Акаге Кровавый дом глава 15 Память погибших Часть
С каждым месяцем её записи становились объёмнее, а эксперименты – сложнее. Она проверяла новые составы, возвращалась к прежним результатам, меняла пропорции и начинала заново. Несколько раз Лия видела, как Готти с раздражением перечёркивала целые страницы, после чего молча принималась за следующую попытку.
Эсхара всё ещё жила в поместье. Она больше не пыталась отговаривать хозяйку от исследований, хотя при каждом неудачном опыте находила повод для язвительного замечания. Иногда помогала с записями, иногда приносила необходимые материалы. Она не обладала знаниями Готти, но умела замечать мелочи и задавать вопросы, которые та не всегда задавала себе сама.
Однажды вечером Готти попросила её задержаться в лаборатории.
На столе стояли три стеклянных сосуда. В каждом находилась прозрачная жидкость, приготовленная по разным формулам. Рядом лежали записи о предыдущих испытаниях и результаты наблюдений за заражёнными.
– Что на этот раз? – спросила Эсхара, заглядывая через плечо Готти.
– Я изменила состав основы.
– И это должно меня обнадёжить?
– Нет. Это должно заставить тебя не трогать сосуды.
Эсхара усмехнулась и отошла к стене.
Готти взяла один из сосудов, проверила жидкость на свет и поставила обратно. Затем достала из запертого шкафа небольшой контейнер с образцом заражённой ткани. Лия уже привыкла к подобным процедурам, но на этот раз заметила, что Готти действовала особенно осторожно.
– Предыдущая формула замедляла развитие болезни, – объяснила Готти. – Но эффект сохранялся недолго. Организм продолжал разрушаться, хотя симптомы ослабевали.
– То есть лекарство не лечило.
– Оно давало время. Я ошибочно считала, что этого будет достаточно.
Готти раскрыла книгу и указала на несколько строк.
– Я пыталась воздействовать на саму болезнь. Но, возможно, нужно не уничтожать её напрямую, а заставить организм пережить заражение.
Эсхара посмотрела на сосуды.
– И ты собираешься проверить это на себе?
– Если результаты подтвердятся.
– Разумеется. А зачем вообще нужен помощник, если можно самой выпить неизвестную жидкость?
Готти проигнорировала насмешку. Она ещё раз проверила записи, после чего взяла один из сосудов и отнесла его к отдельному столу. Лия заметила, что в следующие дни Готти почти не выходила из лаборатории. Она проводила испытания, следила за изменениями и сравнивала результаты. Несколько раз Эсхара заставала её за работой глубокой ночью, когда лампы уже почти гасли, а Готти продолжала писать. Затем настал день, когда она впервые позволила себе улыбнуться. Это произошло утром.
Готти стояла у рабочего стола и перечитывала записи, сделанные после очередного испытания. Перед ней находился сосуд с образцом ткани, который несколько дней хранился отдельно от остальных. Она проверила его состояние, сравнила с предыдущими результатами и медленно выдохнула.
– Получилось.
Эсхара, сидевшая у окна, подняла голову.
– Состав сработал.
– Ты уверена?
– Нет. Но впервые результаты совпадают с расчётами.
Готти взяла книгу и быстро перелистала страницы. Она проверила несколько показателей, затем повторила расчёты на отдельном листе. Её пальцы двигались быстрее обычного, а на лице появилась надежда. Не уверенность в окончательной победе, не облегчение человека, которому больше не грозит опасность. Готти понимала, что до настоящего лекарства ещё далеко. Но впервые за долгое время у неё появился результат, который можно было проверить и воспроизвести.
Эсхара спрыгнула с подоконника и подошла к столу.
– Значит, теперь можно уезжать?
Готти подняла на неё глаза.
– Нет.
– Даже не подумаешь?
– Сначала я проверю состав.
Эсхара закатила глаза.
– Конечно. Как я могла надеяться на другое?
Проверка заняла ещё несколько недель. Готти повторяла испытания, меняла дозировки и наблюдала за тем, как организм реагирует на новый состав. Первые результаты оказались обнадёживающими, но вскоре выяснилось, что лекарство работает не так, как она ожидала. Оно не просто подавляло болезнь. В некоторых случаях состояние заражённых резко ухудшалось. У других появлялись странные изменения в крови. Она темнела, становилась густой, почти чёрной. Готти поначалу считала это побочным эффектом, который необходимо устранить, но последующие наблюдения заставили её изменить мнение. Зараженный организм не погибал, но перестраивался.
Лия наблюдала, как Готти часами изучала образцы под увеличительным стеклом, сравнивала их с прежними и записывала результаты. Чем больше она узнавала, тем осторожнее становилась. Теперь перед ней стояла не просто задача остановить чуму. Ей предстояло понять, что именно происходило с теми, кто принимал лекарство, и можно ли было сделать его безопаснее.
