Одичалый мир Последняя терраса. Гл. 1-12

    Одичалый мир: Последняя терраса
Аннотация
Никто уже не знал, что стало причиной: неудачное испытание климатического оружия или ледяная комета, врезавшаяся в океан. Уцелела лишь горстка людей на высокогорном плато — и вместо того, чтобы вместе строить новую жизнь, они начали выстраивать свои маленькие цивилизации, порой уродливые и жестокие. Так началась борьба не на жизнь, а на смерть.
Глава 1. Жемчужная капля
— Дефект на матрице! — через плечо бросил умудрённый благородными сединами профессор.
— Ну, как же, Антон Павлович, я снимок с главного компьютера распечатал.
— Протри линзу телескопа, „сынок“, — пренебрежительно поднял кустистые брови профессор, и на лице появилась снисходительная улыбка, но во взгляде промелькнуло что-то нехорошее. — Да не переживай так, ещё будут у тебя открытия. Всему своё время, — он покровительственно похлопал студента по плечу и скорым шагом пошёл в свой кабинет. Запер дверь, лихорадочно включил компьютер, нашёл данные с телескопа своего студента и запустил программу. По мере появления определённых диаграмм, цифр и, наконец, полного разложения спектров лицо профессора расплылось в торжествующей улыбке. — Таких комет ещё не открывали! — вырвалось у него.
«Сынок» вздохнул. Неужели он ошибся? Странно, все признаки на это указывали. Он позвонил своей подруге. Она давно обещала дать специальную программу именно для таких неявных случаев. Подруга работала в сфере военных ИТ-разработок.
— Настя, это самое… Как у тебя? — засопел в трубку студент.
— Юрасик, это ты, что ли? — послышался звонкий голосок. — Ты для этого мне звонишь, чтобы спросить типа „как там у тебя?“ А почему просто не сказать: „Привет, несравненная Настюша! Я соскучился!“
— Я, это…
— Понятно. В меня влюбился, — хмыкнула девушка.
— Конечно, нет! — вскричал Юрасик. Если б Настя в этот момент была рядом с ним, то увидела бы его красное от смущения лицо и дрожащие руки.
— Ладно, проехали, — ухмыльнулась девушка. — Говори, что тебе нужно.
— Настёна…
— Вот, правильно, исправляешься, — довольно хохотнула девушка.
— Я комету открыл!
В трубке возникла пауза. Затем послышался удивлённый голос:
— Правда, что ли? Настоящую?
— Антон Павлович утверждает, что это дефект на матрице. Но это не дефект! — горячо воскликнул парень. — Настя, ты говорила, что у тебя есть такая программа…
— Есть, Юрасик. Приходи сегодня ко мне ночью, я дам тебе такую программу! — томным голосом пропела девушка.
— Я, это… — совсем растерялся парень.
— Поняла. Ты не по этим делам. Ладно, расслабься, есть у меня программа для твоего случая. Приходи ко мне в контору, тебя пропустят.
— У вас же режим секретности.
— Я сейчас сижу этажом ниже, туда можно. Тебя пропустят.
— А если я прямо сейчас прибегу?
— Так стремительно надо бегать к девушкам на свидание, а не за какой-то компьютерной программой, — цокнула языком Настя.
— Так я бегу!
— Беги-беги. Сейчас охране позвоню.
Буквально через час парень уже сидел в кабинете своей подруги. Настя вставила флешку в компьютер и открыла файл в специальной программе.
— Очень скоро будет понятно: дурак ты или твой профессор… ещё тот жук, — прищурила глаза Настя, глядя на поток цифр, проносящихся по экрану. — Кстати, я тут в столовой слышала разговор. В Штатах ведутся разработки по добыче пресной воды из подземного океана. Вроде и наши занимаются тем же.
— Да-да, подземный океан, — парень прильнул к экрану. Вот-вот появится результат. — Только подземный океан не совсем жидкий, больше похож на затвердевший гель.
— В том-то и дело. Они сейчас работают над реагентами, способными выделить чистую воду из этого так называемого геля.
— И как много могут за раз получить воды? — встрепенулся парень.
— Они задействовали ядерные технологии. Думаю, много… даже очень много. Здорово, конечно. Вот только не вышло бы это из-под контроля. Меня тревожит, что этим занимаются не обычные институты, а военные, — нахмурилась девушка.
— Всё просто: они разрабатывают геологическое оружие, — ляпнул студент.
— Как бы это не оказалось правдой… А вот и результат! — Настя ткнула пальцем в экран монитора, где крутились диаграммы, выскакивали числа и полная раскладка спектрального анализа. — Юрасик, поздравляю, ты открыл комету! Уму непостижимо! Она состоит практически из чистого льда, а её ядро в поперечнике — несколько десятков километров! Юрасик, ты счастливчик! Как её назовёшь?
Парень сиял так, что даже не сразу смог говорить. Но как раз в это время профессор организовал видеоконференцсвязь и уже докладывал научному сообществу о своём открытии небесного тела. Мерзко, но такова жизнь. Вот с этого и началось путешествие кометы по Солнечной системе.
— Уважаемые коллеги, — важно заявил Антон Павлович. — Это, несомненно, выдающееся, я даже не побоюсь сказать, великое открытие. Комета из чистого льда. В истории наблюдений это впервые. Я уже окрестил её „Жемчужной каплей“. В комете практически нет каких-либо включений. Лёд, господа, чистый лёд!
— А шансы столкновения с Землёй? — с трудом подбирая русские слова, спросил его японский коллега.
— Маршрут я просчитал лично. Комета должна пролететь ближе к Марсу, если её не утянет Юпитер. В любом случае для Земли она угроза не несёт. Хотя гипотетически, если гигант Юпитер не возьмёт её в свои объятия, а лишь изменит направление, тогда „Жемчужная капля“ может сблизиться с Землёй. Вероятность такого события — один к миллиону. Поэтому человечеству беспокоиться нечего, — склонил голову профессор, и ему зааплодировали.
Прошло несколько месяцев со дня обнаружения этой кометы. Она давно путешествовала по Солнечной системе и не думала попадать в объятия Юпитера. Это тревожило. «Жемчужная капля» сияла ровно и приветливо. Но по мере приближения к Солнцу из неё вырвался белый хвост и красиво разошёлся веером по чёрной пустоте. Комета жадно ловила тепло, а её водяное ядро плавилось, и хвост становился всё больше и больше. Казалось, комета — живое существо и пасётся среди удивлённых звёзд, пожирая солнечный свет.
* * *
В мягкое солнечное утро Херсонес особенно великолепен. Ветвистые фисташки жизнерадостно зеленели среди таинственных развалин. Белые колонны торжественно высились в прозрачном воздухе. Золотой купол Владимирского собора словно парил в пространстве. Внезапно звук колокола тяжело прокатился над древним городом и тихо исчез, как брызги холодного водопада.
Вокруг звенящая тишина и полное спокойствие. Даже ветер, что обязан ранним утром поднимать лёгкую рябь на море, впал в транс и забыл своё предназначение. Обычно так бывает перед смертью. Всё затихает и ждёт своего часа.
Замерло всё. Солнце застыло и напоследок мягко согревало оцепеневшую от неожиданности землю. Море очистилось до такой безумной прозрачности, что даже под водой вспыхнули фантастической красоты радуги. Морской ёрш забыл напасть на глупую зеленушку. Большой краб заснул среди жёстких водорослей. Лишь медуза слабо колыхала ажурными щупальцами, да рапаны медленно ползли по песку, оставляя за собой волнистый след.
Молодой мужчина сидел на плоском валуне и смотрел на прозрачную воду, а в глазах плескались недоумение и ожидание. Вроде здорово полностью расслабиться и отдаться своим мыслям. Забыть о беспокойной жизни и мечтать. Как это было непохоже на характер молодого человека! Об этом говорили его энергичное лицо, обманчиво мягкий взгляд, худощавое, но сильное тело.
Предчувствие — вот что его угнетало. Что-то надвигалось, неотвратимое и страшное. Он набрал горсть блестящих голышей и бросил их в море. Они игриво поскакали по воде и исчезли — лишь круги разбежались в разные стороны. Вот так и у него было в жизни: куда-то бежал, что-то строил, с кем-то встречался, а остались лишь круги на поверхности его жизни. Виктор встряхнул головой. Что за бред! Почему в голову лезут такие панические мысли, и сердце щемит, даже дышать тяжело? Да нет же, всё у него ещё впереди. Так и будет. Виктор даже приподнялся с камня и с надеждой посмотрел вдаль.
Горизонт был чистым, словно хрусталь. Кромка моря плавно сливалась с небом, но солнце быстро окутывалось густой пеленой, и тёплые лучи померкли. Резко подул ветер. Вздыбилась крупная рябь. Ленивый краб проворно соскользнул в расщелину. Зеленушка дёрнулась, но ёрш сделал стремительный рывок. Он настиг свою жертву и вновь замер.
Виктор напрягся и внимательно посмотрел вдаль. Озноб пробежал по телу, но не от холодного ветра, который вдруг ворвался на берег. Солнце медленно исчезало. Стемнело, словно ночь сошла с ума. Что это? Виктор откинулся назад — он понял, что происходит нечто ужасное. Это не солнце поменяло направление, а горизонт стремительно поднимался. Цунами? Но на Чёрном море такого быть не могло. Это явно что-то другое. Надо бежать от берега. Виктор развернулся и увидел замерших в неподвижных позах людей. Они тоже заметили огромную волну, которая заслонила солнce. Кто-то истошно закричал. Это прозвучало как выстрел стартового пистолета. Толпа ринулась прочь от берега. Виктор тоже бросился следом, но через пару метров остановился и обернулся. Горизонт поднялся ещё выше. Он понял: на берегу нет спасения. Волна обрушится и всё перемелет в кровавую кашу!
Море не отступило, как это всегда бывает при возникновении цунами; напротив, оно без единого пузырька начало заполнять пляж. Миг, и морская вода стремительно ворвалась в древние развалины Херсонеса, захватывая всякий мусор, срываясь шипящим водопадом в колодцы, мгновенно заполняя их и устремляясь дальше.
Виктор сделал шаг вперёд, с ужасом глядя на тёмную волну, и бросился к быстроходному катеру спасателей, который болтался у причала. Сейчас он был без людей. Виктор завёл двигатель и на полной скорости двинулся навстречу приближающемуся апокалипсису. Это был призрачный шанс на спасение. Корабли при приближении сильного шторма часто уходили из тесных бухт в открытое море. Там больше места для манёвра, а у берега их могло выбросить на камни.
На берегу творился кошмар. Люди, застигнутые врасплох, отчаянно барахтались во вскипевшей бесчисленными пузырьками воде. Они тщетно старались выбраться на берег, но их швыряло на скалы. Всюду звучали вопли и стоны, но все звуки терялись в мощном гуле приливной волны.
Виктор нёсся от берега, постепенно поднимаясь на самый верх. И вот он оказался на гигантской волне и оцепенел от страха. Горизонт настолько поднялся, что из поля зрения исчезла береговая линия и город.
Катер попал в бурлящую пену, завалился набок и камнем ушёл на дно. Виктор умудрился вынырнуть и оказался в завесе из маленьких и больших пузырей. Они с шумом лопались, и возникло ощущение, что вокруг невесомость. Будь он тяжелее, провалился бы в воду, словно в омут, настолько сильно море насытилось воздухом и потеряло свою плотность.
Вдали виднелся чудом уцелевший корабль. Стараясь сильно не расходовать силы, Виктор брассом поплыл к нему. Корабль подал звуковой сигнал и исчез — лишь чёрный дым вырвался из глубины моря.
— Как же так! — сорвался с губ вопль.
Виктор не сразу понял, что кричит он сам. Мелькнула паскудная мысль — сложить руки вдоль тела и ринуться вниз в насмешку текущим проблемам. Но нет, он уверенно прогнал её из своего сознания. Да, он один, вокруг поднимается море, город полностью затоплен, мало кто спасётся. Но раз он пока жив, есть шанс, и за него необходимо держаться.
Рыдания до судорог выворачивали его наизнанку. Он понял: все, кого он любил, знал, с кем дружил, ненавидел, погребены Потопом. А это именно Великий Потоп — все самые разрушительные цунами в истории Земли на его фоне были бы едва заметной рябью. Но откуда он взялся? Неужели растаяли вечные льды на полюсах?
Море продолжало подниматься. Ущелья и долины исчезли, возникли новые острова, горы превратились в холмы. Испуганные птицы не выдержали натиска стихии и падали в воду. Даже дельфины потрясены — они ещё не понимали, что стали полноправными хозяевами на планете.
Небольшая стая вынырнула рядом с человеком. Морские животные с шумом пускали фонтанчики, громко фыркали и призывно стрекотали, глядя на человека умными глазами.
— Вам весело, а мне не очень, — напрягшись, произнёс Виктор, с опаской наблюдая за сильными животными. — Помогли бы лучше, — без всякой надежды попросил он.
Виктор не верил в истории спасения людей дельфинами. Но крупное животное вдруг подплыло совсем близко, едва не касаясь человека своим сильным телом.
— Ты зачем подплыл? — испытывая страх, спросил Виктор, но непроизвольно потянулся к жёсткому плавнику. Он ожидал, что дельфин дёрнется и уйдёт на глубину, но нет, тот плавно поплыл. — Ты меня спасаешь? — не веря в происходящее, изумился Виктор.
Дельфин уверенно рассекал воду, а рядом, издавая весёлые трели, ныряли и выныривали его сородичи. Для них это развлечение, а для Виктора — надежда избежать смерти. Удивительно, почему не проносились пенные шквалы, не вздымались волны, а лишь поднимались из глубин бесчисленные завесы из пузырьков. Ветра не было, небо синее, как в сказке, без единой тучки, и этот контраст с текущими событиями — ужасен. Но вот нечто подернулось, высоко в небе появилось яркое сияние. Те птицы, что не решились последовать за своими сородичами в пучину моря, вспыхнули, как спички в шаловливой руке мальчугана, и из-за горизонта выполз тяжёлый гул. Вспыхнули молнии, и тысяча смерчей взвилась в небо.
— Что это?! — в диком ужасе вскрикнул Виктор и буквально слился с телом дельфина.
Животное ощутило ужас человека, и ему тоже было страшно. Дельфины бросились прочь от надвигающегося кошмара, но их настиг первый шквал. В воздух взлетели блестящие тела, и их засосало в бесчисленные воронки злобных смерчей.
Виктор мёртвой хваткой вцепился в плавник несчастного дельфина и, выпучив от ужаса глаза, наблюдал за бешено вращающимся миром. Даже несмотря на собственное положение и страх, Виктору было до слёз жалко дельфина. Он его обнял и заплакал. Виктору казалось, что это последнее живое существо на планете, которое он видел и с которым прощался навсегда.
— Прости, — прошептал он, — во всём виноваты мы, люди… прости.
Сквозь око гигантского торнадо Виктор увидел немерцающие звёзды. Его тянуло к ним, но не хватало воздуха. Скоро его вышвырнет в космос, и он, растопырив руки, будет нестись по орбите мёртвой Земли. Но в этот момент у Виктора мелькнула странная для этих событий мысль: «Но при чём тут дельфин? В чём он виноват?»
Словно кто-то свыше сжалился над человеком, цепко обхватившим дельфина. Они, как на подушке из мягкого пуха, опустились на поверхность. Смерч рассыпался, напоследок пролившись сильнейшим ливнем. Это было уже не море — океан проник в него вместе со своими обитателями. Дельфин не подавал признаков жизни и медленно скользил в глубину.
— Ну, нет! — Виктор поднырнул под него и принялся выталкивать наверх.
О, чудо! Дельфин слабо шевельнул плавниками, всплыл на поверхность, выпустил тонкий фонтанчик и вдруг застрекотал.
— Ты жив! — Виктор поцеловал его, как родного. Дельфин, совсем как человек, вздохнул и посмотрел грустными глазами. Он позволил вновь обхватить себя за плавник и уверенно поплыл к зависшей над горизонтом мощной облачности.
Нещадно палило солнце, мучила жажда и голод. Кожа распухла от длительного пребывания в воде и вот-вот лопнет, и тогда появится кровь. На мгновение показался чёрный плавник акулы, но хищница не решилась связываться с дельфином и ушла в глубину. Виктор ещё сильнее схватился за плавник, испуганно озираясь по сторонам. После того как он уже прощался с жизнью и словно воскрес, ему не хотелось становиться пищей акул.
Тучи на горизонте уплотнились. Сквозь разрывы в них, как мираж, высветились скальные выступы, озаряемые слепящими вспышками молний.
— Земля! Быстрее, милый! — закричал Виктор. Он даже начал грести одной рукой, помогая дельфину.
Мимо медленно проплывал всякий хлам: доски, пустые канистры из-под бензина, вывороченные с корнем деревья и целая сетка с кокосами.
— Кокосовое молоко! — озарило Виктора догадка.
От жажды он едва не терял рассудок. В надежде протянул руку, но из груды мусора выплыл труп женщины и наехал мёртвым телом на лохматые плоды, обхватывая их растопыренными руками.
Мужчина с криком отпрянул, но, когда опомнился, кокосы и женщина уже отплыли далеко.
— А ведь это был шанс, — с горечью сам себе сказал Виктор, пытаясь сглотнуть липкую слюну.
Конечно, можно было бы отплыть от дельфина и броситься в погоню за кокосами, но не факт, что животное будет его ждать, а земля столь далека, в одиночку не доплыть.
Чёрное море вновь очистилось от мусора, а где-то в его пучине скрывались затопленные города и сёла. Повсюду была лишь вода, и только, как призрак в густой дымке, земля подавала сигналы жизни. Вот только нужна ли она?
Дельфин энергично рассекал воду. Пенные струи обтекали тело, приятно щекоча, принося ясность в воспалённое сознание. Остро хотелось жить — невероятное желание в мире, наполненном смертью. Виктор крутил головой, высматривая далёкие скальные образования, и пытался понять, где он находится. В контурах земли узнал знакомые очертания высокогорного плато Караби-яйла, но странно было видеть его омываемым морем.
Отплывший холмик из мусора завернуло течением. Он вновь приблизился к Виктору. На этот раз мужчина решил не малодушничать и выдрать из мёртвых рук утопленницы плоды, наполненные живительной влагой.
Было жуткое ощущение, что женщина отчаянно держится за кокосы. Её светлые волосы колыхались в такт волнам. Виктор вновь дрогнул и упустил возможность схватить орехи. Он не мог переступить через себя и отобрать принадлежащие ей вещи даже у мёртвой. Как глупо. А дельфин вновь унёс его от страшного зрелища. Но мужчина всё ещё не мог отвести взгляд от хрупкого тела. Тоска и горечь захлёстывали его душу, глаза хотели наполниться слезами, но появилось лишь жжение и муть во взоре. Поэтому он не сразу понял, что руки женщины слабо шевельнулись, пальцы разжались. Она медленно сползла со связки из кокосовых орехов и начала погружаться в бездну моря.
— Жива! Назад! — закричал Виктор дельфину. — Что ты делаешь?! Куда плывёшь? Ты что, не видишь? Она жива!
Но дельфин упрямо уплывал прочь. Он тоже устал и не понимал эмоций человека. Женщина пыталась слабо двигать руками, но неумолимо погружалась. Ещё пару мгновений, и её не станет. Она последний раз вдохнула воздух и скрылась под водой.
Виктор словно обезумел и с силой ударил дельфина. Тот, испустив тревожную трель, шарахнулся в сторону и уплыл навсегда. Мужчина с отчаянным криком бросился к женщине. Широко раскрыв глаза, нырнул. Где-то внизу заметил тёмный силуэт, исчезающий в перекрещивающихся лучах солнца.
Он готов был погибнуть, но её спасти. Лихорадочно извиваясь, откидывая воду ладонями, Виктор толкал своё тело на глубину. Он добрался до безвольного тела, намотал волосы на руку и с усилием потащил наверх, а поверхность сейчас была так далека. Вот уже лёгкие болезненно сжались, ещё миг, и солёная вода ринется внутрь тела. А это смерть, но она будет не только для него одного. Поэтому, теряя остатки сознания и разума, сквозь кровавый туман, застилающий взор, Виктор буквально выбросился на поверхность, но не сразу понял, что спасён, и всё ещё плотно сжимал губы. Порыв ветра привёл его в чувство. Мужчина судорожно вдохнул, едва не разрывая лёгкие, и быстро приподнял над поверхностью голову женщины. Но она уже не дышала. Её сердце почти не билось.
— Как же так?! — Виктор зарычал, словно зверь. Принялся трясти мёртвое тело, как страшную куклу.
Внезапно женщина вскрикнула, и грудь задвигалась. Она застонала, из прокушенной губы стекала кровь. Мужчина обтёр её лицо водой, отодвигая волосы цвета спелой пшеницы от глаз. В тот момент они были мокрые и свисали, как грустные сосульки. А на щеке, притягивая взгляд, темнела маленькая родинка, словно мушка, бегущая к изящно вылепленному уху, на мочке которого болталась скромная серёжка с маленьким бриллиантом, на другом ухе серёжки не было, скорее всего, была сорвана волной.
Виктор бережно поддерживал её голову над поверхностью. Его взгляд был полон тоски и обречённости. Он понял: теперь до берега не доплыть.
— Лодка, — словно сквозь сон прозвучал голос женщины.
Виктор с жалостью посмотрел на неё. Всё понятно, начинаются галлюцинации.
— Там лодка, — с нажимом произнесла женщина и попыталась вырваться из его объятий.
На этот раз мужчина встрепенулся. Он кинул жадный взгляд и мгновенно наткнулся на медленно дрейфующую резиновую шлюпку. Это действительно была многоместная лодка серого цвета с жёлтыми полосками. С её борта свешивалась верёвка, а за неё держался полный мужчина лет пятидесяти. У него было красное, обрюзгшее лицо, круглые глаза навыкате и широкая шея, плавно переходящая в покатые плечи. Он не мог забраться на борт; силы покинули его, но он продолжал цепляться за жизнь.
— Есть бог! — И Виктор готов был расцеловать женщину, но погрёб к резиновому борту.
Но едва он коснулся цепляющегося за верёвку человека, как тот вскрикнул. Лицо исказилось в гримасе ненависти. В диком порыве мужчина отмахнулся веслом. Виктор с трудом ушёл из-под удара и едва не захлебнулся от морской пены.
— Это моя лодка! — мужчина вновь занёс над головой весло.
— Послушай, мы не собираемся её отбирать. На ней всем хватит места, — отплёвываясь и кашляя, попытался вразумить его Виктор.
— Она не выдержит всех… Прочь! — вновь просвистело весло, но на этот раз значительно слабее. Силы у этого человека были на исходе.
— Мы же погибнем, — простонала женщина.
— Мне нет до вас никакого дела, но, если приблизитесь, раскрою головы этим веслом.
— Ты не прав, подумай своими мозгами, самостоятельно взобраться ты не можешь, только мы сможем тебе помочь. Так долго ты не продержишься… Кстати, здесь акулы появились, — попытался урезонить его Виктор. Но тот лишь крепче сжал весло толстыми пальцами.
— Сможешь продержаться некоторое время одна? — тихо обратился Виктор к женщине.
Она кивнула. В её глазах загорелся упрямый огонёк.
— Вы сами издохнете, а я потихоньку догребу до берега! — в словах мужчины было столько враждебности, что Виктор вздрогнул, но и злость вспыхнула с новой силой. Не сводя с него взгляда, он подплыл с другой стороны. Взметнув морскую пену, с шумом опустилось весло. Тогда Виктор сделал другой манёвр. Вновь удар веслом, но значительно слабее. У мужчины быстро уходили силы, но он с непонятным безумством отгонял своего потенциального спасителя от лодки. На десятой попытке человек уже не смог поднять весло. Виктор попытался схватиться за верёвку, но мужчина стал остервенело лягаться.
— Что же ты делаешь? Пусти, дай влезть, а мы поможем тебе взобраться!
— Прочь! — И человек вцепился зубами в горло.
Вода окрасилась кровью. Виктор почувствовал дурноту и едва не потерял сознание, но вывернулся и отплыл в сторону. Хотелось ругаться, растерзать эту сволочь, но тот обрёл второе дыхание и вновь занёс весло для удара.
— Дурак, теперь ты точно утонешь. — Виктор злобно улыбнулся.
Жутко болела шея. Струйка крови тянулась вниз, как проволока, окрашивая тёмную воду в розовый цвет. Виктор кинул взгляд вдаль. Явственно виднелся чёрный плавник акулы. Времени совсем не было, рядом погружалась в беспамятство спасённая им женщина. Она едва двигала руками, а глаза и вовсе побелели. Сам же Виктор держался на воде лишь на злости, но рассудок не терял. Глубоко вдохнув воздух, он нырнул и в последний момент заметил, как в животном страхе расширились глаза незнакомца. Тот бешено замолотил ногами, но Виктор и не думал приближаться. Он ждал, когда тот совсем обессилит. И точно, руки несчастного сползли с верёвки. Лодка, качнувшись, отплыла в сторону. Незнакомец бросился к свисающему концу верёвки. В этот самый момент Виктор быстро подплыл и жёстко пнул в живот. Всё. Тот ушёл в глубокий нокаут, но чудом держался на поверхности. В два гребка Виктор догнал лодку и вполз на борт. Затем кинул взгляд на море. Акула была совсем близко. Он заметил под кучей хлама ещё одно весло и лихорадочно погрёб к женщине. Очень вовремя обхватил её рукой за тонкую талию и втянул на борт. Она упала на дно лодки, свернулась калачиком. Грудь ритмично вздымалась, судороги змейками пробегали по окаменевшим мышцам.
— Молодец, теперь ты точно будешь жить, — похвалил её Виктор.
Тем временем несчастный пришёл в себя и плаксиво закричал. Его дряблые щёки тряслись, он в мольбе вытягивал руку, но Виктор не шелохнулся. Нет, сейчас зла на него не было, просто он смертельно устал и не мог оказать помощь.
Мужчина последний раз хлопнул ладонью по воде, из глаз брызнули слёзы:
— Я был прав, я знал! — выкрикнул он и медленно погрузился в морскую бездну.
Виктор с равнодушием наблюдал, как исчезал в толще моря силуэт человека. Но вот из глубины вырвался большой пузырь воздуха.
— Повезло ему, — задумчиво произнёс он.
— Почему? — удивилась женщина.
Виктор не стал отвечать. Он увидел, как акулий плавник ушёл под воду. Хищница устремилась к уже мёртвому телу.
Женщина с трудом приподнялась, облокотилась на борт и с благодарностью посмотрела затуманенным взглядом на Виктора. Мужчина взглянул на неё. После пережитого стресса наступила резкая разрядка. Было странное умиротворение и чувство родства, словно он знал её всю жизнь. Он подумал, что она красивая, — но сейчас было не до этого.
— Ты не спи, — увидев, что Виктор закрыл глаза, испугалась женщина. Она оглянулась на далёкие скалы.
— Предлагаю грести по очереди.
— Пять минут передохну, — ответил мужчина, но взял весло.
— Давай я.
Удивительно, но к женщине возвращались силы.
Что-то вроде ревности кольнуло душу Виктора, а ведь она совсем недавно умирала. Совсем как сорняк, запредельная тяга к жизни. Это открытие вдруг придало мужчине сил. Он налёг на весло. Лодка вздрогнула и быстро заскользила к призрачной земле.
— Звать тебя как? — Виктор скользнул по ней взглядом, про себя отмечая её худобу, но там, где должна быть женственность, всё на месте, даже в некотором избытке.
— Нина, — улыбнулась женщина. Она заметила его оценивающий взгляд, совершенно неуместный в данной ситуации, и мужчина это понял. Ему стало неловко за свои мысли, и он даже смущённо кашлянул в кулак.
— А меня Виктором звать. Как ты в море оказалась?
— А ты? — вопросом на вопрос спросила женщина.
— Купаться пошёл, — с иронией произнёс он.
— А нам в ларёк кокосы в сетках привезли, несколько мешков. Только принимать начала и волной всех накрыло. Орехи меня спасли. Уцепилась за сетки, вот и выволокло на поверхность. А что произошло?
— В смысле?
— С нами, с миром, где люди, куда исчез город?
— Он под нами, а тот берег — высокогорное плато… в прошлом, — с горечью произнёс мужчина.
— Неужели война?
— Всякое может быть. Что-то испытали. Вот только не всё просчитали и получилось, как всегда. Или это была ледяная комета, а может, что-то иное. Вряд ли мы об этом узнаем.
— Океан смешался с морем?
— Да. Океанские жители хлынули в моря. Поэтому мы акулу видели, — уверенно произнёс Виктор.
— Страшно.
— Привыкнешь.
Нина замолчала. Охнула от боли, когда неудачно повернулась. В недоумении пощупала рёбра под левой грудью.
— Похоже, у меня ребро сломано.
— Заживёт. Теперь ты будешь жить долго.
— А стоит? — тревожно посмотрела на него Нина.
— Раз мы живы, значит, стоит, — кивнул мужчина.
— Какие огромные акулы! — вскрикнула женщина.
Виктор вытащил весло, обернулся и вздрогнул. Огромные животные шли параллельно им, синхронно ныряя на волну. На чёрных головах блеснули белые пятна.
— Это косатки, — с восторгом и страхом проговорил мужчина.
— Какие они красивые, — вздрагивая, прошептала Нина.
— Они хищники и сейчас охотятся.
— На нас? — спросила женщина, нервно трогая мочку уха, где отсутствовала серёжка, и судорожно вздохнула.
— Нет. Они не нападают на людей… по крайней мере, так говорят.
Виктор осторожно опустил весло и погрёб, стараясь не создавать всплесков. Косатки проплыли мимо, лишь одна слегка тормознула, посмотрела на людей, словно запоминая, затем быстро догнала своих сородичей.
— Вот видишь, у нас слишком мало мяса, — нервно хохотнул Виктор, но тут же стал серьёзным. — Ты не поверишь, а меня дельфин спас.
— Почему не поверю? — пожала плечами женщина. — Этот дельфин явно ручной. Из дельфинария сбежал, когда Потоп пришёл. Иначе б он тебя не спасал. На самом деле дикие не такие уж добродушные.
Виктор бросил на Нину быстрый взгляд, и ему даже обидно стало за свои эмоции, которые он тогда испытал. Но, может, она права?
Солнце упорно стремилось к горизонту. Дул бодрящий ветер, принося ощущение обманчивой свежести. Берег медленно надвигался, а с ним в сердца спасшихся на лодке людей вселялась не только надежда, но и страх перед неизвестностью.

Глава 2. Пещерный жемчуг
По дну лодки процарапали ветки деревьев-утопленников. Её нос врезался в гущу переплетённых между собой колючих кустов, но под решительным ударом весла протиснулся глубже и плавно сел на мель. Впереди простиралась каменистая поверхность в кровавых бликах заходящего за горизонт солнца.
— Приехали, — шевельнул губами Виктор.
— Это теперь наш дом? — с трепетом спросила Нина.
Виктор не стал отвечать. Он спрыгнул с борта, погрузился по пояс в воду и за верёвку подтянул лодку ближе к берегу. Затем взял на руки женщину, отметив про себя её невероятную силу характера. Нина мертвенно побледнела, когда задела сломанными рёбрами борт лодки, но ни звука не вырвалось из её плотно сжатых губ.
Обхватив её, словно маленького ребёнка, Виктор с трудом выбрался на берег. Он опустил Нину на жёсткую траву рядом с пламенеющими горными пионами.
— Ты полежи, а я поищу воду.
— Скоро стемнеет, — с усилием произнесла женщина.
— До утра не продержимся.
Виктор рассеянно скользнул взглядом по траве, мимо камней. Но ни одной ёмкости, в которую можно набрать воды, не увидел, а в лодке, кроме старого тряпья и большого махрового полотенца, тоже ничего не было. Всё же он вернулся к лодке, выкинул на берег все вещи, старой солдатской шинелью бережно укрыл Нину, а сам перекинул полотенце через плечо и пошёл к виднеющимся воронкам. Там находились пещеры, уходящие глубоко под землю. В них текли подземные реки, но туда предстояло ещё добраться.
Женщина долго провожала его взглядом, и когда мужчина исчез за каменными гребнями, больше не стала сдерживаться и застонала от боли. Она обхватила ладонями лицо, и сквозь пальцы потекли слёзы.
Стремительно надвигалась ночь. Всё расплывалось в угольной черноте, а сверчки жизнерадостно пели: они даже не догадывались, что живут после наступившего конца света, им было весело и хорошо.
Время шло. Ночь была в разгаре. Опустившийся холод безжалостно вытеснял тепло из грубой шинели, в которую завернулась женщина — словно куколка. Через некоторое время Нина впала в оцепенение и заснула. Пробуждение произошло резко. Было уже утро. Из-за сопок едва показалось солнце, но его лучи мгновенно принесли тепло. Нина выбралась из шинели, растерянно осмотрелась. Мужчины нигде не было.
— Виктор! — крикнула она. Тишина. Нина нашла промокшую от росы широкую тряпку, выжала из неё пару капель воды, их жадно слизнула. Затем туго обмотала её вокруг тела, фиксируя поломанные рёбра, и направилась в ту сторону, куда ночью ушёл Виктор. Она была уверена, что с ним случилось что-то страшное.
Идти было невероятно тяжело. Каждый камень, на который она наступала, отзывался сильной болью под левой грудью. Хорошо бы отлежаться в тёплой постели, на мягких подушках, выпить апельсиновый сок и смотреть лёгкие передачи по телевизору. Но приходилось идти по холодной росе, продираться сквозь колючие кустарники, маневрировать на обрывах, вскрикивая от резкой боли, когда нужно было цепляться за выступы, чтобы не соскользнуть вниз.
Холодный пот заливал побледневшее лицо, а на ум приходили слова, сказанные Виктором: «Теперь ты будешь жить долго».
Словно электрическим зарядом её пронзила мысль: «Я буду жить долго, но только с ним».
Стиснув зубы, Нина почти побежала. Дикая боль словно жалела её: под сердцем онемело, а боль сковывала лишь дыхание, не давая вздохнуть полной грудью. Нина вспомнила слова своей суровой бабушки. Когда в детстве она содрала коленку и с рёвом прибежала жаловаться, бабушка неодобрительно глянула на неё, замазала рану зелёнкой и приказала не плакать. Она изрекла тогда фразу, которую в тот момент Нина не поняла, даже обиделась. Бабушка сказала: «Каждая женщина лучше, чем мужчина, приспособлена к страданиям. Природа позаботилась об этом, дав возможность женщине не умирать от боли, в муках рожая детей. Поэтому терпи, внучка, это пригодится тебе в жизни».
Спустившись к воронке в земле, Нина заметила в её центре провал — это одна из множества пещер плато Караби-яйла. Осторожно приблизившись к чёрному провалу, она заглянула туда и содрогнулась от страха. Это был не просто карстовый колодец. Он, как кишка земляного червя, извиваясь, шёл в глубину, а дна видно не было, лишь мрак гипнотически притягивал. На первый взгляд спуститься по скользким выступам было нереально. Но все признаки указывали на то, что именно сюда полез Виктор: куст перед входом был слегка выдернут из ржавой земли, камушки сдвинуты, а на влажных стенах виднелись слабые отметины от ног и рук.
— Виктор!
Мужчина не отозвался.
«Я буду жить долго, но с ним», — мысль крепко засела в голове, как навязчивая идея. Нина развязала тряпку, опоясывавшую грудь. Охнула от боли, когда сломанные рёбра дёрнулись от прерывистого дыхания, но на такие мелочи сейчас не обращала внимания. Порвала тряпку на полосы, используя вместо ножа острый край скола камня. Связала их между собой. Измерила: метра три. Усмехнулась сквозь слёзы. Решительно сняла джинсовое платье и безжалостно исполосовала его на ленты. Ещё четыре метра… Мало. Сняла даже бюстгальтер, обнажив крепкие груди с яркими сосками. Добавилось ещё сантиметров двадцать. Нет, такой длины не хватало. Но Нина всё же привязала ленту к корявому корню, схватилась за ткань и сползла с узкой площадки. Вспышка боли ошеломила и едва не лишила её сознания. Левая рука безвольно упала. Нина соскользнула, но успела вцепиться в ленту зубами. Некоторое время женщина висела, изгоняя из сознания кровавый туман. Затем подняла онемевшую левую руку. Цепко схватилась за ленту и начала безумный спуск.
Этот участок природной шахты был без видимых выступов. Удивляло, что Виктор смог спуститься… Или нет? Нина прогнала от себя эти мысли. Она надеялась, что он жив. Ведь иначе не может быть. Чудесное спасение на берегу и смерть на дне сырого колодца? Такого не может быть. Он оступился, но лежит на дне пещеры живой! Она твердила это как заклинание и упрямо двигалась к цели. Лента кончилась. Женщина не успела удержаться и резко сползла, но сжатые пальцы застопорились о чашечки бюстгальтера.
Нина повисла на одной руке, видя перед собой лишь гладкую стену, покрытую многочисленными натёчностями. Сил что-либо сделать не было, подтянуться — нереально. Неужели конец? Она вытянулась, стараясь нащупать ногами опору. Вдруг нога плотно встала на выступ. Нина перевела дыхание; сердце бешено колотилось; пот заливал тело; мышцы противно дрожали; во рту и вовсе пересохло. Сейчас необходимо было отпустить спасительную ленту и продолжить спуск без страховки. Внезапный страх парализовал волю. Нина находилась на грани обморока, но краем сознания услышала слабый стон — это её встряхнуло лучше нашатыря. Она крепче встала на ноги. Решительно отпустила ленту и, кромсая нежную грудь об острые камни, прижалась всем телом к мокрым стенам. Отдышалась. Пощупала руками площадку, на которой стояла, нашла выемку, облегчённо выдохнула. Некоторое время собиралась с духом, а потом сползла ниже. Под ногами уже ждали выступы. Женщина спустилась по ним, как по лестнице, и огляделась.
Свет едва проникал во мрак пещеры, но глаза уже успели привыкнуть к тусклому освещению. Нина заметила лежащего на разбитом ящике человека. Рядом валялись осколки бутылки из-под вина.
— Виктор! — она подскочила к нему. Схватила за плечи и со страхом заглянула в лицо.
Он открыл глаза, в них возникло великое изумление:
— Нина? Как ты здесь оказалась? Или это сон?
— Ты как? Что с тобой? — склонилась над ним женщина.
— Нога. Похоже, сломал.
— Как хорошо!
— В смысле хорошо? — изумился мужчина.
— Ты жив!
— Но нам не выбраться! — обречённо произнёс Виктор.
— Это ты врёшь! — чуть ли не со злобой произнесла женщина.
— Вру, — потупил глаза мужчина.
— Здесь есть вода? — жадно посмотрела вокруг Нина.
— Она всюду… За органом озерцо. Виктор не сводил глаз с женщины, невольно скосил взгляд на обнажённую грудь.
— Больно? — увидев её раны, спросил он.
Нина резко прикрылась руками. Заметила мокрое полотенце, быстро обмоталась. Затем, держась за левый бок и постанывая, пошла к пещерному органу. Под ним блестело озерцо, на дне которого лежали круглые камешки, напоминающие жемчуг. Нина набрала горсть камней. Даже в полумраке они засияли холодным огнём.
— Откуда здесь жемчуг? — в недоумении воскликнула женщина, но тут же бросила их обратно и с жадностью прильнула к озерцу.
— Хватит! — послышался голос Виктора. — Отдохни, нельзя так сразу. Потом ещё попьёшь… Нам ещё долго здесь сидеть. А это действительно жемчуг, только пещерный.
— Надо будет набрать побольше, — озабоченно сказала Нина. Отлипла от воды и вновь зачерпнула горсть блестящих камней.
— Это пещерный жемчуг: он блестит только в пещере; высохнет — станет, как обычный невзрачный камень.
— Грустно, — расстроилась женщина.
Она подошла к мужчине, присела на корточки:
— Там, до выступа, моя лента… Главное — добраться до неё.
— Какая лента?
— Из платья сделала.
— Ну да, конечно. Виктор скользнул по ней взглядом. — Ты молодец, догадалась… А я переоценил свои силы.
— Бывает, — усмехнулась Нина.
— Тебе надо шину наложить. Она потрогала мочку уха, оставшуюся без серьги, и вздохнула.
— Я как раз лежу на досках, для шины подойдёт, — оживился Виктор.
Чуть замешкавшись, Нина решительно стянула с себя полотенце. Чего уж тут стыдиться — не та обстановка. Вытянула из-под него доску от посылочного ящика и при помощи полотенца зафиксировала ногу.
— Теперь вставай, — потребовала она.
— Дай я ещё чуть передохну.
— Нет, наверху отдохнёшь.
— Ты всё же думаешь, что мы выберемся?
— Однозначно.
— Хорошо. Виктор встал, но сразу завалился на бок.
— Это ты зря делаешь! — сверкнула глазами Нина.
— Сейчас… освоюсь. Виктор вновь поднялся и побледнел.
Нина перебросила его руку через своё плечо и поморщилась от жгучей боли. Закусив губу, с жёсткостью произнесла:
— Ты должен чётко понять: здесь — смерть, а там — жизнь.
— Эх, почему я тебя раньше не встретил!
— Но встретил ведь, — улыбнулась Нина.
— Это подарок судьбы.
— Как знать. Многие говорят… Я не подарок, — с самоиронией произнесла женщина.
— Так у тебя же рёбра сломаны! — вспомнил мужчина.
— Пустяки… Почти не болит.
— Ты удивительная женщина. Так естественно обманываешь, что можно поверить. Но дело в том, что у меня тоже когда-то было сломано ребро, так я даже дышать не мог, а чтоб двигаться… Кстати, жаль, что бутылка разбилась — некуда воду налить, — вспомнил Виктор.
— Ничего, я уже утолила жажду, — грустно улыбнулась Нина.
Не обращая внимания на режущую боль в ноге, Виктор подсадил женщину на выступ в стене. Нина прижалась к холодной поверхности, обернулась:
— Что-то не так? — спросила она, видя, что он медлит.
