Болотный сказ

.               

На самом краю болота, которое люди называли Гнилым, стоял дом. И не дом, а развалюха. Люди из посёлка боялись даже подходить к этому месту, особенно после того, как пропали ребятишки, собиравшие клюкву на болоте. Нет, никто не видел, что с ними стало, но опрокинутая корзина с клюквой была найдена затоптанной прямо на тропинке к дому. По ночам на болоте светились гнилушки и странные голоса протяжно кричали в темноте. В самом доме то ли кто-то жил, то ли появлялся время от времени. Проверять это никто не хотел.
            
В самом поселке жила девушка. Жила одиноко, но была приветлива и добра. Люди шептались за спиной:

- У самой есть нечего, а она подкармливает птиц и собак!

Людей всегда раздражает чужая доброта ко всему живому, ибо сами они жили. только потребляя все, что было вокруг, да и жили по принципу:

- Живём один раз, успей урвать! Придёт нечисть с болота или наскачут лихие люди - и нет тебя...

Тяжело было девушке, и как-то незаметно перебралась она в ту самую избушку на краю болота. Поначалу страшно ей было, но после обвыклась и стала жить тихо и одиноко. Ягоды, грибы росли на болоте, хворосту было вокруг немерено. А еще плела она корзины и носила на продажу в дальнюю деревню, а на выручку покупала муку и другие продукты.

Приезжал в посёлок мытник за налогами, заходил к ней в избу. Осмотрел внимательно всё и, кроме драного фартука, ничего нашёл. Вытер фартуком сапоги от грязи, зло выругался и пошел назад, в посёлок. По пути причитал, что поджечь надо избу, красного петуха пустить, все едино никакого толку от этой сироты нет. А уж в самом посёлке набрал полную телегу добра, да ещё у старосты все медяки силой отобрал.

В тот год зима выдалась особо снежной. Студёные ветры задули, когда ещё не вся листва слетела с кустов и деревьев. Тропинку в лес замело так, что ни одни дрожки не могли преодолеть сугробы, но люди из посёлка упрямо пробивали себе путь: хворост и дрова были просто необходимы.

Светозара мерзла в своей развалюхе, ветер дул из щелей между брёвнами, а занавешенные ветхими полотнами окна, казалось, пляшут в каком-то диком танце. Печка с давно не чищенным дымоходом почти не грела. Девушке приходилось по нескольку раз в день выходить с санками в лес за дровами, и давалось это каждый раз всё тяжелее из-за снега и метели. Часто она плакала, сидя почти в полной темноте и прижавшись к печному боку. И единственная мысль не давала ей отчаяться окончательно, это то, что весна и тепло обязательно придут, но надо перетерпеть, напрягая все оставшиеся силы...

Как-то уже почти в полной темноте, когда она пыталась уснуть, сжавшись в комочек и дуя на замёрзшие пальцы, раздался стук в дверь. И чей-то голос громко произнёс:

- Хозяева, пустите путника на постой. На дворе ночь и метель, пустите погреться!

Задумалась Светозара, в испуге, не понимая, что ей делать, а после дрожащим голосом сказала:

- Путник, я в избушке одна, у меня ни еды, ни денег...Да и ничего другого нет. Если ты - лихой человек, то взять тут нечего. А ежели просто путник, то ни согреть, ни накормить-напоить тебя нечем. Иди по тропе в деревню, там тебя и приютят, и накормят.

- Куда же я пойду, ночь, метель на дворе! Пусти меня, девица, я никакого зла тебе не причиню. Лишь пережду метель и уйду!

Светозара отбросила страх и, проковыляв к двери, открыла жалкую щеколду, которая, если честно, от одного толчка просто вывалилась бы из стены. В низкий дверной проём шагнула фигура, вся в налипшем снег. И сразу же метель ворвалась в избушку, и полотна на окнах заплясали ещё сильней.
Вошедший стал отряхиваться и, сняв шапку, улыбнувшись, громко произнёс:

- Здрава будь, хозяюшка. Благодарю за то, что пустила!

