Мусорные боги

Фантастическая повесть

Глава 1. Шифр с орбиты
Агент ЦРУ Сэхман долго вертел в своих музыкальных с длинными пальцами руках записку с пока еще загадочным для него шифром. За одно прочтение он уже без запинки полностью воспроизводил очередность всех знаков, включая пробелы. В запоминании знаков и чисел Сэхман трижды становился чемпионом мира.
Несмотря на свою чемпионскую память, Сэхман распечатал слова крупным шрифтом на нескольких листах и развесил их по всему гостиничному номеру: над столом, на двери балкона, в ванной комнате (на зеркале), в туалете (над унитазом), в прихожей (на двери). Один листок Сэхман даже приклеил на потолок над своей кроватью. С тем, чтобы перед сном он мог «загрузить» свое подсознание. Так Сэхман поступал только в тех случаях, когда нужно было донести до подсознания «срочную задачу».
Этот шрифт был перехвачен с космической орбиты от русского космонавта, значащегося в секретном списке агентства под кодом «NW-386X». Директор ЦРУ Муказ Искар пообещал агентам-дешифровщикам «большую морковку» — чек на сумму 1,5 млн долларов тому, кто сможет «расколоть орешек».
Сэхман, рассматривая шифр, рассуждал сам с собой: «С чего бы это шеф так расщедрился? Даже на серьезных проектах он ограничивался небольшой "морковкой" — 250 тысяч. Можно предположить, что за этим "орешком" предполагается очень серьезная военная тайна или нечто, что подарит Заказчику "козырную карту" в большой политической игре».
Сэхман подошел к карте космических спутников и продолжал свои рассуждения: «Возможно, это просто пароль-"однодневка" для входа на сервер. Не исключено, что это "слепой" шифр, набранный "в слепую", просто для проверки связи. И что за это 1,5 млн. долларов? Нет, шеф не из тех, кто мусорит деньгами. С него не то что морковки, даже обычной зелени (командировочные)...»
На дешифровку текста дали неделю. Более поздняя расшифровка значительно снижала сумму чека. В бухгалтерии агентства на все есть своя шкала процентов, как в «плюс», так и в «минус». Для «минусов» (вычетов из обещанных гонораров) поводов было гораздо больше, так как экономия приветствуется везде.
Сэхман работает дешифровщиком в ЦРУ только третий месяц. За его плечами нет громких университетов и значимых связей. У него было два курса незаконченного университета и непоколебимая любовь к философии и древним языкам. Еще в детском саду воспитатели заметили за Сези странную особенность: мальчик мог подолгу смотреть в одну точку и напевать какие-то непонятные слова и звуки. Сези неоднократно проверяли на психическое здоровье психиатры и психологи, но все тесты мальчик проходил успешно. У взрослых при общении с Сези очень часто возникало ощущение, что вот они только что видели волшебного принца, и вот перед ними совсем обыкновенный мальчик... что указывает на его психическое здоровье.

В школе Сези учился не напрягаясь, легко. Нельзя сказать, что он старался, просто ему все давалось легко. Только к концу школы учитель физики открыл для себя (и потом для других), что Сези может читать книги, не раскрывая страницы, как держа их перед собой, так и на расстоянии — как он потом выразился, «в библиотеке».

Друзья Сези на вечеринках всегда просили его показать «номер». Номер заключался в том, что Сези мог имитировать любой иностранный язык. Он доставал из коробочки «фант», на котором было написано название языка, и Сези тут же импровизированно на нем рассказывал анекдот или притчу с переводом или без. Поскольку Сези мог жестами так иллюстрировать свой рассказ, что всем было понятно и без перевода.
Однажды Сези заглянул к своему другу Ярпи в кочегарку, где тот подрабатывал в ночные смены. Он увидел на столике, застеленном газетами, том Ф. Гегеля «Феноменология духа». Тускло светила лампа на 100 ватт, и одно только присутствие этой книги уже делало обыденную кочегарку каким-то особым местом притяжения...

