Сердце не из металла

Механическое сердце било с перебоями. Раз. Раз-два. Передышка. Два-три-четыре. Стоп. Три-четыре-пять-шесть. Снова передышка.

Хозяин этого сердца был не стар и не беден. Но едва ли ещё в этом мире можно было найти ему замену. Люди перестали пользоваться биологическими сердцами ещё в V веке до новой эры. А все механические словно по одному сценарию отыгрывали одну и ту же роль в его груди. И снова раз. Раз-два. Передышка.

Гугену было двадцать три. Вся жизнь впереди. А в новой эре она была куда длиннее той, что когда-то отводилась людям. И единственная проблема на пути к счастливой и безоблачной жизни била в груди неровным счётом.

— Мы предупредим вас в первую очередь. Работаем над новым вариантом лично для вас. Я точно знаю, в чём проблема вашего сердца! — наперебой твердили врачи во всех странах.

Бесполезно. Сердце было не достать и не создать. Значит, и отведено ему было, как доисторическому человеку, всего лет пятьдесят, если не меньше.

Он прогуливался по любимой площади. Небо закрывали механические башни. Под ногами вместо травы валялись шпунтики да винтики на голом асфальте. Да и кто нынче знал, что такое трава, кроме тех, кто видел её на страницах старых учебников или в произведениях искусства?

Перед Гугеном пробежала толстая собака. На удивление, она казалась слишком обычной. Обычно даже у дворняг были механические хвосты и голоса из колонок. А эта выглядела самой настоящей. Она радостно виляла хвостом и увязалась за парнем.

— Я тебе ничего не дам! — попытался отогнать её Гуген. — Ничего нет, вали отсюда!

Но собака была настойчива и наивна. Шла за парнем, словно видела в нём хозяина или что-то вроде того.

Собакам в этом технологичном мире было ой как несладко. Умирали они быстро и глупо. То слишком сильно потрутся о металлическую землю, то проглотят шестерню, и та застрянет не в том горле. Должно быть, их желудки уже привыкли к механической пище. Ещё в далёком прошлом собаки умирали от неизвестных предметов в организме. А теперь легко глотали что ни попадя, даже не пытаясь отличить питательные вещества от обычного мусора.

Куки — так Гуген назвал пса, который не отвязался от него ни на следующий день, ни после. Гуген даже привык встречать его возле дома, гладить пушистую шерсть, перемешанную с металлической стружкой, и прогуливаться с ним от одного врача к другому.

Пока однажды иностранный врач не заметил странное существо и не поинтересовался его происхождением. Дело в том, что собаки водились далеко не во всех странах. В богатых районах часто заводили таких зверей для душевного спокойствия и радости. Бедняки же едва ли могли увидеть живое существо в нынешнем мире.

— Да привязалась дворняжка какая-то. Собаки — лучшие друзья людей. По крайней мере, так говорили в учебниках о прошлом, — объяснил Гуген.

— Любопытно, — доктор потёр подбородок и предложил странный эксперимент. — Давайте проведём рентген и посмотрим, что внутри у этой, как вы её называете, собаки.

Так и решили. От Гугена, в принципе, мало что зависело. Он не был хозяином Куки или его другом. Просто иногда прогуливался с ним по своим делам. Поэтому он без труда подозвал пса и отвёл его к доктору.

Доктор долго бренчал механизмами и жужжал компьютерами в закрытой от посторонних глаз комнате. Гуген не слишком интересовался результатами эксперимента, но что-то его не отпускало. Он хотел вернуться с Куки домой и снова прикоснуться к его мягкой шерсти. Это успокаивало. Гуген представлял, как раньше люди гладили траву, ощущали тепло кожи и мягкость живых тканей.

Теперь ничего такого почти не осталось. Ни натуральной шерсти, ни живых тканей. Всё это было слишком дорогим и эксклюзивным в производстве.

— Я достал! Достал! — крикнул доктор из кабинета.

Гуген мгновенно вскочил и подбежал к двери. Механическое сердце снова пропустило удар, а затем забилось слишком часто.

В кабинете было много крови. Гуген уже не видел, что осталось от пса, но в руках доктора заметил сердце. Оно было чертовски похоже на человеческое. По крайней мере, на то, как его рисовали в учебниках анатомии. Настоящего Гуген никогда не видел.

— Мы вас вылечим! Наконец вы будете жить, как и положено — в здравии и с яростной аритмией — лет триста, если не больше! — восклицал раззадоренный доктор.

Сердце Гугена пропустило слишком много ударов. Тот решил, что это от радости, и в шоке присел от слабости прямо на пол лаборатории.

Несколько дней Гуген готовился к операции. Пил лекарства, соблюдал диету, сдавал анализы. Уже на завтра была назначена дата дня X. Сердце удивительно спокойно себя вело. Словно боялось лишиться человеческого вместилища.

Гуген пришёл рано. И услышал внутри непривычный голос. Детский. Лет семи, может, около того. Настал его черёд, и предыдущий пациент поспешил освободить кабинет. Дедушка лет двухсот выкатывал на каталке маленькую девочку. Она грустно смотрела на свои ноги, которые едва двигались, а в руках держала что-то вроде ошейника.

Гуген поспешил к врачу, но внутри крутились какие-то странные мысли, на которые он не находил ответа.

— Доктор Вэнс, кто это был?

— Не волнуйтесь, вас это никак не касается. Больная девочка ищет пса. Отец беспокоится, что ей осталось совсем недолго, и хочет исполнить её последнюю мечту.

— А как выглядел этот пёс?

— Ну, вы знаете, я сам недавно впервые увидел одного. Такой, по колено высотой, с желтоватой шерстью. Самое удивительное, что он был целиком живой, ни одной механической детали. Уж не знаю, где они его раздобыли или вывели, но это большая редкость в наше время. Сами знаете.

— Куки?

— Кто?

— Пёс, которого я к вам привёл, — ответил Гуген.

Внутри у него что-то неприятно скребло, словно механизмы заржавели или заели что-то очень важное.

— А, тот пёс. Знаете, теперь, когда я об этом думаю, да, он похож на это описание.

— Но я думал, он бродячий. Как он оказался на улице?

— Девочка потеряла сознание. Ну, знаете, у неё похожие проблемы с сердцем. Жаль бедняжку. Но, как и вам, ей помочь нечем. Что-то мы отвлеклись. Время нового эксперимента!

— Подождите, доктор!

— Вы не хотите себе новое сердце?

— Это как-то неправильно!

— Отчего же? Мы даже не знаем, тот ли это пёс! К тому же они явно его у кого-то украли. Эти бедняги едва концы с концами сводят. Черта с два я поверю, что это был их пёс.

— Нет!

— Что?

— Я не могу.

— У вас забилось настоящее сердце? Вы бредите! У механических сердец нет чувств!

Механическое сердце снова пропустило удар. Гуген знал, что оно неисправно. Знал, что однажды оно остановится и никто не сможет его починить. Но впервые за долгое время эта мысль не пугала его так, как должна была. Все, что его беспокоило это воссоединение старых друзей.

Oct 27.26


Рецензии