Заметки о русской еде. Рыба и уха

          Рыбу на Руси ели с незапамятных времён, можно сказать, всегда. Раскопки древнерусских поселений и городов показывают, что в 7-14 веках и ранее на Русской равнине ловили, заготавливали впрок и ели свежеприготовленными такие виды рыб, как белоглазка, белорыбица, бёрш, вьюн, вырезуб, голавль, густера, елец, ёрш, жерех, карась, корюшка, краснопёрка, лещ, линь, лосось, налим, окунь, осётр, пескарь, плотва, подуст, ряпушка, сиг волховский, синец, снеток, сом, стерлядь, судак, сырть, таймень, угорь, уклейка, пестрянка (форель ручьевая), хариус, чехонь, шиповка, щука и язь [1-18]. Всего учёным удалось достоверно установить 39 видов рыб! И список этот постоянно пополняется.
          Любопытно, что задолго до 7 века в Москве-реке, например, вылавливали стерлядь и тайменя, щуку и сома, судака и окуня, голавля, жереха и язя, леща, карася и плотву [2]. Не верите? А зря! С наукой не поспоришь.
          Древнерусские и средневековые письменные источники, включая летописи, приказные, городские, уездные и монастырские приходные, расходные, таможенные и писцовые книги, отчёты и отписки воевод и воеводам, а также берестяные и княжеские грамоты, подтверждают, что в 12 веке впервые упоминались сиг (1140-1160 годы), налим («мень») и лосось (1160-1180 годы). В 13 веке к ним добавились щука (1216 год) и сельдь (1233 год). В дошедших до наших дней источниках 14 века речь шла о леще, называемом в те времена «клещ», и белой рыбице (1360-1380 годы), о таймене (1370 год), чехони, иначе называемой «чеша», «сабля» или «боковня» (1397 год), а также об угре (1340-1380 годы) и сырти (1340-1360), известной также как «рыбец».
          В 15 веке в дополнение 11 видам рыб, указанных выше, появились упоминания ещё 15 видов: ручьевой форели – «торпицы», «пестрянки», «пеструшки» или «пестроножки» (1420-1430 годы), плотвы или «плотицы» (1440 год), ерша (1450 год), стерляди (1460 год), хариуса (1469 год), окуня (1471 год), сома (1471-1477 годы), ряпушки, именуемой «репукса» (1470-1480 годы), ельца, камбалы, линя, осетра и язя или «белезня» (1495 год), а также вьюна и карася (1497-1498 годы).
          16 век письменно закрепил 26 видов добываемых и широко представленных на русском столе рыб, таких как белоглазка или «сопа» (1500 год), пескарь или «пискарь» (1501 год), судак (1523-1526 годы), севрюга, иначе говоря, «севрига» или «шеврига» (1526 год), сёмга (1540-1560 годы), кумжа (1542 год), белуга («бельчуг»), снеток («вандыш»), вырезуб, иначе говоря, «вырез» или «кутема», голавль, голец, калуга («калуха», «калужка»), нельма, палия, подуст («подузд»), сиг или «юран», чир или «щокур» (1547-1560 годы), сазан (1551 год), корюшка (1580 год), палтус или «палтусья» (1584-1587 годы), навага, пикша и треска (1587 год), карп (1589 год), гольян (1593 год), кета (1594 год).
          В 17 веке многочисленные письменные источники указывают на такие виды рыб, как муксун и омуль или «омоль» (1600 год), бычок морской, подкаменщик, сайда, шип (1613 год), синец (1620 год), жерех или «шереспер» (1620-1630 годы), минога (1626 год, строго говоря, не рыба, а бесчелюстное беспозвоночное животное), ходары (1626 год), пыжьян (1630-1640 годы), горбуша или «горбуня» (1642 год), пелядь или «сырок» (1651-1652 годы), вобла (1653 год), горчак (1670-1680 годы), шемая (1672 год), валёк, иначе говоря, «валчуг» или «конёк» (1676), бёрш, густера или «плоскиря», тарань, уклейка, шиповка  или «щиповка» (1691-1692 годы), тугун (1696 год), краснопёрка (1697 год), а также верховодка или «верховка» (1699) [19-47].