Глава 2. Кочегарка как портал
Ярпи был старше Сези на пять лет. Они познакомились в библиотеке — оба зачастили в отдел философии, и библиотекарша, уставшая от их вечных споров о Канте, однажды сказала: «Мальчики, либо женитесь друг на друге, либо идите спорить на улицу».
На улице они и познакомились по-настоящему. Ярпи работал в кочегарке, потому что там можно было читать. Уголь сам себя не сожжет, но между забросами в топку оставалось время на страницу-другую. Запах угля въелся в его свитер так же, как запах книг въелся в его душу.
— Гегель в кочегарке, — сказал Сези, присаживаясь на перевернутое ведро. — Это... символично.
— Абсолютный дух, — усмехнулся Ярпи, — он же мировой разум. Вот, грею.
Сези взял книгу. Не открывая. Просто положил ладони на обложку. Ярпи уже привык к странностям друга, но каждый раз, когда Сези вот так «читал», у него по спине пробегал холодок.
— Знаешь, что здесь написано на странице двести сорок? — спросил Сези.
— Нет.
— «Дух есть самость сознания, которое вполне и насквозь есть предмет». Странно, правда? Как мусор, который становится золотом.

Ярпи посмотрел на друга внимательно. В тусклом свете лампы лицо Сези казалось высеченным из другого материала, чем у обычных людей. Тонкое, с длинными пальцами, оно было одновременно и детским, и древним.
— Ты когда-нибудь думал, Сези, откуда у тебя это?
— Что «это»?
— Память. Языки. Чтение без открывания. Ты как будто... не отсюда.
Сези помолчал. Потом сказал тихо:
— Я слышу иногда... музыку. Не музыку даже. Как будто кто-то говорит. На языке, которого нет.
— И что он говорит?
— Пока не понимаю. Но чувствую, что это важно. Что это... про нас.
В этот момент в кочегарку ворвался сквозняк. Дверь приоткрылась, и на пороге возник человек в мятом плаще. Он посмотрел на Сези долгим взглядом, потом на книгу в его руках, потом снова на Сези.
— Мистер Сэхман? — спросил он. — Вас ждут в машине.
Сези перевел взгляд на Ярпи. Тот пожал плечами.
— «Большая морковка», — сказал незнакомец загадочно. — Один и пять десятых.

Глава 3. Гостиница «Регалия»

Номер в гостинице «Регалия» был обставлен с той казенной роскошью, которая должна впечатлять, но вместо этого вызывает тоску. Сэхман развесил листы с шифром и сел за стол.
Шифр был странным. Он походил на математическую формулу, но с элементами, которые не поддавались никакой логике. Символы были похожи на буквы, но не принадлежали ни одному известному алфавиту. В них чувствовалась какая-то глубинная структура, как в музыке.
Сэхман закрыл глаза. Подсознание, загруженное за ночь, должно было работать. Он вспомнил детский сад, воспитательницу, которая спрашивала: «Сези, что ты напеваешь?» И он отвечал: «Это разговор с мусором».
Тогда это казалось детской фантазией. Теперь — нет.
Он открыл глаза и посмотрел на шифр. И вдруг понял: это не формула. Это адрес.
Не координаты в пространстве. Адрес в смысле «кому». Это был запрос. Кто-то с орбиты передавал сигнал, который должен был быть услышан. И этот сигнал был... вопросом.
«Есть ли у вас то, что нам нужно?»
Сэхман похолодел. Он набрал номер директора.
— Мистер Искар, я расшифровал первую часть.
— Уже? — голос директора был маслянистым, как всегда, когда он предвкушал выгоду. — И что там?
— Это не военная тайна. Это... коммерческое предложение.
Пауза.
— Что?
— Кто-то на орбите предлагает сделку. Они хотят что-то купить у нас. И, судя по всему, готовы платить очень хорошо.
— Что именно они хотят купить?
Сэхман посмотрел на лист бумаги перед собой. На нем был расшифрованный фрагмент. Всего три слова, которые он уже успел перевести с древнегреческого, латыни и еще двух языков, которых не должно было быть в этом шифре.
— Мусор, — сказал Сэхман. — Они хотят купить наш мусор.

