Сколиоз 13

День № 9

— Ой, — вскрикнула Женя.

— Не дёргайся, стой смирно, — скомандовал Константин Георгиевич и, сдвинув очки на кончик длинного носа, продолжил сосредоточенно поддевать узелки ниток, разрезать их ножницами и вытягивать пинцетом.

— Константин Георгиевич, — обратилась Женя.
 
— М-м? — не разжимая губ, отозвался он.

— А вот эту железку мне долго носить?

— М-гм, — прогудел он, точь-в-точь как мама, когда, вместо того, чтобы использовать ножницы, зубами откусывала нитку на шитье.

— Ну всё, на сегодня хватит, — Константин Георгиевич передал инструменты Мери, и та сразу сложила их в пластиковый поддон.  — Так что ты там спрашивала? — обратился он к Жене.

— Я насчёт этой железяки. — Она махнула в сторону экрана с подсветкой, на котором красовался её первый послеоперационный рентгеновский снимок. Женя могла без труда сосчитать винты, с помощью которых металлическая пластина крепилась к её почти прямому — ну, с небольшим изгибом, — позвоночнику. —  Долго я с ней буду ходить?

— Эта, как ты выразилась, железяка, скорей всего, будет с тобой до конца жизни.

Женя наморщила нос.

— Зря куксишься, — сказал он. — Во всём надо искать положительные стороны.

— Это какие? — Женя недоверчиво прищурилась.

— Ну, во-первых, когда твоих сверстников лет где-то в пятьдесят будет мучить остеохондроз, — Константин Георгиевич откинул голову назад и с силой размял ладонями шею, — ты даже не будешь знать, какая это мерзкая штука. Во-вторых, ты иногда можешь весело звенеть, проходя через рамку металлодетектора. Чем не развлечение?

Женя хмыкнула.

— Ну и, в-третьих… Представь, через тысячу лет археологи найдут твой скелет и будут ломать головы, из какой галактики занесло на Землю данного гуманоида. Вокруг тебя, то есть твоего скелета будут строить разные гипотезы, сочинят мифы, может, даже кино снимут. По-моему, вполне достойное вознаграждение за маленькое неудобство.

И хотя перспектива превращения в скелет, пусть даже через много лет, не показалась Жене слишком привлекательной, она улыбнулась.

— Ну и кроме всего прочего, я думаю, что тебя пора выписывать. Как, по-твоему, завтра подходящий день? — спросил Константин Георгиевич как бы между делом.

 В первую секунду до Жени не дошёл смысл его слов, и она так и застыла с приклеенной улыбкой.

— Ме-меня? — очнулась она.

— А ты, что, передумала? — спросил К.Г. И опять было непонятно, шутит ли он или говорит всерьёз.

А ещё Женя не понимала, как получилось, что время вдруг побежало с бешеной скоростью. Ведь вначале о выписке даже не думалось. Сам этот день был, как говорят, в необозримом будущем. И время тянулось как тугая пружина: чуть ослабишь натяжение, и всё возвращается в исходное положение: боль — забытьё — боль — пробуждение. А сейчас стрелки часов закрутились, как ненормальные. День заканчивался, не успев как следует начаться. И дело было не только в том, что она постепенно восстанавливается и уже ходит самостоятельно. Изменилось что-то, чему Женя пока не придумала названия. Но это определённо было что-то важное.

— Да! — произнесла Женя вслух и решительно кивнула.

— Что «да»? Правда — передумала? — искренне удивился Константин Георгиевич. — Неужели тебе тут так понравилось?

— Не передумала, — тряхнула Женя головой. — Но понравилось.

Константин Георгиевич внимательно посмотрел на неё, но ничего не сказал.

Женя возвращалась в свою палату. Мама, как всегда, шла рядом, но больше уже для собственного спокойствия. Молчали. Женя не то что была огорошена известием о скорой выписке, однако чувства, переполнявшие её, были какими-то неоднозначными. Почему-то не было радости, которая полагается в подобных обстоятельствах. Вместо этого Женя вдруг представила, как будет подниматься пешком на свой третий этаж без лифта: ступеньку за ступенькой, пролёт за пролётом, переводя дух на каждой площадке.

Да нет же, ей хотелось домой! Просто была во всём этом незавершённость, что ли. Как будто одно ещё не закончилось, а другое уже началось. Женя ухватилась за эту мысль и не отпускала до самой свей палаты.

«Надо поговорить с Эмилем», — решила Женя, пока мама помогала ей устроиться на кровати. Потом мама пошла мыть фрукты, которые Женя и раньше-то не особо любила, а тут, в больнице, когда к ним намертво приклеились ярлыки «витамины» и «надо», она просто возненавидела эту здоровую и полезную пищу.

Женя потянулась за мобильником. Сообщений и пропущенных от Эмиля не было. Поколебавшись пару минут, она набрала в мессенджере «привет» и «как ты» — просто, чтобы начать разговор. Но палец завис над стрелочкой отправки. Вроде бы ничего такого, но в горле застрял комок, из-за которого трудно дышать. Прямо какое-то «я к вам пишу, чего же боле».

