Рюриковичи 12

Когда небо едва подернулось пепельной синевой, отряд царевича Дмитрия въехал в Новгород.  Предупрежденная заранее стража открыла перед вооруженными всадниками ворота. Дмитрий озаботился заранее отправить боярина Фёдора  Волкова и Елизара Корсакова. Они и оповестили новгородцев о скором  приезде царевича Дмитрия  с его отрядом.
Воевода Пскова,  Юрий Голицын, князья Мстиславские, приехавшие из Волока и другие воеводы встретили царевича с надеждой, что вопрос с Баторием будет решён.
И когда они собрались на совет,  Дмитрий оправдал все их ожидания.
- Дрязги, происходящие между поляками и венграми, король поручил разбирать своему племяннику Бальтазару Баторию, – начал царевич издалека, вглядываясь в лица воевод. - Что же касается выплаты жалованья, то король Стефан собрал ротмистров и пообещал удовлетворить всех, и что за деньгами уже послано в столицу. Эти средства надеются получить  не только с налогов, но и постараются достать другими средствами. Однако обещания короля никого не убедили. Все разошлись недовольные. Неудача псковского похода ослабила боеготовность польской и литовской шляхты, а для полноценного набора наёмников в Европе у польского короля нет средств.
Только гонор не позволяет Стефану Баторию уйти из-под Пскова не солоно хлебавши. Для прославленного военачальника, привыкшего к победам – это позор.
Но и остаться он не может. Денежные потоки, которые вначале так щедро текли к нему со всех сторон, приостановились. Ему требуется возвратиться в Польшу, чтобы созвать сейм и вытребовать новых вливаний. Дмитрий замолчал, ожидая вопросов, но их не последовало. Все жадно внимали ему.
- Вы выполнили мои указания? – сделав паузу, приступил к делу Дмитрий, обращаясь к Мстиславским.
- Мы всё сделали, как вы велели.  Чтобы Баторий  взял с собой не малое количество людей, позволили ляхам взять несколько наших людей, которые им поведают, что царский сын прибудет с отрядом в пять тысяч человек с целью преследовать их фуражиров. А коли король, не взяв Пскова, начнёт отступление, то отряд сей пойдёт за ними, чтобы тревожить польское войско.

- Добре! – кивнул Дмитрий. - Теперь  Баторий примет Соломоново решение, а именно разделит свою армию примерно пополам.  Наёмников заберет с собой. Здесь их рискованно оставлять, они просто разбегутся. И для охраны собственной персоны возьмёт  наиболее верных ему людей – венгров и часть поляков. Думаю, что в лагере останется около половины его армии, не менее двадцати шести тысяч вояк. Другая половина уйдёт с ним  через Вильно в Варшаву. Мы долго ждали этого разделения на  части, чтобы  каждую уничтожить по отдельности.
Что насчёт запорожцев Вишневецкого? – обратился Дмитрий к воеводам.
- Не желая погибать под стенами крепости, казаки во главе с князем Вишневецким покинули королевский лагерь  под Псковом и ушли по своему обыкновению совершать  набеги и грабить тылы, аж  в верховья Волги подались, - ответил Голицын.
На обратном пути в лагерь мы их перехватили. Все полторы тысячи положили.
Вишневецкий отказался бросить саблю и был посечён.
- Значит, у Батория стало людей ещё меньше, – улыбнулся Дмитрий.

Король Стефан Баторий просматривал доклады. Они были безрадостными, но уже становились привычными. Например, такие рапорты, как донесение о том, что под Изборском побили тридцать гайдуков пана Ухровецкого, которые искали для него продовольствие.
И тут в королевский шатёр в сопровождении Замойского   вошёл ротмистр Ленек. Он вернулся из-под Гдова, посланный туда разведать о пятитысячном отряде русских.  И подтвердил  показания пленных.
- Царевич Дмитрий нынче уже в Новгороде, государь, – отрапортовал ротмистр.