Мужчина некоторое время смотрел на неё. В его взгляде мелькнуло что-то хищное — как у зверя, загнанного в ловушку. Он ухватился за стену и, волоча ногу, подполз к Нине. Затем с усмешкой посмотрел на перекрученный бюстгальтер, привязанный к ленте.
— Между прочим, этот лифчик спас мне жизнь, — зардевшись, сказала женщина, и это была чистая правда.
— Верю, — посуровел Виктор.
Он пощупал ленту, проверяя на прочность, потянул на себя. Узлы, связывающие куски, скрипнули и сильнее затянулись под весом мужчины.
— Охренеть! Виктор, глядя на бюстгальтер, покачал головой. — Хватайся за меня. Не сможешь держаться руками — вцепляйся зубами в мою одежду.
— Ты сможешь меня удержать? — не поверила Нина. — Давай я сама попробую… я в школе по канату лазила.
— В школе? — фыркнул Виктор. — А сейчас попа перевесит. Ладно… шучу. В тебе весу меньше, чем в худосочном баране. Вытащу… Крепче хватайся.
Мужчина почувствовал, как его торс обвили цепкие пальчики.
— С богом! — выдохнул он.
Если бы не Нина, которая бесстрашно держалась за него, Виктор не вылез бы из жуткой пещеры. Но страх за жизнь этой хрупкой женщины словно взорвал сознание и дал силы, которых, казалось, уже не было. И всё же это было чудо, что они увидели слепящее солнце! У кромки страшного провала они без сил рухнули на каменистую землю.
Нина всё ещё цеплялась за Виктора, словно ещё не верила в спасение или боялась вновь соскользнуть в темноту пещеры. Но вот мужчина пошевелился. С трудом перевернулся. Неловко вытянул перебинтованную ногу. С интересом посмотрел на женщину и вдруг засмеялся.
— Ты чего? — отпрянула от него Нина.
— Ты прекрасна! — продолжал смеяться Виктор.
Нина оглядела себя придирчиво — как чужую. Она была вся в глине, в каких-то грязных потёках, волосы слиплись, а из одежды у неё остались лишь подранные ажурные трусики. Вдруг она прильнула к губам Виктора, и его смех мгновенно оборвался.
— Спасибо, — отрываясь от неприлично затянувшегося поцелуя, произнесла Нина.
— За что, за поцелуй?
— За то, что спас меня.
— Это ты меня спасла, — с грустью произнёс Виктор. В его глазах плескалась тревога: он понимал, где они находятся.
— Нам необходимо идти. Женщина медленно поднялась, охнула и зажмурилась от боли.
До лодки они добраться не смогли. Единственное, что у них получилось, — выползти из воронки и втиснуться под разлапистый можжевельник. Здесь когда-то была стоянка спелеологов. На маленькой поляне чернело пятно от кострища, сквозь щели сгнившего ящика просунулись горные пионы, в корнях дерева ржавели пустые консервные банки, а рядом валялась пара запотевших стеклянных бутылок. Безусловно, это настоящее сокровище. Голод сжал их изнутри, скручивая пустые желудки.
— Есть хочется и опять… пить, — с грустью произнесла Нина.
— Надо идти к озеру.
Виктор попытался пошевелить ногой, но резкая боль заставила его прикусить губу.
— Мне трудно дышать, — созналась Нина. — Я не смогу идти.
День медленно полз, убивая в душах надежду. Виктор и Нина с каким-то безволием лежали под деревом, не в силах сдвинуться с места.
Ночь, как всегда, застала их врасплох. Нина оцепенела от холода и даже не заметила, как Виктор накрыл её своей рубашкой. Стало теплее, и она крепко уснула.
Какая-то птица шелестела в листве. Она деловито расшвыривала сухие веточки. Затем мелодично свистнула и шумно вспорхнула, разбудив Нину. Было раннее утро, часов пять. Женщина поёжилась от холода, со стоном прислонилась к стволу дерева. Сильнее укуталась в рубашку и осмотрелась по сторонам. Виктора не было. Беспокойство кольнуло в груди, но страха ещё не было. Она долго его ждала. Затем выползла из-под можжевельника, но сразу услышала волочащиеся шаги и очень обрадовалась. Виктор, опираясь на сухую ветку, медленно ковылял к ней. Он отодвинул колючую ветку и улыбнулся.
— Как долго я тебя ждала, — только и смогла вымолвить Нина.
— Испугалась, что я ушёл?
— Ещё как! — излишне горячо воскликнула женщина.
— Да куда я от тебя теперь денусь! — усмехнулся мужчина и вывалил из карманов целые жмени кузнечиков. — Из-за холода они едва двигались. Ловить их было легко.
— Ура! Мы пойдём на рыбалку! — обрадовалась Нина.
— Нет. Мы их будем есть.
— Кузнечиков?
— Безусловно.
— Сырыми?
— Обязательно.
— Ты с ума сошёл… Ешь сам. Я не голодна. Нина сглотнула голодную слюну.
— Ты будешь их есть.
— Меня вывернет!
Нину действительно начало тошнить, но желудок был пуст, и она лишь икнула.
— Насекомых есть нельзя! — с обречённостью выкрикнула она.
— А что можно? — с иронией спросил Виктор. — Если нам повезёт, доберёмся до озера, наловим лягушек.
— Б-р-р!
— А потом, может, словим диких голубей.
— Это немного лучше. А давай с них и начнём!
— Для этого нужны силы, а их нет. Виктор, пряча омерзение, решительно засунул кузнечика в рот. Кадык судорожно дёрнулся.
— Вкусно? — не сводя с него дикого взгляда, спросила Нина.
— Как тебе сказать… Омерзительно.
— Поняла. Её плечи опустились. — Что ж, давай и мне.
Удивительно, но трапеза из насекомых придала им необходимые силы, чтобы изгнать из сознания замаячивший где-то в глубине призрак смерти.
Некоторое время они отдыхали, приводили сумбурные мысли в порядок. Затем Виктор, опираясь на палку, решительно поднялся.
— Пойдём, — произнёс он.
— Мы идём к озеру?
— Нет, до озера не дойдём. Вернёмся к лодке. Там куча тряпья. Тебе необходимо сделать тугую перевязку.
— А как же с водой?
— Эту проблему решим, — тяжело вздохнул мужчина.
Путь к морю оказался невыносимым. Спуск по каменным гребням стал настоящей пыткой. Была опасность в любую минуту соскользнуть в понор и завязнуть в карстовых воронках. Иногда на пути возникали колючие кустарники, и в них приходилось втискиваться, а любое неосторожное движение отдавалось болью. Но всё когда-то заканчивалось. Повеяло свежестью и холодом. Виктор и Нина вышли к своей первой стоянке.
— Лодку не унесло, — обрадовался мужчина.
В спешке он забыл привязать её к берегу — непростительная оплошность! И то, что её не стянуло с мели, — словно сама судьба их пощадила. Виктор незамедлительно спустился в воду и в недоумении вздрогнул.
— Вода очень холодная… Градусов одиннадцать. Произошёл спад… или теперь так будет всегда.
— Да, для купания не слишком комфортно! Но принять ванну придётся. Я вся в глине.
Нина не стесняясь скинула рубашку. Стянула даже свои ажурные трусики. Решительно полезла в море. Охнула. Зажмурила глаза. Села по плечи в воду и окунулась целиком. Вынырнула. Старательно потёрла своё измученное тело. Постанывая, вышла из воды и была теперь свежая, словно речная нимфа. Глядя на неё, Виктор на мгновение забыл о боли в ноге.
— Глаза сломаешь, — ехидно произнесла женщина. — Верёвку не вырони.
Виктор, опираясь на палку, как на костыль, поспешно выбрался на берег. Разбрасывая в стороны тучи брызг, он привязал лодку к обломку камня. Затем выбрал подходящие куски ткани, исполосовал их на ленты. Усадил перед собой Нину и, стараясь не смотреть на вызывающе торчащие соски, умело забинтовал её, стягивая рёбра.
— Не туго? Дышать можешь?
— Нормально… сразу легче стало… и теплее. А дышать действительно стало труднее. Но зато нет такой боли.
Виктор нашёл в углу лодки старую шинель и укрыл ею свою женщину. Присел рядом, вытянул больную ногу и задумался. Можно сказать, они временно выжили. А что дальше делать? На насекомых долго не продержишься, и с водой проблема.
— А морскую воду можно пить? — без всякой надежды спросила Нина.
— Нельзя.
— Почему?
— Просто умрёшь.
— Перспектива не очень, — поёжилась женщина. — Тогда найди воду, — потребовала она.
— Вот об этом я сейчас думаю, — стрельнул на неё взглядом мужчина.
— И каковы успехи?
— Нулевые, — сознался Виктор.
— Не густо.
— Это так. Впрочем…
— Ты что-то придумал? — оживилась Нина.
— Нужно дождаться следующего утра.
— Зачем? Это очень долго. Зачем? — повторила она.
— Я заметил: утром сильная роса, а тряпья у нас много. Можно разложить их на траве. Тряпки однозначно отсыреют. Выжмем. И будет вода! Надо собрать побольше консервных банок.
— Идея правильная, — согласилась Нина. — Но вновь мучиться столько времени… Это пытка!
— Другого пути у нас нет… пока нет.
— Ладно, будем ждать. Слушай! — оживилась она. — А давай рыбу попробуем ловить? У нас кузнечики остались! А рыбка свежая, сочная!
— На что ловить будем? — хмыкнул Виктор.
— Из верёвки нитку выдернем.
— А крючок где найдём?
— Ну… Ты подумай. Она испытующе посмотрела на него, а в глазах бегали светлые лучики. Затем нахмурилась, сделала над собой усилие и сняла с уха серёжку с бриллиантом. — Вот, готовый крючок.
Виктор взял серёжку.
— Действительно, почти крючок. Надо только застёжку сломать и кончик заточить. Жаль, что серёжка из золота, а не из стали.
— Из стали не ношу, — фыркнула Нина.
— Золото — мягкий металл, часто будет разгибаться. Рыба будет срываться.
— Но попробовать надо! — горячо воскликнула женщина.
Виктор принялся мастерить крючок, а Нина — расплетать капроновую верёвку. Часа через два снасть была готова. Мужчина привязал капроновую нить к можжевеловой ветке. Из найденной в мусоре винной пробки изготовил поплавок.
— Удочка готова, но рыба, если она есть в море, часто будет срываться, — с некоторой долей скептицизма заметил Виктор.
— Нам бы хоть одну поймать. Они такие сочные! — с навязчивостью произнесла Нина.
Виктор привязал найденную на дне лодки гайку и протянул руку. Нина лихорадочно сунула ему дохлого кузнечика.
— Что ж, с богом. Мужчина сделал заброс.
Томительно тянулось время. Рябь от солнца слепила глаза. Ветер стих, и было очень жарко. Нина долго сидела рядом. Затем в глазах появилось разочарование. Она отползла под тень можжевельника, некоторое время наблюдала за замершим в ожидании мужчиной, наконец глаза закрылись, и она заснула.
Первая поклёвка была неожиданной. Виктор не успел подсечь рыбу — она сорвалась. Мужчина страшно огорчился, но кузнечики ещё были. Быстро прицепил новую наживку.
Посмеиваясь, Виктор поковылял к сладко спящей женщине. Свалился рядом, охнул от боли, но сразу улыбнулся.
— Что такое? Нина дёрнулась от прикосновения к ней холодного тела рыбы и моментально проснулась. Она приподнялась на локтях. В её глазах возникла смесь удивления и радости.
— Поймал? Какая рыбка! Она, наверное, очень сочная! А когда мы будем её есть?
— Прямо сейчас.
Виктор перенёс всю пойманную ставриду под тень можжевельника, острым краем камня выпотрошил её.
— В сыром виде выглядит не очень аппетитно… Но это лучше, чем кузнечики! — Нина взяла одну ставридку за хвост и стала есть.
— На мой взгляд, сыровата, — пошутила она. — Но очень сочная!
После еды они улеглись в тени можжевельника. Мужчина и женщина смотрели на пугающе огромную гладь моря, и каждый думал о своём. Некоторое время они молчали, но вот Нина с тревогой посмотрела на Виктора:
— Как ты думаешь, а кроме нас кто-то остался в живых?
— Да, — кивнул мужчина.
— Может, и здесь люди есть?
— Не исключено.
— Вот только никого не видно, — вздохнула женщина.
— Придёт время — столкнёмся, — неопределённо ответил Виктор.
— Как-то ты говоришь без энтузиазма, — насторожилась Нина.
— Я хочу встречи. Вот только люди могут быть разными.
— Наверное, ты по жизни одиночка? — догадалась Нина.
— В какой-то мере. Я очень избирателен в друзьях и недоверчив к людям.
— Это плохо, — нахмурилась женщина. — А я люблю шумные компании. У меня много друзей. Как они сейчас? Её глаза увлажнились. Она быстро отвела взгляд, будто не хотела показать свои переживания.
Тишину разорвал странный звук — словно лопнули воздушные шарики. Нина вздрогнула, всем телом дёрнулась в ту сторону.
— Что это? Она вытянула руку в сторону моря.
За мыс уходило какое-то неясное сооружение. Оно двигалось медленно, почти лениво, словно цеплялось за воду, не желая идти за мыс, но само море настойчиво его толкало. Это была не лодка, не плот — что-то надувное, с выпуклыми частями, окрашенными в клоунские цвета. Болтались оборванные ленты, верёвки, флажки. Это сооружение явно не было предназначено для морских прогулок. Оно выглядело нелепо, комично и, как ни странно, ужасно.

Глава 3. «Обезьяна»
Виктор прищурился, вглядываясь в странную конструкцию.
— Надувной аттракцион, — глухо произнёс он. — Сорвало в каком-то парке.
— А люди на нём есть?
— Вполне.
— Он к берегу пристанет?
— Да. Его точно тянет к земле.
Нина порывисто поднялась, тут же охнула от боли в рёбрах, но удержалась на ногах.
— Так надо идти!
— Это очень далеко. Подлечим раны, тогда и пойдём, — Виктор говорил спокойно, но взгляд у него был тяжёлым.
— Я сама схожу! — уверенно решила женщина.
— Остынь! Ты даже не можешь себе представить, как опасно передвигаться по Караби-яйле. Здесь вся поверхность изрыта карстовыми воронками. Да ты и сама видела.
— Но им, вероятно, понадобится наша помощь!
— Очень может быть, — кивнул Виктор. — Но вдруг это мы станем им обузой? Давай всё же подлечимся. С плато никто не денется.
Нина вздохнула, в глазах загорелся упрямый огонёк, но доводы Виктора приняла. Женщина нехотя заползла под куст, и её накрыла грусть. Тем временем мужчина не стал укладываться рядом. Он внимательно посмотрел на небо, и в его взгляде одновременно появилась и радость, и тревога.
— „Обезьяна“ крутится, — произнёс он непонятные слова.
— Что ты сказал? — думая, что ей послышалось, переспросила Нина.
— Я говорю — „обезьяна“. Так спелеологи такую облачность называют. Крутится-вертится где-то в небе, а погода в этот момент просто чудесная, и внезапно — прыг на землю — и обрушивается яростный шквал, а следом хлещет ливень.
— Как здорово! Напьёмся!
— С одной стороны, да, но с другой — находиться под ледяными струями не совсем хорошо.
— Можно под лодкой спрятаться. Давай её вытащим и перевернём, — оживилась женщина.
— Резонно. Вот только переворачивать её не следует. Она послужит хорошим резервуаром для воды.
— А как же мы тогда под неё заберёмся?
— Из камней соорудим фундамент с лазом. На него положим толстые ветки, чтобы они могли выдержать вес лодки с водой. Лодка будет для нас крышей, а заодно и водоприёмником.
— Отлично придумано, — похвалила его Нина. Она выбралась из-под куста и огляделась по сторонам. Камней кругом великое множество, вот только носить их было больно. Она вздохнула, но принялась за работу.
Так получилось, что Виктор больше помогал ей: со своей ногой он явно был не лучшим работником. Но через несколько часов им удалось соорудить нечто вроде жилья. Лодка крепко стояла на фундаменте, и ещё её утяжелили сверху крупными камнями, чтобы её не сорвало порывами ветра. За это время они так устали, потеряли с потом столько жидкости, что жажда стала просто невыносимой. Во рту горело, а пресловутая „обезьяна“ взяла и прыгнула в море, а там, с громовыми раскатами и слепящими вспышками молний, хлынул ливень.
— За что?! — чуть не заплакала Нина.
— Так бывает, — сказал Виктор и помрачнел. — Завтра будем собирать росу.
Но наличие сего уродливого жилья внесло неожиданный уют в их непростые обстоятельства. Получился домик, правда, очень низкий. Вползать приходилось через узкий лаз, но мгновенно возникло чувство защищённости, и появилась возможность полностью расслабиться и ждать, когда срастутся кости, — тогда можно будет в полной мере заняться бытом. Единственная проблема — конечно, вода. С едой более-менее решено, хотя не факт, что рыба будет ловиться и дальше. А вдруг она случайно зашла в эти воды? Хочется верить, что Бог будет милосерден, ведь не просто так они остались живы.
Ещё один день пощадил мужчину и женщину, а ночь в их тесном убежище не смогла достать холодом. Ощущение невероятного комфорта гасило боль в израненных телах, вносило в чувства умиротворение и спокойствие. Сон скомкали сумбурные мысли и заполнили его сказочными сюжетами, где нет кошмаров, но есть жизнь, к которой стоит стремиться.
Мир словно взорвался! Гром пророкотал, как залпы скорострельных тяжёлых орудий. Свет от вспышки молнии ворвался под закрытые веки, и мощный ливень вонзился в лодку, словно захотел её продырявить.
— Что это?! — в ужасе вскрикнула Нина и охнула от боли в боку.
— И до нас добралась „обезьяна“! — громогласно захохотал Виктор.
— Дождь? Вода! Миленький, вода! — в восторге закричала Нина. Она на миг обвила руками шею мужчины и поползла из убежища прямо под бешеные струи воды. Там она подставила ладони, и они моментально наполнились живительной влагой.
— Боже, как вкусно! — сказала Нина с восхищением.
Лодка полностью наполнилась водой. Её дно прочно сидело на крепких ветках и совсем не провисло. Это было просто замечательно. Нина и Виктор испытали невероятное ощущение уюта.
— Как здорово! — вздрагивая от вспышек молний и грома, прошептала Нина.
— Да, дождик знатный, — согласился Виктор. — Вовремя дом себе сделали.
— С бассейном на втором этаже! — засмеялась Нина.
— Мы почти как олигархи, — пошутил Виктор.
— Бери выше — как боги!
— Замахнулась.
— А то! — вздёрнула нос хрупкая женщина. Теперь ей было всё нипочём! С водой порядок, а еду её мужчина добудет. Жизнь налаживается!
Шквал из воды, молний и порывистого ветра продолжался долго. На море творилось нечто запредельное. Вновь появились смерчи и просеивали воду, отбраковывая живых от мёртвых. В каждую минуту взрывалась тысяча молний. Поверхность моря — как у вздыбившего иглы дикобраза. Электричество было всюду, и, казалось, плавилась даже вода. Но удивительное дело: женщине и мужчине, которые затаились под многоместной резиновой лодкой, нравилось буйство природы. Восторг переполнял души. Им казалось — идёт всеобщее очищение. Действительно, воздух был сладок. Пахло свежестью, электричеством и морем. Громовые раскаты рвали пространство и отдавались низким рокотом в подземных полостях плато. С шипением неслись пенные ручьи, но ни один поток не нёсся к хлипкому убежищу, словно некто заботливой рукой отводил опасность и не позволял разрушить труд двух сильных людей.
Всё мгновенно стихло. Лишь изредка далеко за горизонтом полыхало пространство, и докатывались отголоски грома.
— Здорово! — воскликнула Нина.
Женщина прижалась к мужчине. Она пристроилась на его плече и едва не замурлыкала от удовольствия, а он обнял её и улыбнулся своим мыслям.
— Как мне хорошо и спокойно, какое невероятное чувство защищённости, — тихо произнесла Нина и погрузилась в сладкий сон.
На этот раз взошедшее солнце их не будило, и они отсыпались чуть ли не до обеда — если, конечно, можно так выразиться в данном случае. Виктор осторожно высвободил руку из-под шеи Нины. Некоторое время он смотрел на беззащитное в сладком сне лицо. Задержался на её пухлых губах, трепетных ресницах, на тонкой фигуре, удивляясь про себя, откуда в столь хрупком создании такие силы. Не удержавшись, словно вор, украдкой поцеловал её в губы, и она ответила бессознательно, всё ещё не просыпаясь. Виктор отпрянул, задержал на ней взгляд ещё на мгновение — словно хотел запомнить каждую чёрточку. Потом тихо выполз из убежища. Бодрящий воздух ударил в лицо, растворяя остатки сонной тяжести. Лодка, превратившаяся в их дом, была смешной: в ней поблёскивала вода, в которой уже скользили водомерки. Просто замечательно, что она не перевернулась во время штормовых порывов. Виктор огляделся. Море после шторма уже не казалось грозным — скорее ласковым. Вода отливала серебром, а волны украдкой накатывались на берег, будто просили прощения за вчерашнее буйство. На рыжей земле темнели коряги, ветки, пучки сена, пустые консервные банки; кое-где виднелись пластиковые бутылки — в этих условиях настоящее сокровище. Морщась от боли, Виктор собрал бутылки. Пройдясь по захламлённому после шторма берегу, он заметил изодранную в клочья палатку и какие-то порванные вещи в сучьях, глине и среди камней. Было очевидно: бурей смело лагерь спелеологов. Хорошо, если люди уцелели. Так как любая вещь могла пригодиться в быту, мужчина внимательно осмотрел палатку. Использовать в ней было нечего, но на всякий случай оттащил её подальше от воды. Когда начал разбирать одежду, то тоже расстроился: ничего целого, но и её побросал к палатке. Виктор ещё долго бродил по берегу, заглядывал в каждую щель, отбрасывал в сторону ненужный хлам, но ничего ценного не нашёл. Уже уходя, в последний раз огляделся — в кустах увидел кусок верёвки. Потянув на себя, вытащил мокрую, грязную бухту верёвки — метров двести. Это была удача!
Но на этом везение не закончилось. Там же, в кустах, лежал рюкзак с целыми вещами, и Виктор аж задохнулся от восторга: на его дне было спелеологическое снаряжение — самохваты, скальные крючья, спусковые устройства… В условиях выживания на этом плато вещи просто незаменимы. Теперь штурмовать пещеры можно будет любой сложности.
Всё это он отнёс к лодке и замаскировал ветками. Затем, счастливо улыбаясь, решил заняться ногой: разбинтовал её, снял неудобную доску, осторожно прощупал место перелома и внезапно понял — никакой сломанной кости у него нет, просто сильный вывих. Это открытие взволновало его до глубины души. Виктор прощупал выскочивший сустав, задержал дыхание и резко дёрнул ногу за пятку. От слепящей боли он едва не потерял сознание, но мгновенно пришло облегчение. Сустав встал на прежнее положение, хотя из-за опухоли нога напоминала надутую камеру в чёрных пятнах — следах внутреннего кровоизлияния. Он плотно забинтовал ногу, но уже без жёсткой доски. Без неё стало невероятно легко.
„А ведь жизнь действительно налаживается“, — с удовлетворением подумал он. В кустах Виктор нашёл пару ставридок. Они протухли и неприятно пахли, но для наживки подходили идеально. Надо бы как-нибудь продумать коптильню, если удастся раздобыть огонь. Мужчина тщательно подготовил снасть и спустился к морю. Уже без удивления заметил чёрные плавники косаток. Виктор понимал: Чёрное море смешалось с океанами, и теперь в его водах можно встретить всё что угодно. Косатки, словно шаловливые школьники, весело резвились в холодной воде, но предмет их игры был совсем не забавный: они подкидывали в воздух некое существо. Виктора обдало холодом. На миг ему показалось, что это человек, но он тут же понял: это было несчастное ластоногое, заблудившееся в водах Великого Потопа. Наблюдать за игрой хищников было жутко. Косатки мощным ударом хвоста подкинули морского зверя. Тот взлетел в воздух метров на десять, беспомощно кувыркаясь и размахивая ластами, и с шумом рухнул в морскую пену. Чёрные плавники ушли вслед за несчастным ластоногим, и на поверхности расплылось красное пятно. Часть морских котиков улизнула от косаток. Совсем рядом с берегом появились усатые морды. Виктор залёг между камней и с жадным интересом следил, как животные поспешно выбираются из воды и, извиваясь, скачут по берегу. Они вертели гладкими головами, встревоженно рыча. Котики чудом избежали смерти, но Виктор раздул ноздри от возбуждения и уже глазами искал острый камень. Нашёл его и, прячась за неровностями на земле, пополз к животным.
— Ой, что ты делаешь?! — раздался громкий возглас Нины. Ластоногие тут же вспугнулись и соскользнули в воду.
— Ну вот, — в разочаровании перекатился на другой бок Виктор. — Всю охоту разрушила!
— Ты что, хотел убить этих беззащитных животных?!
— Это вкуснее, чем кузнечики! — попытался он её образумить.
— Я скорее съем насекомых, чем буду смотреть, как ты убиваешь этих мирных животных! — в сердцах воскликнула Нина и добавила, прищурив светлые глаза: — Я даже не предполагала, что ты такой жестокий!
В груди мужчины вспыхнул гнев. Ему захотелось назвать её дурой, но ледяной взгляд прелестной женщины заставил его смутиться. Вместо этого он неловко промямлил:
— Ты не права, Нина.
— Может быть, — с грустью согласилась она. — Налови лучше рыбы. А почему ты доску вытащил? — спросила она, заметив на его ноге плотную повязку.
— Перелома нет, — счастливо улыбнулся Виктор. — Обычный вывих.
Она подошла, присела рядом и тихо произнесла:
— Прости меня, глупую дуру, но я ещё не готова к такому…
— Ладно, проехали, — буркнул Виктор и отшвырнул в сторону острый камень. — Но такого шанса может больше не быть.
— Я знаю, — сказала Нина.
— Ой, косатки! — с восторгом воскликнула она, увидев резвящихся мощных животных.
— Они только что пообедали котиком, — с насмешкой произнёс мужчина.
— Хорошо, что я не видела, — серьёзно проговорила Нина.
Некоторое время они молчали. Но вот Виктор хитро улыбнулся:
— Я после шторма кое-что нашёл.
— Не томи! Что-то съестное? — обрадовалась женщина.
— С этим пока проблема, — мужчина приуныл, но тут же вновь улыбнулся. — С едой, надеюсь, рано или поздно решим. А вот это! — он вытащил из-под веток бухту верёвки и спелеологический инвентарь. — Это поменяет нашу жизнь!
— И всего-то? — разочаровалась Нина. — Ну, на верёвку можно бельё повесить или что-нибудь подвязать. Какие-то железяки.
Виктор даже руками развёл:
— Нина, ты не понимаешь…
— Да куда мне понять. Сейчас на первом месте еда.
Казалось, их кто-то наказал свыше: до самого вечера не было ни одной, даже слабой поклёвки. Виктор перепробовал все наживки, даже умудрился найти червей — толку не было никакого. Нина сидела мрачная и старалась не смотреть Виктору в глаза, а есть уже хотелось, но мужчина ни жестом, ни взглядом не показывал, что сердится на неё.
— Завтра наловим кузнечиков, — едва не всхлипнула Нина.
— С огнём нужно что-то придумать, — нахмурился Виктор.
— Те же кузнечики, обжаренные в углях… Говорят, деликатес, — женщина передёрнула плечами от отвращения.
— А мясо морского котика… Прости, — увидев, как мгновенно погрустнело лицо Нины, поспешил извиниться Виктор.
Ночь на удивление выдалась тёплой — для Нины это была маленькая радость. Но Виктор был хмур. Они долго сидели у моря, предполагая, что кто-то всё же клюнет на наживку, но рыбы не было. Вскоре из-за молчаливых сопок, подёрнутых сиреневой дымкой, выплыл месяц, и звёзды зажглись необычно ярким светом. В мире без городов ничто не могло с ними соперничать: они были единственным источником света по ночам.
— Вот бы зажигалку какую-нибудь. Костерок развести, — мечтательно протянула Нина и прижалась к Виктору. Она глубже завернулась в серую шинель и произнесла: — Я так любила ходить в походы.
— Теперь мы в походе навсегда, — глубокомысленно изрёк Виктор.
— Послушай, но неужели нельзя зажечь огонь? Я от бывалых походников слышала, что это проще простого.
— Жаль, что их нет рядом, — хмыкнул мужчина.
— Ну, там, палочку потереть… — без особого энтузиазма предложила Нина.
— Ага. Особенно если они все влажные и трухлявые. Необходимо что-то жёсткое: бамбук, на худой конец дуб, бук или что-то подобное. Я уже обдумывал все эти варианты. Здесь ничего подобного нет.
— А искру из камня вышибить?
— Всюду известняк. Он искры не даёт. Нужны кремень и сталь.
— А ты знаешь, я где-то читала… Один автор… Забыла, как его звать, но это не важно. Его герой как-то закрепил стёкла из-под часов глиной, залил внутрь воду — и получилось увеличительное стекло. Потом он сфокусировал солнечный луч и поджёг траву.
— Это Жюль Верн, — сказал Виктор и улыбнулся. — „Таинственный остров“.
— Да, точно! В детстве мне мама его читала!
— У нас нет часов, нет очков, нет стёкол.
— Эх! Было бы увеличительное стекло. А нельзя его как-то сделать? Что-нибудь отшлифовать…
— Что именно? — спросил мужчина и с лёгкой иронией улыбнулся.
— Ну, не знаю. Может, хрусталь найти? Он чистый, как лёд.
— Лёд? Здесь есть ледяная пещера. И я даже знаю, как её найти!
Он ненадолго задумался, а потом добавил:
— Когда-то я был в группе спелеологов под руководством Саши Бороды. В тех кругах он был известен именно из-за своей густой бороды. Говорят, когда женился, сбрил её и стал таким эффектным мачо, но тот самый романтический шарм исчез. Я исходил Караби вдоль и поперёк. А знаешь, какая здесь есть красивая пещера? „Сказка“. Название у неё такое. Там пещерные органы, сталактиты и сталагмиты покрыты лунным молоком и светятся в темноте. В ванночках сияет пещерный жемчуг, на стенах растут причудливые геликтиты из арагонита и кальцита. Впрочем, я немного отвлёкся. Ледяная пещера сравнительно недалеко отсюда, а спуск совсем простой, — Виктор даже привстал в возбуждении. — Там есть ледяное озеро, а лёд — небывалой прозрачности, чище стекла. Из него вполне реально приготовить линзу. Ты чудо, Нина! Вот теперь ты поймёшь, для чего нам будет нужна верёвка!
От переизбытка чувств он крепко обнял её. Женщина поморщилась от боли и в недоумении повела глаза:
— Наверное, я что-то не догоняю? Как это из льда можно изготовить линзу? Она же холодная! А огонь — горячий!
— Обыкновенная физика, — проговорил Виктор и снисходительно улыбнулся. — Суть не в том, что предмет холодный или горячий. Главное — добиться фокусировки луча.
— Невероятно! Но всё равно не понимаю. Но я тебе верю! Хочется прямо сейчас идти в ту пещеру! — произнесла она. — А как же ты его шлифовать будешь? У нас нет абразивов, всяких паст…
— Руками! Тепло рук — лучший абразив для льда! — сказал Виктор и засмеялся.
Он уже определённо знал: огонь они добудут. Казалось, они перешли на следующий уровень в некой компьютерной игре под названием „жизнь“. От возбуждения они долго не могли заснуть и всё разговаривали. Но по молчаливому согласию о прошлом старательно говорить избегали — эта тема была под запретом. Они строили планы на будущее, именно на этой земле. Очень хотелось построить настоящий дом! А ночь была тёплая, и так хорошо было сидеть рядом друг с другом. Нина прижалась к крепкому мужскому плечу, так и заснула, прильнув к нему, словно домашний котёнок.
Виктор проснулся рано утром. Солнце только собиралось показать себя миру, осторожно окрасив горизонт едва заметными розовыми мазками. Звёзды ещё не исчезли с посветлевшего неба — в этот час они казались особенно большими. Мужчина осторожно отодвинул от себя женщину, подложил под её голову свёрнутую тряпку, а сам поковылял к морю, радуясь, что уже может наступать на больную ногу.
Рассвет окрасил море в нежные пастельные тона. В ближайших кустах проснулись птицы: они ещё не пели, лишь прыгали с ветки на ветку. Совсем близко от берега проплыли косатки — они выслеживали морских котиков. Виктор внимательно осмотрел берег, но ластоногих животных не увидел. Сейчас бы он не стал идти на поводу у женщины и не задумываясь пошёл бы на охоту. Он поменял протухшую на крючке наживку, сделал заброс. Некоторое время сидел в надежде на поклёвку, но чуда не произошло. Тогда со вздохом поднялся и пошёл ловить кузнечиков, но и здесь его ждал неприятный сюрприз. Ночь была тёплой, и эти твари скакали по траве, как лошади по полю боя. С больной ногой он не смог поймать ни одного. Пришлось вернуться в лагерь. Виктор обновил наживку и без особой надежды вновь закинул свою снасть. Сел на камни и грустно склонил голову.
— Как там с кузнечиками? — подойдя к нему, спросила Нина. Она сладко зевала и ёжилась от утренней прохлады, но бесстрашно зачерпнула ледяную морскую воду и тщательно умылась.
— С кузнечиками полный облом, — неохотно ответил Виктор.
— Что так?
— Тепло. Они только по холоду едва ползают.
— Жаль. Есть хочется. Ты тут полови рыбку, а я пройдусь вдоль берега — может, что-нибудь найду.
— Пройдись, — с безразличием произнёс Виктор.
— Да всё будет нормально! — ободряюще сказала Нина и потрепала его за волосы. Она чётко уловила его состояние, и оно ей не понравилось.
Виктор погрузился в тяжёлые размышления. А женщина, нелепо смешная в солдатской шинели, пошатываясь, побрела вдоль берега.
Как странно: Нина впервые заметила, какой красивой бывает эта земля. Суровые скалы тонули в голубом тумане, зелёные рощи из невысоких, густо переплетённых деревьев тянулись по склонам, а в долинах пламенели яркие пятна горных пионов. Крымские эдельвейсы — ясколки, словно застывшие звёзды, восхищали своей хрупкой красотой.
Клубящийся туман, поглощая скалы, тихо стекал в долину, делая её очень загадочной.
„А ведь это не туман. Это тучи“, — подумала женщина. И вдруг остро почувствовала, как высоко вознёсся весь мир — почти к самому небу.
Она перевела взгляд на море, и огромные просторы ужаснули её. Ни дымки, ни корабля на горизонте — только косатки крутились у самого берега. Им было хорошо: вокруг столько воды! Но что это? Нина увидела на берегу блестящее чёрное тело и белые пятна по бокам. Она сорвалась в бег и остановилась, как вкопанная. На отмели беспомощно завяз детёныш косатки. Его уже учили охотиться на морских котиков, но он не рассчитал силы — и теперь неизбежно погибнет. Малыш выпустил жалобную трель, и сердце у Нины словно облилось кровью. Жалость затуманила глаза, но её сменило холодное выражение. Она смотрела на детёныша как на будущую жертву — и сама себя не узнавала. Совсем рядом темнел огромный плавник. Косатка-мать рвалась к малышу, подрывая каменистую землю тяжёлыми ударами плавников, пытаясь вызволить его из смертельной западни.
Спотыкаясь о камни, Нина побрела в свой лагерь. На душе было пусто и гадко, но она всё для себя решила: мир жесток — необходимо выжить любой ценой.
— Виктор, — глухо произнесла она. — На отмели завяз детёныш косатки.
Мужчина долго смотрел на неё, затем кивнул.
— Будь здесь. Туда не ходи. Я всё сделаю как надо.
Он исчез за мысом, а Нина, не сдерживаясь, зашлась в рыданиях. После заползла под лодку и затихла, словно провалившись в оцепенение.
На море был полный штиль. Шансов, что малыша смоет волной на глубину, не было. А косатка-мать не в состоянии была сделать подкоп: под водой торчали крупные камни, а не мелкая галька. Спрятав жалость глубоко в подсознание, Виктор подобрал острый обломок камня. Он надеялся убить детёныша с первого раза, но с леденящим ужасом понимал: не выйдет. Придётся бесчисленное множество раз наносить удары по истекающему кровью телу, пока жизнь не уйдёт из него окончательно.
Виктор подошёл сбоку, старательно избегая взгляда малыша, который даже в этом возрасте был впечатляюще огромен. Косатка-мать приподняла лобастую голову над водой. Она в упор посмотрела на человека, словно желала его запомнить, — и страшны были её глаза. Взгляды человека и морского зверя встретились. Виктора бил озноб, но не от страха перед морским чудовищем — от мысли, что на глазах матери будет убивать её детёныша.
Он шагнул вперёд, крепко сжимая обломок камня. Косатка-мать ткнулась в отмель, но она слишком велика, чтобы выброситься на берег и заслонить телом своего малыша. Детёныш почувствовал приближение человека. Собственный вес не позволял ему отпрянуть, увернуться — и он замер в покорной отрешённости.
— Ты в любом случае умрёшь под палящим солнцем, — обратился к детёнышу Виктор, но всё равно не находил для себя оправдания.
Он подошёл совсем близко. Его колотило, как от лютой стужи, но Виктор стиснул зубы и медленно поднял камень. И тут детёныш издал звук — запредельно трогательную мелодию, в которой было столько мольбы, что пальцы сами разжались. Орудие страшного убийства со стуком упало вниз.
Не сознавая, что делает, Виктор сбросил с себя рубашку, окунул её в море и брызнул водой на подсыхающую кожу детёныша. Затем упал на колени и, не замечая, как острые камушки рвут подушечки пальцев, принялся горстями откидывать размокшую землю. Чуть успокоившись, Виктор подобрал плоский камень и с его помощью принялся грести под детёнышем, отбрасывая в сторону пласты земли. На счастье, почва размякла и на глубине превратилась и вовсе в нечто киселеобразное. Работать стало легче; главное — не напороться на скалу: тогда все усилия будут напрасны. Но Бог миловал. Скала действительно появилась, но значительно ниже уровня берега. Море тихо зашло в вырытую траншею, и Виктор оказался в воде. От жуткого холода тело хватали судороги, кожа теряла чувствительность, но мужчина не замечал многочисленных порезов на своих руках. Он думал, что это кровь детёныша, и едва не плакал, боясь не успеть спасти свою несостоявшуюся жертву. Почувствовав прибывающую под ним воду, детёныш шевельнулся, отчаянно дёрнулся. Виктор напрягался из последних сил, пытаясь спихнуть его в большую воду. Вдруг подошедшая так вовремя волна помогла ему. Малыш соскользнул с отмели и ушёл на глубину. Мужчина, не удержавшись от рывка, упал в воду и мгновенно оказался нос к носу с исполинской косаткой. Он завис в ледяной воде и смотрел широко открытыми глазами в её чёрные, как омут, глаза. Разглядел большой рубец у плавника — след давней встречи с человеком. В этот момент Виктора пронзила мысль: так выглядит смерть. Вибрирующие щелчки, словно хороший массаж, вздыбили кожу. Косатка внимательно изучала человека. Вдруг она развернулась и подплыла к своему детёнышу. Виктор сначала не понял, что происходит. Может, она приготовилась на него напасть с другой стороны? Но морское животное вместе со своим малышом растворилось в глубине, а мужчина энергично погреб к берегу. Уже на земле он без сил рухнул на жёсткую траву. Потом сел на берегу и долго смотрел в море. На поверхности показался плавник детёныша, а рядом всплыла гигантская косатка.
— Счастливого пути! — закричал мужчина и радостно засмеялся. В его животе от голода ревели злобные тигры, а на душе распускались душистые фиалки.
— Счастливой охоты всем нам, — тихо добавил он и не знал, что скажет своей голодной женщине, когда придёт к ней, неся в подарок глупую улыбку вместо свежего мяса.
Нина встретила его с почерневшим лицом. Она боялась на него смотреть. Женщина тысячу раз пожалела, что сказала ему про малыша косатки: теперь эта смерть будет преследовать её всю жизнь.
— Я столкнул его с отмели, — сказал Виктор. — Право, это не охота, а убийство.
— Какой же ты дурак! — залилась в счастливом смехе Нина.
Она бросилась ему на грудь и страстно впилась в его губы. Словно вся Вселенная рухнула им под ноги, всё завертелось в безумном порыве. Миг — острое наслаждение вспыхнуло, как взорвавшаяся сверхновая звезда. Мужчина и женщина даже не поняли, что произошло: они слились в единое целое. Наверное, это и была любовь.
— Я без тебя не смогу жить, — с трепетом прошептала Нина, а он не мог от неё оторваться и страстно целовал в тёплые губы.
— А ты ненасытен, — деланно отбивалась она от его ласк, но тут же сдавалась, и снова начинался полёт в сказочные дали.
— Теперь я твоя жена, — кротко произнесла женщина.
Они забыли про голод, про всё — и ещё бесконечно долго занимались любовью, не в силах оторваться друг от друга.
— Как здесь хорошо! — раскинув руки, смеялась Нина.
— Я тебя люблю, — шептал Виктор, склонившись над ней.