Чтобы отвлечься от телефона, Женя на автопилоте сгрызла все яблоки, не заметив даже, что мама их не только нарезала, но и красиво разложила на тарелке вперемешку с дольками мандаринов и кусочками банана. Эмиль молчал. Она принялась за мандарины. Но заставить себя съесть ещё и банан уже не смогла.

Женя поставила тарелку на тумбочку возле изголовья и снова взяла в руки мобильный. Ничего. Она в который раз проверила, не выключен ли звук. И тогда загадала: «Отправлю сообщение, когда откроется дверь… Нет, если кто-то трижды зайдёт, тогда и отправлю».

Первой почти сразу пришла Мери, отдала маме какие-то бумаги, чтобы та их подписала. Минут через пять ошиблись палатой. В третий раз зашла сестра-хозяйка. Да, она именно так и представилась, хотя могла бы и не утруждаться: вела она себя и впрямь очень по-хозяйски. Поинтересовалась, нет ли у них больничного постельного белья. Сначала с подозрением взглянула на Женю, лежащую поверх пледа, из-под которого свешивался край цветастой простыни. Но когда она бесцеремонно отогнула угол покрывала на второй кровати, мама, обычно тихая и покладистая, взорвалась:

— Я закрываю глаза на то, что вы врываетесь без стука! Но вы ещё и не верите мне на слово?!
 
Как ни странно, но с нагловатой «хозяйки» моментально слетела вся самоуверенность, и, бормоча извинения, она попятилась в сторону двери.

— Ну-у, ма-ам! — восхищённо протянула Женя. — Надо было тебе так рявкнуть в самом начале.

— Да ну тебя, — отмахнулась мама, сдерживая улыбку. — Когда мне было рявкать? Ты то спала, то стонала. Но, правда, достали. Скорей бы домой.

Женя промолчала. Взяла мобильник, открыла набранное сообщение, собралась с духом и нажала на стрелочку. Одна галочка!  Облом! Сообщение не доставлено. Прошло несколько минут — ничего не изменилось. Может, у Эмиля закончился трафик, и он остался без интернета… Или уронил телефон — у неё так было, мобильный просто раскололся на две части, пришлось покупать новый. Самое смешное, что их с Эмилем разделяло всего девять палат. Но сейчас это расстояние казалось гораздо больше, чем в день, когда она впервые навестила его. Вчерашнее «сердечко», которое пульсировало над её отправленным сообщением, всё очень усложнило.

Жене просто хотелось поговорить, но мама уже вовсю была занята приготовлениями к завтрашней выписке. Шуршала пакетами, складывала, перекладывала, удивлялась, откуда набралось столько вещей, если оформлялись в больницу всего с одной сумкой.

— … надо ещё не забыть… — бормотала она себе под нос и время от времени записывала что-то в смартфон, набирая текст указательным пальцем.

Хоть бы Анька с Микой пришли — какое-никакое, а развлечение. Но и тут не сложилось. Аня позвонила маме предупредить, что задерживается. У той скорее всего была большая перемена, потому что мама всё время переспрашивала.

— Мне должны тетрадь с лекциями передать после занятий, — Женя слышала, как Аня старалась прорваться через шум, который мало чем отличался от разноголосой неразберихи школьных перемен.   

— Поняла! — тоже зачем-то закричала мама. — Не надо приходить! — Она для большей убедительности замахала ладонью. — Женю всё равно завтра выписывают. Дома увидитесь.

И всё. Жене хотелось разреветься.

Она лежала на спине и, почти не моргая, смотрела вверх. Думала: что произойдёт, если эти две линии, пересекающие потолок, сомкнутся? Рухнет или не рухнет? Может, вся эта потолочная конструкция только на этом отрезке и держится. Ну и пусть! Женя взяла телефон и без колебаний набрала номер Эмиля. Гудок… и сброс. Она позвонила опять. То же самое. Выждала пять минут — секунда-в-секунду — и опять нажала на значок зелёной трубки.

— Мам, — позвала Женя.

— Да, — откликнулась мама.

— А что означает, когда звонишь, а телефон не отвечает?

— Жень, — мама с подозрением усмехнулась, ожидая подвоха, — ну а что это может означать?

— Ну, мам, я серьёзно. Когда звонишь, а телефон сбрасывает.

— Не знаю, — мама дёрнула плечом. — Может, абонент занят…

— … или находится вне зоны доступа, — закончила за неё Женя, но без привычной язвительности.

— Жень, что-то случилось? — мама обеспокоенно посмотрела на неё. — Ты плохо себя чувствуешь? Спина болит? Может, голова…горло? Вчера ведь лежала с окном нараспашку. А всё из-за ваших глупостей…

— Мам, я в порядке. — Женя хотела произнести эту фразу как можно ровнее, но голос дрогнул, и она всхлипнула.

— Так, подожди, — мама затолкала сумки под стол, чтобы не загораживали проход, поставила стул к Жениной кровати, села и крепко сжала руку дочери в своей. — Рассказывай, что случилось.

