Сказки о Петрове

Жил да был Дима Петров. Просто так себе жил. Был не у дел – ничего не хотел. Но имел Петров Волшебное что-то и никому не показывал.

Любопытство заиграло у мужиков, и решили они снарядить к Петрову посла. Скинулись на пол-литру. Вручили послу.

Пришел мужиков-посол к Петрову. "Здрасьте!" – говорит. Пол-литру на стол поставил. Все чин-чинарём, чем не приём на уровне? Посидели, покурили. Посол и говорит:

– Покажи нам, Димон, Волшебное что-то, а мы тебе за это ведёрко пареной репы с урожаю выделим. Ешь себе, да знай наших!" Петров ему в ответ фигу показал. "Что ж волшебного в фиге?"  – спрашивает удивленно мужиков-посол.

– А то, – говорит Петров, – и волшебного, что кому хошь покажу и не забоюсь!

– Видали мы таких смельчаков... Подумаешь, фигой размахался. Мы-то думали, чего там такого: скатерть-самобранка, али спички вечные; а это не впрок нам, Димон, и репы тебе не видать. Вот тебе твое волшебство обратно!" – мужиков-посол фигу сложил, уходя.

Ушёл посол ни с чем, и "до свиданья" не сказав. "Ну и хрен с ним, – думает Петров, – Волшебное им покажи – так вмиг отбою не будет. Репу свою пущай сами кушают".

Достал из заветного уголка Волшебное что-то, рукавом обтёр. Эх, штуковина...



* * *



Узнал Петров под вечер смысл жизни. Стало ему тоскливо.

Вышел на крыльцо, присел на ступеньку, закурил... Смотрит, как дым разбивается об лучик заходящего солнца. Затейливые завитушки получаются...

– Неправильно я, оказывается, живу, – думает Петров. – А ну его, этот смысл, к лешему... Как жил, так и буду.

Снится ему в ту ночь сон.

Видит Петров огромный сад. По всему – Райский. Вот только разглядеть ничего не успел, потому что вдруг пятнами цветными пошло. Ан пятна эти – годы прожитые. Рябит в глазах от пятен, заслезились глаза воспоминаниями... Всматривается, понять хочет,  а тут вдруг кто-то по спине его – хлобысь! Обернулся, – а это он, тот самый Смысл, в образе бывшего хозяина здешних мест,  родового помещика Фенькина. И говорит ему этот Фенькин загробным голосом: "Ну что, Димочка, за что боролся – на то и напоролся?" – и дико гогочет. Петров в лес бежит. Фенькин за ним. Тут он возьми да и спроси: – А читали ли вы, гражданин Фенькин, "Капитал"? Фенькин лыбится: – Как же, батюшка, не читать! "Капитал" – оно ж Библия, переписанная навыворот. Я и молитовку оттедова выучил.

Залезает Фенькин на пень и начинает читать. Петров и от пьяных не слышал такой похабщины. И говорит он Смыслу-Фенькину: "Мочиться я на тебя хотел, экий ты прихвостень!"

От хотения того и проснулся. Вышел на двор, помочился, и уже до самого утра крепко спал.



* * *



Вспомнил Петров имя одно. Даже не имя, а так, прозвище. Да и разве бывает имя – "Гусиный Царь"? Странно всё-таки, – недоумевает Петров. Может, он сам его выдумал?

Идет он себе по улице, и тут вдруг со столба, где установлен репродуктор, говорить начинают:

"– В эфире "Сельский час". Мы отвечаем на вопросы наших уважаемых слушателей. Очень многие колхозники просят рассказать, кто такой "Гусиный царь". Отвечаем: "Гусиный Царь" – популярный образ буддийских легенд и притч, наделенный способностью выпивать только молоко из его смеси с водой; символизирует интуитивную мудрость и проницательность, позволяющую выявить истину в нагромождении ложных представлений и отделить истинное от ложного, несмотря на их взаимо-переплетение. В индийской мифологии — один из эпитетов богов Вишну и Сарасвати".

Прослушал Петров и даже не удивился совпадению.

"Такой Царь – всем царям Царь, – думает Петров. – Вот, допустим, идет этот Царь по деревне. Пиво в лабаз завезли, мужики толпятся, ну его, знамо дело, без очереди. Подходит он, пробует, да всю кружку на землю и выливает. – Вода, – говорит, – одна. Увезти эту бочку к едрене фене, а сюда чтоб натуральное завозить! И не вздумайте отсидеться!"

В центре б и призадумались, какое пиво надлежит Царю пить, а с ним заодно и односельчанам. Да что там пиво, с таким Царём шкодить побоялись бы многие... Если бы он в наших краях прижился, то стало б у нас тогда Тридесятое Царство, а не Реповские угодия...  С такими мыслями пришел Петров к лабазу. На дверях, конечно, замок огромный, а рядом грязные ящики валяются.

К ним Петров и направился – сидит на ящиках сторож Мишаня в сапогах резиновых без голенищ. Подсел к нему Петров и рассказал про Гусиного Царя – что по Радио слышал, и свои на то соображения. Слушал Мишаня, сплёвывал да поддакивал, в необходимых местах матерные словечки вставлял, да и в обходимых – тоже. Ему-то самому этот Царь похеру был, жизнь и так бесхлопотная, безо всяких там гусей...


По материалам Эдуарда Остякова , 1989-90 ©