          Таким образом, русские письменные источники 12-17 веков содержат сведения о 77 видах рыбы, добываемых, заготавливаемых и используемых для приготовления неисчислимого разнообразия русских рыбных блюд, к которым мы сейчас и перейдём.
          Начнём, пожалуй, с ухи и обратимся к творчеству Сергея Тимофеевича Аксакова (годы жизни с 20.09.[1.10.]1791 по 30.04.[12.05.]1859 года). Заглянем в его «Записки об уженье рыбы» [48]. Посмотрим, какую уху любил и какой восхищался великий РУССКИЙ писатель, что он писал о различных видах речных и озёрных рыб, о рыбной ловле и блюдах из рыбы. 
          «Гольцы по мягкости своей кожи служат лакомою насадкой для всех хищных рыб, но и для человека они составляют самую вкусную пищу; уха из одних гольцов, осторожно вычищенных, то есть, не раздавив в пузырьках желчи, так жирна и вкусна, что едва ли уступит ухе из налимов; жареные и маринованные гольцы превосходны… [Речь идёт об усатых гольцах из семейства вьюновых рыб].
          Пескарь берёт живо и верно; его подёржка и утаскиванье видны по наплавку [поплавку] и слышны по руке; надобно подсекать его проворно; разумеется, должно удить на одну удочку и всегда держать удилище в руке. Он служит превосходною насадкою для хищной рыбы и самою здоровою пищею для человека. Уха из пескарей, как нежирная и лёгкая, обыкновенно предписывается … больным; пескари, жаренные в сметане, отлично вкусны…
          Имя ерша, очевидно, происходит от его наружности: вся его спина, почти от головы и до хвоста, вооружена острыми, крепкими иглами, соединёнными между собой тонкою пёстрою перепонкою; щёки, покрывающие его жабры, имеют также по одной острой игле, и когда вытащишь его из воды, то он имеет способность так растопырить свои жабры, так взъерошить свой спинной гребень и загнуть хвост, что название ерша, вероятно, было ему дано в ту же минуту, как только в первый раз его увидел человек. Ёрш в этом виде, быстро выхваченный из воды, не покажется даже рыбой, а чем-то круглым и мохнатым; даже на подъёме он покажется тяжелее, чем другие рыбки равной с ним величины. Русский народ любит ерша; его именем, как прилагательным, называет он всякого невзрачного, задорного человека, который сердится, топорщится, ершится...
          По-моему, ёрш – лучшая рыбка из всех, не достигающих большого роста … В реках средней полосы России он не бывает и четырех вершков длины, но в Петербурге, в устье Невы, ловятся ерши необыкновенной величины: я сам видал их, с лишком в четверть длиною. Слыхал также об огромных сибирских ершах …
          Я нигде не находил ершей в таком множестве, как в поёмных озёрах около Москвы-реки: там можно было их выудить сколько угодно: двести, триста и более, зато крупные попадались редко, отчего уженье теряло свою заманчивость. Ершей не употребляют для насадки, вероятно по причине их острых вооружений, которые не нравятся хищным рыбам, но для человека ёрш составляет превосходную добычу. Уха из ершей – самая здоровая, питательная и вкусная пища, но всего лучше они – особенно если крупны, – приготовленные на холодное под [заливное], которое бывает необыкновенно густо. По моему мнению, ничто не может сравниться с [изысканнейшим] вкусом этого блюда. Я всегда дорожил крупными ершами и отыскивал их неутомимо…
          Большие язи бывают очень жирны, и уха из них довольно вкусна, но всего лучше приготовлять их на холодное под соусом с сметаной и хреном; жаль только, что язь очень костлив…
          Хотя можно имя его произвесть от глагола «льнуть», потому что линь, покрытый липкою слизью, льнёт к рукам, но я решительно полагаю, что названье линя происходит от глагола «линять»: ибо пойманный линь даже в ведре с водою или кружкЕ [сетке], особенно если ему тесно, сейчас полиняет и по всему его телу пойдут большие тёмные пятна, да и вынутый прямо из воды имеет цвет двуличневый линючий. Без сомнения, народ заметил такую особенность линя и дал ему характерное имя.