Однажды вечером Готти закрыла книгу и откинулась на спинку кресла.
– Я должна проверить его на себе.
Эсхара, сидевшая напротив, перестала крутить в пальцах ложку.
– Нет.
Готти посмотрела на неё.
– Ты даже не знаешь, что я собираюсь сделать.
– Знаю достаточно. Ты хочешь выпить состав, который ещё не до конца понимаешь, потому что тебе не терпится убедиться, что ты права.
– Если лекарство действует на заражённых, я должна знать, что оно делает с человеком, который ещё не болен.
– Для этого существуют другие люди.
– Именно поэтому я не хочу начинать с них.
Эсхара медленно положила ложку на стол.
– Ты понимаешь, что можешь умереть?
– Да.
– И всё равно собираешься это сделать?
– Да.
Эсхара посмотрела на неё с нескрываемым раздражением.
– Ты действительно невыносима.
– Ты уже говорила.
– И, похоже, мне придётся повторять это до конца жизни.
Готти не ответила. Она достала из шкафа подготовленный сосуд, проверила его содержимое и поставила на стол. Затем взяла чистый стакан и отмерила необходимую дозу.
Лия подошла ближе, хотя прекрасно знала, что Готти не сможет её увидеть. Она уже понимала, что это один из тех моментов, после которых прошлое изменится навсегда. Готти выпила лекарство. Сначала ничего не произошло. Она поставила стакан на стол и села, продолжая наблюдать за собственным состоянием. Прошло несколько минут. Затем её дыхание стало тяжелее, а пальцы начали дрожать.
Эсхара мгновенно поднялась.
– Готти?
– Всё в порядке.
– Ты бледная.
Готти попыталась ответить, но внезапно согнулась, прижав ладонь к груди. По её шее выступил пот. Она схватилась за край стола, однако ноги не удержали её, и Эсхаре пришлось подхватить женщину под плечи.
– Чёрт возьми! – Эсхара осторожно опустила её на пол. – Что ты выпила?
Готти тяжело дышала. Кожа заметно побледнела, а губы приобрели сероватый оттенок. Она попыталась подняться, но Эсхара удержала её на месте.
– Лежи.
– Мне нужно…
– Тебе нужно заткнуться и не двигаться.
Эсхара быстро принесла воду, проверила дыхание Готти и заставила её сделать несколько глотков. Затем усадила рядом, не позволяя возвращаться к рабочему столу. Готти несколько раз пыталась возразить, но сил на спор у неё не осталось.
Следующие часы тянулись медленно. Лия видела, как Готти то приходила в себя, то снова теряла силы. Температура поднялась, дыхание стало прерывистым, а кожа оставалась неестественно бледной. Эсхара не отходила от неё, хотя всякий раз, когда Готти открывала глаза, пыталась скрыть своё беспокойство за привычной насмешкой.
– Если ты умрёшь, я заберу всё серебро, – сказала она однажды ночью. – И даже не стану чувствовать себя виноватой.
Готти слабо усмехнулась.
– Ты и так собиралась его украсть.
– Не порть мне оправдания.
На следующий день Готти стало хуже. К вечеру она уже почти не могла подняться с постели. Её кожа оставалась бледной, а губы пересохли. Эсхара сидела рядом, меняя холодные повязки и следя за дыханием. Несколько раз она выходила из комнаты, возвращаясь с лекарствами и водой, но всякий раз проверяла, не изменилась ли Готти. На третью ночь Готти наконец смогла сесть самостоятельно.
– Дай мне зеркало.
– Зачем?
Эсхара принесла небольшое зеркало со стола. Готти посмотрела на своё отражение и нахмурилась. Кожа стала заметно светлее, почти лишилась прежнего оттенка. Под глазами залегли тени, а губы оставались бледными. Она провела пальцами по щеке, затем посмотрела на собственные руки.
– Это не похоже на обычную реакцию.
– Вот как? А я думала, ты просто решила сменить цвет кожи.
Готти вернула зеркало.
– Я должна проверить кровь.
– Ты едва можешь сидеть.
– Тогда ты мне поможешь.
Эсхара хотела возразить, но увидела выражение её лица и промолчала.
Позже они вместе спустились в лабораторию. Готти двигалась медленно, держась за перила, а Эсхара поддерживала её под локоть. На столе уже лежали подготовленные инструменты. Готти взяла небольшой образец собственной крови и поместила его в стеклянную чашу.
Лия подошла ближе, наблюдая за почерневшей кровью.