Глава 4. «NW-386X»

Русский космонавт, значившийся под кодом «NW-386X», на самом деле не был русским космонавтом. Это был агент ЦРУ, внедренный в российскую космическую программу еще десять лет назад. Его звали Томас Райт, и он был лучшим полевым агентом агентства.
Сэхман встретился с ним в баре «Голубая луна» — заведении, где встречались люди, которых не должно было существовать.
— Значит, ты тот самый вундеркинд, — сказал Райт, отхлебывая виски. — Слышал о тебе. Читаешь книги, не открывая.
— Это преувеличение, — скромно сказал Сэхман.
— Не скромничай. Ты получил «большую морковку». Это что-то значит.
— Пока не получил. Только аванс.
Райт усмехнулся. Его лицо было обветренным, как у моряка, хотя последние десять лет он провел в космосе.
— Знаешь, что я там видел? — спросил он тихо. — На орбите?
— Что?
— Их. Они прилетают каждые три месяца. К нашему мусорному полю.

Сэхман нахмурился.
— К мусорному полю?
— К орбитальному мусору. Обломки спутников, отработанные ступени ракет, всякий хлам. Они... собирают его.
— Зачем?
Райт допил виски.
— Вот это тебе и предстоит выяснить. Мне дали приказ передать тебе все данные. И еще кое-что.
Он достал из кармана маленький чип.
— Здесь все записи. Их корабли. Их сигналы. Их... поведение. Изучи. Потом скажи мне, что это значит. Потому что я, честно говоря, в этом не разбираюсь. Я просто летаю и смотрю в иллюминатор.
Сэхман взял чип. На нем была гравировка — три круга, соединенные линиями. Символ, который он уже видел. В шифре.
— Они выходят на связь, — сказал он. — Они хотят говорить.
— С кем?
— С нами. Со всеми. Но почему-то через меня.

Глава 5. Мусорные боги

Данные с чипа ошеломили Сэхмана. Инопланетные корабли действительно появлялись каждые три месяца. Они не вступали в контакт с военными спутниками, не отвечали на сигналы. Они просто... собирали мусор.
Но не просто собирали. Они его сортировали.
Сэхман просматривал записи ночь напролет. Вот корабль причаливает к обломкам старого спутника. Вот манипулятор захватывает кусок обшивки. Вот обломок исчезает в недрах корабля. И через час корабль уходит, оставляя после себя... чистое пространство.
Они не просто собирали мусор. Они его очищали.
К утру Сэхман понял. Он нашел в данных еще один сигнал, который Райт не заметил. Он был зашифрован, но Сэхман знал, как его прочитать. Это был ответ на вопрос, который он расшифровал вчера.
«Нам нужен ваш мусор. Мы платим. Что вы хотите взамен?»
И еще одно сообщение, которое Сэхман прочитал с замиранием сердца:
«Ваш мусор — это ваша история. Мы собираем истории. Это ценнее золота».
Сэхман откинулся на спинку стула. В голове пронеслось: «Мусор — это история. Каждый обломок — это чья-то жизнь. Спутник, который передавал сигналы. Ракета, которая несла людей. Станция, которая была домом. Все это — память. И они собирают память».
Он вспомнил кочегарку Ярпи. Гегеля на газетах. «Дух есть самость сознания». Мусор, который становится золотом. Мусор, который становится историей.
Инопланетяне были не завоевателями. Они были... коллекционерами. Архивариусами. Они собирали не золото, не ресурсы. Они собирали смыслы.
И они выбрали его, Сэхмана, чтобы поговорить. Потому что он мог слышать. Потому что он был... как они.