          Уха из линей густа и питательна, имеет вместе особенный, довольно приятный, сладимый вкус; но всего лучше их сушить в сметане. Лини часто пахнут тиной, от чего легко их избавить, посадив в плетёную сажалку и поставив недели на две в проточную воду. В сажалке надобно кормить их печёным хлебом, отчего они скоро разжиреют…
          Известно, что окуни составляют превосходное и самое здоровое кушанье: приготовленные на холодное, а ещё лучше печёные в чешуе, они имеют отличный вкус и вдобавок совсем не костливы. Уха из них также очень хороша…
          Обыкновенно готовят пеструшку снулую и не нахвалятся её вкусом; но [истинный знаток], желающий вполне оценить достоинство форели, должен отведать ухи, сваренной из форели, только что пойманной, на берегу реки или из привезённой в бочке со льдом… Пеструшка превосходна также, приготовленная на холодное, равно жаренная и сушенная в сметане…
          За щуками, особенно небольшими, водится странная проделка: по недостатку места, где бы можно было спрятаться, щука становится возле берега, плотины, древесного пня, торчащего в воде, сваи или жерди, воткнутой во дно, и стоит иногда очень близко к поверхности воды, целые часы неподвижно, точно спящая или мёртвая, так что не вдруг её приметишь; даже мелкая рыба без опасения около неё плавает; цель очевидна, но … эту хитрость она простирает до неразумного излишества. Стоящих в таком очарованном положении щук и щурят не только стреляют из ружей, но даже бьют, или, правильнее сказать, глушат, дубинами, как глушат всякую рыбу по тонкому льду, и даже наводят на них волосяной силок, навязанный на длинной лутошке, и выкидывают на берег…
          [А глушится рыба по тонкому льду так]. Как только вода в пруде или озере покроется первым тонким и прозрачным льдом, способным поднять человека, ходят с дубинками по местам не очень глубоким. Заметя близко ко льду высоко стоящую рыбу, сильно ударяют дубинкою над её головою, рыба оглушится (впадёт в обморок) и взвернётся вверх брюхом. [Тогда] проворно разбивают тонкий лёд и берут рыбу руками, покуда она не очнулась…
          Случай был со мной недавно, а именно в половине сентября 1845 года: пришёл я удить окуней, часу в восьмом утра, на свою мельницу; около плотины росла длинная трава; я закинул удочку через неё в глубокий материк, насадив на крючок земляного червя; только что я положил удилище на траву и стал развивать другую удочку, как наплавок исчез, и я едва успел схватить удилище; вынимаю – поводок перегрызен; я знал, что это щука, и сейчас закинул другую удочку; через несколько минут повторилась та же история, но я успел подсечь и начал уже водить какую-то большую рыбу, как вдруг леса со свистом взвилась кверху: поводок опять оказался перегрызен; явно, что и это была щука и уже большая, ибо я почти её видел. Не имея с собой поводка для щук, что было очень досадно, я закинул третью удочку, насаженную также на земляного червя, но уже держал удилище в руке, в готовности подсечь щуку при первом движении наплавка; так и случилось: едва наплавок стал наклоняться, я проворно подсёк и свободно вытащил небольшую щуку, которая также откусила у меня поводок, но уже на плотине. Дома, когда стали эту щуку чистить, чтобы сварить к столу, нашли у неё в глотке, кроме последнего, и первый мой крючок с отгрызенным поводком. Итак, это была щука, взявшая у меня в первый и третий раз, ибо вторая, с которою я довольно возился, была вдвое больше выуженной щуки; но какова же жадность, что ни боль от крючка в горле, ни шум от возни со второю щукою не могли отогнать первую…
          Уха из щуки, если она сварена свежею и с умом, очень хороша; но обыкновенно выходит жидкою и пустою, потому что мясо щуки само по себе не очень клейко, а при варке разваривается и теряет свой вкус. Я советую брать для ухи не слишком старую щуку, а лет трёх-четырёх: мясо у неё ещё плотно, но уже довольно жирно. Надо класть рыбу не в кипяток, а в холодную воду, и варить на малом огне, чтобы не разварилась; также полезно добавить немного манки или [пшена] для клейкости. Если есть возможность, подложите к щуке немного плоти налима или другой клейкой рыбы – это сразу улучшит [навар]...