Глава 4. Ледяная линза
Лодка была заполнена больше, чем наполовину. Жажда уже не грозила, но еды не было совсем. Виктор вновь занялся рыбалкой, а Нина, покрепче стянув рёбра полотенцем, пошла по окрестности в поисках съестного. Под одним камнем она наткнулась на гигантскую сороконожку. В страхе отпрянула. Ковырнула палкой скопление улиток. Вспомнила про французские блюда, где эти брюхоногие подавались в сухом вине. Раздавила одну из них — и её чуть не стошнило при виде слизи. Попыталась побегать за кузнечиками, но они, раскрыв яркие крылья, с лёгкостью улетали, да и боль в левой груди давала о себе знать. Разворошила старое кострище, оставленное прошлой экспедицией спелеологов. Нашла пару высохших костей. Пожалела, что не собака, — лакомство было бы ещё то! Со вздохом залезла в чужую помойку. Палкой выгребла кучу разнообразного мусора, среди которого нашлись и весьма ценные вещи: ржавые банки из-под тушёнки, опять же — пустые бутылки, сломанная вилка, измочаленный целлофан — он будет храниться вечно. Неожиданно выкатилась сморщенная, проросшая с разных сторон картошка, а следом ещё несколько штук. У Нины даже прервалось дыхание. Рот наполнился тягучей слюной. Она без сил опустилась перед настоящим сокровищем. В голове замелькали огромные сковородки, наполненные дымящимся жареным картофелем вперемешку с золотистым луком и ароматным салом. Всё это шкворчало и испускало дивные ароматы. Представшая картина была настолько яркой, что Нина едва не впилась зубами в вялый картофель, но укоризненно покачала головой. Она всё сгребла, завернула в мешковину и, счастливая, понеслась к Виктору.
— Ты посмотри, что я нашла! Женщина вывалила перед потрясённым мужчиной груду сморщенного картофеля.
— Нина! — только и нашёлся, что ответить Виктор.
— Срочно надо идти к твоей пещере, — безапелляционно заявила женщина.
— Однозначно! — вскочил на ноги Виктор. — Сколько же ты его нашла?
— Двадцать прекрасных картошек, — раздуваясь от гордости, произнесла Нина.
— Ну и пир же у нас будет! Виктор страстно поцеловал её в губы.
— Э-э, это потом! Почувствовав его затянувшийся поцелуй, Нина отстранилась от него. — Нам линзу надо делать! А как твоя пещера называется? — спросила женщина.
— Большой Бузулук. Вертикальная пещера глубиной восемьдесят один метр.
— Ого! Какая глубокая. Как же ты в неё спустишься?
— У нас капрона двести метров, — улыбнулся мужчина. — Будешь на страховке стоять.
— Это я всегда пожалуйста. Знаешь, какие у меня руки сильные?
— Знаю. Но в этом деле больше нужна сноровка, чем сила, хотя и это тоже. Я научу тебя страховать.
— И всё-таки это опасно, — поняла Нина.
— Не опаснее, чем спуститься по пожарной лестнице, — стараясь успокоить свою женщину, обманул её Виктор.
— Будем надеяться, — вздохнула Нина.
Повесив на плечо бухту верёвки и взяв необходимый спелеологический инвентарь, они направились к ледяной пещере. Миновав долину, зажатую покатыми холмами, они вышли в небольшой лесок, состоявший преимущественно из корявых можжевельников, тиса и молодых дубков. Виктор указал на конский череп, который лежал на каменном туре.
— Считай, пришли. Это известная метка.
— Жутковато, — поёжилась Нина, вглядываясь в чёрные глазницы когда-то прекрасного зверя.
Они подошли к воронке диаметром двадцать метров. У входа росли молодые буки. Из пещеры тянуло сыростью и холодом. Стены были покрыты скользким от влаги серо-зелёным мхом.
— В неё разве можно спуститься? Нина с опаской заглянула в темноту и покачала головой.
Виктор без слов перекинул верёвку через ствол ближайшего дерева, сделал пару колец и навязал узлы. После этого сбросил верёвку в чёрный лаз и принялся облачаться в страховочную систему. К поясу подвесил рогатку; к груди присоединил первый самохват; второй прикрепил к колену; третий — к стопе другой ноги.
— Как всё сложно, — наблюдая за его манипуляциями, проговорила Нина.
— Когда знаешь — это просто. Теперь по поводу страховки. Узел той верёвки, которую я привязал к стволу дерева, имеет одну особенность. При натяжении он затягивается, а если резко дёрнуть за противоположный конец — я привязал к нему карабин, — то узел легко развяжется. К карабину я уже прикрепил систему под названием полиспаст. Слушай меня внимательно. Конечно, ничего не случится, но если возникнет нештатная ситуация и я не смогу выбраться…
— Тогда я к тебе спущусь! Нину жутко напугали его слова.
— Не горячись! — оборвал её Виктор. — Эта пещера совсем другого класса, чем та, в которой я сорвался. Без снаряжения ты туда не попадёшь. Так вот, если возникнет нештатная ситуация, я дёрну верёвку три раза. Тогда тяни за этот конец. Верёвка развяжется и перейдёт в систему полиспаст. Начнёшь двигать этой веткой. Через некоторое время ты меня вытянешь. Но это будет очень долго. Система хорошая, но процесс долгий. Выигрыш в силе — проигрыш в расстоянии, — улыбнулся Виктор, но глаза были серьёзными.
— А может, как-то иначе мы разведём огонь? — умоляюще спросила Нина.
— Не бойся! Виктор обнял её, внимательно посмотрел в глаза и ещё раз повторил: — Я тысячу раз ходил в такие пещеры и в куда более суровые. Но даже если маршрут очень простой, всегда необходимо выполнять правила страховки. Это закон и в горах, и в пещерах.
— Тогда понятно. Нина смирилась.
Взяв с собой геологический молоток, который был в рюкзаке со снаряжением, и обломок вилки, Виктор, прихрамывая, подошёл к тёмному провалу. Он завёл руку за спину, чуть дал слабину на рогатку и скользнул вниз. Нина в страхе охнула, но через несколько минут донёсся далёкий голос Виктора:
— Полёт нормальный! Вижу ледяные сталактиты!
Нина с облегчением выдохнула и замерла в тревожном ожидании на страховке.
Первый семиметровый отрезок Виктор пролетел на одном дыхании. Второй, чисто вертикальный, был труднее, но и его мужчина преодолел достаточно легко. Дальше было хуже: после дождя было скользко и грязно, вывих побаливал, а когда он отталкивался от стен ногами, вспыхивала сильная боль. К счастью, добрался до дна без происшествий. Свет плохо проникал на такую глубину, но кое-что рассмотреть было можно. Он остановился у ледяного столба, появившегося в результате срастания сталагмита со сталактитом. Для изготовления линзы тот не годился. Мужчина аккуратно двинулся вперёд и вскоре наткнулся на ледяное озерцо. Оно было настолько прозрачным, что казалось, будто поверхности нет. Стоя на нём, Виктор ощущал себя словно в невесомости. Это было то, что нужно. Он почти час провозился с глыбой льда и даже не догадывался, как за это время извелась Нина. Первые десять минут она сидела относительно спокойно, ещё через десять минут подползла к краю воронки и принялась его звать. Через полчаса уже с ума сходила. Под конец сникла, и на глаза навернулись слёзы. Внезапно верёвка натянулась. Нина вскочила с места, закричала. Из глубины донёсся далёкий ободряющий выкрик:
— Жив!
Нина не выдержала и разрыдалась.
Когда Виктор появился на поверхности с большим куском льда, лицо у Нины было мокрым от слёз.
— Ты чего? Всё нормально. Виктор отстегнулся от самохватов и прижал её к груди.
— Я думала, что с тобой что-то случилось, и я останусь совсем одна на этой страшной земле.
— Глупенькая, пока я жив, одна ты не будешь! Сейчас изготовим линзу, и у нас будет костёр. Нам будет тепло. Кстати, ты сухих веточек насобирала?
— Нет! Я тебя караулила! Сейчас соберу!
— Видишь на дереве брошенное гнездо? Для растопки лучше не придумать, — широко улыбнулся Виктор.
Озадачив Нину, мужчина принялся греть в ладонях кусок льда. Сквозь пальцы полились ледяные струи, и начала появляться круглая форма. Тем временем Нина достала гнездо, нашла ещё такое же, положила между камней, пособирала веточки покрупнее и совсем большие и выжидающе принялась смотреть, как Виктор колдует над куском льда. Вскоре в его руках засверкала большая линза. Под палящим солнцем она таяла прямо на глазах. Не мешкая, Виктор направил её в центр птичьего гнезда, перетёртых листьев и сухих можжевеловых иголок. Яркий луч сфокусировался в центре и неподвижно замер. Нина всё ещё не могла поверить в это мероприятие. Ей было трудно представить, что холодный лёд может создать огонь. Но, к её удивлению, закурился дымок, по птичьему пуху поползло тёмное пятно. Появилась едва заметная искорка, и вдруг мощно вспыхнуло пламя. Звонко смеясь, Нина начала подкладывать маленькие веточки, потом покрупнее. И вот уже разбушевался настоящий костёр, и ароматный дым начал заполнять всё пространство. Виктор положил в костёр толстую, изъеденную грибами и червями ветку. Через некоторое время он достал её из пламени, сбил огонь и улыбнулся Нине:
— Трут готов, можно идти домой, — Виктор кивнул в сторону лодки.
Нина и Виктор, радостные и окрылённые, почти бежали по каменистому плато. На берегу они оказались уже под вечер. Нина насобирала веточек, надёргала травы и нагребла сухих можжевеловых иголок: под кустарниками их было в достатке. Виктор сунул туда трут. Нина принялась раздувать угольки. Они разгорелись, и взметнулось оранжевое пламя.
— Давай картошку, — улыбаясь, потребовал Виктор, но внезапно наткнулся на задумчивый, несколько отрешённый взгляд.
Нина посмотрела ему в глаза и неожиданно заявила:
— Послушай, может, попробуем найти из еды что-нибудь другое?
— Не понял? У мужчины вытянулось лицо. Он с тревогой посмотрел на женщину, ища в глазах следы помешательства, но её взгляд был чистым и светлым.
— Понимаешь, — с болью произнесла она, — это картошечка — единственная на этой земле. Взять и просто так её съесть? Нам жить здесь всю жизнь. Ты понял мою мысль?
Виктор сощурил глаза и с удивлением всмотрелся в Нину. Во взгляде появилось уважение:
— Ты готова сейчас страдать от голода ради будущего урожая?
— Посмотри, сколько на них отростков! Нина даже руки прижала к груди.
— Ты права, моя милая женщина, но у нас совсем нет еды.
— Давай попробуем рыбу ловить. Я одного кузнечика поймала и нашла банку, забитую червями.
— Как скажешь, — пересиливая сверлящий голод, выговорил Виктор.
Он без особой надежды забросил снасть, а голову сверлила безжалостная мысль: всё равно придётся съесть этот картофель. А какая это была хорошая идея!
Сильный рывок отдался болью в пальцах. Поплавок резко ушёл под воду. От неожиданности Виктор не успел подсечь. Рыба сорвалась. Мужчина вскочил, едва не подвернув больную ногу. К нему кинулась Нина и сунула червяка. Виктор нанизал его на золотой крючок и произвёл заброс. Поплавок вновь ушёл вниз. Было очевидно: к берегу подошёл косяк рыбы. На этот раз Виктор успел подсечь и выбросил на берег крупного окуня. Уже на траве тот сошёл с крючка и попрыгал к морю, но Нина коршуном подскочила и отбросила рыбу подальше от воды. Бешеный клёв продолжался ещё долго и так же мгновенно прекратился: косяк ушёл в море. За время лова много рыбы срывалось, но и то, что поймал Виктор, впечатляло. Нина приспособила часть рваной палатки под мешок и забила его доверху. Нина никогда не любила рыбу, но сейчас её глаза горели восторгом. Виктор, не потроша, нанизал окуней на тонкие палочки и теперь переворачивал их над огнём, чтобы не подгорели. Рыба шипела от сильного жара и источала чарующий запах.
— Хватит жарить! — не выдержала Нина.
Виктор протянул ей пруток с жирными окунями. О, какая вкусная была рыба! Они съели её непомерно много, а потом от переедания маялись животом, но на душе было спокойно и радостно. Голод им больше не грозил.
Было бы большим грехом, если бы оставшаяся рыба испортилась. Поэтому Виктор решил её закоптить. Пока Нина безмятежно спала под лодкой, он несколько часов сооружал из камней коптильню и только к рассвету закоптил всех окуней.
Теперь на некоторое время можно будет забыть о голоде и подумать о строительстве настоящего дома, а также подобрать подходящую лужайку для посадки картофеля. А ещё следует сходить за мыс, глянуть, пристал ли к берегу надувной аттракцион.
Виктора тревожила встреча с людьми. Он не хотел, чтобы рухнул тот сказочный мир, который он построил в своём воображении и чувствах. Ему было хорошо с этой женщиной, но будет неправильно жить затворниками. Вот только люди без привычной среды обитания могут вести себя непредсказуемо. Виктор вспомнил горемыку, цеплявшегося за лодку. Но в любом случае следует попробовать наладить контакты: в одиночку выжить сложно.
Наверное, было уже пять утра. Нина крепко спала в их импровизированном жилище. Поначалу жить под лодкой было просто наслаждение, но хотелось элементарных удобств: встать; пройтись по комнатам; не выходя наружу, сделать какую-нибудь работу; приготовить обед; просто посидеть на табурете и поговорить; а когда наступит зима — натопить печь… Виктор серьёзно задумался о настоящем доме. Строить из леса не вариант: нет столярного инструмента; подходящие деревья не растут. Остался камень. Здесь были целые залежи. Но опять же, без цемента, лопат и прочего инвентаря — задача нерешаемая или получится нечто убогое. Виктор понимал: необходимо придумать что-то иное. Можно, конечно, наломать длинных веток, связать сверху и раздвинуть снизу. От дождя стены покрыть травой и листьями. Но это жилище будет не лучше того, где они сейчас живут, а скорее всего хуже. Если бы на плато имелись горизонтальные пещеры, можно было бы их как-то приспособить для жизни, но на Караби они все были вертикальными.
Виктор аккуратно завернул копчёных окуней в чистую тряпку и замаскировал в ветвях можжевельника. Вроде зверей они не видели, да и людей тоже, но, как говорится, бережёного Бог бережёт. Мужчина присел у костра, подкинул пару веток и перевернул трухлявый пень на другой бок, чтобы лучше тлел. Зевнул. Глаза слипались. Решил хоть немного поспать. Залез под лодку и пристроился рядом с Ниной. Женщина что-то пробормотала и закинула на него руку. Виктор довольно улыбнулся и словно провалился в мир без сновидений. Внезапно его тряхнули:
— Соня, сколько можно спать!
Он мигом проснулся и в недоумении спросил:
— Сколько времени?
— Судя по солнышку, восемь утра!
— Я бы ещё поспал. Виктор потянул Нину на себя.
— Стоп! Нина отстранилась от него. — Это потом! Умываемся, едим копчёную рыбку и идём к тому надувному нечто. Но сначала посадим картошку!
— У тебя все планы грандиозные, — покачал головой Виктор и нехотя вылез из-под лодки.
После завтрака Нина взяла картофель и потащила Виктора сажать его. Около высокой скалы женщина остановилась.
— Здесь будет огород! Смотри, какая удобная площадка!
Виктор огляделся — и взгляд задержался на скале. С этого ракурса было видно, что она разбита на три части. От предчувствия, что найдено решение для постройки дома, он замер. Три стены сходились под углом — это почти готовая крыша. Проём можно заделать толстыми ветками и огородить камнями. Пол уходил трещиной куда-то вглубь, может даже переходил в пещеру, но его можно засыпать, уложить ветками и травой. С очагом будут сложности. Обтёсанных камней нет, глину придётся поискать. Но печь сделать надо. Если постараться, можно наделать различных кладовок для хранения съестных припасов и всяких нужных вещей.
— Ты чего замер? Нина толкнула его.
— Это наш дом. Виктор указал на скальные глыбы.
— Я поняла! Чуть-чуть заложить камнями — и получится вместительная комната! Нина едва не закричала от восторга.
— Правильно говоришь, — кивнул Виктор, а руки буквально чесались.
Нина и сама хотела всё бросить и начать строительные работы. Но пересилила себя и произнесла:
— Как только посадим картошку и сходим за мыс, начнём делать дом.
Виктор принялся выкапывать ямки, а Нина давала ему клубень. Одна лунка, вторая… четырнадцатая. На пятнадцатой Виктор протянул руку за следующим картофелем, но Нина качнула головой.
— Ты чего? — удивился Виктор.
— Больше нет, — обожгла его взглядом женщина.
— Как это нет? Я считал, ещё пять штук должно быть! — опешил мужчина.
— Плохо считал, — ехидно заявила Нина.
— Как это? — округлил глаза Виктор.
— Забудь, — требовательно произнесла женщина.
— Хорошо, — пожал плечами мужчина и решил, что он что-то не понимает.
Нина с насмешкой наблюдала за Виктором. Всё же в некотором роде он примитивный. Но это нормально: мужчины все такие. Они во многом не дотягивают до женщин с их неизменной интуицией и осторожностью. Право, они как малые дети. Женщина украдкой смотрела, как он с участка откидывал в сторону крупные камни, а по обнажённой спине непринуждённо пробегали сильные мышцы, и веяло от тела спокойствием, уверенностью. Дыхание перехватывало. Неужели этот мужчина принадлежит ей? Она, обычная продавщица… ну, не совсем обычная. Женщина облизнула пухлые губы. Скосила взгляд на свой эффектный бюст. Про себя усмехнулась и задумалась. Вновь посмотрела на Виктора, вздохнула. А полюбил ли он её по-настоящему? Как бы хотелось! В груди появилось томление, желание и необъяснимая грусть.
После посадки и благоустройства огорода начались приготовления к походу за дальний мыс. К немалому удивлению женщины, Виктор смастерил устрашающего вида каменный топор, привязав к прочной палке острый кусок камня. Затем сделал отмашку. С удовлетворением хмыкнул, и Нина тоже.
— Между прочим, и тебе стоит что-то сделать, — глядя на её скептическое лицо, произнёс Виктор.
— От кого отбиваться будем, сэр? — как солдат вытянулась она в струнку.
— От зверей.
— Что-то не слышала, чтобы в Крыму водились хищники.
— Не от тех зверей, — произнёс Виктор, и Нина ощутила в его взгляде такой холод, что ей стало не по себе.
— Давай так: что бы ни происходило, будешь беспрекословно слушаться моих команд. Никакой самодеятельности, — строго произнёс мужчина.
— А что-то должно произойти? — испугалась Нина.
— Уже произошло. Люди выброшены из привычной среды. Все их чувства — и положительные, и отрицательные — обострятся до предела. Так что надо быть готовыми к любым неожиданностям.
— К каким неожиданностям? — вздрогнула женщина.
— На тонущих кораблях иногда случается паника.
— Но мы не на корабле и не тонем.
— Тонет весь мир — это многократно хуже. Вялотекущая паника может принести больше сюрпризов, чем мгновенный взрыв отчаянья.
— А знаешь, делай и мне оружие, — сказала Нина и уверенно тряхнула головой.
— Уже сделал, — и Виктор протянул ей наточенный обломок вилки, закреплённый на коротком древке.
Как-то жутко было уходить с обжитого кусочка берега, где всё понятно и привычно. А что там?
Караби-яйла — достаточно дикое и необжитое место. Поверхность напоминала чужую планету, изрытую многочисленными карстовыми колодцами, жуткими воронками с тёмными провалами. Высоких деревьев почти не было, и те корявые — под стать окружающим скалам. Лишь изредка выпархивающие из-под ног птицы оживляли суровый ландшафт.
— А животные здесь какие-нибудь водятся? — озираясь по сторонам, спросила Нина.
— Раньше на плато паслись многочисленные стада одичавших лошадей. Они появились после Великой Отечественной войны. Но затем их отстреляли.
— Зачем? — удивилась Нина.
— Прекрасные мустанги стали конкурентами пастухов, что гоняли сюда овец.
— Очень жалко, — помрачнела Нина.
— Человек, куда бы ни вламывался в природу, как обычно старательно гадит, — криво ухмыльнулся Виктор, — вот и смыли их всех, словно в дырку унитаза.
— А нас за что? Я не такая! За мной всегда чисто! Его слова задели Нину за живое.
— А нас рикошетом задело.
— Шутишь, да?
— Какие тут шутки, — непонятно произнёс мужчина.
Виктор старательно осмотрелся. В душе удивился. На этом плато он бывал не раз, но окружённое морем оно стало совершенно другим. Знакомые места приобрели новизну и какую-то первобытную первозданность. Дымка на горизонте растворилась, и виднелись далёкие утёсы других бывших возвышенностей. Они цепью уходили на Чатыр-Даг, далее — к Ай-Петринской гряде и к Карадагу. Там везде могут находиться люди. Вот только смогут они выжить на бесплодных склонах? А море — оно даже цвет поменяло. Горизонт расширился. Такое ощущение, что это уже и не Земля, а нечто другое — полигон для неких опытов высших существ над человеком. Теперь все в одной связке: умные и глупые, богатые и бедные, наглые и добрые. Вода смыла всю скверну. Но, как говорится, не всё тонет, что-то и всплывает. Виктор ухмыльнулся своим мыслям, а пальцы крепче обхватили шершавую ручку каменного топора.
До дальнего мыса пришлось идти обходными путями. Часть низин была затоплена морем, и их уже обследовали любопытные акулы. Чайки важно ходили мимо пламенеющих горных пионов. На изумрудных листьях уже белели пятна, воняющие рыбой. Стадо дельфинов осторожно заплыло в бухточку и разогнало серых акул. Виктору даже показалось, что он узнал своего спасителя, и в приветствии взмахнул рукой.
— Какие прекрасные животные, — восхитилась Нина.
— Увидеть дельфинов — к удаче, — улыбнулся Виктор. — А вообще, кто знает, животные ли они?
— Но они и не люди, — вполне серьёзно произнесла женщина.
— Им повезло, что не люди, — мрачно заметил мужчина.
— Ты не любишь людей, — вздохнула Нина.
— Тебя люблю, — улыбнулся Виктор и поправил на плече увесистый топор.
— Это хорошо, — успокоилась женщина, а в её душе появился восторг: он сказал, что её любит!
Нина была сейчас такая смешная. Вместо юбки — цветастая тряпка. На голое тело набросила рубашку Виктора, закатав рукава до локтей, а на голову нахлобучила венок из крымских эдельвейсов. Точно спелеобогиня — лишь фонаря на лбу не хватало и бухты верёвки на плече.
— Ты даже не можешь себе представить, как мне хочется надеть туфельки на высоких каблуках и вечернее платье, — мечтательно вымолвила Нина.
— А ты и в этом очень даже ничего, — произнёс Виктор. Но, увидев, как она вспыхнула от обиды, поспешно добавил:
— Наступит время, ты ещё походишь в вечернем платье.
Нина замкнулась в себе и едва поспевала за Виктором. Но вот мужчина резко остановился и жестом показал Нине пригнуться. Сам полез в расселину, заполненную колючими кустами, и осторожно выглянул из-за обломка скалы.
— Что там? — громко прошептала Нина.
— Здесь люди. Водой сорвало какой-то тусняк. Еды в ящиках валом: вино, водка, пиво, консервы с красной и чёрной икрой, колбаса…
— Ой, я колбаски хочу! Нина втиснулась в узкий проём между скалой и Виктором.
На берегу застыл полуспущенный аттракцион. На нём до сих пор болтались чудом уцелевшие воздушные шары. А на широкой истрёпанной ленте просматривалась надпись: «С днём рождения, дорогой наш Дмитрий Леонидович!!!»
Несколько парней хотели закрепить на палках покрывало, но от долгой попойки дрожали руки. Судя по всему, с того самого момента, как их выбросило на берег, они лишь пили и ели. Но вот очнулись от запоя и теперь пытаются как-то наладить свой быт. Под разлапистыми деревьями, передавая друг другу бутылку сухого вина, корчили страдальческие лица пять мрачных девиц. Они были в мятых вечерних нарядах, а без косметики походили на драных куриц. А вот и сам Дмитрий Леонидович — достаточно молодой мужчина. Он сидел в раскладном кресле. Рядом был воткнут пляжный зонтик, под ногами лежала початая бутылка виски, валялись рассыпанные чипсы, куски недоеденных бутербродов и свежая блевотина. Его лицо было бледное и потное. Он судорожно, дёргая кадыком, выпил минералку. После небрежно отбросил пустую бутылку. Зачем-то достал дорогой мобильник, начал нервно тыкать в него пальцем.
— У меня такое чувство, что они проспали великое наводнение, — злорадно хохотнула Нина. Этот народ вызывал у неё резкую антипатию.
— Не считая женщин, вижу шесть человек, — цинично произнёс Виктор. — С костром у них не получилось. Сначала он горел, затем огонь упустили, и даже угли погасли. Не удивлюсь, что туда кто-то ночью помочился. Сейчас пытаются разжечь, но зажигалки без газа. Вероятно, пользовались ими вместо фонариков. — Мы им дадим огонь, а они нас обеспечат едой. Вон её сколько, — сказав это, Виктор невольно сглотнул слюну.
— Будем выходить?
— Думаю, да. Я не вижу в этих людях особой опасности. Бизнесмены средней паршивости, но с большим апломбом.
— А те три мордоворота? Нина заметила крепких парней, пытающихся вращением трухлявой палочки добыть огонь.
— Они слишком заняты своим делом, скоро ладони задымятся, — с иронией произнёс Виктор.
— А вон полицейские, — насторожилась Нина, взглядом указывая на двух мужчин в форменных брюках. — Я их знаю. Они в магазин наш приходили. Столько бабок потребовали с хозяйки, что впору было закрываться.
— Ну, это обычная практика. Им же надо семьи кормить, — криво ухмыльнулся Виктор. — Но ты права, и они не столь безобидные, как я считал, — сознался мужчина.
Виктор отложил в сторону устрашающего вида топор.
— Ты сиди здесь, я один схожу.
— Яблок попроси, — неожиданно произнесла Нина. — У них целый ящик.
— Любишь их? — улыбнулся Виктор.
— Да, — просто ответила Нина. — Но дело даже не в этом. В их сердцевине зёрнышки. Мы их посадим, и в будущем вырастут целые деревья.
— О, а я бы не додумался до этого, — с уважением глянул на неё мужчина. — Хорошо, я пошёл. Замри, как мышка.
Виктор сначала обошёл их стоянку и вышел с противоположной стороны, чтобы было непонятно, откуда он идёт.
Его появление вызвало небольшой переполох. Охранники бросили своё бесполезное занятие. У женщин на опухших лицах раскрылись на всю ширь глаза. Парни с тентом уронили палки и покрывало. Полицейские уставились ничего не выражающими взглядами. Хозяин тусовки брезгливо поджал губы.
— Здравствуйте, Дмитрий Леонидович, — поприветствовал его Виктор.
— Откуда меня знаешь? Мы что, встречались? — насторожился тот.
— Тот плакат, — слегка улыбнулся Виктор.
— А, ну да. Ты откуда здесь? Местный?
— Да нет. Как и всех морем выбросило.
— Нехилое наводнение, — вздыхая, согласился Дмитрий Леонидович.
— А что это за берег? Что-то в Ялте не встречал такого? Едва успели на этот кораблик поляну с хавкой закинуть, — нервно хохотнул он. Его руки, судорожно державшие мобильник, дрожали.
— Вы немного не в курсе: это не наводнение, Ялта глубоко под водой. А это, — Виктор обвёл руками, — высокогорное плато, Караби-яйла.
— Не умничай, — сурово сдвинул брови Дмитрий Леонидович. — Я наглецов наказываю.
— Ты в сторону не уходи. Отвечай на мои вопросы. Где мы? Почему связи нет?
— Как вы проницательно заметили, произошло наводнение. Поэтому возникли неполадки со связью. А этот берег мне незнаком.
— Вот так честнее. А то на грубость начал нарываться, — пристально рассматривая Виктора, проговорил Дмитрий Леонидович. — Чего пришёл? — грубо спросил он.
— Да так, хочу предложить свои услуги.
— А они мне нужны, твои услуги? Парень, перед моим особняком целая очередь из таких, как ты, желающих ко мне на работу устроиться. Если не знаешь, куда нас всех отнесло, то со своими проблемами мы сами справимся. Связь, безусловно, восстановится, и скоро сюда прибудет катер.
— Да нет. Виктор умело сдержал негодование и спокойно ответил: — Устраиваться к вам на работу у меня нет резона. Вы костёр хотите разжечь.
— У тебя есть зажигалка? — перебил его бизнесмен.
— Зажигалки нет, но я знаю, как добыть огонь.
— Они тоже знают, — ухмыльнулся Дмитрий Леонидович и посмотрел на охранников, усердно вращающих сырые палочки. — Какие у тебя ещё есть предложения? На его лице отразились скука и брезгливость.
— Нет, предложений больше нет. Есть небольшая просьба, — изрёк Виктор. — Дайте несколько яблок.
— Что? Яблок? — переспросил Дмитрий Леонидович.
— Не дам. Пошёл вон и на глаза мне больше не показывайся, иначе позвоночник сломаем. Моих ребят совсем от нервов перекосило. Им только дай волю на ком-то отыграться! Вот натура человеческая! — почему-то воскликнул он и с угрозой повторил:
— Иди отсюда, доходяга!
— Ну, хоть те огрызки позвольте взять, — вспыхнул от стыда Виктор.
— Огрызки?! — взвизгнул от смеха Дмитрий Леонидович.
— Бери, все забирай… вон… у блевотины. И бутерброды недоеденные можешь отковырнуть.
Под громкое ржание Виктор подобрал с десяток огрызков. Затем выпрямился и улыбнулся, глядя прямо в глаза бизнесмену, — и у того мгновенно оборвался смех. Во взгляде Виктора он узрел нечто пугающее.
— До встречи, — сказал Виктор.
— Это вряд ли, — холодно глянул на него Дмитрий Леонидович. — Давай отсюда. Не смущай народ, — буркнул он и вновь попытался набрать номер на мобильном телефоне.
Виктор ушёл — злость туманила сознание, а вдогонку ему неслись противные смешки. Но перед тем, как скрыться за каменной грядой, Виктор остановился и выкрикнул:
— И всё же послушайте совет! Не купайтесь в море!
— Это мы знаем, спад произошёл, — взорвался смехом бизнесмен.
— Я не об этом. Посмотрите в море.
Смех резко оборвался. Совсем близко к берегу подошли с десяток косаток.
— Я всё видела, — встретила его Нина. — Какие сволочи!
— Ты об этих несчастных людях? — странно глянул на неё Виктор.
— Я бы такое унижение не перенесла, — вздрагивая от возмущения, произнесла она.
— Эти люди для нас потенциально опасны, — прищурив глаза, вымолвил Виктор. — Надо постараться кое-кого из них привлечь на свою сторону. Там один охранник с признаками интеллекта в глазах, — задумчиво произнёс мужчина.
— И как ты это сделаешь? — недоверчиво спросила Нина. — Тебя на пушечный выстрел не подпустят к стоянке.
— А мы подождём. Скоро начнётся настоящий цирк. Люди там непростые. Глотки рвать будут друг другу, — проницательно заметил Виктор и тихо произнёс:
— Дима думает, что он волк, но он овца. Но волки там есть. И вот проблема: хватит ли у него ума договориться с ними, когда все будут голодные. А тот начальник охраны — Идар, если правильно я расслышал, — настоящий волчара.
— А те полицейские? — шёпотом спросила Нина. Они её больше всего беспокоили.
— Они не волки и не собаки, а шакалы, но больно укусить могут. Я не хочу видеть их в своей команде, — решительно заявил Виктор.
Нина искоса глянула на него:
— Ты будешь собирать команду?
— Обязательно! Одни мы не выживем.
— Мне страшно. Нина прижалась к нему.
— Ничего, прорвёмся! Виктор поцеловал её.
— Кто ты? — спросила Нина и жалобно посмотрела на него снизу вверх. Она поняла, что Виктора совершенно не знает.
— Мужчина, — улыбнулся Виктор. — Твой мужчина и тебя в обиду никому не дам.
— Спасибо, — прошептала Нина.
— За что? — удивился Виктор.
— За то, что ты мужчина.



Глава 5. Люди бывают разными
— С паршивой овцы — хоть шерсти клок, — Нина улыбнулась, вытаскивая из огрызков коричневые семечки. — Пятьдесят штук. Тридцать точно взойдут, — уверенно произнесла она.
— Целая яблочная плантация, — поразился Виктор, без брезгливости наблюдая, как Нина ковырялась в чужих огрызках.
— Плантации не получится. Дай бог, пять-шесть деревьев будут с хорошими плодами. Неизвестно, от каких деревьев они опылились. Хотя… — Нина в задумчивости поморщила носик. — Есть шанс, что от качественных деревьев. Это крымские плоды. Есть вероятность, что все тридцать будут первоклассными, но разных сортов.
— Откуда ты всё знаешь? — Виктор присел рядом и равнодушно ковырнул пару семечек.
— Плоды — это гибриды, а в семечках чистый генный материал. Деревья будут до десяти метров, и яблоки — здоровые. У нас на овощной базе одна женщина любила из зёрнышек деревья выращивать, вот меня и научила. Это очень интересно, — с воодушевлением произнесла Нина.
— Да? — несказанно удивился Виктор. — А по мне лучше в бильярд поиграть.
— Скажешь ещё пиво с рыбкой попить.
— О, не напоминай! Сюда бы запотевшую бутылочку и воблочку с икоркой! — закрыл глаза мужчина.
— Молчи, негодник, — сглатывая слюну, проговорила Нина и прикрыла ему рот ладошкой.
— Всё, молчу. Тема закрыта, и вообще — табу, — рассмеялся Виктор.
Дни летели, как сорванные ураганом крыши, а за ними незаметно проскочили недели. За это время Виктор умудрился построить дом. Он был неказистым, но удобным: комната была одна, зато квадратов сорок. Дом был замаскирован настолько — фактически это была природная скала, — что можно было стоять рядом с ним и его не заметить. Имелось существенное неудобство: чтобы попасть в него, необходимо было протиснуться в узкую расщелину. Но там, где неудобство, были очевидные плюсы. Опять же — скрытность, а Виктор очень серьёзно к этому относился. Он не хотел раньше времени засвечивать их присутствие.
Рыба — копчёная, варёная, сушёная — дико надоела. На золотистые куски без рыдания смотреть было невозможно. Но другой пищи не было. До безумия хотелось белого хлеба с маслом, чая с бутербродами, хорошо прожаренных отбивных с хрустящим картофелем, ароматных блинов со сметаной.
Нина изгалялась, как могла. Она даже нашла душистые травы для приправы к ненавистной рыбе. Но от жирных кусков воротило так, что всё чаще и чаще возникали мысли пойти на охоту. Может, удастся камнем сшибить дикого голубя. А вдруг где-то пасутся брошенные пастухом овцы? В принципе, Виктора сейчас ничего не держало. Дом достроен. Нина постоянно была занята на своём поле. Восхищалась тем, что картофель уже пустил ростки из земли. Насажала различных трав. Но самое главное, совсем рядом с полем обнаружила родник и теперь с помощью рук Виктора построила небольшой бассейн: можно брать воду на полив и при желании окунуться. Жизнь налаживалась, но на душе было тоскливо. А иногда Нина, вздыхая, поглаживала свой живот, словно хотела кого-то успокоить.
Виктор изготовил несколько копий. Наконечники сделал из острых осколков бутылок. Из ствола можжевельника соорудил лук и выстругал не слишком ровные стрелы. Очень долго тренировался, пытаясь с пяти метров попасть в ствол дерева. Пока не очень. Но это было только начало. Тренировкам он стал посвящать всё свободное время. Пронёсся ещё месяц, и стрелы он научился изготавливать вполне профессионально. В цель они уже летели ощутимо точнее.
Настал день, и вот Виктор перекинул через плечо лук, осторожно засунул за пояс кошмарный нож, лезвием которого являлся длинный осколок из-под бутылки шампанского. Подвесил к поясу усовершенствованный каменный топор с неплохой балансировкой.
— Пора навестить нашего Диму, — произнёс он будничным голосом, словно собрался выпить кружку пива с друзьями и поговорить о погоде.
— Иди, — спокойно произнесла Нина. — Только помни: ты не один. И бережно накинула ему на плечи куртку, которую соорудила из кусков от палатки и найденных тряпок.
Виктор долго смотрел ей в глаза, кивнул и нежно прижал Нину к себе. Он решил идти к лагерю Димы обходным путём. Заодно посмотреть, что есть в округе. Была мысль подойти к пещере под названием Голубянка. На её отвесных склонах обосновались дикие голуби. Может, получится пару штук подстрелить.
За месяц жизни на этой земле они ни разу не пересекались с людьми. Стало казаться, что, кроме команды Димы, больше никого нет. Это и радовало, и огорчало одновременно. Остро хотелось общения с нормальными людьми.
В своё время на Караби-яйле бывало всякое. Приезжали экспедиции спелеологов со всего мира, а иногда в пещерах скрывались не ладящие с законом люди. С одной из сопок кто-то из автомата обстрелял группу спелеологов из Москвы и серьёзно ранил одного из них. Съехалась полиция чуть ли не со всего Крыма. Но преступников так и не нашли. А спустя время вновь стреляли…
Виктор всё это помнил и иллюзий не питал. С поправкой на нынешнее положение всё обострится на порядок. Остатки человечества пребывали в последней напряжённой схватке друг с другом. Кто победит: выродки или люди? Вопрос серьёзный. Закон исчез, и власть будет у сильных. А может, у умных? Но умные не всегда справедливы. Где найти «золотую серединку»? А может, он и есть та самая «золотая серединка»? Виктор ухмыльнулся, а про себя отметил, что получилось несколько цинично.
У пещеры под названием Чёрный монастырь Виктор замедлил шаг. Каким-то звериным чутьём он ощутил некое присутствие. Мужчина осторожно нырнул в заросли низкорослых деревьев и вышел к каменным разломам. В его сторону дунул тёплый ветерок с примесью дыма, в котором прослеживался запах жареного мяса — какой-то сладкий и пугающий. По телу пробежала дрожь, а рука сама вытащила из-за пояса уродливый нож.
— Совсем нехорошо, — прошептал Виктор.
Прижимаясь к скале, он будто заскользил к источнику странного дыма. Вскоре до него донеслись негромкие голоса. Перекатившись под защиту кустарников, он подполз к обрыву. Осторожно заглянул в каменную воронку, где затаилась опасная пещера.
— Совсем нехорошо, — повторил он. Виктор увидел несколько исхудавших людей с синими перстнями на пальцах и с характерными татуировками на телах.
На залитой кровью земле валялся изувеченный труп. Один из уголовников пилил ножом шею. Рядом лежали отрезанные конечности, а над костром жарились человеческие рёбра.
— Худая коровка, — сплюнул один из нелюдей. Из распоротого живота мёртвого человека он вытащил скользкие внутренности.
— Печень Вовану, — гнусаво произнёс мрачный детина, поглаживая неухоженную чёрную бороду.
— Само собой.
— Аккуратней работай, желчь прольёшь! Смотри, коровкой сделаем, — с угрозой вскричал чёрнобородый мужик.
Сдерживая рвотные позывы, Виктор в потрясении попятился назад. Холодный пот залил лицо, а в висках звонко застучали молоточки. Он готов был ко всему, но не к этому. Как-то надо решить эту проблему, и чем скорее, тем лучше. Сейчас вступать в единоборство с людоедами опасно. Числом задавят. Да и Вован находился где-то рядом.
Лихорадочно оглядываясь, Виктор вполз в кусты и обмер. Он услышал характерные звуки, знакомые каждому мужчине. Придавив к мшистому камню длинноногую девицу, насильничал, очевидно, сам Вован.
— Ты ещё поживёшь. Главное, стони почаще, — пыхтел нелюдь.
Девица старательно подвывала. Из её глаз градом катились слёзы, а Вована это ещё больше заводило. Он изогнулся в экстазе, но в это время Виктор с размаху всадил ему нож в спину, прямо в сердце, и с омерзением сдёрнул уже труп с несчастной женщины. Девица находилась в прострации и ничего не соображала. В её глазах застыл животный ужас.
— Очнись! — прошептал Виктор и ударил ладонью по её щекам.
Женщина дёрнулась, попыталась сфокусировать на нём взгляд, губы открылись в крике. Виктор с силой зажал ей рот.
— Успокойся, я не из их команды.
В её взгляде появилось нечто человеческое, которое совместно с паническим страхом заставило сердце Виктора сжаться от боли.
— Всё нормально. Успокойся, мы сейчас уходим. Ты меня слышишь? — Виктор несильно её встряхнул.
— Я тебя знаю, — вдруг произнесла женщина. — Ты к нам тогда приходил… огрызки от яблок собирал. Зачем ты это делал? Кушать очень хотелось? — из её глаз брызнули слёзы.
— Глупая! Позарился бы я на ваши объедки. Мне семена были нужны!
— А-а-а, понятно. Ты садовник, — уверенно произнесла она.
— Садовник, — хмыкнул Виктор.
Женщина пошарила глазами по сторонам и наткнулась на окровавленный труп. Она в порыве дёрнулась, чтобы убежать, но ноги подкосились.
Виктор схватил её за руку и рывком поднял.
— Быстро уходим! — прошипел он и потащил её прочь от стоянки людоедов. Несчастной женщине словно кто-то дал пинка. Ломая кустарник, выпучив глаза и подвывая от ужаса, она бросилась вперёд. Виктор с трудом её догнал и внезапно обратил внимание, что та босая и ноги изодраны до мяса, но женщина не замечала боли.
— Стой! — резко дёрнул он её. — Не газуй так, копыта собьёшь, — цинично произнёс Виктор. Он сорвал с себя куртку, порвал на полосы, усадил перед собой женщину и быстро забинтовал ей стопы. — Так легче?
Она кивнула. В глазах наконец-то появилось человеческое выражение.
— Звать тебя как? — непринуждённо спросил Виктор.
— Анжела… то есть Аня, — после небольшой паузы исправилась она.
— Аня. Хорошее имя, — улыбнулся Виктор.
— А мне не нравится! — всхлипнула длинноногая девица.