Глава 6. Подлость

Директор Муказ Искар был человеком, который видел в любом открытии только возможность. Когда Сэхман доложил ему о своих выводах, Искар долго молчал. Потом сказал:
— Значит, они хотят мусор. И платят за него.
— Это не просто мусор, сэр. Это наша история. Они собирают память.
— Мне плевать, что они собирают. Вопрос в том, сколько они платят.
Сэхман похолодел.
— Сэр, это не товар. Это...
— Все товар, Сэхман. Все имеет цену. Даже история. Особенно история.
Искар подошел к окну.
— Мы организуем сделку. Мы предоставим им доступ к мусорному полю. А они... заплатят. Не деньгами. Технологиями.
— Сэр, они не торгуют технологиями. Они торгуют... смыслами. Они хотят общаться.
— Тогда мы заставим их общаться на наших условиях.
Сэхман понял, что происходит. Искар хотел монополизировать контакт. Использовать инопланетян для получения технологий. И ему было плевать на то, что это может разрушить хрупкую связь.
— Я не буду в этом участвовать, — сказал Сэхман.
— Будешь, — холодно сказал Искар. — Иначе твой друг Ярпи отправится в места не столь отдаленные. За хранение... запрещенной литературы. Мы найдем, что подбросить.
Сэхман сжал кулаки. Он знал, что Искар не блефует.

— Хорошо, — сказал он. — Я сделаю это. Но не так, как вы хотите.

Глава 7. Любовь

Ярпи ждал его в кочегарке. Как всегда. С Гегелем на коленях и запахом угля в свитере.
— Ты выглядишь так, будто увидел призрака, — сказал он.
— Хуже, — сказал Сэхман. — Я увидел будущее.
Он рассказал все. О шифре, об инопланетянах, о мусоре, о сделке, о шантаже Искара.
Ярпи слушал молча. Потом сказал:
— Знаешь, что мне нравится в тебе, Сези? Ты всегда был странным. Но ты никогда не был подлым.
— Я не собираюсь быть подлым.
— Тогда что ты собираешься делать?
Сэхман посмотрел на огонь в топке.
— Они хотят говорить. Но не с ЦРУ. Не с правительствами. Они хотят говорить с людьми. Со всеми.
— И как ты это сделаешь?
— Я передам им сигнал. Открытый. Не зашифрованный. Чтобы его могли услышать все. И тогда... тогда они сами решат, с кем говорить.
Ярпи улыбнулся.
— Это будет бунт.
— Это будет правда.
Ярпи встал и подошел к нему. Положил руку на плечо.
— Я с тобой. Что бы ни случилось.
Сэхман посмотрел в глаза друга. И в этот момент понял, что чувствует нечто большее, чем товарищество. Что-то, что росло годами, в спорах о Канте, в тишине библиотеки, в запахе угля и старых книг.
— Ярпи...
— Я знаю, — сказал тот тихо. — Я всегда знал.
Они стояли так долго, глядя друг на друга. В кочегарке было жарко, но не от огня.

Глава 8. Предательство

Сигнал был отправлен. Открытый, на всех частотах. Сэхман вложил в него все, что знал: координаты, частоты, просьбу о контакте. Он не просил ничего для себя. Только чтобы они услышали.
Ответ пришел через сутки. Инопланетный корабль вышел на связь. Не с правительством. Не с ЦРУ. С Сэхманом.
И Искар пришел в ярость.
— Ты нарушил приказ! — орал он. — Ты сорвал сделку!
— Сделка была подлой, — ответил Сэхман. — Я не хотел в ней участвовать.
— Ты понимаешь, что теперь будет? Тебя уничтожат. Твоего друга уничтожат. Всех, кто с тобой связан.
Сэхман посмотрел на него спокойно.
— А вы понимаете, что они уже здесь? Что они слушают? Что они видят, какой вы?
Искар побледнел.
— Что ты сделал?
— Я показал им нас. Настоящих. Не только мусор, но и тех, кто его создает. Они теперь знают, что мы не просто производители отходов. Мы — люди. С любовью. С предательством. Со всем.
В этот момент дверь открылась. Вошел Ярпи. За ним — двое в форме.
— Сэр, — сказал один из них, обращаясь к Сэхману. — Инопланетный корабль передает сигнал. Они хотят говорить с вами. Лично.
Искар побагровел.
— Арестуйте его! — закричал он. — Он предатель!
Но люди в форме не двинулись с места.
— Сэр, — сказал второй, — сигнал идет на всех частотах. Его слышит весь мир. Мы не можем это скрыть.
Искар рухнул в кресло. Он понял, что проиграл.