          Уха из одних налимов (даже без [навара] из ершей), живых непременно, особенно если положить побольше печёнок и молок, до того хороша, что, по моему мнению, может соперничать с знаменитой стерляжьей ухой. Из уважения к такому высокому качеству и по невозможности удить налимов я допускаю и даже люблю лОвлю их мордами, по-заволжски, или неротами, по-московски. Она производится следующим образом.
          На перекатах реки, в которой водятся налимы, загораживаются язы, то есть вся ширина реки или только та сторона, которая поглубже, перебивается нетолстыми сплошными кольями, четверти на две торчащими выше водяной поверхности, сквозь которые может свободно течь вода, но не может пройти порядочная рыба; в этой перегородке оставляются ворота или пустое место, в которое вставляется морда или нерот, крепко привязанная посредине к длинной палке… Мордою называется сплетённый из ивовых прутьев круглый мешок; задний конец его завязывается наглухо, а в переднем, имеющем вид раскрытого кошелька, устраивается горло наподобие воронки, так что рыбе войти можно свободно, а выйти нельзя… Если отверстая сторона [морды] четыреугольная, то её можно вставить между кольями очень плотно; если же круглая (что, по-моему, очень дурно), то дыры надобно заткнуть ветками сосны или ели, а за неименьем их – какими-нибудь прутьями. Всего необходимее, чтоб морда лежала плотно на дне.
          Зимой, особенно в сильные морозы, преимущественно около святок, выходят налимы из глубоких омутов, в которых держатся целый год, и идут вверх по реке по самому дну, приискивая жёсткое, хрящеватое или даже каменистое дно, о которое они трутся для выкидывания из себя икры и молок; таким образом, встретив перегородку, сквозь которую пролезть не могут, и отыскивая отверстие для свободного прохода, они неминуемо попадут в горло морды. Иногда вваливаются такие огромные налимы, что даже непонятно, как они могли пролезть в узкое отверстие, будучи почти вдвое его объёмнее. Это объясняется тем, что вся толщина налима состоит в брюхе, которое, по мягкости своей, удобно сжимается, и тем, что налим покрыт необыкновенною слизью. Всего выгоднее загораживать язы на устьях речек, впадающих в главную реку. Налимы идут всегда по ночам и днём никогда в морды не попадаются.
          В наши долгие, жестокие зимы очень приятно после снежной вьюги, свирепствовавшей иногда несколько дней, особенно иногда после оренбургского бурана, когда утихнет метель, и взрытые ею снежные равнины представят вид моря, внезапно оцепеневшего посреди волнения, – очень весело при блеске яркого солнца пробраться по занесённой тропинке к занесённым также язам, которые иногда не вдруг найдёшь под сугробами снега, разгресть их лопатами, разрубить лёд пешнями и топорами, выкидать его плоским саком или лопатой и вытащить морду, иногда до половины набитую налимами.
          Уха из налимов, пирог с налимьими печёнками... такие блюда, превосходный вкус которых известен всем…
          Сом … очень похож на налима, но рот его, или, правильнее сказать, пасть, шире, безобразнее; голова еще более сливается с туловищем, то есть брюхом; он … похож на огромного головастика … Они водятся только в больших реках, преимущественно в тихих, тинистых и глубоких. Вкус сомовий груб и неприятен, но его плесо, или хвост, весь состоящий из позвоночной кости и жира, имеет превосходный вкус: кулебяка с какою-нибудь красною свежепросольною рыбой и доброй начинкой, проложенная внутри ломтиками свежего сомовьего жира, который весь в печи растает и напитает собою и начинку, и корку, – объеденье» [48]!

          Продолжение следует.

          ИСТОЧНИКИ:

1. Кренке Николай Александрович. Древности бассейна Москвы-реки от неолита до Средневековья [этапы культурного развития, формирование производящей экономики и антропогенного ландшафта] / Н. А. Кренке; [Российская академия наук, Институт археологии]. –  Москва: Ин-т археологии Российской акад. наук; Смоленск: Свиток, 2019. – 392 с.
2. Кренке Н. А., Цепкин Е. А. Рыболовство на Москве-реке с 5 века до н. э. по 7 век н. э. Советская археология. М.: Наука, 1991. Вып. 01. С. 104–112.
3. Цепкин Е. А. Ихтиофауна Верхнего Днепра в раннем средневековье (по материалам раскопок в Смоленской области) // Археологические открытия 1985 года. – М.: Наука, 1986.