– «Вот как она появилась»
Кровь была тёмной, не красной, как прежде, а почти чёрной. Она медленно растекалась по стеклу, сохраняя густую, маслянистую структуру. Готти долго рассматривала образец, затем достала записи и начала сравнивать его с теми, что получила от других испытуемых.
Эсхара стояла рядом, молча наблюдая за её работой.
– Значит, это и есть результат? – наконец спросила она.
– Один из результатов.
– Ты едва не умерла ради этого.
Готти не подняла головы.
– Но я не умерла.
Эсхара резко выдохнула и отвернулась.
– Ты невыносима.
Готти впервые за несколько дней улыбнулась по-настоящему.
– Ты уже говорила.
Следующие недели изменили всё. Готти продолжала исследования, но теперь делала это осторожнее. Она выяснила, что первый состав действительно помогал организму бороться с чумой, однако был слишком нестабилен. Одни испытуемые выживали, другие умирали от осложнений, а у некоторых изменения крови оказывались настолько сильными, что организм не выдерживал нагрузки.
Она пересмотрела формулу, убрала несколько компонентов и изменила способ приготовления. После каждого нового испытания Готти возвращалась к записям, проверяла результаты и начинала заново. Теперь она уже не стремилась получить лекарство как можно быстрее. Ей нужно было найти состав, который сможет пережить не один человек, а десятки, сотни, тысячи. И постепенно ей это удалось.
Новый состав оказался значительно устойчивее. Он не устранял все последствия болезни, но позволял организму справиться с заражением. У тех, кто принимал лекарство, кровь темнела, а тело постепенно перестраивалось. Готти обнаружила, что изменения не были случайными: они происходили по определённой закономерности, которую ещё предстояло понять. Но самое важное было другим. Люди переставали умирать от чумы.
Когда Готти получила первые подтверждённые результаты, она долго сидела над записями, не переворачивая страницу. Затем закрыла книгу и прижала пальцы к переносице. Эсхара стояла у окна, скрестив руки на груди.
– Ну? – спросила она. – Теперь ты довольна?
Готти посмотрела на неё.
– Нет.
Эсхара усмехнулась.
– Разумеется.
– Это только начало. Нам нужно найти выживших, проверить состав на разных стадиях болезни и понять, сколько людей ещё можно спасти.
– Ты хоть иногда умеешь просто порадоваться?
Готти посмотрела на стол, заваленный записями.
– Да.
Она ненадолго замолчала.
– Но не сейчас.
Эсхара покачала головой, однако спорить не стала. Вместо этого она подошла к столу и взяла список ближайших поселений.
– Тогда с чего начнём?
Готти указала на несколько отметок.
– С тех, откуда давно не поступало никаких известий. Если там остались люди, они могли не получить лекарство.
– А если там никого нет?
– Тогда мы пойдём дальше.
Эсхара внимательно посмотрела на список, затем сложила его и убрала в карман.
– Хорошо. Но если по дороге ты решишь проверить на себе ещё какой-нибудь состав, я оставлю тебя в первом же кювете.
Они отправились в путь через несколько дней.
Готти взяла с собой запасы лекарства, инструменты, записи и несколько небольших контейнеров для образцов. Эсхара настояла на том, чтобы нести часть груза, хотя большую часть дороги жаловалась на тяжесть сумок и неудобство передвижения. Первое поселение оказалось пустым.
Дома стояли с распахнутыми дверями, на улицах валялись брошенные вещи. В некоторых помещениях ещё сохранились остатки еды, но людей не было. Готти осмотрела несколько домов, проверила колодец и оставила на дверях отметки, указывавшие, что здесь уже побывали.
Лия шла следом, наблюдая, как Готти каждый раз задерживается у пустых постелей и внимательно осматривает оставленные записи. Она не произносила ни слова, но по тому, как крепче сжимала сумку, было видно, что каждый пустой дом становился для неё очередным напоминанием об опоздании.
В следующем поселении они нашли двух выживших. Это были пожилой мужчина и девочка лет десяти. Они прятались в погребе под разрушенным домом и сначала отказались выходить, приняв незнакомок за мародёров. Эсхаре пришлось несколько минут убеждать их, что они пришли не за вещами.
– Мы принесли лекарство, – сказала она, присев у входа. – И если вы не выйдете, я не собираюсь ползать за вами в эту дыру.
– Откуда нам знать, что вы не лжёте? – крикнул мужчина из темноты.
– Никак. Но если бы я хотела вас убить, мне не пришлось бы тратить столько времени на разговоры.
– Эсхара, – негромко произнесла Готти.
– Что? Я стараюсь быть убедительной.
Готти подошла к погребу и присела рядом.
– Меня зовут Сабелласта фон Готти. Я врач. Мы нашли способ бороться с болезнью и хотим помочь вам. Если вы позволите, я осмотрю вас обоих.
