Боже мой, какой же я был дурак

Это из письма Сергея Есенина Галине Бениславской, близкому другу, литературному секретарю, журналисту, с которой он разорвал отношения летом 1925 года: «Не надо мне этой глупой шумливой славы, не надо построчного успеха. Боже мой, какой я был дурак. Я только теперь очухался. Всё это было прощание с молодостью...».
 
Как оказалось, это было и прощаньем с жизнью. Через полгода Сергея Есенина не стало. Всего тридцать лет отмерила судьба великому поэту из Рязанской губернии, наверное, самому узнаваемому среди поэтов Серебряного века. Но какие это были годы! Становление в крестьянской среде, стремительный творческий взлёт, бурная личная жизнь, кризисы, депрессии, бунты, боль – он успел за эти годы сделать столько и гениального, и гадкого, что иному на две жизни хватит.
 
Может, именно потому, что что он «похабничал и скандалил для того, чтобы ярче гореть», поэзия Есенина до сих пор востребована и любима. Потому о его биографии, где много тайн и загадок, до сих пор спорят историки и литературоведы. И, конечно, многочисленные литературные и музыкальные встречи, конкурсы, спектакли… Об одном из них сейчас расскажу.

***
Любой спектакль, сыгранный десятки и десятки раз, никогда не повторяется. Потому что его играют люди. А люди, особенно творческие, это всегда непредсказуемость, каждый раз иное прочтение, заново осмысленные характеры… Имея конкретный сценарий, тексты и фонограммы, они каждый раз проживают жизнь своих героев словно с чистого листа. И чем больше красок, смыслов и разнообразия есть в сценарии и актёрском восприятии, тем дольше живёт спектакль.

Со спектаклем «Исповедь хулигана» получилось не так. Двадцать лет на сцене «Содружества театра на Таганке» Владимир Завикторин, невероятно внешне похожий на Сергея Есенина, играл в нём великого «поэта деревни». Более 600-т раз сыграл он эту роль. Практически без грима, всегда успешно, срывая бурные аплодисменты, ибо его актёрский дар позволял зрителю легко согласиться, что Есенин – вот, перед ними, живой и настоящий.

Пять лет назад «Содружество» и театр на Таганке воссоединились, противостояние закончилось. Но спектакль из репертуара исчез… И только через пять лет, не совсем такой, вернее, совсем не такой, но созданный на основе «Исповеди хулигана», спектакль о Сергее Есенине в исполнении Владимира Завикторина возродился! Называется он теперь «Звени, златая Русь» - музыкально-поэтический спектакль, созданный на основе творчества Сергея Есенина.

На премьеру и пару следующих показов никак не получалось попасть. И вот в конце октября всё наконец-то срослось! Еду в знакомую уже Центральную научно-техническую библиотеку по строительству и архитектуре, что в районе метро Тимирязевской. Уютный читальный зал, превращённый в концертную площадку, не отделяет актёров от зрителей и этим пользуются и те, и другие: контакт и восприятие полное.
 
Конечно, этот спектакль тоже получился отличным от предшествующих и совершенно уникальным. А ещё сюрприз – перед началом на сцену вышла Заслуженная артистка России Галина Улетова – исполнительница романсов и большой почитатель творчества Сергея Есенина. Настолько большой и давний, что сама написала музыку на не самое известное стихотворение поэта Серебряного века «Песни, песни, о чём вы кричите». И исполнила, задав атмосферу есенинской Руси, широты просторов русских, широты души поэта.

А потом появился он. Сначала это был Владимир Завикторин, актёр, немного усталый, рассказывающий что-то из биографии поэта. А потом он вдруг резко встал и… вот уже перед нами молодой начинающий поэт Сергей Есенин! И полилось на полный выдох его самое известное:

Гой, ты, Русь, моя родная,
Хаты – в ризах образа…

На сцене священнодействовали двое. Второй – Владимир Поляков – поэт, музыкант, мультиинструменталист. Он живым гитарным звуком сопровождал весь спектакль. Это привычно и понятно. Но вот чтобы Поляков – театральный актёр?! Удивил! Приятно удивил. Сначала мимикой лица реагировал на тексты партнёра. Потом начал двигаться, перемещаться.

А ещё выстраивал диалоги с «последним поэтом деревни» от всевозможных эпизодических лиц: биограф, дед, чёрный человек, корова, революционер Киров… Задавал вопросы, спорил, пугал. И даже от имени мамы письмо зачитал… И, конечно, пел музыкальные стихи Есенина.

Вместе они были невероятно едины и органичны, создав атмосферный симбиоз музыки и поэзии, соединив баловня судьбы и несчастного человека, прожив ещё раз жизнь поэта, полную взлётов, падений, тайн и откровений. И в итоге получилась та «самая великая исповедь, в которой исповедуется хулиган». Парадокс: никаких кабацких шоу, а исповедь хулигана случилась.

Не было никакой сценографии, декораций. Не мелькал свет софитов, в зале и на сценической площадке горел обычный свет. Но движение времени присутствовало, сдвиг эпох ощущался на физическом уровне. Как и всякие природные явления: то вдруг всё темнело и ночь сходила, то яростная многоголосая весна накрывала. Потому что звуки гитары и голоса актёров очень точно сопровождали и доносили самую суть произведений Сергея Есенина. Это единым мощным течением накатывало и проносилось через наши умы и души.