4. Цепкин Е. А. Остеологические материалы из раскопок селищ Верхней Оки // МИА № 117 (Материалы и исследования по археологии СССР). – М., 1965. – С. 231–233.
5. Мазуров А. Б., Цепкин Е. А. Рыболовный промысел в 12–18 вв. (по данным раскопок в Коломне) // Страницы истории рыболовства. Вып. 5. – М.: Изд-во МГУ, 2013.
6. Кренке Н. А., Антипина Е. Е. Материалы раскопок селища Хотяжи 1 (бассейн Москвы-реки): остеологический отчёт // Археологические открытия 2003 года. – М.: Наука, 2004.
7. Антипина Е. Е. Остеологический анализ ихтиофауны средневековых поселений бассейна Оки // Труды Института археологии РАН. Т. 25. – М.: ИА РАН, 2010. С. 212–213.
8. Исторические записки. 4 (122). Материалы исследований Новгорода. Вып. 10: Отчёт по Троицкому раскопу (1998–1999 гг.) / Отв. ред. В. Л. Янин. – М.: Наука, 2001.
9. Отчёт по Неревскому раскопу (1951–1958 гг.) // МИА СССР. № 55. – М.; Л., 1959.
10. Рыбина Е. А. Промыслы в средневековом Новгороде (по археологическим материалам) // Исторические исследования. 2015. № 3.
11. Рыбина Е. А. Материалы по остеологии рыб из раскопок в Новгороде // «Новгород и Новгородская земля. История и археология». Вып. 19 (2005). С. 123–127.
12. Рыбина Е. А. Новгород и Новгородская земля. История и археология. Вып. 24: Материалы научной конференции (Новгород, 26–28 января 2010 г.). – Великий Новгород: Новгородский музей–заповедник, 2010. – С. 215–220.
13. Рыбина Е. А. Рыбные кости из новгородских раскопок // Археологические открытия 2018 года // Отв. ред. Н. А. Макаров – М.: ИА РАН, 2020. С. 145–152.
14. Археологические открытия 2018 года // Отв. ред. Н. А. Макаров. – М.: ИА РАН, 2020. Энговатова А. В. Рыбные остатки из раскопок в Московском Кремле. С. 123–130.
15. Тарасов И. И. Ихтиофауна из раскопок на поселении Новые Дубовики // Ладога и Ладожская земля в эпоху Средневековья (отв. ред. А. Н. Кирпичников). Вып. 3. СПб.: Нестор–История, 2012. С. 88–103.
16. Тарасов И. Рыболовство в средневековой Ладоге // Археология и история в локальном измерении. – СПб.: ИИМК РАН, 2015. – С. 120–135.
17. Тарасов И. И. Результаты определения видового состава рыб из раскопок на поселении Новые Дубовики в 1998 г. // Староладожский сборник. – Т. 4. – 2001. – С. 126–127.
18. Яниш Е. Ю. Ихтиофауна озёрно-речных систем Верхней Волги в средневековье // Археология Восточной Европы в 1 тысячелетии н. э.: проблемы и материалы / отв. ред. И. В. Исланова, В. Е. Родинкова. – Москва: Изд-во Института археологии РАН, 2010. – С. 98–101.