Женя судорожно вдохнула и… Получалось, что и рассказывать нечего. Мальчик, которого она знает два дня, а если точнее, полчаса в общей сложности, не отвечает на её звонки и сообщения. Всё! Более скучной и нелепой истории отношений, которых и не было, сложно было придумать.

— Женечка, может, у Эмиля телефон разрядился, деньги закончились, или он его потерял, — неуверенно начала мама. — Да мало ли что. Я могу сходить узнать, всё ли у них в порядке.

Женя замотала головой.

— Я чувствую. Это что-то… нехорошее.

— Дочь, давай-ка мы с тобой немного погуляем. Выйдем в коридор, а я тут проветрю чуть-чуть. От этой духоты голова перестаёт нормально соображать.

Женя кивнула — всё лучше, чем пялиться в потолок.

Мама вывела Женю за дверь, вернулась в палату, распахнула окно, и быстро вышла в коридор. Женя стояла, прислонившись к стене.

— Ну, ты как? — спросила мама.

— Нормально.

Они не успели отойти от своей палаты и пары шагов, как из-за двери раздался звонок Жениного телефона.

Она ухватилась за мамину руку и потащила её обратно. Ноги — предатели, — разучились ходить быстро! А телефон каждым следующим звонком впивался ей в мозг: не успеешь, не успеешь!..

Мама бросилась к Жениной кровати, схватила с тумбочки пританцовывавший от вибрации мобильник и сунула его дочери. Она с удивлением взглянула на незнакомый номер и ответила.

— Женя, — раздался в трубке приглушённый голос. — Это мама Эмиля.

— Ой, здравствуйте, тётя Марго! — обрадовалась девочка. — Как Эмиль? Я ему звоню, звоню, а он не отвечает.

— Он сейчас спит. Женя, я прошу тебя больше не звонить ему, — сухо сказала тётя Марго.

— Почему? — Женя продолжала улыбаться, но уголки её губ медленно сползали вниз.

— Потому что тебе скоро выписываться, и ты поправишься. А Эмиль… Ему ничего этого не нужно. Лучше сразу, чтобы потом не было хуже. — Марго отключилась.

Женина чужая рука медленно отстранила трубку от уха и опустила её в карман спортивной курточки. Оглушённая, она несколько секунд стояла в оцепенении, переваривая услышанное.

— Мама, — позвала она шёпотом, потому что куда-то пропал голос. — Она сказала, чтобы я больше ему не звонила.

— Кто? — мама встревоженно смотрела на Женю, которая в одну минуту стала абсолютно бесцветной.

— Марго. Мам, почему?

— Жень, я, честное слово, ничего не понимаю. Хочешь, схожу к ней и узнаю, в чём дело?

Женя замотала головой, из последних сил стараясь не заплакать.

— Может, она считает, что вы подружились просто потому, что не было иного выбора. Ну… замкнутое пространство, ограниченный круг людей. Может, она не хочет, чтобы мальчик к тебе привязывался… Жень, я правда не знаю.

— Или она думает, что я на него плохо влияю, — всхлипывала Женя. — Я же ничего плохого не делала. И Эмилю было весело. Ну почему-у? Что со мной не так?! Неужели я такая уродина, что никому не могу понравиться?!

— Никогда! Слышишь, никогда так не думай и не говори о себе! — Мама прижала Женьку к себе и стала гладить её по ровной спине с чуть выпирающей правой лопаткой. — И никогда не слушай тех, кто будет говорить тебе такое! Ты… ты Лауру Генриховну слушай, если мне не веришь.

В эту минуту в кармане у Жени завибрировал телефон. Она отстранилась от мамы, хлюпнула ещё раз, оглянулась в поисках салфетки, и достала мобильник. Опять незнакомый номер. Женя поколебалась и провела пальцем по иконке с зелёной трубкой.

— Слушаю, — могильным тоном произнесла она.

— Женя?! — раздался на другом конце хрипловатый мальчишеский голос. — Женя, это ты?

Она ещё раз посмотрела на экран. Снова неизвестный номер.

— Да, — ответила она нерешительно. — А кто это?
 
— Женя! Это Стас! — закричала трубка.

— Кто?! — опешила она. — Ты как…

— Я ребят из класса встретил. Они сказали, что ты в больнице.

— Прям так и сказали, — презрительно хмыкнула Женя.

— Ну… я спросил про тебя…

— Знаешь что, Стасик?! — ледяным голосом отчеканила Женя.
— Я ни в чьей жалости не нуждаюсь. И не звони мне больше ни-ког-да!

Она швырнула телефон на кровать. Он зазвонил ещё раз. Мама растерянно разводила руками, не зная, что делать.

— Дай, пожалуйста, — сухо попросила Женя.

Мама передала ей мобильник. Женя сбросила звонок. Щёлкнула пальцем по номеру Стаса, вошла в «Журнал вызовов» и нажала на перечёркнутый кружочек «Заблокировать» внизу экрана.

 
— Мам, я домой хочу, — произнесла Женя и уткнулась ей в плечо. Мамино тепло обволакивало и успокаивало, как раньше.