— Глупая, — беззлобно произнёс Виктор. — Пошли, хватит сидеть!
На этот раз Аня вскрикнула от боли и заковыляла, как подбитая палкой курица.
— Надо идти быстрее. Уголовнички опомнятся, погоню организуют.
— Они Лёшу зарезали… и ты знаешь, они его будут есть! — Аня ещё сильнее побледнела, и её едва не стошнило, но желудок был пуст.
— Каждый решает продовольственную проблему по-своему, — злобно оскалился Виктор.
— Но ведь это жутко!
— Недопустимо. Я их изведу! — в гневе сверкнул глазами мужчина.
— А как там ваш Дмитрий Леонидович поживает? — спросил Виктор, переводя разговор в нужное ему русло.
— Ну… не очень.
— Что так? — совсем не удивился Виктор.
— У нас сейчас Идар главный, Идар Сергеевич. Его бывший начальник охраны.
— Повышение получил, — усмехнулся Виктор.
Он вспомнил мужчину, которого тогда выделил. Всё правильно, жизнь всё расставляет по местам. Таким, как Дима, только в офисах рулить. А здесь — всё иначе. Помимо ума, нужны крепкие кулаки.
— Нет, он сам им стал, — не поняв иронии, произнесла Аня. — Он всех заставляет работать! А я не привыкла к этому! Не хочу туда идти! — в сердцах выкрикнула она.
— Печально, — Виктор покачал головой.
Аня посмотрела на улыбающегося мужчину и робко спросила:
— К тебе пойдём?
— У меня ещё хуже. Будешь пахать, как пчёлка! Да и Нина тебе глазки выцарапает… если что.
— Боже мой, куда я попала! — закатила глаза Аня.
— Ты ещё не поняла?
— Не поняла. Разъясни? — Аня постаралась произнести кокетливо, но получилось жалко. Она повернула голову, слегка приоткрыв губы. Вероятно, этим взглядом когда-то сводила с ума немало мужчин. Но у Виктора выработался стойкий иммунитет к подобным особам ещё в прошлой жизни. К тому же, если сравнивать с Ниной, хотя сравнивать это невозможно, Аня — как седло для коровы, а его женщина — чистый родник.
— Ты всё понимаешь. Не переживай, как-нибудь приспособишься.
— Помог бы кто, — с неудовольствием сплюнула женщина, показав этим свои истинные корни.
— Я уверен: такие, как ты, нигде не пропадают, — рассмеялся Виктор.
Недовольная девица в раздражении метнула на него пренебрежительный взгляд:
— Садовник, мужлан неотёсанный, — процедила она сквозь зубы и живенько заковыляла вперёд, вихляя осунувшимся задом.
Виктор с сожалением покачал головой и пошёл следом, внимательно поглядывая по сторонам. Видя, что Аня завернула в сторону пещеры-пропасти Голубянки, Виктор взял инициативу в свои руки и заставил её идти рядом. Она по привычке что-то буркнула непотребное, но безропотно поплелась за ним.
— И как ваш новый главный? — чтобы не слышать тягостного пыхтения за спиной, попытался завязать разговор Виктор.
— Был такой предупредительный мальчик, а сейчас — гад, — проговорила „интеллигентная“ дама и смачно высморкалась в сторону.
— Работать заставляет? — с участием спросил Виктор, с трудом сдерживая смех.
— Не только это! — с вызовом заявила Аня. Она зло дёрнула колючую ветку, уколовшись о шипы, вскрикнула и ещё больше обозлилась.
— Эта дрянь заставляет нас жрать всё, что ползает и бегает.
— Так вы живы благодаря ему, — с укором произнёс Виктор, искоса глянув на раскрасневшуюся даму.
— Сам-то он это не ест! Всё больше рыбу! Голубей подстрелил, нам по крылышку только дал!
— Из лука, что ли? — насторожился Виктор.
— Скажешь ещё. Из настоящего пистолета! — хихикнула Аня.
— Интересный поворот, — проговорил мужчина, а в груди пробежал холодок.
— Да только патроны у него закончились. Тюленя хотел убить. Придурок! Две обоймы истратил, весь неприкосновенный запас. Теперь дождевых червей выкапываем, корни какие-то кушаем.
— Тюленя? — переспросил Виктор и остановился. — С такого оружия его не убить. Видно, серьёзно вас прижало.
— Ещё как! — закивала Аня.
— Хотя, чего греха таить, если бы не он, друг друга кушать стали. Как те, — она вздрогнула всем телом и испуганно оглянулась.
Непроизвольно и Виктор покосился назад. Вроде спокойно. Низкорослый перелесок чередовался с каменными проплешинами. Но где-то вспорхнула птица. Птица? Виктор напрягся, пытаясь рассмотреть то место. Качнулась ветка. От ветра? В просветах спутанной травы появилась рука и вновь исчезла.
— У нас компания, — размеренно проговорил мужчина.
— Какая… компания? — обомлела Аня.
— Выследили, — очень спокойно сказал Виктор и медленно снял с пояса каменный топор.
— Уголовники? — в ужасе пискнула Аня.
— Уже нет, — зло ответил Виктор. — Людоеды.
— Бежим! — встрепенулась женщина.
— В своих обмотках ты далеко не убежишь. Где обувку свою потеряла?
— Вован снял, чтоб далеко не убежала.
— Логично.
— Теперь ты меня бросишь? — оцепенела от страха женщина.
— Будешь много болтать, точно брошу.
— Мне страшно.
— Топай вперёд, — сказал Виктор. — Головой не крути. Пусть думают, что мы их не заметили.
— Что ты хочешь сделать?
— Чего хочу? Собираюсь выжить! Если за месяц я не умер на этом плато, то не позволю себя убить каким-то ублюдкам. Естественней двигай маслами, барышня, — грубо произнёс он. — И чаще улыбайся.
— Я не в состоянии это делать. Мне кричать охота.
— Без проблем, мадам, ори. Только в этом случае я вас покину. Простите, дела, — он развёл руками.
— Хи-хи-ха-ха, — Аня послушно выдавила из себя невнятные звуки.
— М-да, тяжёлый случай. Ну да ладно, издали сойдёт, — произнёс Виктор, обнял её за плечи и поволок в ближайшие кусты.
— Что ты делаешь? Я не хочу! Это сейчас совсем не к месту! — бурно возмутилась Аня.
— Молодец! А теперь отбивайся от меня.
— Зачем? — удивилась Аня. — Всё равно снасильничаешь. Я согласна и так.
— С такими дурами я впервые встречался, — оторопел Виктор.
— Так ты меня… это. Я тебе не нравлюсь? — в страшном разочаровании спросила она.
— Пошли в кусты! Коза ненормальная! — Виктор с силой втолкнул её в густые заросли. — А теперь быстро уползаем. Ветки не трогай! Они могут нас выдать, — громким шёпотом произнёс он.
— Да поняла я уже. Поняла! Не пихай меня! Садовник! — Аня со злостью глянула на Виктора и поспешно задвигала задом к ближайшим каменным разломам.
— Это место мне знакомо. Рядом есть неглубокий понор. В своё время я жеребёнка оттуда вытащил. М-да. Посидишь пока в нём. А я с выродками разберусь, — зловеще произнёс Виктор.
Пригибаясь, они забежали под прикрытие каменных валунов. Виктор почти сразу нашёл тёмный провал.
— Лезь сюда. Не бойся, в пещеру ты не провалишься.
Аня, в ужасе закатывая глаза, сползла в темноту.
— Действительно дно! — раздался её радостный голос.
— Сиди как мышь и никакой самодеятельности. Если я не вернусь, дождись вечера и направляйся в свой лагерь.
— Я не знаю, в какой он стороне, — жалобно пропищала Аня.
— Жить захочешь — найдёшь. Вниз спускайся и иди вдоль берега. Найдёшь своих.
— Ты лучше приходи, — всхлипнула женщина.
— Не сомневайся, я тебя вытащу, — уверенно изрёк Виктор и покинул Аню.
Ему пришлось сделать большой крюк, чтобы случайно не выйти на людоедов. Зато он чётко оказался у них за спиной. Виктор увидел, как они, гадливо посмеиваясь, в развалку шли к кустам, где, по их мнению, барахтались в сладостных объятиях Виктор с Аней. Они были вооружены ножами; это его немного успокоило. Он опасался, что у людоедов есть огнестрельное оружие. Их было четверо. Во главе шёл чернобородый. Виктор снял лук. Подполз поближе. Достал стрелу с наконечником из осколка от бутылки. Наложил её на тетиву. Людоеды окружили заросли и принялись их прочёсывать. Остановились. Принялись в недоумении совещаться. Что-то решили. Одна группа двинулась в направлении понора. Другая, которую возглавил чернобородый, пошла в сторону пещеры Голубянка.
Некоторое время Виктор пребывал в нерешительности: за кем пойти. А погода начала стремительно портиться. В последнее время на Караби-яйле часто шли мощные ливни. Погода кардинально поменялась, превращая засушливое плато в край, насыщенный влагой. С одной стороны, хорошо. Трава поднялась почти на метр. Массово начали прилетать птицы. Но появились некоторые неудобства. Грозы были невероятной интенсивности. Молнии без разбора полосовали плато. Было легко попасть под смертельный удар.
Первая ветвистая молния озарила клубящиеся тучи. Словно мифологический гигант, свинцовое небо выдохнуло из себя рёв, сотрясая низкой частотой каменистую землю. В следующую секунду небо взорвалось ослепительными вспышками. Линейные молнии со злобной радостью прыгнули с небес и с маниакальным остервенением принялись гвоздить поверхность. Было ощущение, что горит воздух. Жуткие слепящие стрелы, под аккомпанемент сошедшего с ума грома, с шипением впивались в землю, вызывая пожары. Но едва вспыхивало пламя, оно гасилось сильным потоком, который, как водопад, лился из угольной тьмы небес.
— Однако, — сам себе сказал Виктор, боком пытаясь забиться в узкую расщелину, но пенные потоки воды быстро её заполнили.
Виктор сполз со своего наблюдательного поста. Осмотрелся по сторонам. Щуря глаза от ярких вспышек, он шарахнулся от молнии, которая едва его не задела, и бросился прочь.
Пространство расползлось, стало зыбким и незнакомым. Нужно было бежать к Ане, но Виктор понял, что не узнаёт эти места. Шквальный дождь и поднятая завеса из водяной пыли и грязи в корне поменяли все очертания скал, а долины в карстовых воронках исчезли. Надо было где-нибудь затаиться и ждать, когда закончится эта вакханалия. Но Аня. Понор может заполниться водой. Впрочем, если она не совсем дура, выберется. Только бы людоеды её не сцапали.
Первый раз в жизни Виктор попал в такую грозу на открытом пространстве. К удивлению, начал испытывать едва ли не панический страх. В любой миг молния его могла превратить в пылающий столб, приготовив из него обед для уголовников-людоедов. Весьма неприятная перспектива. Виктор принялся прыгать по камням, стремясь уйти с возвышенности. Путаясь в мокрой траве, он едва не сорвался в карстовую воронку. Виктор вовремя отпрыгнул от бурного водоворота, который, бешено вертясь, всасывался в чёрную пропасть. Но гроза стихла так же вдруг, как началась. Из разорванных в клочья туч вырвались жгучие лучи солнца.
Виктор стоял в незнакомой долине. От его одежды струился пар, а тепло солнца уверенно выгоняло противную дрожь. Он огляделся. В недоумении поджал губы. Нет, здесь он никогда не был. Лай собак застал его врасплох. Против воли губы расплылись в улыбке. Это означало, что рядом находилось человеческое жильё. Вскоре он увидел собак. Вытянувшись в стаю, они кого-то гнали. Псы повалили свою жертву на землю и сворой бросились на неё. Улыбка мигом сползла с лица. Виктор понял: это были одичавшие собаки. Человеческий крик, полный боли, и злобное рычание псов, рвущих тело, ударили по психике наотмашь. Не отдавая себе отчёта, Виктор с криками бросился к злобной своре.
Его заметили. Матёрая немецкая овчарка оскалила окровавленную морду. Её глаза горели лютой злобой. Она прыгнула. Виктор с размаху ударил ей в голову каменным топором. Череп разлетелся. В сторону брызнули мозги вперемешку с кровью и осколками костей. Боковым зрением мужчина заметил взвившуюся в воздух серую тень. С ходу нанёс ещё один удар, сбивая с ног крупного кобеля. Истошный визг отрезвил одичавших собак, но отступать они не хотели, на земле корчился израненный человек. Псы отскочили и поменяли тактику — начали заходить с разных сторон. Виктор не переставая вертелся на одном месте. Его каменный топор выписывал немыслимые пируэты, а вздутые мышцы на руках онемели от боли, пальцы слабели, рукоятка стала скользкой от крови.
Звери почувствовали, что человек устал. Принялись с удвоенной яростью наскакивать с разных сторон.
— Умные бестии! — выкрикнул Виктор и умудрился сбить каменным топором ещё одного не в меру ретивого пса.
Послышались оглушительные крики и свист камней. Одичавшие собаки отпрянули. Огрызаясь и лая до рвоты, кинулись в сторону и исчезли в зарослях карликовых деревьев.
Виктор без сил опустился перед истерзанным человеком. В голове колыхалась красная муть, руки дрожали, в горле пересохло — дико хотелось пить и спать.
Послышались возбуждённые голоса:
— Живой! Тащите его быстрее к Алёнке.
Двое крепких парней в выцветших штормовках схватили стонущего парня под мышки и быстро поволокли к виднеющемуся лесочку.
— Ты кто? — потрясли Виктора за плечо.
— Человек, — с трудом произнёс Виктор.
— Ты весь в крови.
— Это не моя кровь, — вымолвил Виктор, с настороженным любопытством осматривая окруживших его людей. — Спелеологи? — догадался он.
— Да. Мы из Питера. Экспедиция. Но Питера, наверное, уже нет, — с грустью произнёс худощавый интеллигентного вида мужчина с окладистой бородкой и аккуратно зачёсанными волосами, связанными на затылке бечёвкой. Вероятно, какой-то учёный, может, даже профессор.
— Значит, уже местные, — горько пошутил Виктор.
— Невероятно точное замечание! — произнёс длинный парень с козлиной бородкой в белой истерзанной панаме и в рваной штормовке, изготовленной из солдатской шинели.
— А много вас? — поинтересовался Виктор.
— Остатки человечества хочешь пересчитать? — он стащил с головы белую панаму. Вытер потное лицо и скривился в невесёлой насмешке.
— Хотелось бы, — подыграл ему Виктор. — Но моё любопытство вполне прозаично. Собак мы здорово отогнали. Но людей палками отгонять сложнее.
— Зачем людей? — грустно хлопнул круглыми глазами невысокий мужчина с залысинами на голове. — Я не понимаю вашу мысль. Зачем он так говорит, Викентий Петрович? — обратился он к худощавому мужчине с окладистой бородой.
— А у вас всё хорошо… в вашем лагере? — осторожно заметил Виктор.
— Странный вопрос, — цепко глянул на него Викентий Петрович, и Виктор был поражён тем, какой сильный был у того взгляд. — Не ссоримся. Силки приспособились на голубей ставить. Лягух ловим. Почти не голодаем.
— Со стороны вас не навещали… из чужих? — в упор спросил Виктор.
— Не тяни кота за хвост. Если хочешь что-то сказать, говори, — нетерпеливо проговорил парень в белой панаме.
— Людоеды объявились.
— Это такая шутка? Хочу сказать, она очень глупая, — вскинул на него печальный взгляд мужчина с залысинами на голове.
— Вероятно, беглые зеки. Одного я убил. Они у Чёрного монастыря человека на костре запекали.
Печальный мужчина судорожно сглотнул слюну и с удивлением оглядел своих товарищей.
— Что он такое говорит?
— Они могут, Олег, — подтвердил Викентий Петрович и внезапно изрёк тираду:
— Защити нас, боже, от бесовских отродий, злого глаза да любой заразы! — и принялся неистово креститься.
Виктор немного расстроился. Он понял: этот человек — не профессор, а священник.
— А ты сам-то откуда? — мягко спросил Викентий Петрович, но Виктор уловил в его голосе стальные нотки.
— Из Севастополя.
— Нет, мне не это интересно. С какой экспедиции? Где ваш лагерь?
— Я без экспедиции. Морем занесло. Обосновался на берегу. Дом построил.
— Дом? — удивился Олег и пригладил свои залысины.
— Можно и так сказать, — согласился Виктор. — Кстати, там иногда рыба ловится. Иной раз на берег морские котики вылезают.
— М-м, котики, — блаженно причмокнул парень в белой панаме и кинул взгляд на священника. — А не пойти ли нам туда прямо сейчас?
— Утра вечера мудренее, сын мой, — изрёк тот и перекрестил его. — А сейчас, милости прошу, к нашему шалашу, — кивнул он Виктору.
— Я от людоедов девицу спрятал. Она за Голубянкой, в поноре. Рядом тур с деревянным крестом.
— Не близко, — пожевал губами Викентий Петрович. — Алик, надо немедленно пойти за ней, — обратился он к парню в белой панаме. — Нож не забудь.
— Всегда с собой! — Алик выудил кривой тесак. Виктор посмотрел на тесак с откровенной завистью.
— Вот что, — спокойно вымолвил Викентий Петрович и вытянул финку с длинным лезвием. — Благодарю тебя за нашего друга. Ты вовремя подоспел.
— Да я за такой подарок жизнью тебе буду обязан, — растроганно произнёс Виктор, млея от вида сверкающей стали.
— Никогда так не говори, — нахмурился батюшка. — Это мы тебе обязаны. Человеческая жизнь ценнее всякой железяки. К тому же у меня ещё одна финка есть, а тебе эта пригодится. Ты правильный человек.

Глава 6. Чёрный монастырь
— Собаки часто нападают? — поинтересовался Виктор у Алика, когда они в хорошем темпе покидали долину. Их путь лежал к туру с деревянным крестом, где поблизости пряталась в поноре горемычная Аня.
— Изредка к нам приходили. Всё присматривались. Косточки от голубей таскали. Мы их даже камнями не отгоняли. Хотели приручить. А потом всё разом произошло, — вздохнул Алик и нервно оглянулся по сторонам.
— Всё когда-нибудь происходит в первый раз, — согласился Виктор и резким взмахом срезал финкой толстый стебель, который оказался у него на пути. — Думается мне, они человеческого мяса отведали. Теперь их не приручить, — сделал он страшный вывод.
— Чем быстрее мы их уничтожим, тем лучше будет для всех. Они на Караби — высшие хищники. Всю живность изведут. А раз начали нападать на людей, значит, еды у них не так много. А щенки появятся — в будущем вообще проблема.
Виктор вытер о куртку лезвие финки.
— А я пса одного заприметил. Жаль, что с ними придётся воевать, — искренне вздохнул Алик.
— А ты знаешь, — оживился Алик, поправляя растопыренной пятернёй бесформенную белую панаму, — мустанги объявились! Их вроде как всех отстреляли. Так вот, жеребцы одного пса копытами затоптали, когда тот на их ребёнка охотился.
— Мустанги — звери сильные, — кивнул Виктор. — Значит, не всех извели, — с радостью в голосе произнёс он. — А где их видели?
— У Большого Бузулука. Кстати, мы эту пещеру решили использовать как холодильник. Если уйдём к морю, лишимся такого морозильника.
— Месяц назад я туда спускался. Из льда сделал двояковыпуклую линзу и добыл огонь, — не без ложной скромности произнёс Виктор.
— Серьёзно? А я думал, что это байки Георгия Яковлевича Перельмана.
— В смысле? — не понял Виктор.
— Ты о нём не знаешь? — покосился через плечо Алик.
— Слышал. В общих чертах. Какой-то чудаковатый математик, который отказался от миллиона долларов.
— Так вот, он описывал такой способ. Только лёд должен быть необычайно прозрачным. А в пещерах он возникает из воздуха: в нём нет соли и примесей! Самое то для изготовления линзы! Если б у нас не было зажигалок, точно бы попробовали этот способ.
Алик в возбуждении тряхнул козлиной головой.
— Будешь смеяться, но о том, как изо льда изготовить линзу, я вычитал в романе Жюля Верна „Путешествие и приключения капитана Гаттераса“.
— Невероятно! — восхитился Алик. — А кто такой… Джюль…
— Жюль Верн, — поправил его Виктор. — Писатель. Очень хороший. Но для нашего времени, может, немного наивный.
— Будет возможность, почитаю, — сказав это, Алик сник. Он вспомнил, где они сейчас находятся.
На некоторое время они замолчали. Затем Алик перевёл разговор в другое русло.
— А ты один сюда попал?
— Со мной женщина.
— Хорошенькая?
— Моя жена, — нахмурился Виктор: ему не очень понравился вопрос, заданный с виду бесшабашным парнем.
— Не претендую, — усмехнулся Алик и дёрнул острым подбородком, взмахивая козлиной бородкой. — А у нас лишь Алёнка — она врач; мелкая Света — недавно школу закончила; и суровая Виолетта Степановна — к ней ни на какой козе не подкатишься. Но вроде с Павлом Сергеевичем у них что-то наклёвывается. Классный мужик, хотя не без странностей.
— А ты? — усмехнувшись про себя, спросил Виктор.
— Что я? — не понял парень.
— Ты классный?
— Я?
Алик на миг задумался.
— Наполовину, — искренне заявил он.
— Что так? — откровенно улыбнулся Виктор.
— Я бы тебе эту финку в жизнь не подарил.
Алик кинул завистливый взгляд на острый нож.
— Ты даже представить не сможешь, из какой стали он сделан. Военные разработки, — округлил он глаза.
— Действительно со странностями.
Виктор со смешанными чувствами вспомнил Викентия Петровича.
— Слушай, а ты из лука хорошо стреляешь?
Алик рукой остановил Виктора и вытянул тощую шею. Его острый кадык судорожно дёрнулся. Парень что-то высматривал в высокой траве.
— Учусь, — буркнул Виктор. — Что ты увидел?
— Фазан, что ли?
— Где?
— Неужели не видишь? Точно фазан! Климат поменялся, вот и прилетел на плато.
— Вижу, — с азартом произнёс Виктор. — С пяти метров точно попаду.
Он наложил стрелу на тетиву и лёг на живот.
— На пять метров не подпустит. Стрелять надо отсюда, — присел рядом Алик.
— Эх, была не была!
Азарт, словно волна, взбудоражил тело, отдаваясь на кончиках пальцев. Виктор чётко видел птицу. Прекрасный упитанный петух деловито бегал между высокими прядями травы и не подозревал, что на него совершается покушение.
— Поторопись, сейчас взлетит, — дуя прямо в ухо, свистящим шёпотом потребовал Алик.
— С такого расстояния я никогда не стрелял, — словно оправдываясь, произнёс Виктор.
Он до предела отвёл стрелу. На мгновение замер и словно пунктиром проложил путь до ничего не подозревающей птицы. Легко разжал пальцы. Свист. Стрела уверенно сорвалась и вонзилась прямо в шею фазану.
— Вот это да! — вскочил Алик. — А говорил, что плохо стреляешь!
— Я шутил! — рассмеялся Виктор. Он перебросил лук через плечо и подумал, как обрадуется Нина. Её от рыбы уже тошнило.
Едва они направились к своему трофею, как колыхнулась трава. Показалась морда одичавшей собаки. На отвисшем брюхе явственно виднелись набухшие соски. Она сварливо рыкнула, поспешно схватила птицу и скрылась в густой траве.
— Ах ты, ах ты… сволочь! — завопил Алик, бросая свою панаму вслед наглой собаке.
— Конкурентка грёбанная! С такой хорошей стрелой утащила! — энергично сплюнул Виктор. Раздражение и обида душили сознание.
— Сейчас её догоню!
— Не дёргайся.
Виктор схватил его за рукав.
— А вдруг там целая стая?
— Не похоже. Она щенков кормит.
— Щенков? — переспросил Виктор. — Тогда пошли. Если это не долго. Надеюсь, Аня нам простит за эту вынужденную задержку, — решительно произнёс он.
Путь собаки хорошо отпечатался в густой траве. Стебли разошлись в разные стороны, образуя очевидную тропу. Она не раз промышляла в этих зарослях. На пути появились груды каменных осколков, а по сторонам словно выросли остроконечные скалы. У их подножия застыла осыпь из мелких камней: наступишь — и она сдвинется, увлекая людей к чёрному краю пропасти.
— Она по краю пробежала. На осыпь не наступала. Умная, — изрёк Алик и остановился.
— Пройти сможем?
Виктор утёр со лба пот.
Алик присел, осмотрел выступы. С задумчивым видом достал флягу с водой и протянул Виктору. Затем и сам с жадностью сделал пару глотков.
— Попробовать можно. Вот только стоит?
— Опасно? — понял Виктор.
— Пройти можно, но без верёвки сложно.
Алик в раздумье смял бедную панаму.
— Тогда уходим, — вздохнул Виктор. — Но место необходимо запомнить. Надо забрать щенков. Они нам очень пригодятся.
— Мне всегда было жалко лошадей и собак, — сознался Алик и от переживания раздул ноздри; кадык пару раз дёрнулся.
— Я тоже люблю собак, но не этих, — мрачно произнёс Виктор.
В погоне за одичавшей собакой драгоценное время было утеряно. Солнце уверенно опускалось за сопки. Повеяло прохладой приближающихся сумерек. Вновь появились тяжёлые тучи. Толкая друг друга, они пытались выползти на плато. Ветер с усилием сдул их в сторону, и в рваных просветах блеснули первые звёзды. Они были ещё очень бледные на светлом небе, но с каждой минутой становились более сочными и огненными.
— Я Ане сказал дождаться вечера. Если не приду, пусть идёт в лагерь самостоятельно, — сказал Виктор.
— Правильно. Ночью на плато делать нечего.
— Провозились мы с этим фазаном и собакой. Она заблудится, ещё та курица.
— Все они куры, — энергично кивнул Алик. — Но без них нельзя. Давай поторопимся, может, она ещё не выбралась со своего насеста, — хохотнул парень. — А она как, ничего собой? — блеснув белками глаз, поинтересовался он.
— Думаю, да. Но мне такие не нравятся, — откровенно произнёс Виктор.
— Это хорошо, что тебе не нравятся.
Алик панибратски хлопнул его по плечу.
— Значит, Аня, говоришь? — прищурил он глаза.
— Ей больше имя Анжела по душе, — скривился Виктор.
— Анжела? Это значительно лучше, — согласился Алик, не в силах сдержать в глазах голодный блеск.
— Ты это брось! Натерпелась бедная девочка! — сурово осадил ретивого парня Виктор.
— Я всегда по обоюдному согласию, — растерялся Алик.
Ночь была в разгаре. Зябко. Даже цикады замолчали. Выплыла Луна, окрасив поверхность плато в таинственный серебристый цвет. Виктор и Алик перешли на бег.
В призрачном свете проявился каменный тур с воткнутым в середину деревянным крестом.
— Только бы эта дура не двинула свои мослы в неизвестном направлении, — испытывая угрызения совести, остановился Виктор.
— А это не она? — тронул его за руку Алик.
Женщина самостоятельно выбралась из понора и вскарабкалась на возвышение. По её напряжённой позе было видно, что она сильно напугана.
— Она б ещё на тур залезла, чтобы зеки её быстрее увидели, — в раздражении произнёс Виктор.
— Блин! Какая богиня!
У Алика от восхищения отвисла челюсть. Он живенько почесал к ней, смешно дёргая козлиной бородкой и растопырив в стороны острые локти.
— Мы за вами, мадам. Прошу вашу ручку! — узрев смазливую мордашку с пухлыми губами и невинными глазами, как у куклы Барби, Алик едва сдерживал слюни от вожделения.
Виктор даже сплюнул.
— Ой!
Аня сначала серьёзно испугалась, но мгновенно просчитала обстановку. В её глазах зажёгся торжествующий огонёк. Она, косясь на Виктора, с напускным трепетом потянула пальчики Алику и, довольно повизгивая, сползла в его объятья. Тот радостно осклабился. Аня деланно отпихнулась, вздёргивая хорошенький нос, и строго произнесла:
— Но-но, сударь, я девушка честная.
— Я это сразу понял, — довольно похохатывал Алик. — А что с ножками, милая?
Он обратил внимание на тряпки на её ногах.
Аня вмиг вспомнила страшные события. Губы дрогнули, лицо дёрнулось. Она затравленно оглянулась — и Алик вовремя подставил свою грудь. Женщина впилась в него, и рёв пронёсся над оторопевшей от неожиданности долиной.
— Натерпелась, милая.
Алик неуверенно погладил её по волосам.
— Хватит орать! Нас могут услышать! — гаркнул Виктор.
— Успокойся, милая, — непривычно ласково произнёс парень. Его взгляд стал растерянным и серьёзным.
Аня перешла на громкие всхлипывания и, заикаясь, произнесла:
— Они Лёшу зарезали. Мне так страшно было, а вас всё нет и нет.
Виктор несколько смутился: он понял, все эти смешки и заигрывания с Аликом — защитная реакция её организма.
— Спасибо, ребята, что пришли за мной.
Аня оттолкнулась от Алика.
— А что теперь?
— Доведём тебя до твоих…
— Нет! — вздрогнула всем телом женщина. — Я всё поняла… поняла. Долго размышляла, сидя в этой ужасной яме. К Идару кто-то приходил, не из наших. А затем он меня с Лёшей отправил за водой. Там нас и схватили.
— Неужели ты думаешь, он с уголовниками договорился? — помрачнел Виктор.
— Ничего я не думаю, но туда не пойду, — решительно взмахнула она волосами. — Я не лентяйка, буду делать что угодно, — плаксиво произнесла она. — Не бросайте меня!
— Да кто тебя бросать собирается, — криво усмехнулся Виктор, покосившись на Алика.
Тот серьёзно кивнул и судорожно пригладил растопыренную бородёнку.
— Хочу со стороны посмотреть на ваш лагерь.
Виктор погладил лезвие финки.
— Не надо, — как лошадь мотнула головой Аня.
— Не бойся. Мы осторожно, — заверил её Виктор.
Ночь всё длилась. Луна с насмешкой смотрела на идущих по каменистым склонам людей. Из затаившихся карстовых пещер, как призраки, взлетали испарения. Они размытыми шапками зависали над поверхностью и, словно щупальцами, шевелили краями. Огни святого Эльма, такие редкие в других местах, здесь в изобилии набухали на кончиках деревьев и остроконечных скалах. Они покачивались и даже двигались, вселяя страх не только в сердце женщины — даже мужчинам было зябко. Трудно привыкнуть к тому, к чему нельзя привыкнуть. Это было за гранью понимания.
— Ночью по Караби-яйле не ходят, — поёжился Алик. Его козлиная бородка отсырела и свесилась вниз.
— Есть альтернатива? — спросил Виктор.
— На этом плато всякое бывает… и необъяснимое тоже. Лучше нам где-нибудь заночевать и с рассветом двинуть.
Виктор остановился. Они сейчас находились на возвышенности. Под ними серебрилась долина, на которой темнели воронки пещер. Ветер поднял поникшую траву, и она побежала, словно волна в океане. Казалось, там живёт нечто, кому безразличен человек. Которого можно прихлопнуть, словно надоевшую муху, чтобы не жужжала в тиши чёрной ночи, а можно поиграть, как с мышкой.
Алик, придерживая Аню за локоть, был серьёзен. Он взглядом изучал Виктора. Этот человек был ему непонятен. Это чувство вызывало раздражение, но и уважение тоже. Странное сочетание. В Викторе ощущался скрытый потенциал, и Алик, против своей воли, фактически подчинялся ему.
— Ты прав, — кивнул Виктор. — Спустимся вниз и попробуем найти место для ночлега.
— Нет, туда нельзя, там пещера… — не договорил Алик. — Давайте лучше заночуем у этих камней?
— Ты что, боишься? — оторопел Виктор. — Ты ведь спелеолог?
— Там пещера под названием „Пещера погибших спелеологов“.
— Я знаю, — пожал плечами Виктор, вспоминая мифы, связанные с ней.
— Ребята, а что она из себя представляет? — струхнула Аня.
— Самая обыкновенная. Не совсем, конечно, — поспешил исправиться Виктор. — Происходит там всякое: необычные звуки, лязганье навешенного снаряжения, шаги, бормотание людей. Впрочем, ничего страшного — обычные акустические эффекты. Только природа их неясна.
— Тогда лучше здесь! Я всего этого боюсь! — и вовсе испугалась Аня.
Виктор пожал плечами, но спорить не стал. Они нашли ещё один тур, сложенный из камней. Около него устроились на ночлег, но не спалось. Некоторое время просто смотрели вглубь окружающей их темноты, перебрасываясь короткими фразами. Затем глазастый Алик заметил отблеск от далёкого костра.
— Какая-то стоянка… Вроде у Чёрного монастыря, — толкнул он Виктора.
— Там люди? — всполошилась Аня.
— Нет, там их нет, — мрачно выговорил Виктор.
— Как же так? Но кто же костёр разжёг? — не унималась женщина. — Давайте спустимся, а вдруг там что-то запекают на огне? Я такая голодная!
— Лёху твоего там жарят, — с мрачной ухмылкой заявил Виктор. — Это лагерь людоедов.
— Ой!
Аня прижалась к Алику.
— Звери! — сплюнул парень.
— Не наговаривай на зверей! — возмутился Виктор. Он достал финку и попробовал лезвие на остроту. Кожа лопнула, и выступила капля крови. Мужчина слизнул её и мрачно произнёс, обращаясь к ножу, как к живому:
— Скоро ты вволю её наглотаешься.
— Неужели про людоедов всё правда? — в потрясении выдохнул Алик, поправляя панаму, сползшую на затылок.
— Реальность… но мы её поменяем.
Виктор с силой вонзил финку в землю.
— Неужели придётся убивать? — испугался Алик и как можно глубже засунул за пояс свой нож с кривым лезвием, словно хотел отсрочить надвигающиеся события.
— Иначе не получится. Злокачественную опухоль нужно только удалять! — оскалился Виктор, и Алик с Аней сильно вздрогнули.
— Нам бы винтовку, — мечтательно произнёс Алик. Он достал свой нож и с опаской рассматривал кривое лезвие, вдруг понимая, что им можно не только колбасу резать.
— Ты служил? — поинтересовался Виктор.
— У меня отсрочка от армии. Я студент.
Парень вдруг покраснел. Он сейчас почувствовал себя нашкодившим щенком перед матёрым волкодавом.
Виктор понял его состояние, но ни словом, ни жестом не показал, что разочарован.
— Считай, что уже служишь, — улыбнулся он.
У Алика похолодело в груди, но тут же вспыхнула радость. У него появился смысл в этой новой жизни. Он решительно надел панаму. Козлиная бородка энергично вздрогнула.
— Я готов!
— Какое оружие есть у твоей группы? — поинтересовался Виктор.
— Только ножи. У кого перочинные, но есть и настоящие.
— Тоже неплохо. Мне на первых порах пришлось из бутылки нож делать.
— Таким не убьёшь, — уверенно заявил Алик.
— Как сказать, — строго произнёс мужчина.
— А меня за аморалку из универа попёрли, — грустно произнесла Аня. — Успела только три курса закончить.
— За аморалку? — слегка отодвинулся от неё Алик.
— Ну да. Профессору не дала. Дура, — самокритично заявила Аня. — Была бы уже экономистом.
— Сюда бы эту старую сволочь! За яйца подвесил бы! — разъярился Алик.
— Он совсем не старый. Очень даже молодой… а теоремы Виета не знал, — злорадно хмыкнула Аня.
— Воистину страна загадок.
Виктор напряжённо смотрел на далёкий мерцающий огонёк.
— Ничего загадочного. У него родственники в министерстве, — непринуждённо пожала плечами Аня. — А затем я устроилась в фирму к Дмитрию Леонидовичу, администратором по устройству банкетов.
— Твоя идея с надувным аттракционом? — спросил Виктор.
— Моя.
— Ты этим много народу спасла.
— Как-то не задумывалась.
— Им тебе памятник при жизни надо ставить, а не людоедам отдавать.
— Не ценят, — вполне искренне произнесла женщина.
— А что можешь сказать по поводу Идара? — поинтересовался Виктор.
— Тёмная лошадка. Знаю лишь то, что служил в горячих точках. По каким-то причинам уволили со службы, а Дима его подобрал и сделал начальником охранного отделения.
— На свою голову, — с иронией сказал Виктор.
— Это точно. Но выжили мы благодаря ему.
— Но только он всех вас использует чисто для своих целей, — уверенно заявил Виктор. — Он совершил ошибку, что заключил соглашение с уголовниками. А нам на плато следует поискать другие группы людей и заключить с ними союз. Нужно обосноваться у моря. Там скалы — можно неплохое укрепление соорудить.
— Павел Сергеевич видел дымок за дальними сопками. Может, там ещё одна экспедиция затерялась? — вспомнил Алик.
— Почему туда не пошли?
— Так это было ещё до потопа, а затем стало не до того.
— Значит, на Караби ещё есть люди. Надо всех найти раньше, чем это сделает Идар. Если, конечно, он их уже не нашёл. В народе — сила и спасение, — в обманчиво мягком голосе Виктора появился тембр с металлической окраской.
— Павел Сергеевич давно хотел к морю выйти, но голуби появились. Решили прежде мясом запастись.
— На Голубянке их тоже много, — уверенно заявил Виктор.
— В последний раз там лишь скворцы были, — вспомнил Алик.
— На плато начали прилетать птицы. Я видел, как целые стаи кружились над скалами. И морские котики на побережье обосновались. Косатки туда часто заходят.
— Нам бы лодку, — вздохнул Алик.
— Она у меня есть.
— Здорово. Теперь на рыбалку можно будет выходить. У нас спиннинги имеются! Хотели порыбачить на здешних озёрах, но рыбы было мало — исключительно лягушки.
— А крючков много? — с надеждой спросил Виктор, вспоминая свой самодельный крючок из золотой серёжки.
— С запасом, — обыденным тоном ответил Алик.
— Тогда вам точно надо идти к морю.
— Думаю, наши уже завтра туда двинутся, — предположил Алик.
— Я бы от рыбы не отказалась, — сладко зевнула Аня, уютно пристроившись на плече у Алика.
— Счастливая, а нас с Ниной от неё воротит. Ладно, давайте пробовать спать. Подъём на восходе.
Виктор вытянулся во всю длину, перевернулся на спину и стал смотреть на далёкие звёзды — единственное, что не поменялось в этом мире. Сон скомкал все впечатления. Тревога уползла вглубь сознания, стало тепло и хорошо. Под утро резко похолодало. Порыв ветра сбил каменную крошку с камней и со злостью швырнул её на спящих людей. Виктор вскочил на ноги, толкнул Алика и Аню. Они быстро поднялись и принялись с беспокойством озираться. Действительность безжалостно прогнала обрывки сна и заполнила сознание тревогой. На небо наползали тяжёлые тучи. Бодряще пахло свежестью. В море вновь загрохотало.
— Перекусить бы, — без особой надежды произнесла Аня. В её глазах были тоска и страх.
Алик достал пару копчёных крылышек диких голубей и потянул ей.
— Это всё мне? — не поверила своим глазам женщина и, словно заправская дворняга, звонко захрустела косточками.
Виктор быстро отвернулся, чтобы не было видно, как он сглотнул слюну.
— На всех хватит.
Алик дал пару крылышек и ему.
После скудного, но вкусного завтрака появилась уверенность. Тревоги куда-то подевались — сытому телу не до них. Скрываясь за каменными грядами и разломами, группа Виктора гуськом спускалась вниз, выбирая участки, закрытые кустарником и редкими деревьями. Очень скоро придётся пройти мимо Чёрного монастыря, где расположились зеки. Затем необходимо будет ступить на не менее опасный путь, ведущий к лагерю Идара. Что-то Виктору подсказывало: Идар опаснее людоедов. Перед мрачными скалами Чёрного монастыря Виктор решительно остановил своих людей.
— Уголовников должно быть не менее четырёх. Я схожу на разведку. Если в течение часа не приду, уходите.
— Может, ну их, обойдём их стоянку, — предложил Алик.
— Нет. Я о них должен знать всё.
Виктор вытянул финку.
В прошлый раз было легче подойти к Чёрному монастырю. Не было такой давящей на психику ответственности. А сейчас перед глазами мелькали образы людей, с которыми он познакомился. Он понимал, что должен всех объединить, иначе смысл их спасения на этом плато исчезнет.
Благодаря обострившимся до предела чувствам Виктор подсознанием уловил, что в путанице высокой травы и ветвей кустарниковых деревьев кто-то скрывался. Окинув взглядом окружающую местность, он заметил небрежно рассыпанные на земле листья и тонкий шнур верёвки. Ага, ловушка — и достаточно неумело поставленная, рассчитанная на обычного обывателя. Но Виктор таким не был. Он незаметно ушёл в сторону и, обдирая локти в кровь, пополз по неудобному склону. Вышел с противоположной стороны засады. Сверху он увидел зека и обмер от ужаса: подле него лежал АКМ. Автомат перевешивал всё: ножи, дубины, копья и даже луки. Эта новость взбудоражила и толкнула Виктора на отчаянный шаг. Зажав финку в зубах, он сполз в расселину и осторожно выглянул. Тянуть долго было нельзя. Кто знает, когда этого уголовника будут сменять. Может, прямо сейчас. После того как Виктор разделался с Вованом, зеки быстро перестроились.
Стараясь не сверлить взглядом синюю от татуировок спину, Виктор скользнул ещё ближе и затаился у вывороченных оползнем корней. Уголовник звериным чутьём ощутил неладное. Он заелозил лопатками. Осторожно взял в руки автомат и испуганно принялся крутить головой.
Большая чёрная птица приземлилась в непосредственной близости от Виктора. Она деловито гребла землю. Выковыряла белую личинку. Съела. Тут же опорожнилась и попрыгала дальше. Если бы она сейчас увидела Виктора и с испуганными криками взлетела — это конец. Но она поскакала дальше и нырнула в густые ветви. Зек увидел птицу, выругался, положил автомат рядом и вновь принялся наблюдать за дорогой.