19. Словарь обиходного русского языка Московской Руси XVI-XVII веков / Санкт-Петербургский гос. ун–т, Межкаф. словарный каб. им. проф. Б. А. Ларина, Российская акад. наук, Ин–т лингвистических исслед.; [С. Н. Варина и др.]; под ред. О. С. Мжельской. –Санкт-Петербург: Наука, 2004–. Вып. 1: А–Бязь. – 2004 (Первая Акад. тип. Наука РАН). – 331 с.; Вып. 2: В–Вопь. – 2006. – 338 с.; Вып. 3: Вор–Вящий. – 2010. – 321 с.; Вып. 4: Гагара–Гуща. – 2011. – 310 с.; Вып. 5: Да–Дотянуть. – 2012. – 339 с.; Вып. 6: Доучиваться–Заехать / [И. Ю. Васильев и др.; ред. Е. В. Генералова, О. В. Васильева]. – 2014. – 358 с.; Вып. 7: Зажать–Зельный / [О. В. Васильева, Е. В. Генералова, Е. И. Зиновьева и др.; ред. Е. В. Генералова, О. В. Васильева]. – 2016. – 301 с.; Вып. 8: Земелька–Ильинский / [Е. В. Генералова, О. В. Васильева, Е. И. Зиновьева и др.; главный редактор: Е. В. Генералова]. – 2019. – 325 с.; Вып. 9: Ильм–Казнь. – 2020. – 365 с.; Вып. 10: Казывать–Киевцы. – 2025. – 373 с.;
20. Этимологический словарь русского языка: в 4 томах / Макс Фасмер; пер. с нем. и доп. О. Н. Трубачева; под ред. и с предисл. Б. А. Ларина. – Москва: ТЕРРА-Кн. клуб, 2008. Т. 1: A–Д. – 573 с.; Т. 2: (Е – Муж). – 671 с.; Т. 3: Муза – Сят. – 830 с.; Т. 4: (Т – Ящур). – 860 с.
21. Даль, Владимир Иванович (1801-1872). Толковый словарь живого великорусского языка / [Соч.] Владимира Даля. – 2–е изд., испр. и знач. умнож. по рукописи авт. Т. 1–4. – Санкт-Петербург; Москва: М. О. Вольф, 1880–1882 (Санкт-Петербург). – 4 т. Т. 1: А – З. – 1880. – 723 с.; Т. 2: И – О. – 1881. – 807 с.; Т. 3: П. – 576 с.; Т. 4: Р – Ижица. – 704 с.
22. Словарь промысловой лексики Северной Руси. XV-XVII вв [Текст] / М-во образования Российской Федерации. Вологодский. гос. пед. ун–т; [сост.: Е. П. Андреева и др.]. – Санкт-Петербург: Дмитрий Буланин, 2003–2015. Вып. 1: – 2003. – 253 с.; Вып. 2: К–О. – 2005 (ГИПП Искусство России). – 330 с.; Вып. 3: П–Я. – 2015. – 540 с.
23. Домострой благовещенского попа Сильвестра / Сообщ. д. чл. имп. О–ва истории и древностей рос. при Моск. ун–те Дмитрием Павловичем Голохвастовым. – Москва: Унив. тип., 1849. – 114 с.; Домострой по списку Императорскаго Общества истории и древностей российских [предисловие Ив. Забелина]. – Москва: Издание Имп. О–ва истории и древностей рос. при Моск. ун–те, 1882. – 202 с.; Домострой: По рукописям Имп. Публ. б–ки / Под ред. В. Яковлева. – Санкт-Петербург: Д. Е. Кожанчиков, 1867. – 196 с.; Домострой по Коншинскому списку и подобным / к изданию приготовил А. Орлов. – Москва: Издание Имп. О–ва истории и древностей рос. при Московском ун–те, 1908–1910. – [Кн. 1]. – 1908. – 104 с., 171 с.; Домострой по Коншинскому списку и подобным / к изданию приготовил А. Орлов. – Москва: Издание Имп. О–ва истории и древностей рос. при Московском ун–те, 1910. – [Кн. 2]. – 1910. – 139 с.
24. Книги во весь год в стол яствы подавать (дополнение к «Домострою» благовещенского попа Сильвестра) / сообщ. И. Е. Забелиным // Временник Императорского Московского общества истории и древностей российских. — Кн. 6. – Москва: В Университетской типографии, 1850. Материалы. С. 1–30.
25. Росписи кушанью боярина Бориса Ивановича Морозова / Сообщ. И. Е. Забелиным // Временник Императорского Московского общества истории и древностей российских. – Кн. 6. – Москва: В Университетской типографии, 1850. – Материалы. С. 31–34.
26. О яствах на помин Бориса Ивановича Морозова / Сообщ. И. Е. Забелиным // Временник Императорского Московского общества истории и древностей российских. – Кн. 6. – Москва: В Университетской типографии, 1850. – Материалы. С. 35–40.
27. Кладовые росписи (накладные) столовые обиходов и разных запасов боярина Бориса Ивановича Морозова по случаю польского похода в 1656 году / Сообщ. И. Е. Забелиным // Временник Императорского Московского общества истории и древностей российских. – Кн. 6. – Москва: В Университетской типографии, 1850. – Материалы. С. 35–40.
