Пимы
- Але, кой чёрт спать не даёт?
- Да, это я Петя, - Вадим…
-А-а, ты? Чего тебе? - Пётр уже хотел отключится, но бодрый голос Вадима вернул его из сладких грёз…
-Ты знаешь, у Журавлёва нашего, сегодня день рождения… Надо бы навестить его. Как ты считаешь?… Друг всё же… Вчера же договаривались…
Расставаясь с остатками сна, Васильем всё ещё не открывая глаз, шепотом спросил:
- Есть?
- Обижаешь… Стал бы я тебя в такую рань беспокоить… Полконьяка имеется… Со вчерашнего…
- Давай, тащи… - мигом проснулся Пётр, припоминая о договорённости нагрянуть на день рождения к Журавлёву…
Вскоре в прихожей затопали, и появился с красным лицом Вадим, - поэт средней руки, но подающий надежды. Так об нём написали в одном не особо популярном арт-альманахе, где приличным авторам печататься было уже неловко… Печатали там всякую дрянь, и неизвестных художников соцреалистов…
- Мороз на дворе! Бодрит, собака… - разминая лицо, весело заявил Вадим, попутно извлекая из внутреннего кармана пальто коньяк.
- Армения! Мигом оживит! Давай, режь лимон…
Васильев, недавно переживший развод, основательно потрясший его нервную систему, уже ощущал все радости холостяцкой жизни… Поэтому, в тарелке с нарезанной колбасой там же притаился нарезанный соленый огурец, с парой ломтиков лимона…
- Готово… - выхватив тарелку из холодильника, быстро приготовил рюмки Васильев.
Друзья, выпив по первой, проанализировали вчерашний день… Да всё верно, договаривались пойти на день рождения к Журавлеву, уважаемому ими как талантливого композитора песенника.
- Так, так, так - понятно… День рождения… А, вот что дарить будем? Вот вопрос вопросов… - задумался Васильев…
- Предлагаю, максимально ещё оздоровиться, и по ходу на свежем воздухе молниеносно решить эту проблему. - заключил Вадим…
Так и поступили. Уже, повеселевшие взбодрившись армянским коньяком друзья бодро шагали по направлению к дому композитора-песенника Журавлева…
Осталось только по диагонали пересечь городской рынок, а тут уж рядом и дом именинника…
Рыская глазами по всякому ширпотребу, висящему и лежащему на стеллажах, с трудом отбившись от красноносых южных граждан, друзья почти пересекли рынок…
И тут, на тебе… Вадим дёрнув за руку Васильева, показал ему на сутулого мужичка, держащего под мышкой оленьи пимы…
- А, вот и подарок наш подъехал! - радостно заявил Вадим… - лучше и не придумаешь… В мороз-то… Самое-то… Что ему по дороге в филармонию в ботинках щеголять, смотри какой мороз…
Васильев, как более практичный и старший товарищ, попросил сутулого показать товар лицом и предъявить цену…
Но тут вышла какая-то странная заминка, сутулый пимы в руки не дал, а сказал смотрите так. И похлопал ими, друг о друга, у них перед носом…
Но, как говорится, коньяк потребовал срочно завершить сделку, и наконец узнать цену, почём эти предметы ручной работы. Васильев растопырив ладонь, сначала замерил свои зимние ботинки, затем поднёс мерку к подошвам пим. Пимы оказались даже на пару размеров больше, чем ботинки Васильева…
- Берем! Почём отдаешь? - Сурово спросил Васильев. - Надеясь своим грозным видом ограничить аппетиты продавца…
Сутулый помялся, и вдруг не торгуясь назвал подозрительно небольшую цену… Не сговариваясь друзья скинулись, и уже вооружившись подарком весело двинулись к дому композитора Журавлева… По пути зайдя в винный отдел, запустили в каждый пим ещё по бутылке коньяка, сверху засыпав мандаринами…
- Порядок! - заявил Васильев, вот сейчас уже можно и поздравить заслуженного человека…
Журавлев, с утра пораньше, выпив чая с лимоном сидел за роялем… Он решил сочинить симфонию и как минимум прославится, а как максимум, переплюнуть Бетховена…
На полу уже валялись листы исписанные нотами и стойкая гробовая тишина в квартире, видимо подразумевала глубочайшие раздумья о судьбах человечества… Что-то видимо пошло не так, и монументальное полотно жизни народа не хотело ложиться в нотные знаки…
Унесённую в даль мысль, прервал дверной звонок. Композитор поморщился, удерживая глобальную картину жизни, но жена Лида недовольно сообщила:
- Делегация, тут к тебе… Друзья пришли…
Весёлые уже друзья, поздравили Журавлева и почти хором выразительно спели Многая Лета… Заговорщицки подмигнув, Вадим выгрузив из пим коньяк, подав обновку Журавлёву:
- А, ну мэтр примерь, сейчас тебе ни какой мороз не будет страшен!
Но, Журавлёв отнекиваясь, поблагодарил и пошёл за рюмками, мол не до того…
Выпив, за здоровье, разговорились и Журавлёв обмолвился о создании симфонии:
- Не идёт, зараза! Безжизненная картина… Чувствую гармония есть, тема идёт, но нет вот какого-то потрясения от неё - не пробирает… Пресная какая-то…
Раскрасневшийся Вадим, посмотрев на Журавлёва улыбнулся:
- Понятна, ваша закавыка… Вы тишины больше дайте, для раздумий… А когда народ расслабится и утечёт в мечтах… Та, там! та - та - там! - Ударьте в литавры вместе с барабаном… И дробью так, как горохом… Раскат грома сначала, а потом россыпь… Эпика… И сверху так нежно, скрипочка…
Может быть, может быть… - задумчиво сказал Журавлёв, - скрипочка это хорошо…
Выпив ещё, обсудили последние музыкальные новости, Журавлёв на фортепиано исполнил несколько задушевных песен, и ещё раз пожелав имениннику долгих лет жизни, товарищи начали собираться домой.
Журавлёв поблагодарив друзей за поздравления, за подарок и тут же решил померить его… Вдев одну ногу в пим, он с удовольствием потопал в нём опробывая, а когда одел второй лицо его заскучало… Пимы оказались на одну ногу… Показав на этот казус друзьям, Журавлёв рассмеялся:
- День сегодня, такой… Вот решил сегодня симфонию написать, переплюнуть Бетховена… Да видно не в свои сани сел… Вот даже боженька знаки подаёт…
- Ах. ты сутулый! - Вадим припомнил этого продавца, который не выпускал пимы из рук не давая примерить… - Вот, жулик!
Зашедшая на шум жена Лида, рассмеялась:
- Он неделю там тёрся… Видно вас ждал… Ничего, у меня есть знакомый, носы-то у них круглые, чуть подправит… Так-то они очень хорошие…
Через неделю, после дня рождения, в филармонии состоялась премьера песни поэта Васильева и композитора Журавлева …
На поклон вышли исполнители - сам поэт, а так же композитор, одетый в чёрный пиджак с бабочкой, но брюки его были заправлены в новые оленьи пимы…
Стояли трескучие морозы. Жизнь текла своим чередом, покушение на славу Бетховена было временно отложено…
Возможно в пимах заключался какой-то знак свыше…
2026г.
Свидетельство о публикации №226102902028