Мужчина долго молчал. Затем из темноты показалась маленькая рука. Девочка осторожно выбралась наружу, прикрывая лицо рукавом. Она была худой, с запавшими щеками и спутанными волосами. Мужчина вышел следом, тяжело опираясь на стену.
Готти осмотрела их, проверила симптомы и приготовила лекарство. Она объяснила, как его принимать, предупредила о возможных осложнениях и осталась рядом, пока они не выпили первую дозу.
Эсхара сидела неподалёку, наблюдая за происходящим. Когда Готти закончила, она поднялась и помогла мужчине перебраться в более безопасное помещение.
– И сколько ещё таких мест? – спросила она, когда они вышли на улицу.
– Не знаю.
– Прекрасно. Значит, будем ходить, пока не узнаем.
Готти посмотрела на неё.
– Ты можешь вернуться в поместье.
Эсхара фыркнула.
– И пропустить возможность увидеть, как ты спасёшь весь мир? Ни за что.
Готти ничего не ответила, но Лия заметила, что на этот раз она не стала спорить. Вместе они продолжили путь.
В одних поселениях находили только мёртвых. В других оставались небольшие группы людей, которые пережили болезнь благодаря изоляции или случайности. Некоторые отказывались принимать лекарство, опасаясь новых опытов. Другие соглашались сразу, потому что уже потеряли близких и не хотели ждать собственной смерти.
Готти никого не заставляла. Она объясняла, что знает о лекарстве, рассказывала о рисках и оставляла людям возможность отказаться. Эсхара порой раздражалась из-за её терпения, особенно когда кто-то тратил драгоценное время на сомнения, но не вмешивалась. Она могла спорить с Готти, могла насмехаться над её решением, однако никогда не пыталась заставить её отступить от собственного принципа.
Однажды вечером они остановились в полуразрушенном доме на окраине очередного поселения. За день им удалось найти ещё четверых выживших. Все они приняли лекарство, и теперь Готти сидела рядом, проверяя их состояние и записывая первые изменения.
Эсхара принесла ей воду и поставила кружку на стол.
– Ты опять не ела.
– Позже.
– Ты говорила это несколько часов назад.
Готти отложила перо и посмотрела на неё.
– Ты всегда такая заботливая?
– Нет. Только когда мой спутник собирается умереть от голода раньше, чем от чумы.
Готти взяла кружку. Эсхара села напротив и некоторое время наблюдала за тем, как женщина пьёт. Затем её взгляд переместился на лежавшие рядом записи.
– Что будет с ними, если лекарство сработает?
– С кем?
– С теми, кто его принял.
Готти посмотрела на выживших.
– Пока не знаю. У них изменится кровь. Возможно, появятся и другие изменения. Мне нужно наблюдать за ними дальше.
– А если они станут опасными?
Готти задумалась.
– Тогда мы разберёмся с этим, когда появятся основания так считать.
Эсхара усмехнулась.
– Ты даже не пытаешься подготовить ответ заранее.
– Я предпочитаю не придумывать проблемы, которых ещё нет.
– Удобно.
Эсхара отвернулась к окну. На улице уже стемнело, и ветер гнал по пустой дороге пыль. Несколько минут она молчала, затем тихо произнесла:
– Знаешь, я до сих пор считаю, что ты могла бы выбрать гораздо более простую жизнь.
Готти поставила кружку на стол.
– Возможно.
– Но ты бы всё равно не согласилась.
– Нет.
Эсхара посмотрела на неё и улыбнулась. На этот раз в её улыбке не было привычной насмешки.
– Тогда придётся присматривать за тобой самой.
Готти вернулась к записям.
– Боюсь, у тебя не получится.
– Посмотрим, госпожа фон Готти, посмотрим.
Лия стояла у окна и наблюдала за ними. Она видела, как Готти снова берётся за работу, а Эсхара остаётся рядом, хотя могла бы уйти отдыхать. Они ещё не были близкими подругами. Между ними сохранялась дистанция, а их взгляды на мир по-прежнему расходились. Но Эсхара больше не выглядела случайной беглянкой, которая однажды забралась в чужое поместье ради серебра. И когда Готти подняла голову, чтобы попросить её проверить состояние выживших, Эсхара уже была на ногах. В тот вечер Лия впервые увидела, как они работают вместе не потому, что одна позволила другой остаться, а потому, что обе решили продолжить путь. И это было только начало. Лия не сразу поняла, что воспоминание изменилось.
Ещё мгновение назад Готти сидела за столом в разрушенном доме, изучая записи, а Эсхара стояла у окна и следила за улицей. Теперь вокруг них толпились люди. Грязные, истощённые, с запавшими глазами. Кто-то держал на руках ребёнка, кто-то опирался на палку, а несколько человек лежали прямо на земле, укрытые чужими плащами.