В избушке, казалось, стало и светлее, и теплее. Светозара, стоя перед гостем, не знала, что и сказать. Наконец она тихо произнесла:

- И ты здрав будь, путник. Жаль только, что и напоить тебя нечем...Печь остыла, и за дровами я по темноте не пойду. Есть разве что рыжики мочёные, ежели голоден, ешь, пока не замёрзли.
- Не волнуйся, хозяюшка! У меня целый мешок припасов и гостинец для тебя найдётся. Сегодня Велесова ночь, люди праздновали её когда-то и подарками родных да близких одаривали.

И путник стал ловко доставать из мешка свёртки, туеса и раскладывать всё это на колченогом столе. Достал он и масляную лампу, ловко разжёг её огнивом и, обернувшись, с улыбкой произнёс:

- С праздником, Светозара! Отведай моего скромного угощенья.

Та, хоть и была голодна до крайней степени, но стала отнекиваться. По обычаю за стол надо звать три раза, и пока гость не позвал к столу именно три раза, не двинулась из своего угла. Уже утолив немного голод, она, глядя на незнакомца, произнесла:

- Называешь меня по имени, путник, а откуда оно тебе ведомо? И что за праздник ныне? И про себя, как тебя звать-величать умалчиваешь...

Путник, по-доброму улыбаясь, ответил:

- Я тебя, Светозара, знаю ещё с тех пор, когда ты простоволосая и босая девчонка по посёлку бегала. И отца твоего знал и матушку. Ужель не помнишь меня? Ну, это ничего. Зовут меня по-разному, но ты зови меня Лесовик. А праздник ныне батюшки Велеса, того, что лесных и домашних животных и зверюшек оберегает, помогает им выжить в зимнем лесу и поле. Сон медведя в берлоге охраняет, зайцу-белке помогает, волка-волчище от излишнего урона зверюшкам останавливает. Да и многое другое. Ты ешь-ешь, оголодала, верно. А это тебе и гостинчик!

Лесовик достал из мешка платок пуховый, тёплые рукавицы, валеночки и тулупчик, расшитый бисером. Раскраснелась Светозара от еды, да и стыдно ей было от незаслуженного подарка. Дескать, гостя не приветила, не напоила-не накормила, но Лесовик просто протянул ей все это богатство и, усмехаясь, прибавил:

- Бери-бери, девица! Тебе нёс, не обидь отказом!

А от всего этого наряда таким теплом повеяло, что сил у Светозары для отказа не нашлось. Взяла она одёжку, примерила и снять уже не смогла, тепло, хорошо сразу стало! А Лесовик продолжал рассказывать:

- Давно в этих лесах и болотах жил совсем другой народ, чудь белоглазая. Жили в мире, понимании природы и самой жизни. Лишнего не брали и богатств не копили. Весело жили, хороводы водили, богов славили. Но постепенно многие ударились в ворожбу и колдовство. Стали к ним люди иных народов ходить за волшебством и заговорами, платить за это золотом и серебром. Стал народ наш алчным и уже не до того было, верно ли предсказывают или в угоду пришедшему ворожат. Стали привороты и отвороты делать, наговоры греховные да любовное зелье. Забросили и законы природы, и скромность, и бессеребрие. И стал народ наш от этого исчезать, словно лед в воде, таять средь других народов. Остались в селе только твои родители да ты. Но уже ни языка, ни обычаев вы не ведали. Разве что любовь к природе и земле в душе осталась. Но пора мне, хозяюшка!

- Куда же ты пойдёшь, Лесовик?! Н улице прямо буря и метель со снегом, да мороз!

- Не волнуйся, Светозара! Мне ни мороз, ни снег с холодом не страшен! А дел у меня ещё много...Всё тебе оставляю - и еду, и гостинцы. Проводи меня до порога! - и Лесовик шагнул к двери.

Подскочила Светозара, а он уже дверь прикрыл. Вышел и исчез в снежной ночи. Сколько не вглядывалась Светозара в темень, ничего и никого!