Не вытирая пот, заливший лоб и глаза, Виктор сделал пару бесшумных глотков воздуха и выбрался из своего убежища. Несколько движений — и мужчина подобрался ещё ближе. Виктор буквально завис на плоской каменной глыбе над уголовником. Остался лишь один бросок — и лезвие финки распорет тому спину. Зек вновь заелозил: его звериные чувства были обострены до предела.
Глупая птица выползла из кустов и с шумом побежала по опавшей листве. Затем взлетела в воздух, опустилась напротив зека и мгновенно его заметила. Она с хриплым карканьем шарахнулась в сторону.
— Прочь, с-сука! — со злостью отмахнулся от неё уголовник. В этот момент Виктор прыгнул.
Действительно, сталь финки была фантастическая! Лезвие без усилия вошло в плоть, разрезая рёбра и проникая в сердце. Смерть была мгновенной. Тело ещё извивалось в агонии, а Виктор уже вытащил финку из тела и вновь ударил. Чтоб наверняка. И лишь затем подхватил автомат, быстро проверил магазин — почти полный. Нашёл запасной рожок. С пояса зека отстегнул ножны с широким ножом. Затем стянул с мертвеца кроссовки. Держа в руках автомат, Виктор испытал ощущение, сродни оргазму. Чужая кровь, попавшая на губы, пьянила, словно вино большой выдержки. Выделившийся стремительным потоком адреналин наполнил душу диким восторгом. Но затем рассудок взял верх. Виктор перекинул автомат через плечо и решил навестить людоедов. Было желание одним махом покончить с ними. Ведь это так просто! Нажми на курок — и жди, когда рой горячих пуль продырявит их всех. Но что-то в спинном мозге говорило ему: не всё так просто. Виктор усмехнулся своим мыслям и, уловив сладковатый дымок, замер. Крайне осторожно выглянул из-за камней. Вот он — сюрприз! Зеков было не трое, как бы хотелось считать, а пятеро. Но самая большая неприятность: чернобородый держал автомат. Теперь не было и речи, чтобы сразить всех одной очередью. Во-первых, Виктор был не в очень выгодном для стрелка месте — его заслоняло дерево. Во-вторых, даже если удастся влепить тому пулю в лоб, автомат быстро перехватят другие.
Дрожа от возбуждения, Виктор подполз ближе. Палец на курке зудел от свербящего желания нажать. Рассудок победил. Мужчина вытер пот со лба и принялся просто наблюдать.
Людоеды разбрелись по поляне. Один ворошил угли палкой и поворачивал другим боком подвешенную над костром человеческую ногу. Два других играли в карты — на кону был очищенный череп. Рядом с чернобородым стоял перепачканный сажей зек. Он, нервно жестикулируя длинными пальцами с синими перстнями, что-то заискивающе говорил. Чернобородый брезгливо морщился, затем насторожился, перехватил удобнее автомат, кивнул рядом стоящему зеку. Тот не спеша вытащил нож и в развалку пошёл вглубь поляны. Внезапно восторженно воскликнул:
— Мусора, мать вашу, сами пришли!
Чернобородый неторопливо поднялся:
— Угомонись, шестёрка! Бурый, Репа, ведите их сюда!
Картёжники швырнули карты. Скалясь в улыбках, в развалку направились к появившимся в поле зрения двум мужчинам. Виктор моментально узнал в них бывших полицейских из лагеря тогда ещё Дмитрия Леонидовича.
— Граждане начальники, никак на огонёк пожаловали? Сизый, отрежь им пару кусков от ноги, — кривляясь, поклонился Бурый.
Бывшие менты в ужасе мотнули головами. На лицах пробежала целая гамма чувств — от омерзения до страха.
— Вагиз, мы от Идара, — нервно проговорил один из них.
— Ну и что? — чернобородый зек легко вскочил на ноги и подошёл к ним вплотную. Кривясь в насмешке, он долго смотрел на них. Затем резко сшиб с ног одного из них прикладом.
— За что? — согнулся мужчина.
— Ты ещё спрашиваешь, Игорёк?
— Мы же дали вам двух человек, — побледнел тот, которого назвали Игорьком.
— Послушай, где ты видишь двух? — развёл руками чернобородый.
— Ну… мы это… Аньку и Лешу отдали.
— Вована грохнули, баба сбежала. Это ваших рук дело, сучата?
— Вагиз, что ты! За кого ты нас держишь? Мы её найдём!
— Верю, — неожиданно мягко произнёс Вагиз. — Скажи Идару: за ним должок. Иначе бойню в вашем лагере устроим. Ты иди дорогой, а этот останется. Не приведёте бабу — друг твой коровкой станет. А вообще ты меня сильно обидел.
— Я найду её! — горячо воскликнул бывший мент.
— Не перебивай! Это и так понятно. Куда вы денетесь! Здесь другое: вы нарушаете законы гостеприимства, отказываетесь от трапезы в моём доме.
Сдерживая рвотные позывы, бывшие менты побледнели донельзя. А зеки загоготали, как гуси.
— Ты иди… Игорёк! А за Сеню не беспокойся. Двое суток проживёт… Надеюсь. За это время вы найдёте Аньку. Запал я на неё, — гнусно захохотал Вагиз.

               

Глава 7. Пять картофелин
— Вагиз, мы не просто так пришли, — попытался встать тот, которого назвали Сеней.
— Да это понятно. Жду, когда по существу будете петь. — Новый главарь присел на корточки. — Давай, выкладывай, чем вы можете заинтересовать такого занятого человека, как я. Банков здесь нет. Долларами вместо бумаги подтираемся. Сейчас единственная ценность — это мясо. Да ты не вздрагивай, я слов на ветер не бросаю, ещё поживёшь денька два, а то и больше, если твой корешок подсуетится. Мне надо эту бабу вернуть и узнать, кто тот залётный. Он мне нужен даже больше, чем Анька. Ты меня понимаешь?
Сеня энергично потряс головой:
— Вот по этому поводу Идар Сергеевич нас послал. На плато ещё есть группы людей. Надо терпилу делом занять. Мой шеф предлагает общий бизнес открыть на правах полноправных компаньонов.
— Что ты несёшь, какие компаньоны?! — чернобородый рассерженно раздул ноздри. — Компаньон здесь один — я и два моих АКМА. Слушай сюда. Тема, конечно, правильная, всех людей необходимо согнать в одну кучу, но бизнес этот будет моим. Передашь Идару: я согласен реализовать эту идею. Пусть подготовит своих бойцов. А с моей стороны пойдут Бурый и Репа. И ещё, пусть баб мне подкинет. Да не с-сы, коровками делать их не будем. Лёха ещё не съеден! Просто корешей моих по ночам поллюции мучают. А раз мы компаньоны, — заржал Вагиз, — всё должно быть по понятиям.
— Вика и Эльза вас устроят? — с пониманием кивнул Игорёк.
— Вот, наконец-то у нас завязываются добрососедские отношения, — философски сказал главарь, поднимая вверх крючковатый палец. — А ты правильным был бы пацаном. Жаль, мент поганый! Прости, брат, клеймо на всю жизнь.
— Да мы давно не менты, — попытался возразить Игорёк.
— Ты не прав, бывших ментов не бывает. Всё, иди, мусор! Западло мне с тобой так долго перетирать, зашквариться можно.
Виктор подкрался совсем близко. Может, всё же рискнуть? Он выровнял ствол, посмотрел сквозь мушку и едва не нажал на спуск. Но в этот момент Вагиз откинулся назад, передёрнул плечами и смачно сплюнул:
— Тьфу ты, словно кто-то хочет пулю мне в лоб вогнать! — Он страшно повёл глазами.
— Что-то Хмара притих. Бурый, сходи к нему. Только пароль вовремя крикни. Он пацан горячий, может с перепугу маслину тебе в лоб вогнать, — сказав это, он боком отошёл под защиту камней.
— Ты чего, Вагиз? В натуре нервы шалят? — покосился на него Репа.
— Это не нервы, — ответил тот. — Чую что-то. Бурый, поспеши. Автомат возьми. Эй ты, повар! Мать твою! Хватит жрать! Мента свяжи, — окликнул он задумчиво жующего у костра уголовника. — Репа, проводи Игорька, а ты, — обратился он к перепачканному сажей зеку, — сбегай наверх.
Виктор отпрянул. Ползком уполз в гущу разлапистых кустов и от досады стиснул зубы. Вот был момент! Сейчас бы уйти незамеченным.
Ему удалось покинуть пределы Чёрного монастыря до того, как Бурый обнаружил изрезанного Хмару. Что после этого происходило в лагере людоедов, Виктору было неведомо.
Виктор появился у своих товарищей весь заляпанный кровью. Аня не сразу его узнала и вскрикнула от страха. Но затем ещё больше испугалась, думая, что он смертельно ранен. Алик мгновенно заметил автомат. Его брови от удивления взлетели, а белая панама, словно парашют, слетела с ушей.
— Ты ранен? — воскликнула Аня.
— Ерунда! Людоедская кровь! — отмахнулся Виктор и швырнул ей кроссовки. — Быстро надевай и сваливаем. Сейчас начнётся такая заваруха.
— Откуда автомат? — с восхищением спросил Алик.
— Трофей. Бегом! — энергично дёрнул головой Виктор.
Близкая автоматная очередь срезала верхушки деревьев. Вытаращив от ужаса глаза, Аня и Алик вломились в густые заросли, увязли в колючках и ободрались до крови.
— Не по нам стреляют! — осадил их прыть Виктор. — С перепугу шпарят. Наугад. Это хорошо, пусть тратят боезапас!
Выстрелы мгновенно стихли, словно Вагиз прочитал их мысли.
— За мной! — подстегнул товарищей Виктор.
Но по всем признакам погони не было. Вероятно, людоеды пребывали в замешательстве. Они даже не могли догадываться, с кем имеют дело. Это была определённо фора, и её стоило использовать. Расслабляться было нельзя. Зеки опомнятся и пойдут по их следам.
У ямы-пропасти под местным названием Голубянка Виктор остановил людей. Отдуваясь и жадно глотая воздух, беглецы молча приходили в себя.
— Можете расслабиться. Погоня отменяется. Привал!
— Как отменяется? Кто сказал? — спросил Алик, всё ещё переводя дух.
— Я говорю. — Виктор присел к рыжему от лишайников камню и с наслаждением вытянул ноги.
— Погони нет. А что вместо неё будет? — прозорливо заметила Аня и посмотрела ему в глаза.
Её вид встревоженной курицы развеселил Виктора. Он засмеялся и, когда наткнулся на недоуменные взгляды, распалился ещё сильнее. Но внезапно замолчал — до него дошёл смысл концовки Аниного вопроса. Действительно, а что будет дальше? Неизвестность хуже всего. Нелюди не успокоятся, это факт. Значит, действовать надо на опережение.
— Ты права, Аня, тебя сдал Идар. В лагере тебе делать нечего. Со мной пойдёшь. А вы, — Виктор строго глянул на Алика, — завтра же снимаетесь со стоянки. Встречаемся на этом месте перед восходом. За разрозненные группы будут охотиться. Причём очень скоро. Медлить нельзя. Ты меня понял, Алик?
— Охота! Какая охота? — парень дёрнулся, словно от электрического тока. Он сорвал с головы панаму и утёр лицо.
— Обычная, — с прищуром посмотрел на него Виктор. — Убить нас попробуют или рабами захотят сделать.
— Зачем? — Алик машинально погладил козлиную бородку.
— Затем что «наши друзья» сами работать не хотят, — злобно усмехнулся Виктор.
— Гады! — встряхнулся Алик. — А это они не хотят попробовать? — Он судорожно выхватил кривой нож, но сам же устыдился порыва и незаметно спрятал его обратно в ножны.
— В одиночку мы не справимся. Надо строить укрепление.
— Вот как выходит: только начали приспосабливаться, и на тебе — негодяи появились! — возмутился Алик.
— Это уголовники так решили? — спросила Аня.
— Нет. Так распорядился Идар. А зеками он хочет воспользоваться для своих целей. Он заключил с ними договор. Но я думаю, как только Идар почувствует силу, он быстро от них избавится. Да и Вагиз не промах. Он явно догадывается о планах Идара.
— А кто такой Вагиз? — насторожился Алик.
— Главарь людоедов.
— А какой Идар раньше был: обходительный, внимательный, — вздохнула Аня.
— Наверное, комплименты сыпал? — догадался Виктор.
— Да. Мне даже казалось, что я ему нравилась. А он взял и людоедам меня отдал, — всхлипнула Аня, вытирая сбежавшую слезинку.
— Может, ты ему и нравилась, но для Идара людей нет. У него все — инструменты.
— И откуда такие мужики рождаются? — со злостью бросила Аня.
— От женщин, — пожал плечами Виктор.
Аня оторопело посмотрела на него. Что-то переварила в голове и выдала гениальную фразу:
— М-да.
— Отдохнули? Время не терпит! Алик, — обратился к нему Виктор. — Тебе надо быть на месте не позже восхода. Постарайся в этом убедить Павла Сергеевича.
— К утру будем, — уверенно произнёс парень.
— Послушай, — внезапно остановил уже собравшегося в путь Алика Виктор. — Что это у тебя за несуразная панама, которую ты так гордо носишь?
Алик подбоченился и важно сказал:
— Это головной убор моряков США.
— Да? А я думал, у ребёнка взял. Смешная вещица.
— И очень полезная! Ею так здорово утираться! — быстро нашёлся, что ответить, Алик.
Он ушёл. Виктор некоторое время проводил его взглядом, затем повернулся к Ане:
— Попробую к ужину пару голубей подстрелить. Сиди тихо, как мышь, не дёргайся.
— А если в туалет приспичит?
— Здесь сходишь. Не дай бог, чтобы тебя с соседних сопок заметили!
— Неужели могут?
— Вполне. Ты такая эффектная женщина.
— Хамишь? — неуверенно спросила Аня.
— Даже в мыслях не было.
Виктор небрежно перекинул автомат через плечо, а в руки взял лук. Придётся охотиться по-старинке: выстрелы обязательно привлекут внимание.
Он сбежал вниз. Скрылся между нависающими скалами. Нырнул в буковый лес. Спустился сначала в одну воронку. Потом вышел к туру на покатом холме и по едва заметной тропе подошёл к огромной яме.
Над Голубянкой носились серые тени. Часто взмывали вверх небольшие стайки птиц. Из зарослей доносилось воркование, рассерженный писк и возня. Виктор с облегчением вздохнул. Все склоны ямы-пропасти облепили голуби.
На этот раз удача была на его стороне. Виктор выследил группу голубей и уверенно набил с десяток птиц. После охоты вернулся.
— Мне бы такого мужа! — воскликнула Аня, увидев Виктора, увешанного жирными голубями.
— Как обстановка? — спросил мужчина, проигнорировав её восторг.
— Тихо. Птицы поют. Слышала собачий лай. Вроде стреляли, но далеко.
— Понятно. Они двинулись по моим следам. Я сознательно оставил отметины, ведущие совершенно в другую сторону. Следопыты они явно никакие. Это для нас хорошо. Можно немного расслабиться и спокойно двигаться к моему дому.
Уже на подходе к морю Виктор почувствовал беспокойство. Некоторые камни, окружавшие их поле, были повалены.
— О, нет! — воскликнул он. Всю картофельную ботву безжалостно выдернули из земли. Зловеще белели пустые корни, и не было ни одного клубня.
— Что случилось? — замерла от страха Аня.
— Картофельную плантацию разорили. — Виктор огляделся по сторонам и передёрнул затвор автомата.
— Неужели уголовники? — спросила женщина, холодея от ужаса.
— Нина! — Виктора словно полоснули хлыстом, и он ринулся через изувеченное поле.
Перед домом он увидел двоих заросших мужчин. При виде Виктора они вскочили на ноги. Один из них угрожающе взмахнул топором.
— Лежать! — рявкнул Виктор, целясь в них из автомата.
— Виктор! — услышал он родной голос.
Его любимая женщина была привязана к дереву.
— Ах вы твари! — Виктор едва не нажал на курок.
— Не стреляй! — неожиданно выкрикнула Нина.
Бородатые мужики застыли в растерянности и перестали жевать. У одного из них изо рта вывалилась каша из пережёванной сырой картошки.
— Мать вашу! Кто такие? — опустил ствол Виктор.
— Мы… тут. Под Нижнегорском коровник строили.
— Развяжите её! — гаркнул Виктор.
Мужики суетливо подбежали к Нине и стянули верёвки.
— Она на нас бросилась. Пришлось связать… Извините, — залепетали они.
— Морды вам надо набить. Да вы знаете, что наделали, придурки? Это же были будущие урожаи! — Виктор стукнул прикладом о землю.
— Мы голодали, — огромный бородатый мужик неожиданно затрясся в плаче.
— Козёл! — злобно произнёс Виктор. — Брось топор!
Мужик мигом отшвырнул топор и испуганно уставился на Виктора. Его глаза были опухшими, щёки впалые, а сквозь рваную рубашку выпирали рёбра.
— То, что козлы, — это верно! — Нина отпихнулась от их протянутых рук и, растирая затёкшие конечности, медленно поднялась, не сводя пристального взгляда с Ани.
— Здравствуй, — кисло улыбнулась Аня.
— Откуда такая? — недоброжелательно сверкнула очами Нина.
— Какая такая? — поставив руки в боки, вызывающе спросила Аня.
— Она из лагеря Димы, то есть Идара. Представляешь, её едва не съели.
— Кто? Медведи? — фыркнула Нина.
— Людоеды! — выпалила Аня.
— Какие людоеды? — хохотнула Нина.
— Она права, — подтвердил Виктор. — На Караби появились самые настоящие людоеды. Уголовники.
— Как же так? Нельзя есть людей! — Один из мужиков перекрестился.
— Ты это серьёзно? — не поверила Нина и внимательно посмотрела Виктору в глаза. На этот раз они были жёсткими, и в них появилось что-то новое, незнакомое и пугающее.
— Серьёзнее не бывает. Двоих я отправил на тот свет, а автомат отобрал. Так вот, Идар заключил с людоедами договор. У них идея захватить как можно больше людей и заставить на себя работать.
— Это чудовищно! — У самого крупного мужика затряслись губы. Он растерянно посмотрел на Виктора, затем на Нину и съёжился под её строгим взглядом. Неловко помявшись, замямлил:
— Женщина, вы нас простите. Бес попутал. Вы так бросались, чуть глаза нам не выцарапали, пришлось связать.
— Я это поняла с самого начала, — без особой злости произнесла Нина. — А попросить слабо было? У меня копчёной рыбой вся кладовка увешена!
Мужики застыли, и у них потекли слюни. Виктор поморщился и бросил на землю голубей.
— Нина, принеси рыбу. Только немного, а то рыгать начнут. А я костром займусь. Сегодня у нас будет пир. Как жаль, что теперь о картошке будем только вспоминать!
В досаде Виктор едва не влепил по уху здоровенному мужику, стоявшему смирно.
— Ещё поедим, — неожиданно произнесла Нина. — Пять штук осталось. Уже проросли. Даже клубни появились.
— Так ты их не съела? — в порыве воскликнул Виктор и покраснел под укоризненным взглядом.
— Я решила перестраховаться. — Нина с насмешкой обвела всех взглядом и скрылась в нагромождении камней, где находился замаскированный ход в жилище.
— Что головы повесили, — весело произнёс Виктор. — Знакомиться будем. Меня Виктором зовут, эту девушку — Аней, мою жену — Ниной.
— Игнат, — буркнул здоровенный мужик.
— Саша, — несмело представился другой и долго обтирал ладонь о грязные штаны, прежде чем поздороваться.
— Вот что, Саша и Игнат, дрова заготовьте.
— Пусть сначала перекусят! — Нина появилась с несколькими золотистыми окунями, и мужики впали в ступор.
— Только хорошо пережёвывайте и косточки выплёвывайте, а то подавитесь, — сказала она и передала им рыбу.
Они едва сдержались, чтобы не наброситься на еду, и принялись торопливо есть. На шеях в такт судорожно задёргались кадыки и неухоженные бороды.
Аня отвернулась. Она старалась не вдыхать аромат копчёной рыбы, но самым постыдным образом из её пухлых губ поползли длинные слюни.
— На! — Нина протянула ей крупного окуня.
— Это мне? — Аня едва не рванулась к Нине, но, увидев её насмешливый взгляд, сглотнула слюну и старательно сделала лицо безразличным.
— Я как-то не очень хочу кушать…
Нина решительно отвела руку.
— Но если ты настаиваешь, возьму! — быстро проговорила Аня и поспешно выхватила рыбу.
Потешаясь в душе, Виктор ощипывал голубей. Чуть позже к нему присоединилась и Нина.
— Я так волновалась, — прошептала она. — Ты так надолго исчез. Места себе не находила. А потом эти пришли, худющие… как начали ботву дёргать и есть сырую картошку. Совсем народ одичал, — вздохнула она, с любопытством разглядывая автомат. В своей жизни она никогда не видела оружие так близко. От автомата тревожно пахло порохом. Он казался здесь чужим.
— Одичалый мир, — кивнул Виктор.
— Последняя терраса на этом берегу, — отвлекаясь от созерцания оружия, вздохнула Нина.
— Завтра к нам присоединится группа спелеологов из Питера. Вроде неплохие ребята. Посмотри, что мне их… священник подарил, — Виктор выдвинул из ножен лезвие.
— Священник? — удивилась Нина.
— Самый настоящий батюшка, и имя ему под стать — Викентий Петрович. Кстати, у меня и для тебя подарок есть, — мужчина достал нож, который отобрал у уголовника вместе с автоматом.
— Здорово! — Женщина осторожно взяла нож из его рук и принялась любоваться сияющим лезвием. Опомнившись, чмокнула Виктора в щёку.
— А у меня нет подарка, — взгрустнула она.
— Как нет? А сохранённая картошка? И ночью ещё кое-что подаришь.
— Бесстыдник, — зардевшись, толкнула его Нина.
— Я хочу тебе что-то сказать. — Она наклонилась к его уху. — Нет… потом. — Женщина неожиданно отстранилась от него.
— Что потом? — не понял Виктор.
— Не сейчас, — таинственно произнесла Нина.
— Загадками говоришь.
— И всё же у меня есть для тебя подарок. Но я подарю его тебе… позже.
Виктор с любовью посмотрел на неё. Какой красивой она была сейчас! Интересно, что придумала? Мелочь, наверное, какую-нибудь. Наивная женщина, он и без этого её любит.
Нина смотрела на него влюблённым взглядом и думала: вот ведь, ничего не замечает! И почему она его так любит?
Погода нахмурилась. Ветер с усилием гнал тяжёлые тучи. Вот-вот должен был хлынуть ливень. Но дождь не пошёл, словно ждал, когда запылает костёр, чтобы одним махом сделать мелкую пакость. Виктор, понимая, что погода может измениться в один миг, сложил ветки под козырьком нависающей скалы. Под ней даже в сильнейший ливень дрова оставались сухими. Разочарованно прогрохотал гром. Ветер потащил тучи прочь от берега и там со злостью скомкал их в одну исполинскую кучу. Молнии пробили в них дыры, и далеко в море наступил хаос.
Под порывами ветра судорожно бился огонь, поджаривая тушки голубей до хрустящей корочки.
Весь народ, ловя ноздрями чарующие запахи, собрался у костра и с жадностью наблюдал за голубиными тушками, истекающими золотистым жиром.
— Как спаслись? — оторвался от созерцания Виктор.
Саша со вздохом произнёс:
— Крышу сорвало. Мы за неё уцепились, вот и не утопли.
— У кого «крышу» сорвало, — не преминула съязвить Нина. Она всё ещё сердилась на мужиков.
Её не поняли:
— Крышу коровника, — благодушно уточнил Игнат, покашливая в мозолистый кулак.
— А-а, — глубокомысленно поджала губы Нина. — Тогда, конечно.
Аня фыркнула и с некоторой доброжелательностью посмотрела на Нину. Она по достоинству её оценила: сама стерва, и Нину такой же считала.
Нина украдкой изучила Аню и немного успокоилась. Не соперница: шейка длинненькая, носик остренький, глазки глупые, губки, как у плюшевого ослика, сиськи готовы лопнуть от переизбытка силикона, а на ногах, вот умора, кроссовки сорок четвёртого размера.
И Аня удивлялась. Что такого в Нине нашёл Виктор? Ни кожей, ни рожей не вышла. Наверняка была продавщицей в каком-нибудь овощном ларьке.
— Нина, а вы где раньше работали? — спросила Аня, ехидно улыбнувшись.
Нина напряглась. Она почувствовала в её словах некий подвох. Нахмурилась и нехотя ответила:
— Начальницей на овощном складе.
— Наверное, интересно? — произнесла Аня, не скрывая своего торжества.
— А ты чем занималась? — в ответ спросила Нина.
— Администратором по устройству банкетов, — высокомерно отозвалась Аня.
Нина мгновенно оживилась и с плохо скрываемым презрением произнесла:
— В моём подчинении были женщины-администраторы. Знаешь, все, как одна, — тупые курицы! Я от них вовремя избавилась. От мужчин толку больше.
— А вот с этим я полностью согласна. В некоторых делах женщина никак не сможет заменить мужика! — мстительно заявила Аня.
Женщины мило улыбнулись друг другу, но продолжать разговор не стали. Нина, считая себя хозяйкой, сильно обозлилась на незваную гостью. А Аня, по-видимому, захотела оспорить её право и всё чаще поглядывала из-под густых ресниц на Виктора.
Тушки голубей призывно шипели на вертелах, испуская умопомрачительный запах. Виктор наконец-то вытащил их из огня и самую аппетитную протянул Нине. Затем и всем остальным, включая Аню. Ей это совсем не понравилось. Она считала, что Виктор должен был её как-то выделить. Но нет. Аня в бессильной злости надула губы и бросила неприязненный взгляд на Нину. Столкнувшись с её торжествующей улыбкой, она отвела взгляд и вовсе разозлилась.
«Ничего, я у тебя отобью Виктора. Ещё повеселимся!» — подумала Аня.
После еды Виктор предложил мужикам готовить себе навес для ночлега. В свой дом гостей он и не думал впускать. Ночи были не совсем холодными: разожгут костерок — будет тепло, думал он. А вечер уже переходил в ночь.
Аня в тихом потрясении осталась наедине с мужиками. А Виктор с Ниной ушли спать в своё жилище. Этим жестом они чётко дали понять всем, кто здесь хозяева. Напоследок Нина с торжеством глянула на свою соперницу. Но, уловив в её глазах растерянность, смешанную со страхом, смягчилась и вынесла рваное одеяло.
— Прости, подруга, — сказала она. — В доме мало места… переночуй как-нибудь. Ты мужикам скажи, чтобы расторопнее были. Скоро будет темно, да и дождь в любой момент может начаться. И смотри, чтобы «крышу» у них не сорвало, — под конец добила она.
Аня с отчаянной решимостью глянула в глаза Нине. Остро захотелось по своему обыкновению съязвить, но она словно споткнулась о её ответный взгляд. В нём было столько скрытой силы, будто это была не женщина, а волчица.
Как побитая собака, она побрела к мужикам. Те приветливо улыбнулись. Но она сдвинула брови и начала умело командовать.
Игнат и Саша принялись делать шалаш. Они ловко рубили деревья и приспосабливали их под скальным козырьком. Затем грубый каркас оплели гибкими ветками и обложили крышу и стены травой. Работа выходила у них так ладно, что Аня, сидя у дымящегося костра и обсасывая тонкие голубиные косточки, невольно залюбовалась их мастерством.
— Принимай дом, хозяйка! — весело произнёс Игнат, почёсывая потную спину.
Аня соскользнула со своего места. Засунула любопытную мордашку в дверное отверстие и в великом возмущении воскликнула:
— Что-то я не поняла, а где моя комната? Вот что, дорогие мои, — нахмурила она брови. — Я не буду спать рядом с вами! От вас дурно пахнет!
— Так, вроде и ты… не слишком свежая, — возмутился Игнат, но мгновенно пожалел о сказанном.
Аня покраснела, как перезрелый помидор, решительно полезла внутрь и занавесила проём рваным одеялом.
Мужики потоптались на месте. С тоской глянули на серое небо. Вздохнули, но не решились более тревожить рассерженную женщину. Они выбрали место под широким кустом и соорудили хлипкий навес. Начавшийся дождь легко продырявил его. Впрочем, им не привыкать спать под открытым небом.
Аня долго не могла заснуть. Злость душила хуже накинутой на лицо подушки, а жалость к себе терзала не меньше. Зарывшись в ароматную траву, она всхлипнула и внезапно заревела, как недоеная корова.
— Анюта, ты чего? — послышался обеспокоенный голос Игната.
— Иди сюда! — всхлипнула Аня.
Виктор привык просыпаться рано, но сегодня едва не проспал, так сладко было в объятиях Нины. Всё же осторожно он снял её руки со своей груди, выбрался наружу и жадно вдохнул свежий воздух.
Был дождь, но не сильный. Он принёс свежесть и хорошее настроение. Взгляд Виктора упал на свернувшегося под кустом Сашу. Затем он услышал доносившийся из шалаша раскатистый храп Игната, усмехнулся и покачал головой. Не пропадёт девка. И решительно разбудил Сашу.
— Я ухожу за людьми. Ты на вахте.
Тот сладко зевнул. Завистливо покосился в сторону шалаша. Легко вскочил на ноги и махнул рукой.
— Разожги костёр и запеки остальных голубей. Только сам не съешь, — приказал Виктор и скользнул взглядом по его худющему телу.
— За кого вы меня принимаете! — возмутился мужчина. — Съем только свою долю.
— Вот и ладненько. Будь начеку! Саша, враг не дремлет! — Виктор вскинул автомат на плечо.
Мужчина серьёзно кивнул и подвесил к поясу топор.
— Приятель твой проснётся, искупайтесь! Прёт от вас, нет сил терпеть! — повёл носом Виктор.
К Голубянке Виктор пришёл первым. Ждать пришлось пару часов, и он уже начал волноваться. Но вот блеснула знакомая белая панама, и появилась группа людей.
На их спинах качались огромные рюкзаки с палатками и бухтами верёвок, звякали карабины и самохваты, болтались закопчённые котелки…
Виктор посмотрел на идущих людей, и слёзы навернулись на глаза. А ведь не всё потеряно: народ есть, хотя его и мало. На новый уровень они поднимаются, только бы кто не помешал.
Спелеологи остановились. К Виктору подошёл Павел Сергеевич и пристально посмотрел ему в глаза. По лицу его пробежала целая гамма чувств.
— Здравствуй, Виктор, — хрипло произнёс он, протягивая руку. — Теперь ты в ответе за людей. Принимай народ.

Глава 8. Первый урок демократии
Виктор привык принимать решения, так сложилось по жизни. Нет, он не был кадровым военным и не служил в горячих точках. Он был просто настоящим мужчиной. В своё время служба в армии помогла ему понять многое: как ладить с людьми, как избегать острых моментов, но действовать максимально решительно, когда возникает необходимость. Любил спорт. Был мастером спорта по плаванию, но затем неожиданно перешёл к изучению различных видов единоборств и преуспел на этом поприще. А ещё он обожал горы и пещеры. Караби-яйла была одним из тех мест, которые он с удовольствием посещал, но времени часто не хватало. Он руководил энергетической службой в крупной строительной компании, и ответственная должность не оставляла свободных минут. Времени не хватало ни на что, даже на личную жизнь. Девушки, конечно, были, но все отношения оставались мимолётными и не получали развития. По этому поводу Виктор не переживал: знал, что его время придёт. Когда тебе ещё нет сорока, жизнь не несётся, словно лошадь через барьеры. А время его пришло внезапно. Именно на этом плато он встретил Нину.
Виктор видел направленные на него настороженные взгляды и прямо спросил у Павла Сергеевича:
— Почему я? Ведь вы руководитель этой группы.
— А я вас знаю, — неожиданно заявил декан. — Вас часто показывали в сводках местных новостей. У меня сложилось мнение, что вы умело управляете большими группами людей. А когда бросились в одиночку спасать от собак абсолютно чужого для вас человека, мы поняли, кто должен стать во главе нашего общества. А я больше по учёной части. Здесь я помогу. Вы согласны стать нашим лидером, Виктор Николаевич?
— Но я далеко не сахар, — признался Виктор.
— Мы тоже, — хихикнули девушки.
— Значит, не растаем, — улыбнулся Виктор. — Но на всякий случай хочу высказать своё мнение о политической жизни. Я не люблю европейские ценности и не понимаю даже основ западной демократии. Мне ближе наша русская духовность.
— Идея жить безо лжи мне по душе, — Павел Сергеевич тронул бороду. — У этого парня мозги работают правильно.
— А я не уверен, что у него с головой всё в порядке, — едва слышно произнёс Олег и судорожно пригладил вспотевшие залысины.
Виктор забрал у Алика рюкзак, послал его вперёд на разведку — не хотелось бы попасть в глупую засаду, — а сам повёл людей к морю.
Всю дорогу ему мерещилось, что за ними наблюдают. Хотелось полоснуть по ближайшим сопкам из автомата. Навязчивое состояние не отпускало. Виктор остановил отряд и коротко свистнул. Алик появился через пару минут.
— Что случилось? — с тревогой спросил Алик, теребя свою знаменитую панаму.
— Нам следует изменить маршрут, — уверенно сказал Виктор.
— Почему? — удивился Павел Сергеевич.
— Мы не раз по нему ходили. Наши враги могли видеть нас на нём раньше. Надо их запутать, если вдруг они сейчас ведут наблюдение. Помнишь, где логово той наглой собаки, которая стащила фазана? — спросил Виктор у Алика.
— Там осыпь, но переход организовать можно.
— А вам не кажется, что это уже перебор? — опустив глаза, с грустью произнёс Олег. — Кому мы нужны? Мы обыкновенные люди. К тому же с нами раненый. Не дело лезть на скалы: у него швы могут разойтись.
— Олег Васильевич, в том-то и дело, что обыкновенные. Мы лёгкая добыча для отморозков, — поглаживая аккуратную бороду, включился в разговор Викентий Петрович. — Антоху, с божьей помощью, на носилках перенесём. Виктор Николаевич всё правильно делает.
В соседнем лесочке резко взлетели птицы. Их кто-то напугал.
— Если всегда обращать внимание на глупых птах, далеко можно зайти, — остался при своём мнении Олег.
— Не надо носилок, — поморщился Антон. — Я в порядке. Штормовка от сильных укусов спасла.
— Нечего тут дискуссии развязывать, через осыпь пойдём! — властно изрёк Павел Сергеевич.
— Заодно щенков заберём, — оживился Алик.
— Там щенята? — вспыхнуло от улыбки юное лицо Светы.
— Одного я себе возьму! — горячо воскликнул парень лет семнадцати.
— А не жаль у матери детёнышей отбирать? — сурово изрекла полноватая женщина, вероятно, та самая Виолетта Степановна.
— Ви, щенки нам очень нужны будут, — ласково посмотрел на неё Павел Сергеевич.
Женщина покраснела под его взглядом, пробурчала что-то непонятное и замолчала.
Алик уверенно свернул к виднеющимся скалам. Виктор поравнялся с ним и негромко спросил:
— Вкратце расскажи о своих. Кто такой Павел Сергеевич?
— А, Павел Сергеевич? Он декан матмеха Санкт-Петербургского государственного университета, профессор. А Ви, в смысле Виолетта Степановна, — секретарь Учёного совета.
— Так значит, вы все студенты?
— Не совсем. Студенты у нас только я и Антоха. Мы на пятом курсе. Ну и Света с Толиком Беловым, они с первого курса. Олег Васильевич — лаборант. Алёнка — врач, а Викентий Петрович — самый настоящий батюшка.
Виктор оглянулся на степенного мужчину, наравне со всеми несущего огромный рюкзак со звякающим внутри железом.
— Это у него такое послушание, — хмыкнул Алик. — А вообще он классный мужик. Мыслит адекватно. Веры своей не навязывает, но крестит всех, когда мы спускаемся в пещеры. И знаешь, на душе как-то легче становится, — признался парень.
— Команда у вас боевая, — погрустнел Виктор.
— Мы не слабые, — Алик чутко уловил его интонацию.
— Кто же спорит. Вот только убивать придётся. А тут профессор, студенты и целый батюшка.
— Если понадобится… будем убивать, — Алик сам вздрогнул от своих слов.
Виктор оглядел худощавую фигуру парня, его выпирающие в разные стороны острые локти и торчащую козлиную бородку. Вздохнул, поправил сползающий с плеча автомат и вернулся к группе.
— Я пойду замыкающим. Вы, Павел Сергеевич, идите впереди. Остальные — в центр, — распорядился Виктор. — Если начнётся стрельба, падайте и расползайтесь в разные стороны.
Лаборант поморщился и с вызовом посмотрел на Виктора:
— Позвольте спросить: кто будет стрелять? Глупости не говорите. Я в вашу сказочку про людоедов не верю.
— Олег, не дело сейчас ерепениться, — сурово сдвинул брови Павел Сергеевич.
— Не люблю я выскочек. Плохой он человек, — грустно хлопнул глазами лаборант.
Виктор с сожалением посмотрел на его потные залысины. Очень хотелось вмазать ему в морду, но он лишь усмехнулся и с расстановкой произнёс:
— Всё, что я сказал вам, может не относиться, но остальным выполнять мои команды беспрекословно.
— Это я буду решать, что мне делать или не делать, — обозлился лаборант.
— Олег, — излишне мягко произнёс Павел Сергеевич, — не надо лезть в бутылку! Виктор не производит впечатления легкомысленного человека!
— Я за своих товарищей беспокоюсь. Вдруг он обычный негодяй?
— Он Антоху спас.
— Он больше себя спасал, — угрюмо произнёс Олег. — А решение назначить его главным необходимо подтвердить голосованием! Это будет по-европейски демократично! — шлёпнул губами лаборант и замолчал.
Виктор в упор посмотрел на лаборанта, и у того забегали глаза, а лицо покрылось пунцовыми пятнами.
— Когда придём на место, там и проголосуете! А сейчас никакой демократии! Всем ясно? — очень спокойно произнёс Виктор.
Олег случайно посмотрел Виктору в глаза — и в них было так много силы, что лоб начал призывно гудеть. Лаборант передёрнул лопатками и понуро побрёл дальше, даже перестал ворчать.
Чувство опасности уползло в подкорковую область, словно отодвинулось и затаилось, как паук в паутине, — но не стоит дёргать за сигнальные нити. Виктор был почти уверен: в тени древних буков кто-то находился. В последнее время его интуиция усилилась, и он начал серьёзно к ней прислушиваться. В прошлой жизни Виктор посчитал бы это мнительностью, а сейчас — даром свыше. Он посмотрел на бредущих спелеологов. Все как один выносливые, не робкие — вероятно, спасали друг друга не раз и не два. И этот Олег не хилый, жилистый, но в его душе сидел Некто и с усердием гадил ему прямо в мозги. Хотелось взять отвёртку и подкрутить у него в голове, чтобы извилины не слишком топорщились. А вот батюшка был спокоен. Всё молчал. А взгляд какой-то просветлённый — словно он шёл не по затерянной земле, а в храм, к своей пастве. Странный, однако. В горы полез — как это не вязалось с образами попов, разъезжающих на крутых иномарках. А может, он один из тех немногих, кто действительно верит в Бога? Одет скромно, но чисто. Бородка ухоженная, а рюкзак едва не до пяток. М-да, боевой батюшка. Такой священник и меж глаз может зарядить — и скажет: «Это во благо, сын мой, возрадуйся!». Света и Толик совсем ещё молоденькие — почти дети. Но у Толика на поясе болтался нож, а взгляд был сосредоточенный и серьёзный. Света всё время держалась рядом с ним и иной раз кидала на него быстрый взгляд — не иначе, чувства у неё были к нему. Антон проявлял чудеса силы воли. Он отказался, чтобы его тащили на носилках, и с трудом шёл, весь в бинтах и крови. Виолетта Степановна слегка запыхалась. Она была полноватой дамой, и Виктор подумал, что эта женщина полезла на Караби-яйлу не по призванию, а по личному интересу. А её интерес вышагивал впереди — декан матмеха Павел Сергеевич, начальник экспедиции. Вероятно, к студентам он был совсем не мягкий, но здесь, в горах, — наравне со всеми.
Появился Алик. Он обтёр лицо белой панамой и произнёс:
— Всё чисто. Ты как, самостоятельно через осыпь пройдёшь? — он посмотрел на Антона.
— Носилки хочешь предложить?
— Там отрицаловка есть. Может, действительно, носилки?
— Пройду. Если что, Алёнка меня ещё раз заштопает. Нет, действительно, — уловив строгий взгляд Павла Сергеевича, произнёс Антон, — пройду на своих двоих. С носилками до вечера провозимся.
— До вечера нельзя, — озабоченно качнул головой Виктор.
Лаборант неодобрительно выпучил нижнюю губу, но возражать не стал.
Переход подготовили. Группа осторожно ступила на опасный путь. Покатились мелкие камни. Осыпь дрогнула, но, словно почувствовав, что в данный момент люди вне её влияния, нехотя остановилась.
Логово со щенками оказалось совсем близко, под густыми лапами кустарника, чудом выросшего на бесплодной земле. К радости Виктора, самки поблизости не было. Он очень не хотел её убивать. Щенки, увидев людей, попятились в глубину ямы и даже зарычали, обнажая молочные зубы. Пришлось раскапывать сухую землю, а затем связывать брыкающихся зверёнышей. Виктор всё время стоял на чеку. Автомат снял с предохранителя — на случай, если появится самка. Но она охотилась далеко от своего логова и этим спасла себе жизнь.
— Шесть щенков, — улыбнулся Алик. — Чур мой, с белым пятном на мордочке!