Лия огляделась. Это было не то поселение, в котором они находились прежде. Дома здесь стояли плотнее, улицы были шире, а на главной площади возвышалась каменная статуя давно забытого правителя. Вокруг неё собрались десятки выживших.
Готти стояла среди них. На ней было то же тёмное платье, что и раньше, только подол испачкался грязью, а рукава были закатаны до локтей. Она выглядела измождённой, но держалась прямо. В руках она сжимала сумку с лекарствами.
– Следующая группа, – сказала она.
К ней подвели нескольких человек. Женщина с перевязанной головой, двое мужчин и мальчик лет десяти. Все они уже приняли антидот. Готти проверила их состояние, задала несколько вопросов и сделала пометку в небольшой книжке.
– Температура должна постепенно снизиться. Если появится боль в груди или начнётся сильная слабость, немедленно сообщите мне.
– А если кровь потемнеет? – спросил один из мужчин.
Готти на мгновение задержала взгляд на его руке. Вдоль запястья проступала тонкая чёрная полоска под кожей.
– Тогда приходите ко мне. Это не обязательно означает, что лекарство не сработало.
– Не обязательно? – переспросил мужчина.
– Я не стану обещать вам того, чего пока не знаю.
Мужчина явно не был доволен ответом, но отошёл. Готти проводила его взглядом и повернулась к следующему человеку.
Лия заметила, что вокруг площади стоят вооружённые люди. Сначала она приняла их за стражу, защищавшую выживших от мародёров. Но оружие было направлено не наружу. Несколько копейщиков перегородили проход к площади, а на соседней улице выстроились солдаты с закрытыми лицами. Один из них поднял руку.
– Всем оставаться на местах!
Разговоры стихли. Люди обернулись к нему. Готти выпрямилась, не выпуская сумку из рук.
– Что происходит? – спросила она.
Солдаты не ответили. Вместо этого на площадь вышел мужчина в длинном сером плаще. На его груди висел знак городской власти. Он окинул собравшихся взглядом, задержавшись на людях с тёмными пятнами под кожей.
– По распоряжению совета все заражённые подлежат немедленному уничтожению. Мы не допустим дальнейшего распространения чумы.
– Они приняли лекарство, – сказала Готти.
Мужчина посмотрел на неё.
– Вы уверены?
– Я его разработала. Я наблюдала за каждым из них. У некоторых уже нет симптомов, а остальные постепенно восстанавливаются.
– И вы утверждаете, что они больше не представляют опасности?
– Я утверждаю, что их состояние улучшается. Если вы дадите мне время, я смогу.
– Времени больше нет.
Он отвернулся от неё и снова обратился к толпе.
– Всех, кто мог подвергнуться заражению, вывести за город. Ни один из них не должен покинуть площадь.
Лия увидела, как женщина прижала ребёнка к груди. Кто-то начал возмущаться, кто-то попытался протиснуться к выходу. Солдаты сомкнули ряды.
– Вы не можете этого сделать! – Готти шагнула вперёд. – Они не представляют угрозы. Вы убиваете людей, которых ещё можно спасти!
– Отойдите, госпожа.
– Вы даже не осмотрели их!
Мужчина сделал знак рукой. Солдаты двинулись вперёд. Всё произошло быстро. Одного из мужчин ударили древком копья, когда он попытался закрыть собой мальчика. Женщина упала, прикрывая ребёнка собственным телом. Кто-то закричал, толпа рванулась в стороны, но проходы уже были перекрыты.
Готти бросилась к ближайшему солдату.
– Остановитесь! Они здоровы! Вы слышите меня?!
Её оттолкнули. Она упала на колено, ударившись ладонью о камень, и тут же попыталась подняться. Сумка с лекарствами выскользнула из руки, склянки разбились о землю.
Лия смотрела, как люди, ещё недавно стоявшие в очереди за помощью, падали под ударами. Никто не разбирался, кто принял антидот, кто действительно оставался заражённым, и кто просто пришёл за едой. Солдаты исполняли приказ, а люди на площади пытались спастись.
Готти схватили за плечи. Она вырывалась, кричала, требовала позвать лекарей, но её слова тонули в общем шуме.
– Они выживут! – выкрикнула она. – Вы сами их убиваете!
Мужчина в сером плаще даже не повернулся.
– Именно поэтому мы должны закончить это сейчас.
Готти ударила одного из державших её солдат локтем и вырвалась. Она успела добежать до мальчика, лежавшего возле перевёрнутой телеги. Тот ещё дышал. Готти опустилась рядом, прижала пальцы к его шее, затем подняла голову. К ней приближался солдат с копьём. Она не отступила.