Единственное, что ее удивило, снег чистым полотном лежал перед избушкой, ни следа, словно никто и не ступал. Зашла Светозара в избёнку, а там тепло, лампа масляная горит и пахнет едой да пирогами. Свернулась она комочком на лежанке, да сразу и уснула. И приснилась ей весна, солнце и зелёная трава, птичий гомон и журчание ручья. И улыбалась она во сне за всю зиму первый раз... Да ещё и Лесовик приснился под утро: будто стоит он в меховой шубе, а рядом с ним медведь (ком по-славянски) и говорит ей:

- Помолись сегодня в ночь, Светозара, всё, чего не пожелаешь, исполнится! Батюшка Велес все исполнит!

Проснулась от этих слов девушка, села на лежанке и впервые за зиму не задрожала от холода. Вслух произнесла:

- Батюшка Велес! Яви милость! Пусть на всей земле нашей зимой и птичкам, и зверью всякому зимовка легче будет! Пусть морозы будут мягче, а метели короче! И уж если без зимы никак невозможно, то пусть она для всего лесного народа будет помягче! Услышь, Батюшко!!!

И откуда-то издалека словно глухим эхом отозвалось:

- Любо мне это, девица! Услышано да исполнено! А что до того, что себе ничего не пожелала, то будет тебе особая награда!

И тотчас перед Светозарой на столе появилась чудная шкатулка из зелёного камня. Открыла она её, а в ней серёжки, колечки да ожерелье. И тот же голос эхом произнёс:

- Носи, девица, не снимай! Украшения эти великую силу имеют! И от беды, и от болезни, и от лихих людей спасут и сохранят! А пока прощай, ещё свидимся!

Надела Светозара украшения и так легко и радостно ей стало на душе, что рассмеялась она и закружила от счастья по избе...

Зима эта и действительно не столь суровой стала: солнышко стало чаще выглядывать, да и метели быстро успокаивались, а уж бури с буреломами в лесу и вовсе прекратились. С удивлением Светозара стала возле избушки находить то заботливо перевязанную вязанку хвороста, то мешочек с мукой, то туесок с мёдом или маслом, а то и связку грибов сушёных. Каждый раз, находя подарок, она кланялась в сторону леса и шептала:

- Благодарю тебя, батюшко Велес! И тебя, добрый молодец Лесовик!
            
В один из снежных дней среди заглушающего все звуки снегопада раздался нежный тонкий звон колокольчиков, и вскоре прямо к избушке подкатила тройка коней, запряженных в сани. Лесовик громко позвал Светозару, и она, накинув платок, выскочила прямо в снег. Он откинул полог саней и жестом пригласил садиться. После свистнул, и кони рванули прямо по снежной целине. Лесовик повернулся и крикнул: «Не бойся, красавица!»

И тут снег закончился, и кони вынесли на зеленую, в цветах и ягодах, поляну. Лесовик, улыбаясь, вынес из саней девушку. Она с удивлением осматривала цветущую посреди зимы поляну. А Лесовик, не отпуская её, нес к стоящему посреди большому терему.

- Это теперь всё твое! И дом, и поляна, и все, что тут есть! Твоя избушка скоро развалится, да и начнутся тяжелые времена, пойдут по деревням лихие люди, много бед принесут они. Поэтому будешь жить здесь. Я же сейчас оставлю тебя. Но вскоре прискачу. Не грусти и не скучай!
И вправду, вскоре ветхая лесная избушка сгорела, то ли от молнии, то ли кто-то из деревни подпалил. И на ее месте остался лишь небольшой холмик. Весной он покрылся нежно пахнущими лазоревыми цветами. Дети любили играть в этом месте, и запах цветов приносил им радость и смех. А взрослые старались обходить эти цветы и это место стороной. У них, в большинстве, начинала болеть голова и на сердце появлялись тоска и уныние. Видимо, только человек с добрым сердцем и чистой душой мог с радостью вдыхать аромат этих цветов, а у кого в душе червоточина и чернота в сердце, тот буквально заболевал от их запаха...

Больше никто не встречал ни Светозару, ни Лесовика...Но бывало, что кто-то краем глаза видел зимой сани и трех коней, слышал нежный зон колокольчиков и звонкий девичий смех .Иногда и громкий раскатистый мужской бас, прикрикивающий на коней...А летом, бывало, дети где-нибудь на полянке находили корзинку с ягодами и всегда говорили: «Это уж точно гостинец от Светозары!»