Преступление на кухне

Детектив (в шляпе, с усталым взглядом, щурится на банку):
— Ну-ка, не моргай. Хотя погоди… у тебя и глаз-то нет. Но это не значит, что ты не можешь лгать. Ты — плесень в банке с вареньем. Единственный свидетель. Говори: что ты видела в ночь исчезновения сыра?
Плесень (тихо похрустывает, будто стесняется голоса):
— Я… я только росла. Честно. У меня вообще график плотный: утро — микроспоры, день — колонии, вечер — эстетика благородного старения…
Детектив (стучит пальцем по столу так, что ложка подпрыгивает):
— Не надо мне тут про эстетику. Ты была ближе всех к холодильнику. Кто проходил мимо? Кто задерживался у полки? Кто смотрел на сыр так, будто уже мысленно его съедает?
Помощник-кот (вальяжно потягивается, потом вдруг замирает, нюхает воздух):
— Шеф, а может, это был… голод? Чистый, беспринципный голод. Он проникает повсюду. Даже в самые благородные сердца.
Детектив (строго):
— У нас тут не философия, у нас преступление. И у него должен быть преступник. А ты, плесень, не отводи… ну, то есть не темней, чем уже есть. Признавайся: ты видела, как кто-то тянулся к полке?
Плесень:
— Может, и видела… Но я была занята текстурой. И потом, в холодильнике темно. Там вообще сложно что-то разобрать. Там даже свет включается только на полсекунды — как будто кто-то боится улик.
Кот (кивает):
— Вот! Это подозрительно. Полсекунды. Как раз чтобы схватить и исчезнуть.
Детектив (задумчиво трогает поля шляпы):
— Да… полсекунды. Время, достаточное для преступления и недостаточное для раскаяния. Но улики должны быть. Должны! Где следы пальцев? Где крошки мотива? Где хоть что-то, что скажет: «Вот он, злодей!»
Кот (невинно):
— А может, злодей — тот, кто всегда рядом? Тот, кто первым приходит на кухню? Тот, кто говорит: «Я только посмотрю, что там есть…»
Детектив (резко оборачивается):
— Ты на что намекаешь, пушистый? На меня? Да я за всю карьеру ни разу не съел улику! Ну… почти ни разу.
Плесень (еле слышно):
— А тот кусочек, который вы «случайно» облизали с ложки… это ведь не улика, правда?
Детектив (гордо выпрямляется, хотя в глазах мелькает тень сомнения):
— Это была… дегустация. Для установления вкусовых связей. Профессиональный метод. И вообще, хватит переводить стрелки на меня! У нас есть подозреваемый. И это ты, плесень. Ты знала слишком много и ничего не сказала.
Плесень (в панике пузырится):
— Но я же свидетель! Свидетелей не арестовывают!
Детектив (достаёт миниатюрные наручники для особо мелких преступников и щёлкает ими в воздухе):
— В моём отделе арестовывают всех, кто не сотрудничает со следствием. Особенно если они подозрительно хорошо выглядят на хлебе.
Кот (вздыхает):
— Шеф… а вы точно уверены?
Детектив (не слушая):
— Абсолютно. Дело раскрыто. Преступник задержан. Улики уничтожены. Дело закрыто. И пусть попробует кто-нибудь сказать, что правосудие не восторжествовало!
Кот смотрит на банку с арестованной плесенью, потом на детектива, который незаметно вытирает крошки с уголка рта, и тихо бормочет:
— Правосудие… да. Очень торжественное.