По Закону Бытия. 14

Теперь в компании у меня появился свой кабинет. Но работать мне там одному почти не удавалось. Роберт постоянно заходил и разбирал со мной разные дела и проблемы по работе. Я прекрасно понимал, в чем дело, но сосредоточиться и продуктивно работать это очень мешало. Видимо, он сам стал это понимать, но сделать с собой ничего не мог. Тогда он стал просто заходить, садиться в сторонке и просматривать свои документы или ноутбук.

Я начал размышлять об этом. Это казалось невинным и милым — он скучал по мне и хотел быть поближе. Но на самом деле у человека развилась эмоциональная зависимость. Любовь — это прекрасно, но малейший перекос баланса в сторону усиления, и это уже не радостное чувство, а зависимость. Если не работать с этим, она превратится в одержимость.

Это была одна сторона.

Вторая заключалась в том, что такое плотное и длительное пребывание даже с самым любимым человеком неизбежно со временем начнет вызывать пресыщение и равнодушие. Об этом всем во мне размышлял врач. И было понятно, что он прав. Тогда я решил поговорить об этом с Робертом.

— Мы же с тобой можем все откровенно обсуждать, правда? — спросил я.
— Безусловно. А в чем дело? Есть проблемы? — спросил он.
— Пока нет, но могут появиться, — ответил я с улыбкой. — Можно я немного побуду врачом и кое-что скажу? На врачей ведь не обижаются, с ними просто обсуждают.

Роберт немного напрягся, глаза слегка похолодели. Но отступать уже было нельзя, и я в очень осторожной мягкой форме, держа его за руку, поделился с ним своими соображениями.

Он внимательно прослушал и облегченно выдохнул:
— Ты меня немного напугал. Я уже приготовился к неприятностям. Но с тем, что ты сказал, вполне согласен. Сам это все понимаю, но думал, что буду долго с тобой, смогу насытиться твоим обществом и тогда с легкостью смогу отпускать и не вязнуть на тебе хоть на работе. Но почему-то это насыщение не наступает, все время тебя не хватает, если ты не рядом. Я понимаю, что похож на испуганного ребенка, боящегося отпустить руку мамы, и выгляжу как последний эгоист. Но буду стараться.

Мне стало его немного жалко, когда я увидел смирение и признание, а не возражения и обиду.

Я обнял его:
— Честно признаюсь, я и сам такой. Мне бы хотелось постоянно сидеть у «мамы» на ручках и болтать всякую ерунду. Но я все же ощущаю нашу разницу в возрасте и статусе, и именно этот фактор заставляет меня быть более сдержанным. Но этот разговор я затеял тоже из корыстных мотивов — я не хочу тебе быстро надоесть и ощутить сквознячок холодности между нами. Понимаешь?
— Понимаю, Эрик, я понимаю, что мы два чокнутых. Но как же это приятно, когда можно обсудить все с откровенностью до мельчайших нюансов и знать, что тебя поймут и примут таким.

Я прижался к нему еще сильнее, он тоже обнял меня за плечи:
— Спасибо, что ты понял меня. Есть и еще одна причина, которая причиняет беспокойство по этому поводу. Помнишь, я тебе пересказывал слова, что услышал от Него, когда Он говорил про целибат?
— Так и что там было?
— Он сказал, что люди в любви начинают ставить друг друга выше Него, и такие отношения со временем рушатся. И поэтому мне страшно, хоть и было нам обещано, что не разрушатся из-за целибата.
— Блин! А ты прав, я немного как-то призабыл это выражение и вцепился радостно только в целибат. И раз ты об этом стал говорить и думать, значит, эти мысли — уже звоночек нам, особенно мне, — он замолчал и задумался на некоторое время.

Я тоже думал о своем.