– Он принял лекарство, – сказала Готти. Голос у неё сорвался. – Он больше не болен.
Солдат остановился лишь на мгновение, затем снова ударил. Лия отвернулась, но крики не исчезли.
Когда воспоминание продолжилось, площадь уже опустела. По камням тянулись тёмные следы. Тела лежали у стен, возле колодца и на ступенях здания совета. Несколько солдат собирали их в телеги, стараясь не смотреть на лица погибших. Ворота города были закрыты.
Готти сидела на земле у стены. На щеке у неё запеклась кровь, а пальцы были исцарапаны. Она смотрела на свои руки так, словно пыталась понять, что именно они сделали не так.
Рядом лежала раскрытая книжка. На последней странице сохранился список тех, кому она дала антидот. Несколько имён были перечёркнуты её собственными пометками. Напротив остальных стояли короткие записи о состоянии здоровья. Она медленно подняла книжку, стряхнула с неё грязь и закрыла.
Эсхара нашла её уже под вечер. На одежде Эсхары была пыль, а на предплечье темнела свежая царапина. Она остановилась перед Готти и некоторое время молчала.
– Вставай.
Готти не подняла головы.
– Они убили их.
– Я вижу.
– Они приняли лекарство. Они были здоровы. Я проверяла их сама.
– Знаю.
– Я могла бы их спасти.
Эсхара присела перед ней на корточки.
– Ты и спасла. От чумы.
Готти посмотрела на неё. В глазах не было слёз, только такое выражение, будто она никак не могла вместить услышанное.
– Тогда почему они мертвы?
Эсхара не ответила сразу. Она оглянулась на площадь, где солдаты продолжали грузить тела.
– Потому что люди боятся того, чего не понимают. А когда боятся, им проще убить всех, чем разобраться.
– Но они видели, что лекарство работает.
– Им было достаточно увидеть их бледное тело.
Готти сжала книжку так крепко, что согнулись края обложки.
– Я должна была объяснить им. Доказать. Заставить их посмотреть на результаты…
– Ты думаешь, они бы стали слушать? – Эсхара спросила это без насмешки. – Они уже решили, что ты опасна. Если бы ты доказала им свою правоту, они могли бы просто убить и тебя.
– Тогда я должна была сделать больше.
– Готти.
Та замолчала. Эсхара редко произносила её имя таким тоном. Без привычной издёвки, без улыбки. Она протянула руку и помогла Готти подняться.
– Сейчас нам нужно уйти.
– Куда?
– Подальше отсюда.
Готти посмотрела на город. За стенами уже собирались люди, а над крышами поднимались первые столбы дыма. Кто-то поджигал дома, в которых жили заболевшие. Возможно, власти надеялись остановить чуму огнём. Возможно, им просто нужно было уничтожить всё, что напоминало о случившемся.
– Мои записи, – сказала Готти. – В доме остались записи.
– Мы их заберём.
– И образцы. Там есть результаты последних испытаний. Если они сгорят, мне придётся начинать заново.
Эсхара крепче сжала её руку.
– Тогда не дай им сгореть.
К поместью они вернулись ночью. Ворота были распахнуты. Каменные столбы у въезда почернели от копоти, а сад, который Готти когда-то велела не трогать даже во время самых тяжёлых испытаний, был растоптан. На дорожке валялись обломки мебели и разбитые склянки. Дверь главного здания висела на одной петле.
Готти остановилась у входа. Она узнала всё. Каждую трещину в ступенях, каждое окно, каждую статую, которую видела из кабинета. Здесь она выросла. Здесь впервые начала изучать медицину. Здесь спорила с отцом, не желавшим принимать её занятия. Здесь получила его последнее письмо. Теперь из окон вырывалось пламя.
– Нет, – произнесла Готти.
Она бросилась внутрь, но Эсхара успела схватить её за талию и оттащить назад. В ту же секунду часть потолка обрушилась, выбросив на улицу искры и горящие обломки.
– Отпусти!
– Ты не войдёшь туда.
– Мои записи!
– Они уже горят!
– Там всё, что у меня осталось!
Готти ударила её по руке и попыталась вырваться. Эсхара позволила ей сделать шаг, а затем схватила за запястье и резко развернула к себе.
– Посмотри на меня!
Готти замерла.
– Если ты сейчас войдёшь туда, я не стану вытаскивать тебя из огня. Ясно?
– Там лаборатория…
– Я знаю.
– Там его письмо.
Последние слова прозвучали тише остальных. Эсхара посмотрела на горящее здание. Её лицо на миг стало неподвижным. Она не стала говорить, что письмо можно было сохранить или что отец Готти хотел бы видеть её живой. Такие слова ничего бы не изменили.