Отпустив того отдыхать, Баторий остался со своим другом Замойским, одним из тех немногих, кому он доверял. С ним вместе Баторий учился в Падуанском университете, его  обласкал почестями и наделил властью, а ещё  рукой своей племянницы Гризельды.
- Что скажешь? – спросил король у него.
- Что тут можно сказать? Нас обложили со всех сторон. И обстоятельства, и русские.
Стояние под Псковом результатов не даёт. Осада крепости может длиться долго, но у нас нет ни денег, ни сил переломить невыгодные для нас положение.
Ожидания не оправдались. Казна истощена. Новые поборы не помогут. Помогла бы победа, только она с каждым днём становится всё призрачней. Мы проиграли, Стефан.
- Ты прав, Янош. И мне стало казаться, что нас специально водили за нос, подкидывая ложные сведения. Например,  что кони в Пскове все пали. А что мы видим? Недалече, как на днях, выехал из Пскова трёхтысячный отряд. Сделали вылазку, порубали наших и обратно в крепость вернулись. Одни перебежчики заявляют, что горожане пухнут от голода, а другие, что запасов провизии там надолго хватит. Я уже не знаю кому из них верить. Приказываю вешать и тех, и других.
А этот, Никита Хвостов, посланный на помощь жителями Пскова со своим отрядом.
Очень удобно для нас получилось, что его люди прошли в Псков, а он отстал и вместе со слугой угодил к нам в плен. На допросе пленник показал, что у защитников Пскова осталось мало средств для защиты. И мы купились на это, и застряв тут ещё на месяц.
- Приказать его повесить? – спросил Замойский, признавая правоту короля.
- Не стоит. Захвачу его с собой в Польшу.  Пригодится при обмене.
Тебя оставляю  руководить осадой Пскова. Верши дела от моего имени   с канцлерской печатью и гетманской булавой. С тобой в лагере остаётся вся пехота,
 личные конные отряды, выставленные тобой на собственные средства, часть наёмников, а также кавалерийские подразделения во главе  польскими ротмистрами. Один ротмистр Пенионжк чего стоит!
С собой в Варшаву возьму   королевский полк кавалерии, личную свиту,  шляхетское ополчение и наёмников: венгров, немцев.
По справедливости – тебе половина,  мне половина. Не могу больше  оставить. Царевич бросится в погоню, но превосходство в численном количестве, заставит его держаться на расстоянии. Посмотрим, если этот щенок настолько осмелеет и безрассудно бросится в бой, то постараюсь взять его живым, чтобы на сейме представить наследника и Хвостова на обозрение ясновельможным панам. Гляди и денег охотнее давать станут. Тогда наберу наёмников  по всей Европе,  вернусь, чтобы закончить начатое. Возьмём Псков, потом очередь дойдёт до Новгорода и до всех тех трусов, что отсиживаются в своих крепостях, вместо того, чтобы выставить единую рать и попробовать дать мне бой!
Замойский молча склонил голову, признавая его правоту. Однако в голове подспудно крутилась мысль, что может русские того и добиваются, чтобы разделить их силы, а потом перебить?

Когда же пришла весть, что запорожские казаки, которым он выслал указ возвращаться, были посечены вместе с князем Михалом Вишневецким, то догадка его перешла в уверенность. Чтобы убедиться окончательно, Замойский решил поговорить с пленным русским.
Стрелецкий голова, Никита Степанович Хвостов грустно  сидел на лавке в шатре, когда к нему неожиданно зашёл гетман Ян Запольский.  Столбовой дворянин Никита Хвостов был молод, но являлся опытным воином.
Недаром ему поручили возглавить  русский отряд, который шел из Новгорода на подмогу осажденному гарнизону. Ночью его товарищ Данила (Исленьев) смог прорваться в город со своей частью людей, а Хвостов от усталости не мог идти пешком, отстал. Был схвачен ночью польскими патрулями воеводы волынского.
Его мужественная внешность поразила поляков.  Статный, с великолепной мускулатурой светло-русый красавец. Его смирение и достоинство, с каким он переносил плен, тоже вызывали уважение. Поэтому Хвостова и его немого слугу держали относительно  свободно, выделив более почётное место. Пленник не докучал, лишь единожды высказал просьбу написать письмо в Псков, где он попросил для себя шубу и ещё двух слуг. Ему разрешили написать. Привязали послание к стреле и пустили в крепость. Ответ не последовал. 
Сейчас, глядя на него, Замойский задавал себе вопросы: «Как мог такой физически крепкий человек устать? Уж не специально он взял с собой немого слугу? И не было ли его письмо весточкой, что он жив и находится в польском лагере?
Озвучивать вопросы не стал, поняв всю тщетность.
- Король уезжает в Варшаву. Тебя забирает с собой, - сухо произнёс гетман.

Лицо пленника не дрогнуло. Однако в глазах на мгновение что-то промелькнуло. Или показалось?