— Слушай, я понял! — воскликнул он. — Если более глубоко вдуматься, то мое (наше) желание непрерывного общения или контакта — это желание получить приятную энергию, которую дает чувство любви. Но! Эта энергия от Бога поступает в гораздо больших объемах. И если совсем упростить, то стремление к любимому человеку — это неосознанное стремление к Высшей силе, поскольку природа этой энергии идентична.
— Ох и загнул ты! — засмеялся я. — Но где-то так и есть. Согласен. Но что нам делать конкретно?
— Не знаю, но первое, что приходит — больше с Ним общаться. Думаю, вряд ли Ему нужны какие-то заученные из книг молитвы, но самый простой разговор, как с папой, который ждет твоего внимания, но ты где угодно, только не с ним. Общаться обо всем, что тревожит, или просто так показывать, что мы с Ним, что Он главный, что мы любим, что благодарны. Вот, кстати, могу это как отец подтвердить — меня реально злит, когда эти мои пигалицы обо мне забывают, хотя их жизнь — это я во всех смыслах.
— Ух, как тонко и интересно, а главное — наглядно ты это подтвердил. Действительно так. А помнишь, в самом начале мы где-то стояли вместе и просто начали ощущать, что Он между нами?
— Точно! Припоминаю. Видишь, Он дал нам такое чудо и ждет, а мы про все забыли и заняты лишь собой. Но как же важно прислушиваться к мыслям! Сначала звоночки от Него идут в голове, — задумчиво проговорил Роберт. — Теперь будем работать по разным кабинетам, и когда мне сильно захочется пойти кое к кому, я просто поговорю с Папой, — заулыбался он. — Но обедаем все равно вместе!
— А ведь я боялся начинать с тобой этот разговор. Вначале даже хотел быстро сменить тему и промолчать, чтобы тебя не расстроить, — ответил я.

И снова пришло ощущение Присутствия. Мы долго сидели вместе на диване и наслаждались моментом.

Как-то за завтраком в воскресенье Роберт сказал, что сегодня они едут в одно место, где бывают раз в месяц, и проведывают деток. Это был детский приют.
— Хочешь поехать со мной, чтобы немного помочь? — спросил он.
— Конечно, а какая там требуется помощь?
— Моральная. Мне тяжело смотреть в эти детские отчаянные глаза. Но родителей я им не могу купить, — грустно произнес он.

По дороге заехали в магазин и купили разных гостинцев, которые еле уместились в три машины.

Здание стояло в глубине парка и выглядело довольно приветливо. Вокруг резвились румяные детишки с санками и лыжами. Когда мы подъехали, вся эта веселая гурьба ребятишек бросилась к нам с криками:
— Дядя Роберт приехал!

Они нас окружили, весело прыгали от радости и галдели так, что не слышно было собственного голоса. Роберт зычным голосом крикнул, чтобы помогали разгружать машины и тащили все в зал. И понеслась. Охрана быстро доставала пакетики и совала в протянутые ручки, и малыши с ними летели к дверям. Самые тяжелые пакеты охранники грузили на себя и тоже резво бежали в дом.

В зале уже ожидали заведующая и воспитатели, а посредине высилась гора подарков.
— Дети, давайте дружно, как всегда, сложим наши подарки, но сначала поблагодарим дядю Роберта. Три-четыре! — и дети хором выдали дружное спасибо.
— А теперь каждый берет один пакетик и аккуратно его разматывает. А сами подарки будем сортировать по столикам: на один — игрушки, на другой — вкусняшки, на третий — одежду и т. д. Вы сможете ими поиграть, а потом будем пить чай с вкусняшками.

И все дети радостно бросились разбирать пирамиду гостинцев.

Роберт говорил с заведующей и что-то записывал в блокнот. Потом она его куда-то позвала, и они отошли.

Я стоял недалеко от входа, просто наблюдал эту картину и рассматривал помещение. Дети выглядели веселыми и довольными. Мое напряжение немного спало. И тут кто-то легонько дотронулся до моей руки. Я обернулся. Снизу на меня смотрели два огромных синих глаза, принадлежавшие очень маленькому мальчику, который пристально на меня глядел. На вид ему было лет пять.
— Ты не видел моего папу?, спросил он.
— А какой твой папа и где он? — спросил я машинально, застигнутый врасплох таким вопросом.
— Он большой и красивый. Сказал, чтобы я его ждал, он скоро вернется, но давно не приходит. Можно я тебя за ручку подержу?

Я протянул ему руку, горло сдавил ком, потом схватил его на руки. Он меня порывисто обнял своими маленькими ручками, уткнулся в шею и сказал:
— Ты пахнешь, как мой папа, — и тихо заплакал.

В это время вернулся Роберт и по моему отчаянному взгляду и слезам понял, что происходит. Он подошел к малышу на моем плече и спросил, чтобы его отвлечь:
— Кто это тут у нас такой хорошенький? Как тебя зовут, малыш?