Глава 9. Разговор

Инопланетный корабль завис над Тихим океаном. Невидимый для радаров, но видимый для всех, кто хотел видеть. Сэхман стоял на палубе исследовательского судна, которое спешно арендовало агентство (теперь уже не для сделки, а для контакта).
Голос в его голове был мягким, как музыка.
— Ты слышишь нас.
— Слышу, — сказал Сэхман вслух.
— Ты понимаешь нас.
— Понимаю. Вы собираете мусор.
— Мы собираем память. Ваш мусор — это ваша история. Каждый обломок — это чья-то жизнь. Мы храним эти жизни.
— Зачем?
Пауза.
— Потому что мы тоже были такими. Мы тоже создавали мусор. И однажды мы его не сохранили. Мы потеряли свою историю. Теперь мы собираем чужую.
Сэхман почувствовал, как что-то сжалось в груди.
— Вы хотите вернуть свою историю?
— Мы хотим понять, как вы живете. Как вы любите. Как вы предаете. Как вы создаете смыслы из ничего. Для нас это... ценнее золота.
Сэхман посмотрел на воду. На горизонте садилось солнце.
— Мы можем помочь вам, — сказал он. — Но не так, как хотело правительство. Не через сделки. Через... дружбу.
— Дружба, — повторил голос. — Это слово есть в вашем мусоре. Мы нашли его в обломках спутника. Это... важно?
— Это самое важное, — сказал Сэхман.


Глава 10. Мусорные боги

Прошло три года. Сэхман и Ярпи жили в маленьком доме на побережье. Они работали в организации, которую создали вместе с инопланетянами — «Архив памяти». Они собирали мусор не для переработки, а для сохранения. Каждый обломок был описан, каталогизирован, помещен в виртуальный музей.

Инопланетяне больше не прятались. Они вышли на контакт со всеми странами. Не для торговли. Для обмена. Они делились технологиями, которые позволяли очищать орбиту. Взамен просили только одно: право собирать мусор.
И правительства согласились. Потому что поняли: мусор — это не отходы. Это история. А история — это власть.
Искар был уволен. Его место занял человек, который понимал: нельзя торговать смыслами. Их можно только создавать.
Сэхман и Ярпи сидели на веранде, глядя на океан. Над ними висел инопланетный корабль — невидимый, но ощутимый. Как память.
— Знаешь, — сказал Ярпи, — я иногда думаю: а что если бы ты тогда не расшифровал этот шифр?
— Тогда мы бы не сидели здесь.
— И не было бы этого.
Он взял Сэхмана за руку. Тот улыбнулся.
— Мусор, — сказал он. — Кто бы мог подумать, что мусор станет золотом.
— Не золотом, — поправил Ярпи. — Историей. Нашей историей.
Над ними в небе вспыхнула звезда. Или это был корабль. Или просто свет.
Сэхман посмотрел на нее и подумал: «Мы все — мусорные боги. Мы создаем смыслы из ничего. И это — самое ценное, что у нас есть».
Он сжал руку Ярпи.
— Пойдем, — сказал он. — Нам еще столько мусора нужно сохранить.
— Целую вечность, — согласился Ярпи.
И они пошли в дом. Впереди была вечность. И мусор. И любовь.