Далее пришлось круто спускаться, затем был подъём, вновь спуск. Попутно спелеологи обнаружили под отколовшейся от скалы глыбой лаз с перспективой на пещеру. Долго обсуждали её и возбуждённо галдели, пока Виктор буквально не рыкнул на них. Но Павел Сергеевич всё же настоял, чтобы в неё спустились. Он предполагал, что отсюда есть выход на поверхность с другой стороны, что может облегчить дальнейший путь. Виктор с Аликом остались с раненым и на страховке, остальные спустились в природную шахту.
Спелеологи провозились до самого вечера, выхода не обнаружили, но были несказанно довольны. Там оказалась пещера чудной красоты. Но главное было не в этом: в ней обнаружилась природная аномалия — разлом с выходом вулканической породы.
Виктор сильно разозлился из-за потери времени, но Павел Сергеевич вложил ему в руку увесистый зеленовато-жёлтый булыжник.
— Что это? — с трудом скрывая раздражение, спросил Виктор.
— CuFeS2, — с торжеством промолвил декан.
— А проще можно?
— Халькопирит. Медный колчедан.
— Вы уверены? На Караби-яйле по определению не могут находиться металлы.
— Противоестественно, сам озадачен, — Павел Сергеевич пожал плечами. — Но факт остаётся фактом: руды здесь много. У меня по этому поводу имеется единственная версия. Дело в том, что дна у пещеры практически нет. Оно, как соты, и сквозь них сочится солёная вода. Много трещин, разломы. Такого я в жизни не видел. Вода странная, густая, как расплавленный воск. Судя по всему, она и вытолкнула медный колчедан из таких глубин, что трудно вообразить.
— Вода, как расплавленный воск? — удивился Виктор.
— Именно так. А вы знаете, что глубоко под землёй расположен океан — предположительно, вот с такой водой?
— Слышал, — кивнул Виктор.
— Так вот, военные непонятно каких стран проводили опыты по извлечению из этой субстанции нормальной воды…
— И? — подался вперёд Виктор, и все остальные так же затаили дыхание.
— Сразу скажу: это только моя версия. Я долго думал о том, как образовался потоп. Было мнение, — декан посмотрел на своих людей, — что это проделки ледяной кометы под названием «Жемчужная капля». Якобы она влетела в атмосферу, взорвалась и вызвала такое поднятие воды. Полная чушь! Она огромная, но слишком мала для такой катастрофы! И вот теперь, когда я увидел дно этой пещеры, я могу утверждать: произошёл частичный выход подземного океана на поверхность. Думаю, когда проводили опыты, естественно, использовали катализаторы. Но их было недостаточно, чтобы высвободить такой объём жидкой воды, — может быть, озеро, не больше. Катализатор в небывалых количествах пришёл извне! Какие были последние сводки относительно «Жемчужной капли»? — тоном строгого экзаменатора спросил профессор.
Несколько студентов по привычке подняли руки.
— Света, что скажешь?
— По последним сводкам, которые я слышала, хвост кометы прошёл через Землю. Тогда всё небо было в сполохах.
— Вот! Это и был тот самый катализатор! Её примеси! В чудовищных пропорциях!
— Интересная, но ничем не подтверждённая версия, — скептически хмыкнул Олег.
— Другой у меня нет, — сухо ответил Павел Сергеевич.
— По крайней мере, хоть какое-то объяснение, — согласился Виктор. — Но сейчас надо жить сегодняшним днём. То, что вы нашли в пещере, всё меняет! Жизнь на нашем плато пойдёт иначе.
У Виктора в голове уже рождались схемы плавильных печей, когда-то зацепленные мимолётным взглядом на страничках интернета.
Оставшийся путь до лагеря Виктора проходил в полной тишине, если не считать редких звуков бьющегося друг о друга спелеологического железа.
В прорезях знакомых скал блеснул свет Луны. Потянуло ароматным дымком. Виктор прислушался, стараясь понять, всё ли в порядке. Интуиция молчала, и душа успокоилась.
Спелеологи появились в лагере, вызвав переполох и шквал эмоций. Нина повисла в объятиях у Виктора. Игнат и Саша чинно здоровались. Сейчас они были чистыми, и от них не пахло, как раньше. Аня нехотя ответила на приветствие Алика, почти сразу с безразличием отвернулась и призывно улыбнулась Виктору. Скулящих щенков привязали и начали готовиться ко сну.
Чтобы обезопасить людей с тыла на случай внезапного нападения, палатки разбили у стен отвесных скал. Олег Васильевич старательно корчил гримасы, высказывая недоверие ко всем мерам предосторожности. Он думал, что все люди братья, а их новый начальник — перестраховщик и грубый мужлан.
Виктор решил выставить часовых. Алика не стал трогать — тот сегодня набегался. Антону Алёнка меняла перевязки. Батюшка пребывал в светлых думах. Толик Белов ещё совсем молодой. Всех остальных мужчин он задействовал. Первым назначил себя, а затем, немного поразмыслив, выдернул из тёплого места у костра лаборанта.
Олег зло стрельнул глазами, но безропотно поднялся. Удержаться не смог и с ненавистью изрёк:
— Сам не спишь и другим не даёшь.
— Ты не понимаешь серьёзности всей ситуации. Людоеды…
— Расскажи это сказочку нашим девочкам! Они поверят! — со смехом перебил его лаборант.
«И всё-таки болван», — с сожалением подумал Виктор и резко произнёс:
— Будешь нести охрану со стороны моря. В случае нападения свистнешь.
— Я не босяк свистеть.
— Тогда кукарекни, — с насмешкой потребовал Виктор. — И ещё: возьми дубинку.
— Обойдусь как-нибудь, — с презрением отвернулся Олег.
— Дело твоё. Но если уйдёшь с поста, шкуру с тебя спущу, — как-то обыденно произнёс Виктор, и Олег понял, что так и будет. Он поёжился и неожиданно кивнул. И неудивительно: взгляд Виктора не предвещал ничего хорошего.
— Через два часа тебя сменит Илья. Виктор, звякая затвором автомата, ушёл.
Ночь была в разгаре. Ветер уверенно сгнал тучи к краю горизонта. Свет звёзд холодил душу лаборанта. Хотелось выть от безысходности. Злость душила, и всё сильнее хотелось как-нибудь «нагадить» этому выскочке. Но у того был аргумент посильнее — АКМ.
А ведь как хорошо было до его прихода! Спокойно, чинно. Это он, Олег Васильевич, подсказал ребятам, как правильно ставить силки на голубей. Девушки едва в засос его не целовали за эту идею. Голод отступил, и забрезжила голубиная ферма — место он уже присмотрел. А тут этот появился! Всех напугал и власть к рукам прибрал. Авантюрист! Проходимец! Негодяй!
Викентий Петрович всё это время молчал. А молчит — значит, согласен. Ох, не верю я этому батюшке! Настораживает, что он вообще поплёлся с ними в спелеологическую экспедицию. Ой, как настораживает! Не иначе чего задумал? Да и не про спасение души он с ними пошёл. Наверное, интерес какой имеется, раз втиснулся в их группу.
С этими тяжкими мыслями Олег прошёлся по берегу. С завистью посмотрел на резиновую лодку. Захотелось её продырявить, но за это и убить могут. Демократические принципы здесь явно не приветствовались. Глядишь, начнёт процветать культ беззакония, насилия, вседозволенности. На одной чаше весов будет всё общество, а на другой — он с автоматом Калашникова. Вот бы грохнул его кто!
Олег, поскуливая, бродил у воды. Затем присел у борта лодки и с тоской посмотрел в море — а оно сейчас было такое чужое. Ощутимо веяло холодом. Не искупаться. Вода ледяная. Незаметно погрузившись в печальные думы, он легко скользнул в беспамятство спасительного сна.
— Бурый, чё это? — Репа замер, вглядываясь в ночь.
— Лодка. Гы-гы-гы. Точно лодка! Во обкурились, на берегу оставили!
— Надо бы ножиком пропороть, — обеспокоенно покрутил шеей Репа.
— С ума сошёл? Она уже наша, — облизнулся Бурый.
— Мне западло её тащить, она неподъёмная! — возмутился Репа.
— Терпилу запряжём, — вновь гыгыкнул Бурый. — Вон, под тем кустом спит. Видишь?
— Точно, — загорелись глаза у Репы.
Они, совершенно не таясь, подошли совсем близко. Бурый, поигрывая ножом, произнёс:
— Тощая коровка.
— Толстых сейчас не встретишь, — хохотнул Репа и пнул безмятежно спящего лаборанта ногой в бок.
Олег мгновенно открыл глаза, и душа сразу замёрзла от панического ужаса. Он увидел взрослых мужчин в синих татуировках. Неужели это те зеки, о которых говорил Виктор? Неужели и вправду они людоеды? Тошнота поползла к горлу. Что делать? Сигнал! Надо срочно подать сигнал! Какой? Вроде Виктор говорил: «кукарекни». Лаборант был на грани обморока, но выдавил из себя едва слышное кукареканье.
— Петух?! — радости у Репы не было предела.
Олег открыл рот, чтобы заорать во всю мощь голосовых связок, но не успел. Нечто жгучее с омерзительным хрустом вошло ему под правую грудь.
— Зачем? — ругнулся Репа. — Кто лодку столкнёт в море?
— Теперь она от нас никуда не денется, — спокойно произнёс Бурый, вытирая широкое лезвие ножа об куртку лаборанта.
— И этого теперь тащить!
— Я легонечко. Не замочил. Сейчас очнётся и сам ножками перебирать будет. Рот ему завяжи, а то вновь кукарекать начнёт.
— Как нам повезло! Настоящий петух! — глумился Репа.
Тем временем Виктор проверял дальние подступы. Было тихо. Лишь сверчки надрывались, соревнуясь с ночными цикадами. Теперь необходимо было проверить берег. Надежд на бестолкового лаборанта, к сожалению, не было. Странный, однако. Бесился, как подросток от переизбытка гормонов, а ведь уже седина лезла в бороду. Удивляло, что такого идиота спелеологи взяли в свою группу. А вдруг у него есть какие-то достоинства? Наверное, есть. Не просто так с ним почтителен Павел Сергеевич, а он мужик достаточно серьёзный.
Луна тужилась изо всех сил, освещая каменистый ландшафт Караби-яйлы, но не вовремя выползшие тучи свели её старания на нет. Сгустились тёмные тени. По душе Виктора, словно провели кошачьими когтями, — это был первый признак вздрогнувшей интуиции. Чувство опасности распустилось, как цветок дурмана, и заставило спину передёрнуться от озноба.
Виктор снял автомат с плеча. Оглянулся, вслушиваясь в малейший шум. Но цикады и сверчки как прежде пели свои серенады. Берег просматривался во всех направлениях. Подобраться незамеченными крайне сложно — если, конечно, не спать.
Виктор метнулся к морю и затаился в кустах, высматривая тщедушную фигуру лаборанта, но его не было. Неужели всё же спит под каким-нибудь кустом? Очень может быть: он недостаточно серьёзно отнёсся к поставленной задаче. Интуиция, как бешеная собака, сигнализировала об опасности.
Словно бывалый спецназовец, Виктор стремительно выкатился на открытое пространство, бросился на песок и повёл по сторонам стволом автомата. Тишина. Лишь в море плюхнула рыбина, фыркнул дельфин, и пошла рябь.
Виктор легонько свистнул и прижался к земле. Выстрелов не последовало, но и отклика от лаборанта тоже. Тогда он встал во весь рост и побежал к лодке. У кустарника заметил тёмное пятно, словно землю полили гудроном. Присел. Ткнул пальцем. Поднёс к носу. Кровь! Виктор повёл автоматом в разные стороны. Палец на курке онемел от напряжения. Берег был пустынен, лаборанта уволокли. Но кто эти люди? Они из группы Идара или Вагиза? Хрен редьки не слаще. Они сейчас в общей связке, их цели совпадают, хотя и ненавидят друг друга.
Виктор бросился к лагерю:
— Нападение! — крикнул он. — Всем взять оружие!
— Какое нападение? — невероятно встревожился Павел Сергеевич, но уверенно вытянул нож из ножен.
— Лаборанта похитили.
— Как похитили?
— Откуда мне знать? Похоже, Олег решил поспать, его и подрезали.
— Убили? — в ужасе воскликнула одна из девушек.
— Кто его знает, но крови много.
Лаборант действительно не умер. Он пришёл в себя, и сознание вновь затуманила дикая боль. Сквозь кровавые вспышки лаборант едва различил голос. Его грубо встряхнули и приказывали идти. Красное пространство заполнила чернота.
— И всё-таки ты его сильно ткнул, — словно издалека прозвучал голос.
— Слабая птичка оказалась. За лодкой придём позже.
— А этого придётся мочить. Вырежем только печень и сердце, остальное не дотащим.
Эти жуткие слова, как бульдозер, ворвались в сознание, выворачивая психику наизнанку. Неужели Виктор был прав, и людоеды существуют?
— Мочи его!
— Я могу идти! — истошно закричал Олег.
— Очнулся, петушок? Молодец. Тогда беги!
Он побежал, смешно переставляя ноги. Его мотало из стороны в сторону. Из раны непрерывно струилась кровь, дурнота лезла к горлу. Но Олег чётко знал: стоит ему упасть — и его тело будут потрошить, как в мясной лавке.
Пытка продолжалась целую вечность. Рана уже не болела, а как-то онемела. Огонь в груди исчез, и его заменил леденящий холод. С вытекающей кровью приходило безразличие. Мозг уже не был способен соображать, и в этот момент его сбили с ног.
Бил озноб, а рядом горел костёр. Олег интуитивно пополз к огню. Наткнулся на обгрызенную кисть человеческой руки, дико вскрикнул и забился под колючий куст. Хруст веток. Около него кто-то остановился.
— Не надо! — Олег заслонился окровавленными руками.
Профессиональным движением ему перерезали горло. Кровь выплеснулась вместе с хрипом. Душа лаборанта, обретя небывалую лёгкость, унеслась прочь от всего этого ужаса.
Павел Сергеевич закрыл лицо ладонями. Затем потёр себе левый бок — на лице появилась гримаса боли.
— Вам плохо? — подскочила к нему Алёнка.
— Сильно жжёт.
— Присаживайтесь. Сейчас настой из пустырника принесу.
— Не надо… пройдёт… Олега спасать надо. Немедленно.
— Завтра, — угрюмо произнёс Виктор.
Павел Сергеевич чуть ли не с ненавистью посмотрел ему в лицо. Но Виктор отрицательно покачал головой:
— Сейчас нельзя. У них тоже есть АКМ. Перестреляют из засады, как воробьёв на ветке. Утром… а Олегу мы сейчас не поможем.
— Любая минута дорога, — сквозь зубы процедил декан. — Отдай автомат. Я сам пойду.
— Чтобы сделать им подарок? Они отберут его у вас!
— В своё время я на военных сборах офицером служил.
— Не стоит подвергать опасности всех остальных, — решительно отвёл протянутую руку Виктор.
— Павел Сергеевич прав, отдай нам автомат! — выступил вперёд Антон.
— Виктор, если не хочешь с нами идти, отдай автомат! — заявил и Алик. Он как всегда с нервозностью теребил свою панаму.
— Вам что, не ясно? — появилась рядом с Виктором Нина. — Это верх безрассудства. Чётко же сказано: там засада!
— Да он просто струсил! — прозвенел мальчишеский голос Толи Белова.
Виктор отступил, крепко обхватив вспотевшими пальцами приклад.
— Дай! — протянул руку декан.
— А женщин тоже с собой потащите или одних в лагере оставите? — раздался хорошо поставленный голос Викентия Петровича.

Глава 9. Муляжи
На некоторое время повисла тишина. Затем, покраснев от прилива адреналина, звонко пропищала Света:
— Я с мужчинами пойду спасать Олега Васильевича!
Виолетта Степановна неодобрительно взметнула чёрными бровями:
— Угомонись, коза! Дело мужское. Как они решат, так тому и быть.
Она строго глянула на Павла Сергеевича, и тот сразу сник.
— Право, даже не знаю, как быть, — промямлил он, взирая на застывшую в неподвижности женщину.
— Мы всегда были наравне с мужчинами, — уверенно произнесла Алёнка, трогательно сдув непослушную чёлку со лба.
— Это так, — согласилась Нина, — но если мы все ночью угодим в засаду, нас перестреляют, как глупых кур. Действовать необходимо с холодной головой.
Она ободряюще глянула на своего мужчину.
— Ночью идти нельзя, — повторил Виктор. — Мы задавим тварей, это я гарантирую! Но сейчас у них преимущество: ночь, знание местности и такой же автомат, как и у нас.
— Он полностью прав! Глупые вы люди, — прерывисто произнесла Аня, искоса бросив взгляд на Виктора. — Зеки объединились с Идаром. К бабке не ходи — попадём в засаду.
— Кто такой Идар? — насторожился декан.
— Он страшный человек… он людоедам меня с Лёней отдал.
— Необходимо укрепление строить. Дом свой защищать, — включился в разговор Игнат.
— Чей дом? — напрягся Антон.
— Наш. Это теперь наш дом, — обвёл взглядом вокруг Игнат.
— Со стороны скал мы защищены, с моря — более-менее. А вот с тех направлений можно ждать незваных гостей, — рассудительно произнёс его напарник Саша. — Нас на берег с брёвнами выбросило. Их там великое множество! Можно укрепления построить.
— Какие укрепления? Мы что, прятаться будем, как последние трусы?! Нападать надо, только нападать! — с горячностью воскликнул Толя.
— Лишь при крепком тыле возможен успех в военном деле, сын мой, — мягко изрёк Викентий Петрович.
— Но там Олег Васильевич! — слабо запротестовал Толя.
— Его там нет, — печально изрёк батюшка. — Он уже на небесах.
Воцарилась тяжёлая тишина. Затем люди, очнувшись, посмотрели на него с вопросом.
— Кровь чёрная. Ему печень проткнули, а затем заставили бежать. С такими ранениями не выживают. Я видел это на войне.
— Вы были на войне, батюшка? — распахнула светлые глаза Алёнка.
— Раньше я был офицером. Многие горячие точки прошёл… а теперь служу Богу, — смиренно опустил он голову.
— Так вы офицер спецназа? — обалдел Алик.
— Нет, сын мой. Я священник. А Виктор дело говорит: утро вечера мудренее. Успокоимся, Бог даст, изведём нечисть. А сейчас о своих ближних следует беспокоиться. Отдавать напрасно жизни нельзя — Бог этого не приветствует. Но героям благоволит. Тяжёлый крест несёт Виктор. Он обременён спасением наших душ и тел, а как он будет это делать — не нам судить.
Батюшка обвёл всех взглядом и неожиданно изрёк, ввергая людей в смятение:
— На нём печать свыше. Я присягаю ему на верность.
— А это не слишком? — нахмурился Антон.
— Я от своего имени говорю, — мягко произнёс Викентий Петрович. — А каждый из вас сам будет решать, как ему жить дальше.
Люди замолчали, но агрессии в глазах уже не было. Павел Сергеевич некоторое время молчал, осмысливая то, что произнёс Викентий Петрович. Затем покачал головой.
— Нет, это слишком серьёзный шаг, чтобы так сразу. Для этого решения нужно время. Мы подумаем.
Виктор, словно не слыша его, перекинул автомат через плечо:
— Лодку перенесите к палаткам и поставьте всех мужчин на охрану границ, — произнёс он тоном, не терпящим возражений.
— Всё равно с утра надо зеков навестить. Вдруг всё-таки Олег Васильевич жив, — примиряюще произнёс Антон.
— Навестим. Но пороть горячку мы не будем. Надо хорошо подготовиться. Вначале проведём разведку, а потом придём всей группой и убьём их всех! — спокойно произнёс Виктор.
— Ты это… На меня не обижайся. Он был для нас нормальным товарищем. Немного нудным, но дело своё знал блестяще. Теоретик высшей пробы! — Антон вздохнул и добавил: — Мы не против тебя. Совсем нет. Но мы действительно плохо тебя знаем. Завтра, когда пойдём, всем станет ясно, кто ты есть на самом деле.
— Тебя с нами не будет, — отрезал Виктор.
— В смысле? — не понял Антон и в недоумении хлопнул глазами.
— Здесь останешься. Ты ранен. Будешь охранять лагерь. Я с Аликом пойду.
— Ты не прав. — Антон угрожающе сузил глаза. — Я прекрасно себя чувствую!
— В армии служил?
— Причём тут это? — обескураженно произнёс парень. — Ну да, служил. Ещё до университета.
— Тогда это приказ.
— Приказ?!
— Да. — Виктор отвернулся. Вся эта байда с выяснениями, кто здесь самый главный, ему порядком надоела.
Лодку затянули к палаткам. Люди вооружились ножами и топорами. Виктор спокойно раздавал указания. Теперь ему никто не перечил: все ощущали его силу и власть. Да и призадумались многие над словами Викентия Петровича. Люди интуитивно понимали: панибратские отношения друг с другом могут лишь помешать в условиях, когда за тобой кто-то охотится. Как воздух нужен вожак — вождь, царь, генеральный секретарь, президент… Да какая разница, как его сейчас обзовут! Главное, чтобы он был за всё в ответе и принимал правильные для людей решения.
Виктор устало присел у костра. Автомат положил под правую руку, а слева к нему прильнула Нина. Он с нежностью прижал женщину к себе. Она едва не замурлыкала от ласки: обвила его руками, жарко задышала и слегка улыбнулась.
— Устала? — Он поцеловал её в губы.
Она мгновенно ответила поцелуем, затем слегка отстранилась и серьёзно посмотрела ему в глаза.
— Испугалась. Как начало у всех «крышу» сносить, так жутко стало… Батюшка молодец.
— Профи. — Виктор с восхищением качнул головой.
— Как дальше будет? — Нина забралась ему под плечо.
— Слабину дам — людей разочарую. Им сейчас крепкая рука нужна. Они правы: прощать нельзя. Если дали по правой щеке, заряди между глаз — да так, чтоб искры посыпались.
— С этим вряд ли батюшка согласится. — Нина опустила взгляд.
Виктор на некоторое время замолчал, затем, что-то вспомнив, усмехнулся и уверенно произнёс:
— Викентий? Да он первый в морду даст!
— Но он же батюшка?
— Да. Он священник. — Виктор задумался.
— Значит, вы выходите завтра. То есть уже сегодня. — Нина не стала дальше развивать тему.
— Пока только разведка. Чувствую, процесс пошёл. Словно мощный маховик стронулся с места: раскрутится — не остановишь, в труху зубцами перемелет.
— Ты мой маховик. — Нина украдкой смахнула слезу.
— У нас есть ещё час, — шепнул он, сгребая её в объятия.
Нина неожиданно всхлипнула:
— Мне кажется, тебя ждёт…
Она не договорила, и ещё одна слезинка скатилась вниз.
— Пустые страхи, — улыбнулся мужчина, но интуиция, словно ледяными пальцами, обхватила сердце. В любой другой момент он послушался бы её, но не сейчас. За ним стояли люди, жаждущие мщения.
Сквозь щели дома проникла серость рассвета. Виктор открыл глаза. Пора. Как не хотелось уходить: здесь тепло и спокойно. Рядом спала Нина — такая нежная и трогательная. Виктор взял автомат, пощупал пояс: ножен не было. Нож придавило телом женщины — выпал, когда они были в объятиях. Будить её Виктор не стал: посчитал, что автомата будет вполне достаточно.
Вздрагивая от сырости, Виктор подбежал к палаткам. Там уже горел костёр. Мужчины не спали и протянули ему поджаренного голубя.
Виктор присел и принялся с аппетитом есть. Сочное мясо придало уверенность, и даже интуиция уползла в подсознание, лишь где-то в глубине холодя сердце.
К костру подошёл хмурый Алик, придерживая панаму у левого глаза.
— Кто это тебя так? — удивился Виктор, узрев хороший синяк под глазом.
— Так, — неопределённо произнёс он.
— Аньку с Игнатом не поделил, — хихикнул Толик.
— Я ему тоже вмазал, — со злостью выпалил Алик. — Чего это он на чужих женщин заглядывается!
— Да, конечно, вмазал! Если бы я не подоспел, он тебе как курёнку шею отвинтил бы, — хохотнул Толик. — А крепкий мужик, Игнат. А борода какая! Анька явно в его бородищу влюбилась. Вот отрастишь такую же — и у тебя появится шанс на её ласки.
— Нехорошо это, — сурово двинул бровями Павел Сергеевич. — Надо всё по интеллигентному решать. А вы как считаете? — в упор обратился он к Виктору.
— Я? — мужчина оторвался от голубя. — Тоже б в драку полез. Свою женщину в жизнь не отдал бы.
Алик опустил взгляд и нахмурился ещё сильнее. Козлиная бородка обвисла, но вдруг задорно вздёрнулась:
— Ничего, Анька всё равно будет со мной! Запуталась девка!
— Верно, со многими путается, — не к месту сказал Толик и едва увернулся от хлёсткого удара.
— Э нет, у нас не детский сад! — Виктор швырнул в огонь обглоданные косточки. — Павел Сергеевич, на вас охрана лагеря. Игната с Сашей отправьте на лодке за брёвнами. А вы поставьте сигнальные ловушки. — Виктор остановил взгляд на Викентии Петровиче.
— Можно на ты, — кивнул батюшка.
Караби-яйла просыпалась. На свинцовом море с опаской пробежали акварельные блики порозовевшего горизонта. Потянуло свежим ветром; пробежала рябь, отбрасывая медные отблески. Далеко в море показалась знакомая стая косаток — в последнее время они часто подплывали к побережью. Где-то в увязнувших в море скалах расположились морские котики. Вода немного прогрелась, и сейчас в неё можно было погрузиться по пояс без риска отморозить пятки. Конечно, море всё равно оставалось холодным: ближе к четырнадцати, но не одиннадцать, как месяц назад. Так или иначе, Виктор вздрогнул, когда резко облил голову водой, пытаясь прогнать сонную вялость.
Алик тоже умылся: с удовольствием фыркнул, утёрся панамой, давно потерявшей первоначальную форму, и жизнерадостно улыбнулся, ослепляя потрясённый мир синим фингалом.
— Хорошая водичка, бодрящая. Искупаться бы, да идти надо. Алик проверил остроту ножа, сбрив волоски на руке, затем всунул его в ножны и с завистью посмотрел на автомат.
— Косатки волнуются, — задумчиво произнёс Виктор.
Алик подошёл к нему и внимательно посмотрел в море. Тень набежала на его лицо:
— В море лодка… перевёрнутая.
— Вижу, — кивнул Виктор.
— Вдруг там люди? — всполошился Алик.
— Исключено. В такой воде человек долго не выживет. А лодка, судя по всему, уже давно дрейфует.
— Откуда она появилась? — спросил Алик.
— Сейчас в море много островов. С какого-нибудь из них.
— Значит, и людей много? — У Алика загорелись глаза.
— Трудно сказать, но они есть: Чатырдаг, Карадаг, Ангарский перевал, Демерджи-яйла, Ай-Петри… все они над водой, — уверенно произнёс Виктор.
— Красивые места. Дикие. Но жрать там нечего, — изрёк Алик.
Виктор в последний раз посмотрел на резвящихся косаток, и они с Аликом свернули вглубь холмов. По берегу идти нельзя — могли засечь. Необходимо было выбрать такой путь, где предположительно не было постов и ловушек. Очень волновал Идар — даже больше, чем Вагиз. Виктор был уверен: главарь зеков недолго будет хозяином этих мест. Автомат, безусловно, козырь, но его можно и отобрать. Для Идара это дело времени.
Интуиция, сигналившая об опасности и некоторое время выжигавшая сознание, превратилась в адреналин и теперь бодрила кровь, вызывая возбуждение, похожее на радость. Хотелось быстрее подойти к Чёрному монастырю. Но это было опасно, и приходилось обходить удобные тропы, забираясь на кручи и рискуя сорваться.
К Чёрному монастырю Виктор и Алик подошли с тыла. Они взобрались на соседнюю сопку и замерли за туром. Пещера отсюда видна не была — её заслоняли деревья и многочисленные скалы, — но дым от костра ощущался. Он вновь был тягучим и сладковатым.
— Твари. — Алик дрожал всем телом: он догадался, кого сейчас запекают на огне.
— Я спущусь по склону налегке, — сказал Виктор и передал автомат Алику. — Что бы ни случилось, помни: это оружие не должно попасть в руки врага.
Мужчина скатился вниз, замер между камней и прислушался к птицам. Они щебетали, но в воздух не взлетали. Было ощущение, что уголовники покинули окрестности Чёрного монастыря. Но дым от костра шёл. Ещё один рывок. Виктор залёг у поваленного дерева и оглянулся через плечо: обломок скалы заслонял сопку, где притаился Алик. Виктор пополз по заросшему низкорослым можжевельником склону.
Неожиданно камень вырвался из-под ноги и с шелестом покатился вниз. Виктор вжался в землю, пощупал пояс и с огорчением вспомнил, что нож остался дома. Неприятно задрожали руки. Он застыл в оцепенении, но никто не выскакивал. Было непривычно тихо. Это настораживало.
Отдышавшись, он спустился ещё ниже. Запах от костра сбивал дыхание, тошнота подкатилась к горлу. Виктор покрутил шеей, вслушиваясь в малейший шум, и услышал тихий мужской говор. Неужели все людоеды собрались у костра? Да быть того не может. Где-то должна быть засада. Но где? На том возвышении, вполне возможно, есть наблюдательный пункт. За теми камнями — тоже возможно. Ага: если пролезть в щель между этими скалами, можно скрыться из сектора обзора.
Пугая жирных мокриц и шустрых сороконожек, Виктор протиснулся в узкую щель и пополз. Вскоре он выбрался с другой стороны склона и осторожно выглянул. Уголовники сидели у костра и играли в карты. Рядом с ними спали ещё два зека — под тряпьём он не смог их разглядеть. Это был весь состав!
Виктор усмехнулся: ну что ещё ожидать от необразованных преступников? Живут одним днём: пожрать, поспать, украсть. Даже оборону организовать не хватило ума. Переоценил он их. Надо было взять автомат — всех бы сразил одной очередью. Уголовники были очень увлечены игрой: вероятно, на кону было что-то ценное. На краю лагеря Виктор увидел человека в куртке Олега. Тот был привязан к дереву, на голове — тряпка, и он явно был жив.
Людоеды расположились достаточно далеко от несчастного, и была возможность, не привлекая внимания, подобраться к лаборанту. Затем по этой щели можно тихо уйти. Виктора сотрясла дрожь возбуждения. Плотно сжимая губы, он выбрался из укрытия. Какая удача: людоедов заслоняли разлапистые кусты! Лишь бы Олег не стал орать и дёргаться. Но, судя по виду, тот сильно ослаб и вряд ли способен издать хоть один звук. Придётся его тащить. Это не очень хорошо, но пока зеки заняты — надо попробовать.
Лаборант начал двигаться: было видно, что он хочет освободиться от верёвок. Виктор на мгновение остановился и тихо позвал:
— Олег, это я. Не кричи. Сейчас я тебя развяжу.
Лаборант затих и как-то напрягся. Виктор, петляя от дерева к дереву, подскочил к нему и протянул руки к верёвке. Внезапно у лаборанта с головы слетела тряпка. Верёвки сами собой развязались, и Виктор встретился с торжествующим взглядом Репы:
— Кореша, я его поймал! — заорал тот благим матом.
Виктор на миг увидел торжествующее лицо главаря — и мелькнул приклад автомата. Вспышка, и наступила тьма. «Как бездарно», — напоследок мелькнула мысль.
Виктора окатили водой. Он пришёл в себя, выплюнул попавшую в рот воду и с ненавистью глянул на людоедов.
— Так вот ты какой, залётный? — прозвучал хриплый голос Вагиза. — Очнулся? Это хорошо. Поговорим. Нам есть что перетереть.
Его приволокли к костру. Виктор с трудом повернул голову. На корточках сидели синие от наколок уголовники и весело скалились. Один из них ворошил палкой угли и что-то жевал. Рядом с костром валялись скрученные тряпки — муляжи людей. На них и повёлся Виктор, думая, что все зеки сидели у костра. Оказывается, двое преступников были в засаде. Неожиданно дёрганый зек вскочил на ноги и, яростно вращая глазами, двинул Виктора ногой, но тут же получил крепкий подзатыльник от главаря.
— Уймись, шестёрка. Мне с человеком надо поговорить.
Поправив на плече автомат, Вагиз внимательно посмотрел Виктору в глаза и с задумчивым видом тронул чёрную бороду.
— Человек, это ты Вована и Хмару замочил? Знаешь, что тебе за это будет? Сизый, хватит жрать! — неожиданно взорвался Вагиз, но тот остался безучастным.
— Вот так постоянно, — смягчился Вагиз. — Он всегда жрёт. Ни на что не реагирует. Настрадался пацан. Его менты полгода прессовали — высох весь. Вот теперь отъедается. Благо, мяса сейчас в избытке. А ты… случаем не мент?
— Нет. — Виктор усилием воли сдержал рвотные позывы: он увидел, как Сизый с удовольствием объедает человеческие пальцы.
— Это хорошо. Мне в падлу с ментами разговаривать. Вован и Хмара правильными ворами были. Но даже дело не в этом. Все мы под Богом ходим, — Вагиз перекрестился, и это смотрелось столь дико, что у Виктора округлились глаза.
— Что зенки вылупил? Ну да, я верую в Бога! Без этого никак нельзя… без покаяния. Покаешься — и на душе легче становится! Весь мир цветными красками наливается! А знаешь, — Вагиз присел рядом, — мы тебя не будем убивать. Ты автомат принеси. Чужая вещь. Воровать нехорошо, — с укором произнёс вор.
Виктор продолжал молчать. В голове с трудом ворочались мысли — словно увязли в тягучем гудроне. Как глупо и так бездарно! А сколько планов на будущее было!
— Не хочешь разговаривать? — мягко произнёс чернобородый. — Зря, скоро запоёшь, как пташка. Мы тебя живьём кушать будем… Отрежем часть тела, запечём на угольках — пока рук и ног не останется. «Самоваром» станешь. Отгадай загадку: без рук и ног, а пыхтит громко.
Зеки по достоинству оценили шутку и разразились хохотом, словно взбесившиеся лошади; даже Сизый очнулся. Он повёл совиными глазами, обжёг взглядом Виктора и вновь начал объедать человеческие пальцы.
— Вы не люди, — произнёс Виктор, помертвев от ужаса.
— Люди, не люди — заладил! — Вагиз вскочил, сдёрнул с плеча автомат и прицелился. Но неожиданно отшвырнул оружие далеко в сторону.
— А сам-то замочил двух человек! Витёк, двинь меж рёбер, да так, чтоб с хрустом, — обратился он к шестёрке.
Виктор не успел выдохнуть воздух из лёгких: сильный удар едва не сломал рёбра. Второй целил в лицо. Пленник заслонился локтями. Витёк зашёлся и не мог остановиться — дёргался, словно в экстазе, с остервенением нанося удары.
В голове у Виктора словно рвались снаряды. Вспышки слепили внутреннее зрение. Появился чёрный шар, и пленник потерял сознание.
Холодная вода привела его в чувство. Голова была как чугунный котёл. Губы разбиты. С подбородка свисал кусок кожи, и на грудь лилась тягучая кровь. Горело всё тело, но рёбра вроде целые. Не сумела эта мразь их сломать.
— Ты как? — Вагиз сидел на корточках. — Болит? Витёк у нас очень чувствительный пацан. Как заведётся! Первый срок получил по малолетству. Свою сеструху два часа бил ногами. А она-то, дура, оказывается, после первого же удара ласты склеила. Так что напрасно её братец столько сил тратил. В этом он весь такой. Но, в общем, правильный пацан. А знаешь, ты мне нравишься. Не скулишь, взгляд волчий. Таких, как ты, можно смело на дело брать. — Вагиз оскалился в чёрную бороду. — Как только автомат будет у нас, я даю тебе честное слово вора: мы тебя отпустим. Только Аньку отдай. Запал я на неё.
— Что вы все так прикипели к Аньке? — как гром среди ясного неба раздался весёлый голос.
Вагиз подпрыгнул на месте. Бурый выхватил нож, но короткая очередь прошила ему руку. Уголовник с проклятиями упал и начал с визгом кататься по земле. Сизый медленно встал. Он безучастно хлопал глазами, но пальцы проворно скользнули к рукоятке топорика, висящего на поясе. Прозвучал ещё один выстрел — пуля сделала в его черепе аккуратное отверстие.
— Зачем? Он такой безобидный был, — покачал головой главарь.
— Вагиз, не доводи до греха, — вновь послышался насмешливый голос.
— А-а-а, менты пога-аные! — заголосил Витёк и бросился прочь. Выстрел в ногу свалил его на землю. Витёк начал кататься, как придавленная автомобилем собака: выл, выкрикивал ругательства и звал маму.
— Всё-всё! Убедил! — Репа поднял руки, сел на корточки и заломил локти над головой.
— Идар, это ты? — в потрясении спросил Вагиз.
— Зачем автоматами разбрасываешься? — Идар появился в окружении двух крепких парней. — Где наш мент? Случаем, не сожрали его?
— За кого ты нас держишь? Сеня в тех кустах отдыхает. Мы его чуток связали.
— Скажи Репе, чтоб привёл его. А этот кто? Узнаю. Огрызки у нас подбирал. Зачем ты это делал? — Идар вперил в Виктора изучающий взгляд.
Впору радоваться — так вовремя пришла помощь, но Виктор знал: это далеко не так. Как говорится, из огня да в полымя. Сегодня явно не его день. Виктор правильно решил не нарываться на грубость и спокойно ответил:
— В огрызках косточки. В них много витаминов и йода, а это облегчает депрессию.
— Умно. Надо взять на вооружение. И всё же ты врёшь. Но это не важно, — поморщился Идар и вновь обратился к Вагизу. — Второй автомат где?
— У своего приятеля спроси, — усмехнулся Вагиз, взглядом указывая на Виктора.
— Что так? Неужели он у вас его стянул?
— Вована и Хмару замочил.
— Какой молодец! — удивился Идар. — А ты не прост, как показался вначале. Что ж, придётся с тобой пообщаться. Подойди ко мне.
Виктор с трудом поднялся. Ноги неприятно дрожали, каждое движение отдавалось болью в почках и печени.
Тем временем Репа развязал Сеню. Тот, покачиваясь, двинулся к своим товарищам. Неожиданно Вагиз дёрнул его к себе и приставил острое лезвие ножа к кадыку.
— Дай нам уйти, Идар!
— Да кто ж вас держит, — спокойно ответил тот, но в глазах колыхнулся свинец. — Мента освободи — и можете уходить.
— Часа через два мы его отпустим.
— А если нет?
— Слово вора.
— Хорошо, Вагиз. Иди. Но береги здоровье: если к вечеру наш мент не придёт на стоянку, я организую на тебя охоту.
— Нема базару, — попятился Вагиз, а за ним и вся его воящая свора.
Людоеды словно растворились в зарослях можжевельника — будто их и не было. Лишь костёр дымил и источал зловоние: подгорало человеческое мясо.
— Сейчас рыба в море появилась. Можно было уже и не есть людей. — Идар брезгливо отвернулся от костра.
— Они от человечины уже не откажутся.
Виктор пытался изучить его лицо, но оно не выражало сильных эмоций — простое и располагающее к себе.
Идар подмигнул ему:
— Это ты правильно заметил: они выродки. Ты вообще один или с командой? — как бы между прочим спросил он.
— С Аней. Больше никого нет. Я её от этих зеков спас, — осторожно произнёс Виктор.
— Так давайте к нам! Хорошие люди нужны. Автомат захвати. Кстати, можешь его за собой оставить. Как стреляешь?
— Не жалуюсь.
— Спецназ?
— Служил, — неопределённо произнёс Виктор.
— Что ж ты попался так глупо? — располагающе улыбнулся Идар.
— Чихнул не вовремя, — угрюмо буркнул Виктор.
— Да-да, это бывает, — с насмешкой кивнул мужчина. — Так ты с нами или как?
— Подумаю.
Идар в удивлении поднял брови:
— А что тут думать? С Аней долго не продержишься, и автомат не поможет. Вагиз злобу затаил. Да и вообще… жирно одному такое оружие иметь. Если ты не с нами, придётся его отдать. Сам понимаешь: у нас народ, его необходимо защищать. А у тебя лишь Анька! — весело засмеялся Идар и продолжил разглагольствовать. — Вот что: время у меня пока есть. Сейчас сходим к твоему схрону и всё решим миром. Можешь в нашу команду влиться или жить отшельником, но Аньку придётся вернуть. Девушка привыкла к нашему цивилизованному обществу, а с тобой одичает.
— Так любовь у нас.
— С ней? Не обманывай. Ты не из тех людей — тебе амазонку подавай! — Идар моментально раскусил Виктора. — Из этого следует, что ты не хочешь нам помогать. Зря. В любом случае отдашь автомат: если не завтра, так через недельку. Таблеток, развязывающих язык, у меня нет, но иголки имеются, — обыденным тоном произнёс он.
У Виктора внутри всё похолодело, но он произнёс без дрожи в голосе:
— Звучит убедительно. Сразу видно: ты человек действия. Я бы с радостью метнулся и принёс автомат. Но сдаётся мне, ты после этого от меня избавишься.
— Бог с тобой, зачем?! — Идар театрально всплеснул руками.
— Я это вижу в твоих глазах.
— А что ты ещё в них видишь? — в его голосе звякнул металл.
— Иголки.
— Значит, готов к пыткам? Это делает тебе честь. — Идар с уважением склонил голову. — И всё же я вполне серьёзно хочу предложить тебе место в нашей команде. Более того, мы тут недавно группу туристов отловили. Одного можешь забрать.
— В виде раба? — насмешливо спросил Виктор.
— Почему сразу раба? В качестве бесплатного помощника.
— Заманчиво. — Виктор лихорадочно искал выход из создавшегося положения. — И всё же дай мне подумать хотя бы одну ночь.