Мальчик посмотрел на него своими огромными синими глазами и произнес:
— Я Робик.

Роберт побледнел. И тут я понял, что малыш очень похож на него — такие же большие синие глаза да еще и тёзка по имени. Это нас очень впечатлило, мы переглянулись.

Подошла заведующая и попросила воспитательницу взять Робика, но он так крепко держался, что я показал ей глазами пока не забирать. Роберт отошел, и заведующая стала рассказывать ему историю мальчика.

Его отец погиб в перестрелке. О матери ничего не известно. Ребенка привезла прислуга около месяца назад, сообщив, что о других родственниках ей ничего не известно. А Робик запомнил слова своего отца и теперь постоянно его ждет. При этом очень плохо ест и почти не спит. У него такой стресс, и он так зациклен на ожидании, что у всех спрашивает о своем отце.
— Обычно дети быстро адаптируются, у нас им хорошо и весело, но с этим малышом проблема, и его очень все жалеют.
— А как его фамилия? — уточнил Роберт.

Заведующая назвала, и Роберт вскрикнул:
— Я знал этого человека и знал о его смерти, но не предполагал, что у него остался такой маленький сын без опеки! Он однажды очень мне помог, я перед ним в долгу.

Он подошел к нам с Робиком, который продолжал крепко держаться за мою шею.
— Ты слышал? Как только я услышал имя малыша, сразу что-то почувствовал. Мы должны малышу помочь. Что скажешь?
— Думаю, за нас уже все решили, и это явно демонстрирует Робик у меня на шее, — засмеялся я. — Тем более он сказал, что я пахну папой, — сообщил я дрогнувшим голосом.
— Этот парень, его отец, был очень благородным человеком и имел солидный капитал. Надо забрать Робика домой. Я чувствую, что это мой долг перед его отцом.
— А нам его отдадут? — спросил я.
— Отдадут, потому что я не отцеплюсь, а очень сильно тебя сожму. И ты тоже крепко меня сожми, — заявил Робик, поглядывая с моего плеча.

Мы с Робертом рассмеялись:
— Какой находчивый!

Роберт снова отвел в сторону заведующую и начал выяснять, как нам забрать малыша.
— Конечно, мы пойдем навстречу, ведь мы вас, господин де Валло, давно и хорошо знаем и знаем всю вашу семью. Тем более, что мы обеспокоены состоянием этого малыша, а пребывание в домашних условиях должно помочь его стабилизации. Мы пока оформим это как гостевое пребывание. У нас такое возможно, когда приемные родители хотят присмотреться к ребенку, которого планируют усыновить. Пусть пока будет у вас в таком статусе, а с усыновлением вы со временем решите. Тем более что вы были знакомы с отцом ребенка.
— Отлично! — обрадовался Роберт. — Тогда пойдем собирать твои вещи. Ты согласен побыть у нас в гостях?
— Согласен. Только я пойду с этим папой за вещами, — указал он на меня.

Я наконец-то опустил его на пол, но он крепко сжал мой палец (так как больше моих пальцев в его маленькую ладошку не влезало) и потащил меня за собой.
— Ну вот, один папа уже есть, — засмеялся Роберт, и заведующая с воспитателями тоже радостно заулыбались. Они были искренне рады за малыша, который страдал на их глазах, а они так долго старались ему помочь.

У Робика оказалось совсем мало вещичек, которые были сложены в маленькую тряпочную сумочку. Он их быстро схватил и потащил меня обратно.
— Может, с ребятами попрощаешься? — спросил я его.
— Ребята, пока! — громко крикнул он и помахал им рукой, но ни на миг не выпуская мою руку.

И тут я понял: все его внимание было приковано только к моей руке, он боялся ее выпустить хоть на миг, чтобы снова не потерять то, что он однажды уже потерял и с таким трудом снова приобрел.

Мы сели в машину, Робик прижался ко мне.
— А мне можно подержать тебя за ручку? — спросил его Роберт.
— Можно. Ты тоже хочешь быть моим папой? — спросил он, недоверчиво глядя на него.
— Тебе же твой папа обещал, что вернется, но он не смог и вместо себя послал нас. Ты не против?
— Нет! Два папы — это надежнее, — задумчиво произнес маленький Робик.