Вместо этого она сняла с плеча дорожную сумку и бросила её Готти.
– Здесь то, что я успела забрать из кабинета. Твои записи, несколько склянок и книги. Остальное мы потеряли.
Готти медленно открыла сумку. Внутри действительно лежали её тетради. Не все, но достаточно, чтобы продолжить работу. Между страницами одной из них виднелся знакомый край конверта: письмо отца. Она вытащила его. Бумага была обожжена с одного края, но слова сохранились. Готти провела пальцами по подписи и прижала письмо к груди. За её спиной рухнула часть крыши. На этот раз Готти не обернулась.
Эсхара потянула её за руку, и они пошли прочь от поместья. Готти несколько раз споткнулась, но продолжала идти. Она не плакала и не задавала вопросов. Лишь время от времени прижимала к себе сумку, словно боялась, что и она исчезнет. Они остановились за пределами сада, у старой дороги, ведущей к лесу. Отсюда было видно, как огонь поглощает крышу, поднимается по стенам и выбивает из окон последние стёкла.
Готти смотрела на пламя до тех пор, пока Эсхара не взяла её за плечи и не повернула к себе.
– Мы уходим.
– Я знаю.
– Нет, не знаешь. Если останешься здесь, тебя найдут. Тебя уже ищут.
Готти медленно кивнула.
– Тогда пойдём.
Она произнесла это так, будто речь шла о следующем дне работы. Эсхара не стала возражать. Она повела её к лесу, подальше от дорог, по которым могли пройти солдаты.
---
Годы пролетели незаметно. Воспоминание не показывало Лии каждую дорогу и каждую ночёвку. Она видела лишь отдельные моменты: Готти, спящую у костра с сумкой под головой; Эсхару, возвращавшуюся с охоты; заброшенные деревни, где они находили остатки еды и следы тех, кто ушёл раньше них.
Иногда к ним присоединялись другие выжившие. Некоторые принимали антидот, другие ещё не успели его получить. Кто-то слышал о женщине, которая умела лечить чуму, кто-то просто хотел найти место, где не было солдат. Готти принимала всех, кто был готов идти с ними, но больше не пыталась убеждать людей, что лекарство безопасно. Она объясняла риски и предоставляла выбор.
Эсхара по-прежнему язвила, но теперь чаще сама отправлялась за припасами, проверяла дороги и находила убежища. Она никогда не рассказывала, откуда узнавала о некоторых местах и почему порой возвращалась с добычей, которой не должно было хватить на их небольшую группу. Готти не спрашивала.
Однажды они вышли к горному хребту. Дорога закончилась у узкого прохода между скалами, за которым начинался лес. Внизу, далеко под облаками, лежали земли, где всё ещё бушевала чума и продолжалась охота на выживших. Здесь же было тихо. Ветер гнал по склонам туман, а на камнях лежал первый снег.
– Дальше есть поселение, – сказала Эсхара. – Небольшое. Старое. Оно не отмечено на большинстве карт.
– Кто там живёт?
– Сейчас? Никто, кого нам стоит бояться.
Готти повернула к ней голову.
– Что это значит?
– Не думайте об этом, госпожа фон Готти. – язвительно высказала девушка, не желая сразу раскрывать все свои планы.
Эсхара пошла вперёд, не объясняясь. Готти последовала за ней.
Поселение оказалось спрятано в горной долине. Несколько десятков домов стояли у ручья, часть крыш провалилась, а улицы заросли травой. Следов недавнего пожара не было. Не было и тел, хотя некоторые дома выглядели так, словно их жители ушли в спешке.
Готти осмотрела колодец, проверила воду и обошла ближайшие дома. Она нашла старые инструменты, остатки зерна и несколько пригодных для жилья помещений. В одном из домов сохранилась печь, в другом – крепкая дверь с засовом. Вокруг не было ни солдат, ни охотников, ни следов больших поселений.
– Здесь можно остаться, – сказала она.
Эсхара стояла у края улицы и смотрела на горный проход.
– На время.
– Пока нас не найдут?
– Если нас найдут.
Готти оглянулась на неё.
– Ты думаешь, здесь никого не было?
Эсхара ненадолго задержала взгляд на пустых домах.
– Я думаю, что теперь это место свободно.
Ответ не удовлетворил Готти, но она не стала настаивать. У неё было слишком много дел: нужно было проверить запасы, привести в порядок жильё, распределить обязанности и решить, где разместить тех, кто пришёл с ними.
В следующие недели людей становилось больше.