— Убежать хочешь? — улыбнулся Идар.
— Ты же не дашь мне этого сделать.
— Определённо. Но эта просьба мне не нравится. Может, иголки попробуем?
— Не надо. Ночь. Всего одну ночь. Неужели ты не уверен в своих силах?
— Хорошо. — Идар с удовольствием посмотрел на свой автомат. — Хотя это не в моих правилах, но чувствую: ты не простой человек. С тобой нужно дружить или убить. Мне бы хотелось первое, — искренне произнёс он.
— Даёшь мне ночь?
— Будет тебе она. Но утром примешь решение, — холодно изрёк Идар.
Один из мужчин — коренастый, с кучерявой бородкой и широченной грудью — стянул Виктору руки капроном; другой, высокий, с узким подбородком и раскосыми глазами, взял конец верёвки, и группа тронулась в путь.
Проходя мимо сопки, где залёг Алик, Виктор изо всех сил старался сохранить безразличие и не выдать своё волнение. Только бы тот не пульнул сгоряча — тогда точно в живых не оставят. А может, отдать автомат и влиться в команду Идара? М-да, перспектива та ещё: на себя работать заставят и Нину отберут. Нет, пусть будут иголки. Выдержать бы только. Как хотелось бы знать, что такое настоящая боль. Можно ли её вытерпеть?
Виктора начало мутить от безысходности и страха, но внутренний стержень стал только крепче. Мужчина всё для себя решил: пусть хоть кости камнями дробят, но Нину на поругание не отдаст. Странно, но в данный момент, когда Виктора вели, как барана на убой, он не вспоминал о группе спелеологов. Все его мысли были только о своей женщине, и это давало ему решимость и силу. Чтобы отвлечься от гнетущих мыслей, Виктор непринуждённо спросил:
— А как там Дмитрий Леонидович поживает?
— Зачем о нём спрашиваешь? — с интересом отозвался Идар.
— Вроде как он ваш босс.
— Слабым оказался. Всю свою силу в деньгах держал. А как их не стало, съёжился, словно опорожнённый мочевой пузырь. Ещё по привычке пытался воду мутить, но пару раз носом ткнули в дерьмо — таким шустрым и обходительным стал. Я его надсмотрщиком назначил. В этом деле он просто великолепен. С такой любовью себе плётку изготовил! Как говорится, наконец-то нашёл работу по душе. Так отрывается жирная сволочь — душа поёт! — засмеялся Идар.
— Порядки у вас ещё те, — неодобрительно покачал головой Виктор.
— А иначе нельзя — не выживем. Моя мечта — создать что-то вроде Римской империи, — не удержавшись, выпалил Идар и даже покраснел от переизбытка чувств.
— Смешно, — хмыкнул Виктор.
— Да, брат, смешно, — кивнул Идар. — Сейчас смешно. Потом все привыкнут. В своё время мы тоже долго привыкали к Думе, к губернаторам, а потом стало так естественно. А не хотел бы ты мне помочь в данном начинании?
— В качестве кого? — с насмешкой глянул на него Виктор.
— Префекта лагеря, — серьёзно заявил он.

Глава 10. Сан Саныч
Виктора не дёргали за верёвку. Конвоиры понимали: этот пленник в один миг может стать их начальником. Как говорится, пути неисповедимы. У Идара всё так и было. Он тасовал людей, словно колоду карт. Сейчас ты на коне, а завтра под конём. И наоборот. За это его любили и ненавидели.
Виктор бы смеялся над мечтами Идара, если б не понимал, насколько тот целеустремлён. Он никогда не остановится перед своей целью. Как ни крути, Идар на полном серьёзе планировал создать свой Нью-Рим. На первый взгляд забавно, но Виктор неожиданно ему позавидовал. Его врагу была ясна конечная цель, а он даже не знал, с чего начать. Виктор не удержался и пошутил:
— Префект лагеря — это завхоз по-нашему?
— Уловил суть, — с интересом глянул на него Идар. — Не совсем завхоз. Боевой завхоз!
— Лестное предложение. Я подумаю.
— Подумай. У тебя целая ночь, — во весь рот улыбнулся Идар, обнажая белые зубы.
Они шли как раз напротив той сопки, где залёг с автоматом Алик. Только бы он не выстрелил, молил Виктор. Очень хотелось, чтобы у Алика хватило выдержки и ума: воевать один на один с Идаром — затея не совсем хорошая, шансов на победу ничтожно мало.
Алик, увидев, что Виктора взяли в плен, оцепенел от неожиданности. Да, он слышал стрельбу. Понимал, что Виктор мог быть убит. Но вот сейчас его, связанного, тащили два конвоира, а рядом вышагивал, вероятно, их главный, и у него на плече висел автомат Калашникова. Появилось сильнейшее желание выпустить по ним очередь. Но они были слишком далеко, и гарантий, что он не заденет Виктора, не было. Алик сдёрнул белую панаму и судорожно утёрся. Губы кривились от нетерпения и злости. Он ничего не мог поделать. К тому же он вспомнил слова Виктора относительно их автомата: «Что бы ни случилось, помни: это оружие не должно попасть в руки врага». Алик даже взвыл от бессилия, но принял единственно правильное решение: наблюдать со стороны. Он пойдёт за ними и выяснит, где их лагерь.
Виктор ожидал, что они подойдут к морю, но его повели на скальное возвышение. Долго карабкались по тропе вверх и упёрлись в завал из камней. В центре виднелись грубо сколоченные из досок ворота. Двое мужчин выглянули из-за камней, увидели Идара, оскалились в добродушных улыбках и поспешно открыли створки. Они с интересом оглядели Виктора:
— Ещё один негражданин?
— Пока не знаю. Но он может стать вашим начальником, — невозмутимо изрёк Идар и подмигнул Виктору.
Пленника втянули внутрь, и Виктор едва не присвистнул от неожиданности. Перед его взором возникла обширная площадка, на которой ударными темпами строились жилища. У склона скалы рыли бассейн — туда уже стекала вода из родника. Дымились костры. Коптились рыба и голуби. На вертеле, истекая жирком, пеклась настоящая дичь. При внимательном рассмотрении ею оказалась собака.
— Круто! — не в силах сдержать эмоций, выдохнул Виктор.
— Так может быть, тебе уже и ночь не нужна, чтобы дать ответ? Могу хоть сейчас развязать верёвки, — предложил Идар.
— Голова кругом идёт. Надо бы поразмыслить, — действительно задумался Виктор.
— Как хочешь, — немного разочаровался Идар.
Почти мгновенно появился Дмитрий Леонидович. Виктор едва узнал его: бизнесмен похудел, взгляд из покровительственно-ленивого трансформировался в лихорадочно-злой. В руках он держал плеть.
— Ба! Старый знакомый! — обрадовался он. — Куда его? Камни крошить или бассейн рыть? — с жадным интересом бросил взгляд на автомат, висящий за спиной у Идара.
— Не рви жо… пу! Он не пленник, а гость! Отведи в грот, охрану выставь. Еды принеси, питья и одеяло. Не вздумай его тронуть! И следи, чтобы не убежал, не то женщину отберу и шкуру спущу. Ты меня знаешь… Дима.
— Как не знать: пять лет службу у меня исправно нёс, — покраснел тот от злости.
— Не завидуй, это грех, — ласково произнёс Идар. — Ничего личного. Просто ты слабым оказался. А здесь такими быть нельзя.
Дмитрий Леонидович с ненавистью глянул на Виктора, словно тот во всём этом виновник, и хлестнул по воздуху плёткой:
— Пойдём, гость, — ехидно сказал он и перехватил верёвку.
— Тебе женщину на ночь дать? — вдогонку предложил Идар.
— Обойдусь, — хмыкнул Виктор.
— Зря. Тут Эльза мается. Ах да, забыл! Что она там со своими козьими сиськами против Анькиного силикона! — взорвался он хохотом.
Неприятно саднил разбитый подбородок, болели рёбра и отбитые внутренние органы. Дмитрий Леонидович зло тянул за верёвку, сознательно причиняя Виктору немалые страдания, но Виктор относился к этому философски. Этот человек сейчас взвинчен — только пожалеть его можно. Ещё неизвестно, кто в лучшем положении: он или Дима. Быть управляющим крупной компании — и так низко пасть, без шансов подняться. Идар уж постарается этого не допустить. Хотя впору и себя пожалеть: будущее расплывчатое.
Виктор лихорадочно пошарил взглядом по сторонам и с огорчением понял: бежать с закрытого неприступными скалами участка крайне сложно, да и любопытных глаз было много.
— Надеюсь, ты недолго будешь в гостях у Идара? — Дмитрий подвёл его к скале, где чернело углубление, перегороженное деревянными щитами, брёвнами и каменными глыбами, и свистом подозвал одного из охранников.
— Так это и есть ваша самая лучшая пятизвёздочная гостиница? — ухмыльнулся Виктор.
— Моя мечта — её расширить. Гости сейчас прибывают. Особенно ретивых здесь помещаем. Кстати, для сведения: бежать и не думай! Впереди обрыв метров тридцать, и сразу море. Туда мы скидываем остатки от еды, так что акул там развелось великое множество. Косатки иногда подходят. Очень они не любят людей. — Дима в раздумье хлопнул плёткой по своей ноге. — А скажи, почему к тебе такой интерес? При первой встрече ты не произвёл на меня должного впечатления, так сильно рассмешил этими огрызками. Что Идар от тебя хочет?
Виктор на некоторое время задумался. Он посмотрел в глаза Дмитрию и увидел в них жадный интерес вперемешку со взглядом побитой собаки. А ведь он всей душой ненавидел Идара. Может, как-нибудь использовать сей шанс?
— Чего мы топчемся на пороге? — многозначительно произнёс Виктор.
— Да, действительно. — Дима глянул на немолодого коренастого охранника с крупной челюстью. — Сан Саныч, принимай! И смотри, чтобы он не убежал! Не то с нас обоих шкуру снимут.
— Она у меня слишком жёсткая, — серьёзно ответил тот.
— Не для Идара. Ты ведь знаешь, он умеет вспарывать любую!
Дима втолкнул Виктора в грот и потащил к высохшему пещерному органу. Рядом лежала гранитная глыба. Непонятно, для чего её приволокли, но на ней виднелись пятна крови. Это не вдохновляло. Дима привязал Виктора к каменному наросту и внимательно посмотрел на него.
— Ты что-то хотел мне сказать? — спросил он.
— Предложить.
— Даже так? И что именно?
— Хочу предложить вернуть тебе твой бывший статус.
— Каким образом? Застрелить Идара? — злобно усмехнулся Дима.
— Тоже решение, — серьёзно произнёс Виктор.
— Шутки шутишь?
— Он тебя за шута держит. Это видно невооружённым глазом.
— Зря так говоришь! — с угрозой расправил плеть Дима.
— Не торопись. Подумай хорошо.
— Я не собираюсь с тобой договариваться! — Дима оглянулся через плечо: охранник возился у входа и был достаточно далеко, чтобы не слышать разговор. — Но ради интереса я готов выслушать твоё предложение.
— У меня тоже имеется калаш и пара почти полных магазинов.
— Теперь понятно, почему с тобой цацкается Идар, — прищурил глаза Дима.
— Давай так: ты меня отпускаешь, а я дам тебе один из автоматов.
Дима почти с радостью покачал головой:
— Ты меня за полного лоха держишь? Твоё предложение отдаёт тухлятиной! Ну нельзя же так грубо! Я ведь не в том возрасте, чтобы верить на слово. Даже если ты искренен в своём обещании, хотя я уверен: ты блефуешь. Мне что, лезть на Идара? Он же профи! Свернёт всем шеи и даже этого не заметит!
— Я тебе помогу…
— А не пошёл бы ты! — Дима с каким-то отчаянием сплюнул и неожиданно с размаху ударил плёткой, рассекая Виктору руки до крови: — Это тебе за утраченную выгоду. Ни воды, ни еды тебе сегодня не принесут, — напоследок произнёс он и, нервно дёргая плёткой, вышел из грота.
— Облом, — сам себе сказал Виктор и подул на вспухшие рубцы. — Что ж, будем искать другой путь.
К уродливой двери с грохотом придвинули камень. Виктор попытался вывернуть связанные руки из-за спины, но растяжки не хватило.
В щель между досками заглянул Сан Саныч и спокойно произнёс:
— Узлы надёжные, самозатягивающиеся. Чем больше дёргаешься, тем сильнее они стягиваются. Ты аккуратнее, иначе кровь перестанет циркулировать по венам.
— Спасибо за заботу, Сан Саныч!
Виктор, как червяк, заполз спиной на стенку, прислонился и перевёл дух. Возня с верёвками его совершенно доконала.
— Ты из бывших спортсменов? — отдуваясь, спросил он.
— Как сказать, — спокойно ответил Сан Саныч. — Если брать большой спорт, то из бывших. А так — среди ветеранов чемпион Европы.
— Здорово, — искренне похвалил его Виктор. — Тогда мне и вовсе непонятно, почему такой заслуженный человек ходит в обычных охранниках?
— Мне уже за шестьдесят. Куда такого старпёра, как я, возьмут? — с горьким смешком ответил он.
— Но выглядишь на пятьдесят, — неумело польстил ему Виктор.
— Это внешне. А внутри уже мотор барахлит, — охотно принял лесть Сан Саныч.
— Работа нравится? — осторожно спросил Виктор.
— Мне не привыкать. В девяностых годах рэкетом занимался. Тогда времена были лихие, а я ещё тот был бычок — молодой, с перспективой. Жаль, ушло то время. А было интересно, — взгрустнул охранник.
— А я тогда совсем малым был. Всё как-то мимо прошло. Но стрельбу по ночам иногда слышал, — поделился воспоминаниями Виктор.
— Тогда много стреляли, — ностальгически вздохнул Сан Саныч.
— Любишь стрелять?
— Конечно, — легко сказал он. — Я ещё по горячим точкам прошёлся. Оружие для меня больше, чем женщина.
— Занятно, — усмехнулся Виктор. — А ты знаешь, почему Идар меня здесь держит?
— Да мне неинтересно. Стараюсь не вникать. Так правильнее… для обычного охранника, — в голосе Сан Саныча впервые появились нотки неудовлетворённости.
— Так получилось, что у меня есть калаш. Зека грохнул, а Идар хочет его присвоить.
— Это его право, — в интонациях Сан Саныча появился интерес.
— Но ему не отдам.
— Отдашь, — спокойно сказал охранник.
— Даже если кости будете дробить — не отдам, — жёстко ответил Виктор. — Вот если бы у меня был напарник… такой боевой, как ты. Я бы ему с радостью отдал. Сам-то я не ахти какой стрелок. У меня появились мысли создать свою бригаду. На плато немало людей — глядишь, и подвинули бы Идара. С помощью… тебя, — в лоб сказал Виктор. Увидев, что тот внимательно слушает, продолжил: — На мой взгляд, ты не такой уж и старпёр. Потенциал… Дай Бог каждому! Кому сказать, чемпион Европы! И быть охранником? Это явно не твоё место! А со мной ты будешь полноправным компаньоном.
— Вот так всегда. Только начинаешь к человеку проникаться уважением, так сразу дерьмо выползает. Я не крыса, уважаемый! — словно выплюнул Сан Саныч.
— Причём тут крыса? Можно и не двигать Идара… Создать что-то своё, а он пускай здесь руководит. Глядишь, полноправными компаньонами станете.
— Нет… С тобой я ничего создавать не буду.
— Всю жизнь проходишь в охранниках, а Дима будет тобою понукать… Эта тупая свинья! — с расстановкой произнёс Виктор и мгновенно понял: он попал точно в яблочко.
Сан Саныч недовольно засопел и даже с шумом высморкнулся.
— Не тебе решать, кто надо мною начальник, — со злостью произнёс он.
— Сугубо рабская философия, — нарочито громко фыркнул Виктор.
— Я не раб! — едва не выкрикнул Сан Саныч.
— Все вы тут… не рабы. Косите под свободных. Идар вас ни во что не ставит! Что захочет, то и сделает!
— Не тебе судить, — глухо произнёс охранник.
— Мне-то что: завтра вы мне все кости переломаете. А ты как ходил в рабах, так и продолжишь ходить, и всегда будешь помнить, что шанс у тебя был, а ты его так бездарно профукал! Ты прав, Сан Саныч, — ты пенсионер!
— Нет у меня шанса! — скрипнул зубами Сан Саныч и с грохотом прикрыл щель бревном.
Виктор остался один и внимательно осматривал свою темницу. Силуэты нависающих стен едва просвечивались, лучики света пробивались лишь со стороны заваленного камнями выхода.
Для начала надо было как-то развязаться. Виктор с силой повёл запястьями и почувствовал, как верёвка ещё сильнее стянулась. М-да, умеют узлы вязать. Пальцы совсем онемели. Скоро вообще затекут, и тогда точно ничего не получится. Он осторожно пошарил по земле. Чисто, ни единого камушка — словно метлой прошлись. Без особой надежды Виктор, выгибая до боли руки, начал прощупывать свой пояс. Наткнулся на пряжку. Провёл по ребру. Мысли работали на пределе. Ещё не совсем понимая, для чего он это делает, Виктор с трудом расстегнул пряжку и с неимоверным усилием стащил пояс. Теперь он начал щупать пряжку с особым вниманием. Она тонкая, но тупая. Но если наточить! Виктор провёл пальцами по гранитной глыбе. Идеальный точильный камень! Стараясь не дёргать руки слишком сильно, чтобы окончательно не затянуть узлы, он принялся водить пряжкой по гранитной плите. Час работы — и кромка заострилась. Исхитрился и перерезал верёвку. Узел расползся, и Виктор принялся растирать мышцы, разгоняя кровь. Затем поднялся во весь рост. Сейчас или никогда — он это понимал.
Только бы выбраться, и можно попытаться спрыгнуть с обрыва. Тридцать метров очень высоко. Необходимо войти в воду строго ногами, иначе можно разбиться. В своё время Виктор занимался плаванием и прыгал с десятиметровой вышки — это тоже испытание. А ещё, говорят, там акулы и косатки. Но для Виктора они сейчас были менее опасны, чем Идар. Конечно, можно заняться обследованием грота, но и так очевидно: скрытых ходов нет. Вырваться можно только через вход, но там Сан Саныч. Он был не совсем уж безобидным человеком, но на поверку оказался не «крысой» — это делало ему честь. Старый ветеран не отступит от своих принципов, будь он даже трижды разозлён своим нынешним положением. Похоже, придётся иметь дело с ним. А жаль.
Виктор потрогал край пряжки пальцем. Следует ещё подточить. Через некоторое время кромка пряжки стала как лезвие бритвы. Зажав её в руке, Виктор прислонился к стене, завёл руки за спину, сделал лицо смиренным и в возмущении выкрикнул:
— Сан Саныч!
Охранник живенько откликнулся:
— Что орёшь?
— Воды принеси.
— Дима не велел.
— А Идар, напротив, сказал, чтобы питьём, едой и тёплым одеялом я был обеспечен. Кстати, для информации: я думаю согласиться с требованиями Идара. Завтра выйду отсюда твоим начальником. Тебе это надо — портить со мной отношения в самом начале карьеры?
— Не пугай, — беззлобно изрёк Сан Саныч.
— И не думаю. Просто я хочу воды. Неужели ты так боишься Димы?
— Впрочем, а почему бы нет? Я не зверь! Хорошо, сейчас принесу, — послышался несколько сконфуженный голос охранника.
Бревно сползло в сторону, и в узкую щель протиснулся охранник. Он держал в руке кружку с водой. Сан Саныч остановился совсем рядом. Виктор слабо дёрнулся, демонстрируя полную беспомощность.
— Раз пришёл, напои меня. — Он вытянул шею.
— Крепко тебя спеленали, — неодобрительно цокнул языком Сан Саныч. — Руки не слишком занемели?
— Терпимо, — стараясь скрыть возбуждение, произнёс Виктор. Пульс зашкаливал. Сердце так колотилось, что Виктор испугался: охранник услышит и всё поймёт. Но нет — Сан Саныч был спокоен. Как его жалко!
— Попей. Потом немного ослаблю узел. За ночь ткани вообще могут омертветь.
— Спасибо, — Виктор наклонился к кружке. — И прости! — Резким взмахом чиркнул он острым краем по его горлу.
Пряжка с хрустом перерезала кадык. Горячая струя вырвалась из страшной раны, заливая лицо Виктору. Сан Саныч отшатнулся, обхватил ладонями шею. Сквозь пальцы, как водопад, потекла густая кровь. Охранник булькнул горлом, попытался крикнуть, но изо рта поползла кровавая пена. Глаза его раскрылись от дикой боли и недоумения.
— Прости! — повторил Виктор. — У меня тоже обязательства перед моими людьми и Ниной.
Он встал во весь рост и отпихнул Сан Саныча от себя. Тот неожиданно схватил Виктора за шею и без звука страшно задвигал ртом. В его побелевших глазах читались непонимание и предчувствие близкой смерти. Но вот пальцы Сан Саныча разжались. Он отклонился назад и повалился на каменный пол. Дёрнулся в судорогах и навсегда замер, сохраняя в своих глазах какое-то детское удивление.
— Ничего личного. — Виктор отвернулся, а на душе стало пусто.
Вот и всё, обратной дороги нет. Впрочем… и не было. Виктор подскочил к выходу и осторожно высунулся. На первый взгляд — идиллия. На территории лагеря кипела работа: суровые мужчины выкладывали стены будущих домов, женщины замешивали глину. Но вот звонко просвистела плеть. Крик боли сломал гармонию строящегося поселения. Теперь чётко была видна грань между свободными гражданами и негражданами. Идар слов на ветер не бросал, ударными темпами строил Нью-Рим. А ведь это получается! Виктор серьёзно обеспокоился: скоро равных ему на Караби-яйле не будет. Что-то надо думать в ответ. Только бы вырваться, а единственный путь — обрыв. Холод сковал сердце, но он понимал: это единственно правильное решение.
Ветер донёс неясный шум волн и свежесть моря. Впереди свобода. Но как добежать до неё, если и у подножия скалы — сразу море? Виктор вспомнил, что с обрыва подкармливают акул.
Тянуть больше было нельзя. Виктор выбрался из грота и спрятался за камнями. Извиваясь, пополз вдоль строительного мусора и наткнулся на женщину, замешивающую жирную глину. Она была молода и красива, её золотистые волосы убраны под цветастый платок. На ней был грубый фартук, а тонкие руки по локти в глине, которую она замешивала в широкой яме. Она отпрянула и едва не вскрикнула. Виктор приложил палец к губам. Женщина внимательно оглядела его: в глазах появилось сострадание. Виктор был весь в крови, и она подумала, что это его кровь.
— Ты кто? — прошептала женщина.
— В плен взяли.
— Нас тоже. — В её взгляде появилась ненависть. — Ты ранен.
— Пустяки. Ты можешь меня как-то заслонить?
— Ты хочешь бежать? Но там обрыв… Очень высоко.
— И с большей высоты прыгают.
— Они туда отходы сваливают. Акул развелось великое множество, а иногда и косатки подходят.
— Человек для акул не основная пища.
— Как знаешь. А вот я бы не рискнула. Мы как-нибудь по-другому устроим побег.
— У меня нет на это времени. Завтра из меня выпустят последнюю кровь.
— Я тебя глиной обмажу! — Она со щедростью, свойственной русским женщинам, вывалила на него целый мешок с жирным месивом.
Послышался Димин окрик:
— Что развела грязь! Быстро в одну кучу собирай! Допросишься, Марина, шкуру плёткой стяну, как с твоего Павлика!
— Я сейчас, Дмитрий Леонидович! Всё приберу! Чисто будет! Не сомневайтесь! — излишне почтительно выкрикнула женщина, старательно пряча в глазах злой огонь.
— И даже не посылаешь меня, как в прошлый раз? — удивился Дима. — А ты становишься на путь исправления. Молодец, Марина! Я это учту!
— Вы уж учтите, Дмитрий Леонидович.
— Что-то ты замыслила, — недобро сузил глаза надсмотрщик.
— Что вы такое говорите! Просто Идар Сергеевич обещал самых исполнительных из неграждан свободными гражданами сделать!
— Это он может, — неодобрительно пожевал губами Дима. — Ладно, давай, суетись. Через пять минут подойду, чтобы этой кучи не было!
Виктор жутко вспотел под слоем глины. Напряжение было столь велико, что он едва не вскочил, размахивая заточенной пряжкой. Но Дима, лениво хлестнув плёткой по своей ноге, удалился.
Раздумывать больше было нельзя. Виктор с усилием выбрался из глины, скатился в ложбину, образованную треснувшей природной плитой, встал на четвереньки и, как шимпанзе, поскакал к обрыву. За этим занятием его заметил Идар. Он невольно вздрогнул, не поняв, что это, но затем вскинул автомат — стрелять не стал.
— Ты кто? Стоять! — закричал он.
Услышав окрик, Виктор поднялся во весь рост. Роняя куски глины, он обернулся и встретился с ним взглядом.
— Отрежьте ему дорогу! — приказал Идар.
Один из охранников бросился наперерез, но в Виктора вселился дикий зверь. Он с рычанием сбил его с ног, полоснул по лицу пряжкой. Второй успел ударить в голову. На миг день сменился на ночь. Но Виктор непостижимым образом удержал себя на ногах, хотя уже был в глубоком нокауте. Это был не бокс, никто не будет считать до десяти. Здесь секунда — это смерть. Только всепоглощающая воля к жизни вывела Виктора из ступора, и он с размаху ударил в живот сопернику, круша рёбра и кости. Третий в ужасе отпрянул и выхватил нож.
— Живьём брать! — Идар не удержался и пальнул в воздух.
— Стреляй-стреляй, трать патроны! — быстро приходя в себя, злорадно выкрикнул Виктор и отшвырнул от себя четвёртого охранника.
Если бы Виктор знал, что один из этих людей, с которым он справился, — обладатель бесчисленных наград по рукопашному бою, — он бы рассмеялся.
Виктор подлетел к отвесной стене. Взмахнул руками и едва не сорвался. В страхе отшатнулся и обернулся.
— А тебя сложно узнать. Где ты так вымазался? Может, хватит развлекаться? — Идар опустил автомат стволом вниз. — Давай считать, что ничего не произошло. Моё предложение всё ещё в силе.
— Ты хоть сам себе веришь? — с насмешкой выкрикнул Виктор и с опаской заглянул вниз: на отвесную стену с размаху налетали пенные волны.
— Верю, — невозмутимо ответил Идар.
— А я нет. — Виктор сделал шажок в сторону обрыва.
— Если не разобьёшься, акулы сожрут, — покачал головой Идар.
— Как-нибудь попробую! А акул я не вижу!
— Они испугались и ушли в море!
— Меня испугались? — засмеялся Виктор. Он уже стоял на самом краю.
— Ты, конечно, крутой перец. Доказал. Но полный кретин! — с иронией крикнул Идар. — Косатки плывут!
— Косатки?! — Виктор замер и действительно увидел огромных животных, уверенно идущих к берегу.
— Убедился? Всё, хватит из штанов выпрыгивать. Бросай железяку и иди сюда.
— Он Сан Саныча зарезал, — выпучив от гнева глаза, заявил Дима.
— Насмерть? — вздрогнул Идар.
— Как барану горло перерезал.
— Ну что, теперь ты меня точно простишь? — с насмешкой крикнул Виктор.
— Не знаю, — побледнел Идар. Автомат в его руках дёрнулся.
Словно с предохранителя сорвалась сжатая пружина — с такой силой Виктор оттолкнулся и полетел строго ногами вниз. Как злые шершни, прогудели пули, но достать его не успели. Виктор стремительно погрузился в море и широко раскрыл глаза, но из-за пены ничего не увидел. Вдруг — словно скала оторвалась от берега. Завеса из пузырьков стремительно ушла вверх. Вода очистилась. Совсем рядом Виктор увидел настоящее чудовище. Исполинская косатка замерла напротив человека. Неужели всё? Виктор в упор смотрел в угольно-чёрные глаза. Косатка слегка повела передним плавником. Что это? На нём виднелся знакомый рубец. Рядом появился её детёныш, которого Виктор когда-то столкнул с отмели. За месяц детёныш солидно подрос. Он подплыл совсем близко, и Виктор, не удержавшись, коснулся его ладонью. Вибрирующие щелчки взбудоражили кожу. Воздуха совсем не осталось. Не совсем понимая, что делает, Виктор стремглав поплыл к самке и схватился за её жёсткий спинной плавник. Странно, но косатка не перекусила его пополам, а стремительно всплыла на поверхность. Виктор со свистом вдохнул воздух и бросил взгляд наверх. На обрыве в потрясении замерла группа людей. Такого они ещё не видели.
— Вперёд, родная! — Он хлопнул её по упругой коже.
Огромный морской зверь на большой скорости поплыл в море, а следом — вся стая морских хищников.

Глава 11. Послушание
Алик видел всё. Он знал эту местность — правда, она сильно изменилась. Но по многим признакам понимал: Виктора отвели к той самой возвышенности у бывших склонов Караби-яйлы. Теперь склонов не было. К возвышенности подошло море — и получилась крепость, созданная самой природой. Скалы шли полукругом; в одном месте они разрывали цепь, и там был сооружён заслон из камней и брёвен. Вот туда и затолкали Виктора. Штурмовать эту цитадель, даже имея на вооружении автомат, было бессмысленно. К тому же у них тоже было огнестрельное оружие.
Рискуя быть обнаруженным, Алик облазил все склоны, заглянул во все щели — лазеек не было. Он спустился к морю. Вниз как раз сбрасывали пищевые отходы, и вода бурлила от скопления акул.
Что же делать? Что он скажет товарищам по возвращении в лагерь? Как будет смотреть в глаза Нине?
Обнадёживало, что Виктора не убили сразу. Но Алик понимал: это временно. Как только из него выудят, где второй автомат, дни Виктора будут сочтены. Враги пока не знали, что в труднодоступной зоне, изрезанной множеством карстовых воронок, скальных выступов и каменных гряд, вперемешку с можжевеловыми и буковыми лесочками, затаился лагерь Виктора. Но это дело времени. Судя по увиденному, Идар не успокоится на достигнутом и рано или поздно проведёт полное обследование Караби-яйлы — и обязательно наткнётся на них. Возможен и более простой вариант: людоеды сами доложат Идару, где находится лагерь. Они уже вышли на него — может, случайно, а может, выследили. Сейчас уголовники полностью зависят от Идара. Значит, времени нет. Надо что-то делать.
Как плохо, что рядом нет Виктора! Алик был уверен: тот смог бы оградить своих людей от опасности. Но сейчас Виктор у врага. Надо искать любые способы, чтобы его вызволить. С этими мыслями Алик вернулся в лагерь.
Дымились костры, стояли палатки и два добротных шалаша. В одном поселилась Аня, в другом жили Игнат и Саша. Ближе к полю, на котором зеленела картофельная ботва, высилась расколотая скала, из которой Виктор соорудил дом — предмет всеобщей зависти. Но Виктор планировал возвести каменные дома для всех жителей.
У поля стояла Нина. Она первой заметила Алика и замерла: Виктора не было. Затем неуверенно оглянулась — а вдруг её мужчина выйдет с другой стороны? Но нет, никто не вышел. Алик стоял с автоматом, теребил белую панаму; козлиная бородка уныло свисала, плечи опустились. Нина подскочила к нему и, заглядывая в глаза, спросила:
— Ты почему один? Где Виктор?
Алик потупил глаза.
— Взяли его. В Чёрном монастыре напоролся на засаду.
— Он живой? — спросила помертвевшая от страха Нина.
— Конечно! — горячо ответил Алик. — Его увёл Идар.
— И ты не вмешался? У тебя же автомат! — сурово спросила Нина.
— Он был далеко. Могло задеть Виктора. К тому же сам Виктор приказал мне беречь оружие. Но я выследил, куда его отвели.
— Это правильно, — вмешался Викентий Петрович. — Ты, Нина, не переживай раньше времени. Вытащим его.
— Но там такое укреплённое место! — вырвалось у Алика.
— И не такое взламывали, — сурово произнёс батюшка. — Они конкретно город строят и людей ловят. Бесплатно работать заставляют.
— Решили на чужом горбу в рай въехать. — В мягком взгляде батюшки мелькнуло не свойственное ему жёсткое выражение, и Алику почудилось, что Викентий Петрович смотрит на мир словно сквозь прицел снайперской винтовки. — Не по-божески это, — добавил он, и глаза его потемнели.
— Мы немедленно должны его спасать! Я пошла собираться! — вскричала Нина. Глаза её горели, а губы тряслись.
— Правильно она говорит, — поддержал её Антон. — На этот раз и я пойду!
— У тебя раны свежие, — постаралась урезонить его голубоглазая Алёнка.
— Я не буду отсиживаться с женщинами, когда мужчины пойдут спасать Виктора.
— А мы не собираемся отсиживаться, — обиделись женщины в один голос.
— Правильно, девочки! — вскричала Нина. — Всем взять ножи!
— Ну нет. Это ваши разборы. Я лучше здесь перекантуюсь, — прошептала Аня и тихо юркнула в шалаш.
— Стоп! — поднял руку Павел Сергеевич и посмотрел на Викентия Петровича, который просто наблюдал за всеми. — Мы что-то делаем неправильно! На эмоциях дело не сделать. Думать надо, — профессор снова повернулся к Викентию Петровичу.
— Так что же нам делать? — спросил Алик и бросил панаму на землю.
— Передай мне автомат, сын мой. — Батюшка протянул руку.
— Как это? — не понял Алик. — Вам же по должности не положено. Вы Богу служите!
— Вот именно — Богу. В каждой строке Священного Писания сказано: спасайте свою душу. Вот мы и будем спасать свои души и заблудшие души врагов наших. Если требуется вспомнить навыки воина, значит, это богоугодное дело. Видно, не просто так я в своё время служил в горячих точках — Бог готовил меня к решающему испытанию, — Викентий Петрович уверенно взял из рук Алика автомат и обвёл взглядом притихших людей. — Я присягнул Виктору, и вам стоит это сделать.
— Но он, может быть, уже не живой. — Опустил глаза Антон.
— Ты что такое говоришь?! — с ненавистью глянула на него Нина.
— Прости, мой дурной язык. — Ударил себя по лбу Антон.
— Нет, он не погиб, — уверенно произнёс батюшка. — Он взял на себя слишком большую ответственность — умереть так рано было бы абсурдом. Бог этого не допустит.
— Ну… раз вы так считаете… я присягаю, — сделав над собой неимоверное усилие, произнёс Антон.
После него, словно прорвало плотину, присягу принесли все.
Викентий Петрович обвёл всех просветлённым взглядом.
— Моя душа свыше говорит: отныне и навеки мы не рабы Божьи, а дети Его. Слово «раб» — под запретом. В рай попадут лишь честные, справедливые и храбрые. Нищие духом не получат Царство Небесное. Лишь с богатой душой достойны быть рядом с Ним. Богу не нужны убогие! Он благословляет воинов! — Викентий Петрович, крепко сжимая в левой руке АКМ, с достоинством перекрестил всех.
В душах людей было смятение: они не привыкли к таким проповедям. Но появилось что-то новое, словно давно утерянное и забытое. Оно, как чистый родник, наполняло сердца свежестью и радостью.
— Нам нужно огородить лагерь брёвнами, поставить посты и сигнальные ловушки, — распорядился Викентий Петрович. — Ну и готовить группу для освобождения Виктора из неволи. Достаточно двух человек. В атаку мы не пойдём: к этому делу необходимо подойти с умом. Алик, отсыпайся — и мы двинемся в путь.
— Опять Алик? — разозлился Антон.
— Не обсуждается, сын мой. — Перекрестил его Викентий Петрович. — Алик знает маршрут. Ты здесь будешь полезнее. Поступаешь в распоряжение Павла Сергеевича. Уж поверь: вам будет сложнее, чем нам.
Алик забрался в палатку и мгновенно уснул. Викентий Петрович расстелил кусок брезента, разобрал автомат и принялся начищать каждую деталь.
Нина присела рядом и с тоской смотрела на затянутые дымкой сопки.
— Бог даст, с ним ничего не случится, — мягко улыбнулся Викентий Петрович.
— Вы даже не можете догадываться, как мне дорог Виктор, — со слезами на глазах произнесла женщина.
— Почему не догадываюсь? Догадываюсь. — Батюшка внимательно посмотрел на неё.
— Прошу, спасите его.
— Бог спасёт.
— Я больше верю вам.
— Напрасно, девочка моя. Ты иди и не думай о плохом.
Нина кивнула и постаралась отвлечься от горьких мыслей делом. В лагере она оставаться не собиралась: хотела уговорить Викентия Петровича взять её с собой. В дозоре она тоже могла постоять, пока батюшка с Аликом пойдут вызволять Виктора. А потом — мало ли что могло случиться. Лишних рук не бывает. По крайней мере так думала сейчас Нина. А как решит батюшка…
— Что, подруга, теперь ты одна? — спросила подошедшая к Нине Аня.
— Дрянь ты! — вспыхнула Нина.
— Я не хотела тебя обидеть! — возмутилась Аня.
— Не надо ссориться, девочки. — Игнат неожиданно оказался рядом и попытался обнять Аню. Но та гневно повела бровями и скинула его руку.
— От тебя смердит! Помылся бы, прежде чем лапать невинную девушку!
Игнат потянулся носом к своему плечу и с недоумением поджал губы.
— Неправда. Нормально пахну — зверем.
Обе женщины впились в него взглядами, но затем поняли, что мужчина шутит, и усмехнулись.
— Всё же дуры мы с тобой, Нинка. Нам нечего друг с другом делить! — искоса глянула на неё Аня.
— Неужели? — с насмешкой произнесла Нина.
— Ну… у нас у обеих есть мужики. — Аня бросила на Нину взгляд, плохо скрывая неприязнь.
— Нет, у меня не мужик, а мужчина, — с превосходством заявила Нина.
— Это одно и то же. В общем, я пошла. — Зло глянула на неё Аня.
— Скатертью дорога, подруга, — свысока ответила ей Нина.
Аня дёрнула Игната за пояс, и они удалились.
Нина некоторое время смотрела на эту необычную пару, затем присоединилась к женщинам, обустраивавшим водоём.
Алик проснулся и вылез из палатки. Некоторое время он наблюдал за Игнатом и Аней. Лицо его побледнело, кулаки сжались. Но Аня неожиданно отпихнула Игната и ушла в противоположную сторону.
— Аня! — встрепенулся Алик и быстро к ней подошёл.
— А… это ты. — Скользнула по нему рассеянным взглядом женщина.
— Как ты считаешь: Виктора убили или он ещё жив? — спросила Аня.
— Конечно, жив! А почему задаёшь такие вопросы?
— Ну, если его убили, то его кто-то должен заменить. Я думаю, ты можешь.
— Глупости не говори! — обомлел Алик. — Во-первых, его не убили, а во-вторых, Викентий Петрович — большой профессионал.
— Он обычный поп. А нам нужен человек с трезвым взглядом на жизнь, без всяких там религиозных завихрений.
— Ты не то сейчас говоришь, — нахмурился Алик.
— Вероятно, — согласилась женщина. — Но мне кажется, ты себя недооцениваешь.
— Главное — не переоценить.
— А вот это уже обычные комплексы. — Аня хлопнула пушистыми ресницами, оценивающе посмотрела на парня, слегка приоткрыв губы.
Алик поплыл под её взглядом. В голове пронеслись мысли — от полного отрицания Аниных слов до признания её правоты. Ведь и правда: чем он хуже Виктора? Да нет же, он и в подмётки ему не годится, — с горечью подумал Алик, но всё-таки через силу выдавил:
— Может, ты и права, — а затем уже с напором добавил: — Ты с Игнатом больше не путайся.
— Как грубо! Я ни с кем не путаюсь, а выбираю настоящего мужчину. Так что всё от тебя зависит, — с насмешкой сказала она.
Нина подошла к водоёму, наклонилась за очередным камнем — и тот выскользнул из рук.
— Не страдай так, детка, — подошла к ней Виолетта Степановна. — Твой мужчина вернётся.
— А вдруг с ним случилось что-то страшное? — Нина вскинула затуманенный взгляд.
— Викентий правильно говорит. На нём большая ответственность, поэтому он жив.
— Мне так страшно.
Виолетта Степановна мягко, как мать, обняла её, и Нина едва не заплакала.
— Спасибо, — прошептала она.
— Всем сейчас тяжело, — вздохнула Виолетта Степановна. — Но пока мы вместе, со всеми проблемами справимся.
— Аня не верит, что Виктор жив.
— Эту шалаву жизнь ещё накажет.
Нина неожиданно выпрямилась, рывком смахнула с лица слёзы. Взгляд стал твёрдым и осмысленным. Она посмотрела на Виолетту Степановну:
— Такие, как Аня, не тонут. Они всегда на плаву. Вы знаете, что я имею в виду. А за минутную слабость вы меня простите. Что-то я расклеилась не по делу. Виктор вернётся, я знаю.
* * *
Виктор крепко держался за чёрный плавник косатки. Холодная вода обжигала кожу, но от возбуждения он не мёрз. Берег вытянулся в одну линию. Скоро наступит переохлаждение со всеми вытекающими последствиями. Неужели косатка не понимала, что делает? Человеку не выдержать столь долгого пребывания в холодной воде!
Рядом, грациозно ныряя и всплывая, обнажая чёрные плавники, неслись остальные животные. Они общались на своём непонятном языке: фыркали, выбрасывали фонтанчики воды, иногда тёрлись мордами друг о друга. Виктор чувствовал вибрации и щелчки — звери переговаривались. Может, обсуждают, как бы его съесть?
Виктор усмехнулся своим мыслям и похлопал ладонью по блестящей спине. Косатка уверенно рассекала воду мощным корпусом, словно забыла, что за её плавник держится человек. А рядом, величиной с небольшую лодку, резвился её детёныш. Он часто подплывал со стороны человека и тыкался носом. Первое время Виктор в страхе поджимал ноги, но затем понял: малыш настроен дружелюбно.