Вспоминает Серёжа Есенин своё детство – на лице Завикторина разглаживаются морщинки и появляется детская наивная улыбка. Рассказывает он, как дядя Саша его на Оке плавать учил. А дядя Саша в исполнении Полякова тут же ласковое слово вворачивает – «Что ж ты, стервец?!.». Тёплые воспоминания о дедушке у мальчика остались. А дед тут как тут (опять Поляков под перебор струн), старинные песни поёт, внука от бабки защищает. И здесь, конечно, не обошлось без самой трогательной песни о маме – «Ты жива ещё, моя старушка?».

А жизнь поэта всё закручивала свои спирали. Есенин очень болезненно воспринимал развал и смену власти. Сложное было время. Революции, свержение самодержавия, большевики. Становление страны Советов было непростым. Поэт, который пел о природе и любви к Отечеству, всё-таки не мог остаться в стороне от проблем зарождающегося государства. И он, от широкой своей души, открыто про это писал, обсуждал, призывал. И страдал. И пил, буянил.

…Если раньше мне били в морду,
То теперь вся в крови душа…

Женщины. Они в жизни Есенина были музами, но не стали якорями земной жизни и любви. Они появлялись и исчезали. Оставались стихи – восточные, славянские, забугорные. С какой страстью рассказывал один Владимир о любви стихами Есенина! С каким вдохновением творил восточные импровизации второй Владимир! Казалось, что это они про себя… они и есть те и там… После восточного номера спектакль приостановился – на бурные продолжительные аплодисменты.

Без хронологической точности, яркими мазками, в спектакле всплывали эпизоды лучших и совсем не лучших дней жизни Сергея Есенина. Звучали стихи, строки из писем и дневников, песни на его стихи. Каждое стихотворение превращалось в отдельный мини-спектакль с завязкой, кульминацией и кодой. Но если знакомые стихи Есенина слушались приятно привычно, то редко звучащие добавляли внимания и интереса. И восторга! И снова приходило понимание, что творчество последнего поэта деревни и сегодня свежо, светло и актуально. Но…

Через весь спектакль была протянута трагическая нить судьбы поэта. Чёрная нить… Вы верите, что Есенин самоубийца? Если хоть немного углублялись в историю жизни поэта, то не можете верить. И в спектакле подчёркивается, что он не умер, а погиб. Сильно смешно же – в гостинице, принадлежащей ОГПУ, взять и повеситься, получив при этом многочисленные раны и синяки… Через весь спектакль эта мысль прошла.

Есть одна хорошая песня у соловушки
Песня панихидная по моей головушке…

И в противостоянии поэта и его судьбины было что-то очень неправильное. Кабацкие разгульные стихи, бурлящая молодость в жилах против нежной лирики о родных просторах, полях, любви. Завикторин упоённо читает есенинские строки про луга и берёзы, выбирает символом для России корову, частушки собирает. А Поляков каждый раз ему «панихидную песню» поёт – останавливает, обрывает… Чёрный человек.

…Вот почему с больной душой поэта
Пошёл скандалить я, озорничать и пить.

Верующий и крещённый православием, после революции Есенин стал безбожником. Жизнь прожигал, куролесил. Но душу не продал. Потому и родились у него крамольные по тем временам слова:

Стыдно мне, что я в Бога верил.
Больно мне, что не верю теперь.

И так пронзительно он начал писать про истинную веру, что сильно напугал новую власть. А социализм с паровозами пугал его: не нравились ему «железные кони» на полях. А ещё он пожил в Америке… И вообще был настолько ярок, близок и понятен народу, что мог бы, пожалуй, пошатнуть идеологию строителей коммунизма. Его таланта хватило бы.

Жизнь Есенина оборвалась в тридцать лет. Многие поверили в самоубийство поэта. Слава Богу – не все. Иначе и спектакля бы такого не случилось. А главная правда в том, что священник, крестивший мальчика при рождении 30 лет назад, в день похорон служил по нему панихиду в своей церкви. Самоубийц не отпевают. Есенин погиб и его отпели. Заочно. Исполнили последнюю волю – в русской рубахе под иконами…

P. S.
Живые встречи и спектакли я предпочитаю записанным на видео, потому что экран никогда не даст обратной связи, не поделится энергией. Непонятно зачем, но я вдруг заново пересмотрела эту встречу в записи (спасибо Ольге Хржчанович за видео). Захотелось опять прикоснуться к этой истории.
Ещё раз удивилась плотности и качеству материала, актёрской игре дуэта, превратившего его в… Да – в моноспектакль. Как? Сергей Есенин объединил двух Владимиров в единое целое. Три талантливых человека – Есенин, Завикторин, Поляков – как три ипостаси одной души сделали этот вечер добрым и блистательным одновременно. Хочется ещё и ещё слушать, видеть, впитывать и аплодировать!

Был в спектакле небольшой реквизит – шарф, кепка, цилиндр. Они помогали актёрам переноситься в разные годы жизни, разные страны, события, акцентировали важные моменты. С помощью реквизита же спектакль закончился мощной точкой. Владимир Завикторин снял цилиндр и не полями вниз его на стул положил, а боком поставил, донышком к зрителю. А внутри на донышке – мишень нарисована…
22.10.26