Сначала прибыли несколько семей, спасшихся из нижних поселений. Потом пришли одиночки, которых изгнали из городов или чьи близкие погибли во время зачисток. Некоторые были ранены, другие едва держались на ногах. Готти лечила их, учила готовить лекарства и записывала изменения в их крови. Эсхара организовывала охрану, распределяла припасы и следила за тем, чтобы никто не привёл за собой преследователей. Лия видела, как постепенно менялась Готти.
Среди своих она оставалась строгой. Могла отчитать за беспечность, заставить переделать работу и отказать в лишней порции тому, кто пытался обмануть остальных. Но если кто-то заболевал, она оставляла свои дела и сидела рядом до утра. Если ребёнку снились кошмары, она находила время поговорить с ним. Если очередной прибывший боялся принимать антидот, Готти не торопила его и не позволяла другим давить на него.
Она помнила имена погибших. Не только тех, кого лечила лично, но и тех, кого видела на площади. Иногда Лия замечала, как Готти открывала старую книжку и проводила пальцем по перечёркнутым строкам. Она никогда не вычёркивала эти имена окончательно. Но каждый раз, когда из нижних земель приходили новости, лицо Готти становилось жёстче.
Там продолжались казни. Людей с тёмной кровью убивали на месте. Дома сжигали вместе с теми, кто не мог выбраться. Даже те, кто никогда не принимал антидот, становились жертвами подозрений. Чуму не удалось остановить. Страх только расширил круг тех, кого считали опасными.
Однажды вечером Готти стояла у входа в поселение и смотрела на долину. Внизу, далеко за лесами, мерцали огни. Она знала, что там живут люди, которые могли бы принять их, помочь им, позволить продолжить исследования. Но теперь она не могла представить, что снова пойдёт к ним с открытыми руками.
Эсхара подошла сзади.
– Ты опять думаешь о них.
– О людях внизу.
– Тогда перестань.
Готти не обернулась.
– Я не могу перестать думать о тех, кого мы не успели спасти.
– Ты не спасёшь их, если будешь продолжать смотреть вниз.
– А если однажды лекарство станет совершенным? Если мы сможем избавить людей от чумы, не подвергая их опасности?
– Тогда ты сможешь предложить его тем, кто захочет принять.
– А остальные?
Эсхара подошла ближе и встала рядом.
– Остальные сделают свой выбор.
Готти долго молчала. Ветер трепал её волосы, а под ногами хрустел тонкий слой снега.
– Они убили тех, кого я спасла, – наконец сказала она. – Сами. Не чума, не голод, не болезнь. Они посмотрели на людей, которым я помогла, и решили, что те не заслуживают жить.
– Да.
– И если бы я осталась, они убили бы и меня.
Эсхара кивнула, Готти опустила глаза на свои руки. На коже ещё оставались тонкие шрамы от тех дней, когда она работала с первыми составами антидота. Чёрная кровь давно стала частью её тела, но иногда под кожей проступали тёмные линии, напоминая о цене, которую она заплатила.
– Я больше не позволю им добраться до нас.
Эсхара внимательно посмотрела на неё.
– Хорошо.
– Мы защитим это место. Всех, кто придёт сюда за помощью. Никто не станет решать за них, заслуживают ли они жить.
– Хорошо, – повторила Эсхара.
Готти подняла голову и посмотрела на поселение. Внизу зажигались огни домов. Люди возвращались с работы, кто-то нёс дрова, кто-то звал детей ужинать. У входа в один из домов женщина поправляла мальчику шарф. У колодца двое мужчин спорили о запасах, а неподалёку кто-то смеялся. Это были её люди. Не подданные, не слуги и не подопытные. Те, кто пережил чуму, изгнание и охоту. Те, кто пришёл сюда, потому что больше нигде не мог остаться. Готти смотрела на них с такой сосредоточенностью, будто пыталась запомнить каждого.
Внизу, за горами, остался мир, который отверг её работу и убил спасённых ею людей. Здесь, среди скал, начинался другой мир – маленький, уязвимый, но свой. И именно тогда в сердце Готти закрепилась ненависть к нижним землям и тем, кто населял их города. Не ко всем без исключения – она ещё помнила, ради кого начала свои исследования. Но теперь ей было трудно отделить невиновных от тех, кто снова мог поднять копьё против её людей.
Любовь к своим оказалась сильнее прежней веры в остальных. Эсхара ничего не сказала. Она лишь положила руку на плечо Готти и осталась рядом.
Лия смотрела на них, пока воспоминание медленно растворялось в тумане. Она не знала, сколько людей погибло, прежде чем эта долина стала убежищем. Не знала и того, что именно произошло с прежними жителями поселения. Готти, похоже, тоже не знала всей правды.
А Эсхара, стоявшая рядом с ней, унесла её с собой.
Свидетельство о публикации №226102901970