28. Расходная книга Патриаршего приказа кушаньям, подававшимся патриарху Адриану и разного чина лицам с сентября 1698 по август 1699 г. / Напеч. под ред. А. А. Титова. – Санкт-Петербург: Вахрамеев, 1890. – 335 с.
29. Словарь русского языка 11–17 вв. / АН СССР, Ин–т рус. яз.; редкол.: С. Г. Бархударов (отв. ред.) [и др.]. – Москва: Наука, 1975–. [32 выпуска, 1975–2023 гг.].
30. Новгородские писцовые книги, изданные Археографическою комиссиею / [Ред. Павел Савваитов]. Т. 1. – Санкт-Петербург: тип. Безобразова, 1859–1915. [Тома 1–7]; Т. 3: Переписная оброчная книга Вотской пятины, 1500 года. 1 половина. – 1868. – 960 стб.
31. Писцовые книги Московского государства / под ред. действительного члена Н. В. Калачова. – Санкт-Петербург: издание Императорского русского географического общества, 1872–1895. – 924 с.
32. Писцовая книга дворцовой Ловецкой рыбной слободы. 1674, 1675, 1676 гг. / изд. подгот. А. А. Гераклитовым. – Ярославль, 1917. – 74 с.
33. Таможенные книги Московского государства 17 века / изд. подгот. А. И. Маркевичем. — Москва; Ленинград: Изд-во АН СССР, 1951. – Т. 3. – 887 с.
34. Приходо-расходные книги Соловецкого монастыря 16 в. / изд. подгот. В. И. Корецким. – Ленинград: Наука, 1978. – 683 с.
35. Приходо-расходные книги Кирилло-Белозерского монастыря 17 в. / изд. подгот. А. И. Комиссаренко. – Москва: Древлехранилище, 2003. – 756 с.
36. Рыбные книги Антониево-Сийского монастыря (17 в.) / изд. подгот. П. В. Седовым. – Екатеринбург: УрО РАН, 2010. – 272 с.
37. Документы Монастырского приказа (по материалам фондов РГАДА) / сост. Н. В. Башнина. – Санкт-Петербург: Дмитрий Буланин, 2008. – 460 с.
38. Таможенные и кабацкие книги украинных городов России 17 в. / изд. подгот. В. Н. Козляков. – Москва: Квадрига, 2009. – 320 с.
39. Материалы к познанию русского рыболовства / ГУЗ и З; Департамент земледелия. – Санкт-Петербург, 1914. – Т. 3, вып. 2. – 203 с.
40. Приходо-расходные книги Иосифо-Волоколамского монастыря 1606/07 г. / М. Н. Тихомиров, Б. Н. Флоря // Археографический ежегодник за 1966 год. – 1968. – С. 331–383.
41. Книга расходная товарам Казеннаго Приказа 1691–1692 // Сборник выписок из архивных бумаг о Петре Великом. – Москва: Унив. тип., 1872. – Т. 1. – С. 304–315.
42. Полное собрание русских летописей, изданное по высочайшему повелению Археографическою комиссиею. – Санкт-Петербург: В типографии Эдуарда Праца, 1848. – Т. 4, ч. 1, вып. 1: Новгородская четвертая летопись. Псковская первая летопись (859–1609 гг.). – 360 с.
43. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1953–1954 гг.) / А. В. Арциховский, В. И. Борковский. – Москва: Изд-во АН СССР, 1958. – 157 с.
44. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1955 г.) / В. Л. Янин. – Москва: Изд-во АН СССР, 1960. – 152 с.
45. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1956–1957 гг.) / В. Л. Янин. – Москва: Изд-во АН СССР, 1963. – 328 с.
46. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1958–1961 гг.) / В. Л. Янин. – Москва: Изд-во АН СССР, 1963. – 118 с.
47. Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1962–1976 гг.) / А. В. Арциховский, В. Л. Янин. – Москва: Изд–во АН СССР, 1978. – 192 с.
48. Сергей Тимофеевич Аксаков (1791–1859). Записки об уженье рыбы. Аксаков С. Т. Собрание сочинений в 5 т. М., Правда, 1966; (библиотека «Огонёк»). Том 4. –  480 с. С. 283–417.