Сложно сказать, сколько прошло времени. Наверное, чуть более часа. Берег Караби-яйлы растворился в дымке, но вдали возникло нечто похожее на остров.
— Так вот куда ты меня везёшь. Зачем? Я отсюда вовек не выберусь. Глупая, ты оказываешь мне медвежью услугу. — Виктор захотел разозлиться, но не смог: устал и дрожал от холода.
Остров стремительно разрастался. Было видно, что он дикий и неуютный. Но птицы кое-где гнездились на отвесных скалах, и… Виктор заметил дым от костра. А затем увидел притянутый к берегу плот, сооружённый из всевозможного плавучего мусора, среди которого выделялись оранжевые буйки. В центре плота возвышался помост с уродливой крышей и мачта из доски, на которой болтался брезентовый парус. На палубе копошилось несколько исхудавших людей. Они укрепляли ящики, палатки, узлы с вещами, сетки, мешки — и за работой совсем не заметили подошедших вплотную косаток.
— Здравствуйте! — держась за плавник, поприветствовал людей Виктор.
Такое простое приветствие вызвало у них шок. Люди бросили занятие и безумными взорами смотрели на нереальную картину.
Виктор отпустил серповидный плавник, спрыгнул с блестящей спины и подплыл к самке. Он погладил её морду. Она поняла ласку и издала звуки, напоминающие барабанную дробь, затем мелодично засвистела. Морские хищники развернулись и, эффектно разрезая воду плавниками, узкими, как клинки, ушли в море. А Виктор, сотрясаясь от холода, кролем подплыл к плоту и вытянул руку.
— Кто-нибудь поможет мне выбраться? Я замёрз, как цуцик! Сейчас сознание потеряю!
Никто даже не шелохнулся. Все смотрели на него, как на привидение.
— Да сбросьте уже наконец верёвку или ещё что-нибудь! — потребовал Виктор.
Один из мужчин очнулся и спустил металлический трап. Виктор, трясясь в ознобе, с трудом выбрался на плот и оглядел людей. С первого взгляда было видно, что они на грани истощения, но на лицах не было следов деградации — это немного успокоило.
— Кто ты? — спросил чисто выбритый немолодой мужчина. Виктор отметил про себя: бритвенные принадлежности у них есть, за собой следят — весьма обнадёживающий признак.
— Человек, как и вы. Звать меня Виктором. Я с Караби-яйлы.
— А… косатки? Как это понимать?
— Так и понимайте, — улыбнулся Виктор. — Кто-нибудь даст мне чем-нибудь укрыться? Меня так долбасит — сейчас зубы раскрошатся!
Одна из девушек протянула ему тёплую лётную куртку. Виктор с наслаждением в неё нырнул и долго согревался. Наконец немного пришёл в себя — взгляд прояснился. Он огляделся и с участием спросил:
— Голодаете?
— Есть нечего. — Неодобрительно скривился немолодой мужчина.
— Рыбу не пробовали ловить?
— Рыба почему-то обходит этот остров, а дальше от берега во множестве рыскают акулы. Едва не потеряли нескольких парней. Поэтому я запретил в море выходить. Птиц ловим, но пугливы они, много не поймаешь. А там, откуда ты, еда есть? — в его глазах засветилась надежда.
— Немного, но есть. Рыба к берегу подходит, морские котики поселились — скоро будем организовывать на них охоту. Диких голубей много… а поначалу даже кузнечиков ели, — улыбнулся Виктор.
— А мы всех змей и ящериц переловили, — вздохнула худощавая девушка с огромными глазами.
— Как вы сюда попали? — спросил Виктор.
— Как и все: море поднялось. Кто-то говорит, что это вышел на поверхность подземный океан.
— У нас тоже так говорят, — кивнул Виктор.
— Наша сборная летела в Сочи на соревнования по муай-таю. По пути — шквальный ветер, смерчи, молнии. С трудом сели: в вертолёте топливо на нуле, — с горечью сказал мужчина. — Мы даже не поняли, где находимся. А вот недавно со скалы увидели на горизонте густую облачность. Предположили, что это земля. Вероятно, ваша Караби-яйла. Решили перебраться туда: на нашем островке закончилась пища.
— Теперь понятно, почему я здесь, — серьёзно произнёс Виктор.
— А много у вас людей? — спросил один из ребят.
— Не скажу, что много, но все разные.
— Это ясно. Люди все разные, — кивнул мужчина.
— Очень разные. — Виктор пристально посмотрел ему в глаза.
— Я понял: проблемы у вас ещё те.
— Да. Но наша группа достаточно серьёзная. Я предлагаю вам влиться в нашу команду.
— На каких правах? — осторожно спросил мужчина.
— На правах свободных граждан.
— Это приемлемое решение, — кивнул он.
— Что ж, давайте знакомиться, — предложил мужчина жилистого телосложения, коротко подстриженный и без видимой заботы о причёске. Виктор отметил: тот целиком зафиксировал его своим взглядом, речь была ровной, негромкой. — Меня зовут Николай Андреевич, я тренер по муай-таю. А вот мои ученики. Эти двое белобрысых — братья. В паре работают с полуслова, в спаррингах читают друг друга без сигналов. Хорошие ребята.
— Зато все нас постоянно путают, кто из нас кто, — сказал один из братьев.
— Путают нарочно — так веселее, — беззлобно отмахнулся тренер. — У меня, между прочим, все хорошие. А это Эдик — высокий, остроносый. Скоростной, в клинче не вязнет. Очень наблюдательный, разговаривать не любит. Хотя иногда его так прорвёт — не остановишь, — засмеялся тренер и перевёл взгляд на коренастого широколицего парня.
— Редкий случай, — буркнул Эдик.
— Видите? Начал — уже не остановишь. А Костя у нас силовой боец. Не смотри, что увалень: снаружи сонный, а внутри хитрый, и реакция взрывная.
Костя лениво улыбнулся, будто подтверждая сказанное.
— А это Геннадий. Выглядит старше своих лет, рассудительный. Ни одного лишнего шага, ни одного лишнего удара. Как и Эдик, неразговорчив. А на закуску — наши девчата, худющие, но прекрасные, — жестом позвал он их.
Первой вниз спускалась светленькая девушка, нежная, как цветок ясколки. Ниже среднего роста, лёгкого сложения — было непонятно, как её ещё не сдул ветер. Но взгляд у неё был твёрдый, а карие глаза бегали, всё замечая.
— Наша Лиза, — тренер протянул руку, чтобы помочь ей спуститься, но она справилась сама. — Самая младшенькая. Весовая категория слабовата, зато скорость у неё врождённая.
— Зато категория своя — её никто не отберёт, — не осталась в долгу Лиза.
— А это холодная и сдержанная Яна, — представил он высокую брюнетку. — Оценивает всё без эмоций, на пути у неё лучше не стоять.
Яна в подтверждение промолчала.
— Маша, — Николай Андреевич кивнул неулыбчивой девушке с золотистыми волосами, стянутыми на затылке в забавный хвостик, — повыше нашей Яночки. Всегда готова к поединку. Характер у неё — нашим парням впору завидовать.
— Катя, — тренер перевёл взгляд на сероглазую улыбающуюся девушку с ямочками на щеках, в джинсовом костюме. — Очень добрая, но в бою её не остановить. Устойчивая, крепкая на удар. Хотя пропускает редко — в основном от неё и достаётся. Почти ровесница нашей Лизе, на месяц старше. Не смотри, что наивный взгляд: девушка очень непростая. Кстати, ветеран тайской борьбы — занимается с пяти лет. Способная и трудолюбивая.
— Скромность — моя главная добродетель, — подмигнула Катя.
Тут же она протянула руку Виктору. Он пожал её и почувствовал, какая у девушки крепкая ладонь: потёртые пальцы говорили о том, как часто она занималась на турниках.
— Со своими питомцами вы уже познакомились. А вот наши лётчики. — Тренер указал на взрослых мужчин, сидевших на плоском камне. Они были в лётных куртках и тихо переговаривались. Один из них, крупного телосложения, небрежно поправил русые волосы, степенно поднялся и подошёл к Виктору.
— Мирослав Иванович, командир, — сказал он и чуть наклонил голову.
— Виктор Николаевич, — представился Виктор.
Второй мужчина — чернявый, с дерзкими узкими усами, сухощавый, подтянутый — последовал примеру командира, крепко пожал руку и произнёс:
— Второй пилот, Тимур Леонидович.
Самым последним был мужчина среднего роста, с залысинами на голове и круглыми глазами на слегка одутловатом лице. Он медленно подошёл, с недоверием посмотрел на Виктора и нехотя произнёс:
— Гурий Фёдорович, бортмеханик. — Сунул вялую руку и тут же вернулся на свой камень.
— Виктор… э-э-э… — только и осталось ему вдогонку.
— Вот и познакомились, — удовлетворённо кивнул тренер.
— И всё-таки как воспринимать твоё появление на косатке? — спросил он.
— Всё очень просто. У нас тоже был голод. На берегу нашёл застрявшего на отмели детёныша. Хотел убить, но вместо этого спихнул малыша в море. А самка меня запомнила и, когда мне понадобилась помощь, спасла.
— Невероятно! — удивился тренер.
— Поведение разумного существа? Как-то не верится, — пожала плечами Яна.
— Они разумнее нас, — нахмурился Эдик.
— Чушь, — хмыкнула Яна. — Это что-то другое.
— Дура ты, Яна, косатки умнее нас будут, — встряла Лиза.
— Хватит перепалок, — устало произнёс Николай Андреевич. Он с тревогой посмотрел на вздувшийся парус на плоту. — Ветер попутный. Прямо в сторону Караби. Отвязывайте верёвки, всем занимать места!
Плот колыхнуло на поднявшейся волне. Показалось, что он сейчас развалится, но это было обманчивое впечатление: плот состоял из множества плавучих частей, и они неравномерно колебались.
Безобразная махина отвалила от берега и, со скрипом и скрежетом, не торопясь, набрала ход.
— Гений человеческой мысли, — пошутил Виктор, оглядывая плот.
— Если бы ты знал, сколько труда мы потратили на его изготовление, не говорил бы с такой иронией. Мы каждый поплавок привязывали друг к другу — не развалится даже в шторм. Почти месяц его делали. Нам крупно повезло, что вертолёт вёз буйки для сочинских пляжей, — улыбнулся тренер.
— Я и без иронии, — отозвался Виктор. — Каждая часть плота в хозяйстве пригодится. — Он с опаской посмотрел на людей, плотно сидевших в самом центре. — А если ветер поменяется?
— На этот случай есть вёсла.
— Всё продумано, — с удовлетворением проговорил Виктор.
— Как без этого. — Тренер уже не улыбался. — На моей совести эти ребята.
— Они достаточно самостоятельные.
— Даже слишком! Им от пятнадцати до семнадцати. Часто приходится сдерживать их юношеские порывы.
— Знаешь, Николай Андреевич… — Виктор выдержал небольшую паузу. — У нас всё очень непростое.
— Ты уж говорил.
— Нет, вы не совсем представляете, что происходит на Караби-яйле, — Виктор сказал тихо, чтобы слышали только тренер и лётчики. Но из-за скученности на плоту все навострили уши.
— Не жалей их. — Тренер посмотрел на своих учеников. — Мы сейчас в одинаковом положении. Всем надо выжить.
— Это понятно. — Виктор опустил глаза. — Но то, что я сейчас расскажу, выходит далеко за рамки не только морали, но и разума.
Виктор подробно рассказал о событиях, произошедших на Караби-яйле. Когда он закончил, наступила тишина, но паники и страха в глазах ни у ребят, ни у взрослых не было. Они очень много пережили на безлюдном островке, и ещё одно испытание их не пугало.
— Я прогнозировал это, но не думал, что процесс пойдёт так быстро, — промолвил Николай Андреевич. — А вот Гурий со мной был совершенно не согласен. — Он с горькой усмешкой глянул на бортмеханика.
— И сейчас не согласен. — Гурий почесал залысины на круглом черепе. — Такое ощущение, что люди — монстры какие-то. Сдаётся мне, этот гонец, — он с неприязнью глянул на Виктора, — выдумщик. Зеки-людоеды. Какие-то неграждане, как в Прибалтике. Какая чушь!
— Простите. — Виктор в упор глянул на него. — А брата у вас случайно не было — Олега Васильевича? Вы очень друг на друга похожи.
— Какой брат? Нет у меня никаких братьев… и сестёр тоже, — фыркнул Гурий.
— Ну и ладненько, — ухмыльнулся Виктор.
— А позвольте спросить, — вкрадчиво произнёс Гурий, — кто из вас там самый главный?
— Меня выбрали…
— Вот! — торжествующе произнёс мужчина. — Вот та идея, о которой я говорил! Чисто шкурный интерес! Запугал и властвуй!
Раздражение волной поднялось до самого горла. Виктор с трудом сдержался. Николай Андреевич заметил его гнев и наставительно произнёс:
— Ты так не вспыхивай. Это его мнение. А я не сомневаюсь в правдивости твоих слов.
— У нас сложились свои порядки. Народ разный, но команда одна. Я предлагаю, чтобы и с вашим вливанием она осталась единой. Иначе вам придётся строить свой мир отдельно от нас.
— Вот за это я двумя руками! Мы сами справимся. — Поднял руку бортмеханик.
— Осмотримся, и тогда решим, — твёрдо сказал командир вертолёта Мирослав. — Сейчас трудно что-либо говорить, а тем более решать.
Гурий передёрнул широкими плечами и быстро закивал.
— В чужой монастырь со своим уставом не ходят, — заметил второй пилот Тимур. — Но с кондачка решать не стоит. Мы не знаем тебя, не знаем твоих людей. Поживём — увидим.
— Верно, — кивнул Мирослав. — Поживём — увидим. А насчёт зеков, которые жрут людей, я знаю. Лет десять назад работал в Магадане. Были случаи, когда беглые брали с собой одного из заключённых. Коровками их называли.
— Как жутко, — поёжилась Лиза. В её глазах пробежала искорка страха, но быстро растворилась.
— Человек — самое страшное существо на планете, — грустно улыбнулся Мирослав.
— С этим я в корне не согласен, — покачал головой Гурий. — Люди, конечно, разные, но в их основе доброта. Это отличает человека от животных.
— А животные не бывают добрыми? — с иронией спросил Мирослав.
— Конечно, нет! Все их чувства основаны на инстинктах.
— А как же живой пример? — Мирослав кивнул в сторону Виктора.
— Обычная дрессура и не более.
— У меня был кот, — покраснела Маша. — Так он был умнее иного человека.
— Ну, если кот, то безусловно! — рассмеялся Гурий и потрепал девушку по волосам.
— И всё же вы не правы, — вклинился Эдик. — Я случайно видел, как машина сбила щенка. Так его мамка стояла над ним, а из глаз текли слёзы.
Гурий фыркнул, скептически поджал губы и пробурчал:
— О себе сейчас надо думать, а не о животных. Так можно договориться до того, что охоту на них запретим. А я бы не отказался от хорошо запечённого на костре морского котика!
Виктор оглядел людей. Все они были вооружены: кто арматурой, кто ножами. У Мирослава даже виднелась кобура, хотя вряд ли там остались патроны — он всё истратил на птиц.
Ветер крепчал. Вновь нависли тучи. Кое-где появились белые барашки. Плот начало сильно раскачивать. Капроновые верёвки, скреплявшие многочисленные сегменты, натужно заскрипели. На душе стало неспокойно.
— Выдержат, — увидев в глазах Виктора тревогу, проговорил Николай Андреевич. — Главное — мимо земли не проскочить.
— Не проскочим, — оживился Виктор. — Вот она!
Действительно, ветром сдуло тучи, и на потемневшем горизонте чётко вырисовались скалы.
— Необходимо идти правее. Нас гонит прямо к владениям Идара, а он не отличается человеколюбием. Парус слегка разверните и на вёсла становитесь, — скомандовал Виктор.
— Все слышали? — продублировал Николай Андреевич. — С левого борта подгребайте!
За борт опустились самодельные вёсла. Парни, мешая друг другу, пытались грести. Тренер не вмешивался. Спустя некоторое время появилась синхронность. Плот лениво повернулся и, гремя буйками, как подраненная чайка, пополз к далёким скалам.
Лишь когда на чёрном небе полыхнули холодные звёзды, плот с размаху налетел на каменистый берег. Лопнули некоторые тросы, и он едва не рассыпался на части, но слаженные действия людей позволили спасти самое нужное имущество. С плота выгрузили все вещи, включая несколько палаток в чехлах.
В темноте Виктор не сразу понял, где их выбросило, но быстро сориентировался. Всё те же одиночные скалы, торчащие из моря. Каменная гряда на берегу и сопки, заслоняющие звёзды. Темнел лес, тянуло дымом костра. Виктор с тревогой принюхался. Дым был ароматным и вкусным.
— Мы на месте. Это здесь, — едва слышно прошептал он, продолжая осматриваться. — Своих что-то не вижу. Наверное, в палатках отдыхают. А почему нет постов? — Виктор оглянулся, пытаясь до боли в глазах рассмотреть малейшее шевеление под разлапистыми кустами. — На всякий случай будьте готовы применить оружие.
Николай Андреевич непринуждённо повёл пальцами. Зажатый в них кусок арматуры, описав пару стремительных кругов, неожиданно грубо пропел.
Виктор внимательнее окинул взглядом окружающую местность и улыбнулся:
— Да, это точно наш лагерь! Я так рад!
— А как я тебе рад! — послышался знакомый голос. — Ты с гостями?
Виктор от неожиданности подпрыгнул и в свете луны увидел насмешливое лицо Викентия Петровича.
— Викентий? Ты один? А где все? — Виктор всё ещё не мог прийти в себя. — А я пополнение приплыл… то есть… подогнал, — невпопад произнёс Виктор, указывая на застывшую группу людей.
— Здравствуйте, люди. — Викентий Петрович перекрестил их.
— Поп, что ли? — раздался чей-то голос из группы ребят.
— А почему с автоматом? — звонко спросила Катя.
— Такое у меня послушание, дети мои. — Смиренно опустил голову батюшка.


Глава 12. Огоньки
Ночь была как чёрный бархат, по которому рассыпали белые искры. Скалы наклонились к морю, будто шептали ему сказки, а можжевельник дышал смолистой свежестью — в его колючих ветвях тонко стрекали цикады. Вдруг в небе чиркнуло, будто спичкой о тёрку: ниоткуда вспыхнула звезда. Она прочертила серебряную полосу, ослепила на миг и погасла во мгле, как сон, который не успели досмотреть.
На каменистом берегу стояла группа людей. Девушки прильнули к тренеру и с тревожной надеждой смотрели на новую для них землю. Юноши держались чуть в отдалении и перекидывались короткими фразами. Лётчики привязывали плот из буйков к скальному выступу. Виктор расспрашивал Викентия Петровича о том, что стряслось в его отсутствие.
— Звезда упала. А я успела загадать желание, — прошептала Лиза. Глаза её заблестели, и в них отразился отблеск далёких созвездий.
— Надеюсь, не всякую ерунду? — Маша вытащила резинку из хвостика, и её золотистые волосы каскадом упали на покатые плечи.
— Нет, — почему-то стушевалась Лиза, кутаясь в розовую курточку с эмблемой клуба муай-тай.
— Есть хочется, — грустно сказала длинноногая Яна, тряхнув тёмно-каштановыми волосами. Она сейчас тоже была в куртке с такой же эмблемой, но оливкового цвета. Через шею на грудь, связанные бечёвкой, были перекинуты чёрные боксёрские перчатки с орнаментом из красных, синих и белых цветов.
— Утром что-нибудь разыщем, — пообещал тренер.
— Сейчас хочется, — вздохнула Катя, затягивая пояс на джинсовой куртке. — Как вкусно от костра пахнет. О чём там так долго дядьки разговаривают? Гости голодные!
— Думаешь, у них самих много еды? — скептически произнесла Яна, механически ударяя кулаком по болтающимся на груди боксёрским перчаткам.
Неожиданно Викентий Петрович хлопнул Виктора по плечу и быстро подошёл к вновь прибывшим.
— Николай Андреевич? Виктор Николаевич сказал, что вы здесь старший.
— Старший для своих ребят. Лётчики больше сами по себе, — уточнил тренер.
— Что притихли, девчули? — как-то по-доброму спросил батюшка. — Настрадались?
— Вот ещё! — возмутилась Лиза. — У нас команда! Мы всегда выручали друг друга. А знаете, какие у нас классные ребята?
— Догадываюсь, — серьёзно кивнул Викентий Петрович. — Вот что, команда. Думаю, вам не помешает лёгкий ужин.
Ребята, которые делали вид, что им всё безразлично, мгновенно повернулись.
— Йес! — Катя от радости ударила кулаком в воздух, и стрижёные волосы подпрыгнули.
— Правда, что ли? — удивился молчун Эдик. Он повёл острым носом, втягивая запах дыма, и покрутил перед собой костлявым пальцем. Эдик вообще был каким-то несуразным: угловатый, слегка сутулый, с тонкими губами, но глаза — они девушек буквально с ума сводили.
— Правда, — широко улыбнулся батюшка, поправил на плече автомат и обратился ко всем:
— Изысков не обещаю, но по жареному голубю на человека найдём.
— Ставридка копчёная ещё осталась, — пообещал Виктор.
На пляже сразу оживились. Лётчики бросили плот и подошли поближе.
— А вода есть? — хором спросили братья Вадик и Стасик.
— Много, — кивнул Виктор.
Не успели новые люди подняться к лагерю, как о них уже знали. Все покинули спальные места. В костры подкинули дров. Нина налетела, как ураган. Виктор поднял счастливую женщину в воздух, затем с силой прижал к груди так, что у неё перехватило дыхание.
— Живой! — заплакала она от счастья.
— Куда я денусь! Ещё и с новой командой!
— Я едва с ума не сошла! Как у тебя получилось бежать? Откуда эти люди?
— Помнишь малыша косатки?
— Такое не забудешь!
— Они меня спасли. Я с обрыва прыгнул, его мать отбуксировала меня к острову, на котором находились эти люди. Они как раз собирались плыть сюда. Вот такое совпадение.
— Просто невероятно! — Нина вновь кинулась ему на грудь. — Пойдём домой! — она потащила его за собой.
— Людей надо накормить.
— Без тебя справятся. Викентий их уже у костра рассаживает.
— Всё же мне надо с ним переговорить. Но я ненадолго.
— Я с тобой! — прижалась она к его плечу.
Аня увидела их встречу, услышала обрывки разговора, с раздражением приподняла руками свой солидный бюст, зло дёрнула Игната за рубашку:
— Я тоже хочу жить в отдельном доме. В каменном!
— Становись моей женой, и я всё для тебя сделаю.
— Сначала дом построй, а потом я решу, — заносчиво произнесла она.
— Нет. Сначала женимся! — твёрдо ответил Игнат, неприятно удивив даму своей решимостью.
— Так мы вроде уже стали мужем и женой… там… в твоей безобразной хижине.
— Это не считается. У нас есть батюшка. Пусть нас обвенчает.
Аня вспыхнула от злости, но старательно спрятала её под опущенными ресницами.
— Как хочешь, Игнат. Тебе решать. Но ведь ещё Алик есть. Он более сговорчив.
— Я сверну ему шею!
— О, какие мы грозные, — смягчилась Аня и обвила его шею.
— Ну… я, конечно, построю дом, Анюта. Но венчание и всё такое — это правильно.
— Всё будет, — заверила его женщина. — Но сначала мой собственный дом!
— Ты будешь жить в настоящем дворце! — срывающимся голосом воскликнул бородач.
Ночь была в разгаре, но никто не спал. Люди знакомились друг с другом. Загорались новые костры. На тонких прутьях пеклись жирные голуби. По долине, окружённой неприступными скалами, полз восхитительный запах жареного мяса. Спортсмены налегали на еду — хруст стоял на всю долину. После голода обилие еды рождало блаженство. Мир раскрасился в живые тона. А потом начались разговоры. Оказывается, все пережили одинаковые лишения. Это людей сближало.
Виктор подсел к Викентию Петровичу.
— Идар для нас представляет смертельную угрозу. Как только он окрепнет, пойдёт на нас. Вовремя с новыми людьми получилось. Сейчас расклад сил склонился в нашу пользу. Считаю необходимым опередить Идара и первыми нанести удар.
— Правильно говорят: когда назревает драка, надо ударить первым, — усмехнулся Викентий Петрович и погладил бороду. — Но насчёт новых людей — спорный вопрос. Захотят ли они принять участие в наших военных операциях?
— Они такие молоденькие, — включилась в разговор Нина. — А одна девочка вообще ребёнок. Какие военные операции?
— Детей мы не рассматриваем, — укоризненно покачал головой батюшка. — Четыре взрослых человека. С ними и будем говорить. Но пока эти люди не в нашей команде. В некотором смысле они наши гости.
— Им же лучше будет, если останутся в нашем лагере, — уверенно сказал Виктор.
— Вновь прибывшие должны освоиться. Молодых много. Горячие, но не обстрелянные. Буду с ними заниматься. Через пару месяцев появятся результаты. Они наше будущее, наш задел, — задумчиво произнёс Викентий Петрович.
— У них тренер есть. Судя по рассказам, его ученики весьма способные, — возразил Виктор.
— Каким бы боевым ни был спорт, он лишь спорт. Я дам им совсем другие методы борьбы, — не рисуясь, спокойно ответил батюшка. — А по поводу этой борьбы. Муай-тай? Пусть занимаются в свободное время. Если сил хватит.
— Два месяца — это поздно. Идар ищет людей, и он их найдёт.
— Будут большие потери, — покачал головой Викентий Петрович.
— Согласен. Но такого шанса может не быть.
— О людях надо подумать, — помрачнел батюшка.
— О них и думаю. Две недели — это крайний срок. С утра организуй всех мужчин на забой морских котиков. Большую часть туш необходимо транспортировать в ледяную пещеру и там выставить круглосуточный пост. Остальные — закоптить и выплавить жир.
— Как бывшего спецназовца назревающие события радуют. Но как священника — пугают, — Викентий Петрович бросил взгляд на замершую в напряжённом внимании Нину.
— С утра будешь спецназовцем, после обеда — священником.
— Раздвоение личности, — хмыкнул Викентий Петрович. — В медицине это называется шизофренией.
— И отдельно. Алика пошлёшь на поиски других групп. А напарницей у него будет… — Виктор некоторое время размышлял, вспомнил Аню и нахмурился. Ему не нравилась возня вокруг неё. — С ним пойдёт Маша из новой команды.
— Хочешь, чтобы Алик от Ани отвернулся?
— Да было бы вообще хорошо. У него с Игнатом назревает нешуточный конфликт. Игнат его порвёт, как Тузик грелку.
— Это не факт. Алик не так прост, как может показаться, — прищурился Викентий Петрович. — Но с Машей ты прав.
— И ещё. Необходимо приглядеться к бортмеханику. Чем-то он похож на Олега. Такой же нестандартный в мышлении.
Луна сползла за скалы и подсвечивала их контуры призрачным светом. Костры прогорели и мерцали тусклыми углями. Почти все жители новой земли разбрелись по палаткам. Нина, прислонившись к гладкому валуну, слушала Виктора и Викентия Петровича. Они её серьёзно беспокоили, но она понимала: иначе нельзя. А ведь ещё надо всем построить жильё, засеять поле. Пять картошек уже растут, стебли вытянулись. Яблоневые косточки выпустили тонкие стебельки. Пора высаживать рассаду.
Викентий Петрович неспешно поднялся, попрощался, но спать не пошёл: решил проверить посты.
Виктор подкинул дров в костёр, обнял Нину и прошептал ей в ушко:
— Что-то не хочется идти в дом.
— И я не хочу, — прижалась к нему женщина. — Давай здесь посидим?
— Я не против, — Виктор ещё подкинул дров, затем снял с шампура кусочек мяса и передал Нине. Женщина отрицательно махнула головой, зарылась лицом ему в грудь и с волнением спросила:
— Викентий Петрович может нас обвенчать?
— Думаю, да. А ты точно этого хочешь? — Виктор поцеловал её в губы.
— Мечтаю об этом. — Нина крепко прижалась к нему. Затем взяла его руку и положила на свой живот. — Ещё не заметно, но я определённо знаю: у нас будет ребёнок.
— Как… ребёнок? Здесь? — ошалел Виктор, но лицо его озарилось от счастья.
— Давно уже, — многозначительно заявила Нина.
— Ну, ты даёшь! — у Виктора даже слова пропали от этой новости.
— Вообще-то это ты даёшь, — лукаво глянула на него Нина.
— И ты молчала?
— Боялась говорить.
— Женщина ты моя любимая! Я так наш дом благоустрою!
— И чтоб детская была, — потребовала Нина.
— Само-собой! И ванночку сделаю! И воду проведу! — В душе Виктора поднялась волна нежности и счастья, но возникла и тревога, граничащая с болью. Мир кругом был диким и страшным. Как в нём сможет выжить ребёнок, если даже взрослые с усилием цепляются за жизнь?
— А когда ты начнёшь благоустраивать наш дом? — мурлыкала Нина на его груди. Её ногти покалывали кожу, словно коготки котёнка, и вызывали блаженство в душе Виктора.
— Прямо сейчас.
— Обманщик, — ласково заурчала Нина.
— Это уже происходит в моей голове. Я сделаю для тебя роскошную ванную и даже зеркало повешу.
— Врёшь ведь, — грустно произнесла Нина. — Откуда зеркало?
Виктор, загадочно улыбаясь, извлёк из кармана круглый предмет. Тот призывно мигнул в отблесках луны и едва не ввёл в священный транс обалдевшую от восторга женщину.
— Мирослав подарил, когда узнал, что у меня любимая женщина здесь есть, — потянулся к ней Виктор.
Нина мгновенно ответила коротким поцелуем и, повизгивая от радости, принялась рассматривать себя в зеркальце.
— Кошмар! Ну и лицо! Его срочно надо приводить в порядок! Ещё бы косметику где-нибудь раздобыть!
— Ты и без косметики достаточно яркая женщина, — внимательно рассматривая её, произнёс Виктор.
— Как я хочу тушь для ресниц, помаду, пудру!
— Для этого нужно поймать «Золотую рыбку».
— Поймай. Но вообще-то я — твоя золотая рыбка, — лукаво посмотрела на него Нина и, словно озорная обезьянка, принялась крутить у своего лица чудесное зеркальце.
Виктор покачал головой. Он даже не ожидал, что его женщина так страдает без таких мелочей, как обычная косметика. Вот бы ещё один нож раздобыть, да железные наконечники для стрел, да топоры, да рыболовные крючки на крупную рыбу. Косметика! Вот выдумала! Впрочем, тушь для ресниц можно из сажи приготовить. Пудру из розового известняка натолочь, а вот над губной помадой надо подумать. Вроде бы в её состав входят воск, какое-то масло, жир и ещё что-то. Надо у Виолетты Степановны спросить: она весьма продвинутая женщина, может, что и посоветует.
Ночь выдалась на удивление тёплая, и у костра было уютно. Нина, переполненная эмоциями, быстро заснула на груди любимого мужчины. Она сладко посапывала и улыбалась во сне. Виктор с нежностью смотрел на неё, боясь шевельнуться. Сейчас было бы настоящим преступлением разбудить её и оборвать её счастливые сны.
Долина замерла. Слабо дымили догорающие костры. Все попрятались в палатках. Лишь Викентий Петрович и Антон залегли в укрытии над обрывом и наблюдали за берегом.
Батюшка морщил лоб. Тревожные мысли не давали покоя. Расселина, ведущая в их долину, — слабое звено в обороне. С моря могут пожаловать незваные гости. Идар — профессионал высокого уровня. Он скоро узнает об их поселении и будет действовать быстро и решительно. Сейчас на плато обе противоборствующие стороны обладают оружием массового поражения — автоматами Калашникова. Это и сдерживает, и заставляет готовиться к большой войне. Люди нужны, в них сила. Где только их искать? Караби-яйла — немаленькое плато, и на нём бесчисленное количество скал, карстовых воронок, долин, каменных гряд и даже редкие леса. А сейчас всё поросло густой травой почти в рост человека. Климат сильно поменялся. С неба часто срываются сумасшедшие ливни и гвоздят некогда иссушенную зноем землю. Скоро на плато поднимутся настоящие леса, и заведётся живность. Со стороны моря часто прилетают птицы. А кто-то из людей утверждал, что видел, как к берегу прибило целый плавучий остров из мусора, и какие-то крупные животные выбрались из него и скрылись на плато. А недавно на берегу нашли обломки от клеток и кусок доски с надписью «Зоопарк». Нельзя сбрасывать со счетов, что на Караби-яйле появились хищные звери.
— Ночесветки светятся, — заметил глазастый Антон.
Далеко в море поблёскивали огоньки, как вспышки от фонариков. Викентий Петрович долго смотрел вдаль, затем отрицательно качнул головой:
— Это не ночесветки. Какое-то плавсредство, может, баржа. Это на ней огоньки.
— Вы так спокойно говорите, — встрепенулся Антон. — А ведь им помощь нужна.
— Предлагаешь суетиться, бегать по берегу с факелами? — усмехнулся Викентий Петрович. — А вдруг там враги? Хотя ты прав, будем зажигать костёр. От судьбы не уйдёшь, а Бог мне говорит: ты прав, Антон, там люди, и неважно какие. Если спасутся, посмотрим, как строить с ними отношения.
Батюшка стал серьёзным и быстро поднялся на ноги.
— На берегу много хвороста. Надо успеть подать им сигнал. Ты за угольком сходи, а я пока дрова в кучу сложу.
Викентий Петрович бесшумно скользнул в расселину и словно испарился. Антон только покачал головой. Он всё ещё не привык, что батюшка по совместительству — крутой спецназовец.
На берегу скопилось достаточно много сушняка и прочего горючего хлама. В последнее время море стало чаще выкидывать всевозможный мусор, носящий следы исчезнувшей цивилизации.
Батюшка перекрестился. Удобно перекинул автомат и начал ловко складывать ветки, подготавливая их к костру. Огоньки в море то исчезали, то вспыхивали с новой силой, словно это были гигантские светляки. Викентий Петрович вздохнул. Его раздирали противоречия. Он чувствовал скрытую угрозу в призрачных огоньках. Как спецназовец он не стал бы подавать сигнал, но как священник прежде думал о судьбах людей, по воле Божьей застрявших на этой барже между небом и землёй. Странно, что там всё ещё есть живые. Уже достаточно много времени прошло с той страшной катастрофы. Вероятно, этот объект автономен, и на нём есть всё, включая съестные припасы. Следовательно, люди на нём подготовленные и потенциально опасные.
Зашуршала трава. Скатилось несколько камней. Батюшка без тревоги обернулся: он знал, так шумно ходит только Антон.
Молодой парень держал тлеющую головню. Его грудь бурно вздымалась. Он весь путь бежал, боялся не успеть.
— Баржа не скрылась? — с тревогой всмотрелся он вдаль. — Надо быстрее зажигать костёр!
— Им не требуется наш костёр. Они целенаправленно идут к берегу и достаточно быстро. Определённо, на нём работают силовые установки, но их не слышно. Это не баржа и не корабль… это подводная лодка.
— Как лодка? — опешил Антон.
— Атомная.
— Как такое может быть? Так это здорово! — воскликнул Антон.
— Я бы так не радовался. У военных своеобразные представления о гуманизме. В какой-то мере я сам такой.
— Но они обязаны нам помочь! — вскричал Антон и сунул головню в сухие ветки.
— Никто нам ничем не обязан. Ты не суетись, — строго произнёс Викентий Петрович. — Но если хочешь запалить костёр — разжигай. В любом случае они нас давно увидели.
Антон с усердием раздул угольки. Вспыхнул яркий огонёк. Он стремительно побежал по сухим веточкам, с радостью вгрызся в пук сена и взлетел огненным столбом, осветив радостное лицо Антона и мрачное — Викентия Петровича. Батюшка спрятал автомат в траве и обратился к Антону:
— Ничего не говори. Ты немой. За тебя буду говорить я. Надо разобраться, что за гости к нам идут. Людям и раньше нельзя было верить, а сейчас и вовсе опасно.
Подводная лодка уверенно остановилась у самого берега — немалые глубины позволили. Она была невероятно огромной и давила своей мощью. Казалось, это галлюцинация, мираж или сон. Как это было нереально в вымершем мире, где люди, как осколки от хрустальной вазы, разлетелись пылью по всей земле.
На палубе выстроились моряки с автоматами. С рубки спустились несколько офицеров.
— Привет, народ! — командир атомной субмарины, капитан первого ранга, широко улыбнулся.
— Здравствуй, сын мой, — Викентий Петрович осенил его крёстным знамением.
— Поп, что ли? — Было видно, что командир разочарован.
— Священник я, — смиренно опустил голову Викентий Петрович.
— Этот кто? — жёстко посмотрел он на Антона.
— Мы вместе на плоту приплыли. Мальчик больной на голову. Юродивый. Это для меня дар свыше, — заулыбался Викентий Петрович и торопливо перекрестился. Антон ошалело посмотрел на батюшку, но ему было приказано молчать.
— Так вас всего двое?
— Двое, сын мой, — батюшка вновь перекрестил его.
— И что, больше людей здесь нет?
— Никого. Одни мы.
— Чем же вы питаетесь? — в голосе капитана первого ранга появилось сострадание.
— Да чем бог даст. То рыбку поймаем, то птицу какую в силок поймаем.
— Мы на Тибет идём. Места у нас найдутся. А вас точно двое? И даже ни одной женщины на берегу нет?
— Бог миловал. От женщин только искушение, а нам это не нужно, — низко опустил голову Викентий Петрович и быстро перекрестился. — Кошка ещё есть у мальчика. Убежала в кусты, вас испугалась.
— А не прочесать ли нам берег? — наклонился к командиру капитан третьего ранга. — Хотя… кругом скалы. Следов человека не видно, а временем мы не располагаем.
— Поднимайтесь на борт, — требовательно произнёс командир.
— Нам нельзя. Отшельники мы, — проблеял Викентий Петрович, словно овца, и вызвал своим смиренным голосом гадливое выражение на лице капитана первого ранга. — А у мальчика недержание. Вам всё загадит. А иногда вдруг громко засмеётся или зарыдает.
Антон охренел от всех этих слов. Попытался сказать, что всё это неправда, но от возмущения из горла вырвалось лишь какое-то гыканье.
— Опять приступ начинается, — смиренно опустил голову батюшка.
— Вообще-то я не люблю попов, — с брезгливостью заявил командир. — Но не в моих правилах бросать людей на произвол судьбы. Хорошо. Желаете остаться? Ваше право.
Он обернулся к одному из матросов и приказал:
— Скинь им пару клеток с птицей и двух петушков для развода. Отшельники… мать их! Хоть б одна баба завалялась! — он с раздражением сплюнул за борт.
В момент, когда матросы сбрасывали клетки, Викентий Петрович быстро крестился, бил поклоны и гнусавым голосом пел молитвы. Командир поморщился и взял из рук капитана третьего ранга бинокль ночного видения. Долго осматривал берег.
— Там точно отблески от костров! И не один! Как это понимать? — подозрительно спросил он.
— Так не только там — в других местах тоже горят. Замучился их тушить! Мой Антоша любит огонь. Как дорвался до угольков, так и начал проказничать.
— Он нам точно что-нибудь подожжёт, — испугался капитан третьего ранга.
— Что-то здесь не то, — нахмурился командир.
— Да ну их! — горячо ответил его заместитель. — Как говорится: купила баба порося… Лишние проблемы.
— Может, ты и прав, — неуверенно произнёс командир, продолжая рассматривать берег. — Следы хозяйственной деятельности вижу, но всё так убого. Как же вы здесь живёте? Даже хижины никакой нет?
— Почему же? Шалаш построили из веток и травы. Щели грязью залепили, — поднял просветлённый взгляд батюшка.
— Палатку им скинь и тёплые вещи… лодку со спиннингами, — расщедрился командир. — Не хочу брать грех на душу. Боюсь, недолго проживут эти святые доходяги. Зима нагрянет, замёрзнут. Отшельники, мать их! Как эти придурки без женщин выживают?
— И тебе того же! — как бы не расслышав слов капитана первого ранга, прогнусавил Викентий Петрович и лихорадочно перекрестил воздух.
Экипаж исчез в рубке. Люк задраился. Огромная махина отвалила от берега. Некоторое время тихо удалялась. Затем пошла на погружение. Хлопнула о рубку пенная волна — и подводная лодка исчезла, словно её и не было.
Викентий Петрович утёр пот. Выдернул из травы автомат. Старательно очистил и решительно перекинул через плечо.
— Пронесло! — выдохнул он. — А какие подарки они нам преподнесли: клетки с курами, лодка, палатка, спиннинги, даже пару кастрюль выкинули, несколько ножей, топор…
— Мне это не снится? — парень ущипнул себя за щёку.
— Нет, Антоша. Нам невероятно повезло. Подводная лодка большая, но не резиновая, и еда на ней по норме. Если бы они обнаружили нашу стоянку, взяли бы только женщин и пару крепких мужчин для ведения хозяйства. До остальных им дела совсем нет.
— Сволочи! — Антон сорвался с места и потряс кулаками в сторону моря.
— Нельзя так, — урезонил его батюшка. — Сколько ценных вещей оставили! Эти военные пока не растеряли добрых чувств. Гуманизм в их душах ещё присутствует. На Тибет отправились. Вероятно, там много людей спаслось, — задумчиво погладил он бороду.
— Как бы мне хотелось туда попасть, — вздохнул Антон. Его серые глаза посветлели от набежавших слёз.
— Вероятно, ты считаешь, что там сохранилась цивилизация? Города? Не обольщайся! У них проблем несоизмеримо больше, чем здесь. Радуйся, что нас не тронули. И дай Бог, чтобы море больше не преподносило нам таких опасных сюрпризов.