Фортуна-лотерея. I, II главы

“Основным героем наших книг мы должны избрать труд…” Максим Горький

I.
Трое приятелей изучали «Мировой океан». Цвета морской волны, карта во всю стену просторной комнаты в отделе кадров показывала дислокацию флота. Плавбазы, рефрижераторы, танкеры, промысловые суда были приколоты в виде маленьких бумажных корабликов в разных частях карты. Всего около восьмидесяти!!! Ребята читали их названия («Константин Ольшанский», «Матиас Тезен», «Полярная звезда», «Комсомолец Украины», «Ирбенский пролив», «Нефтекамск», «Северный ветер», «Василий Суриков», «Даурия», «Рыбный Мурман», «Куликово», «Отто Гротеволь», «Хибинские горы», «Северодвинск»…) и пытались представить воочию, как выглядит каждый. Честно говоря, не удавалось. Зато какой восторг, какую гордость они испытывали и от большого количества крупнотоннажных судов, и от широкой географии их плаваний!
Парой часов ранее, когда ребята только оказались в отделе кадров среди разномастного люда, они чувствовали себя совершенными новичками, чуждыми окружающей толчее. Заполнив собственноручно необходимые документы для приёма в плавсостав, наслушавшись разговоров окружавших их матросов, мотористов, судовых электриков, парни почувствовали особую атмосферу этого места, где правили бал беспокойство о верном выборе, расчёт и надежда. Они узнали, что теперь и они — кадры, и целый отдел инспекторов создан для них. И ещё они поняли главное: в море надо уйти на правильном пароходе и ни в коем случае не прогадать.
Виктор, Сергей и Николай — так зовут наших героев. Ещё вчера, получив в деканате судоводительского факультета свои направления на практику, сегодня с самого раннего утра они в отделе кадров рядового состава. Сдали эти свои листочки, пропечатанные мореходской печатью, и ждут теперь назначения. Но время не теряют. Прибьются то к одной группе моряков, обсуждающих что-либо, то к другой. Слушают, о чём народ гутарит, проникаются духом, мудростью, опытом.
— Ещё немного потолкаемся и на Невского! Кто за компанию? — строят планы моряки в одном кружке.
— Снова на Невского? Там обстановка не айс…
— Зато пиво свежее, подвозят регулярно! Я каждый день — только туда…
Наши приятели отходят от этого кружка вольнодумцев. Ещё бы, первая персональная практика в море, тут и серьёзность нужна, и ответственность!
— Пустошные люди, — вполголоса скажет Серёжа.
— Бичи, что с них взять, — отзовётся Витя.
Коля пожмёт плечами в знак солидарности.
Парни годом ранее уже оморячились на паруснике “Седов”. Но в то плавание они ходили всей ротой и все были практикантами. На грядущее лето у каждого персональное направление. Не практикантом, а матросом второго класса в штат транспортного судна!
“Эх, скорее бы уже выйти в море! Ждали эту практику, почитай, весь второй курс! Скорее бы она началась!” — так думают друзья. И никто из парней даже не подозревает, что их практика уже началась. Они на берегу, ещё не в море, а практика уже идёт. Ведь юные мореходцы уже осваивают науку: как определиться на судно, как найти свой пароходик.
В соседнем кружке матросов своя тема. Одному выдали направление в учебный класс, пройти курс на лебёдчика. И тот только-только вышел с занятия.
— Ну, как там? Ну, что там? — закидают вопросами бывалого матроса.
— На тесте “вира-майна” срезался, — посетует бывалый.
— Это как? — закатив глаза и представив небывалую сложность теста, полюбопытствует Коля.
— Надо быстро и правильно среагировать на команду, не ошибиться. Вира — это вверх, а майна — вниз! — пояснит бывалый с небывалой значимостью.
Серёжа, еле сдерживая улыбку, шепнёт Вите:
— Как в игре “съедобное-несъедобное”. Упустил в детстве, не играл. Иначе бы прошёл.
…Но более прочего ребят, конечно, интересуют суда флота. И словоохотливый морячок по отчеству Стефаныч — весьма кстати. Познакомились. Виктор переспросил, уточняя:
— Степаныч?
— Нет, никакой не Степаныч, а только Стефаныч, — настоял опытный, хотя и срезавшийся на вире-майне, морячок и продолжил:
— На “Заливы” и “Проливы” вас не направят. Те уходят в дальние рейсы: к Антарктике или в Перуанскую зону. У вас практика короткая, не обернётесь… Скорее всего, на “Сибири”, у тех рейсы покороче…
— Какие такие “Сибири”? — пытали его ребята.
— Ну, “Художники” или “Рысаки”, — пояснял Стефаныч и тут же хвастал собственным умением устроиться. Дескать, он-то ждёт “Полярный Круг”. Стефаныч обернулся к “Мировому океану” и указал на маленький кораблик, огибающий Нордкап. На “Круге”, дескать, капитан Ковалёв, который завсегда хорошие рейсы с заходом пробивает.
“С заходом, — прикинули курсанты, — это то, что нужно”.

Короче… здесь дело было обдумано умно; однако то ли чёрт позавидовал нашим юным героям, не то планово-экономический отдел дал маху… Скажу наперёд, вышло в итоге иначе. Труднее, но интереснее. О том и сказ.

II.
Уже на «Круге» наша троица новоиспечённых матросов второго класса допытывала у матроса первого класса, засыпавшегося на вира-майне.
— А что известно, Стефаныч, куда заход?
Тот, подсмеиваясь над юной наивностью, отвечал:
— Э, какие вы скорые! Вы трюма сначала забейте… Там на промысле и поймём, куда заход, — недомолвками и загадками отвечал хитрец.
А нашей троице всё интересно. И как трюма загрузить. Шутка ли — более 4000 тонн перетаскать вручную. И мир охота поглядеть. По первому вопросу ясность наступила очень скоро. До промысла из Мурманска недалече. Уже на третьи сутки после выхода у борта стоял первый траулер, готовый к перегрузке мороженой рыбы. Ребята поняли, что они и есть самые главные по трюмам. Это их руки должны перебрасывать нескончаемый поток коробов с рыбой, которые строп за стропом круглые сутки опускались в трюм. Начались грузовые смены: четыре через четыре, шесть через шесть. А Стефаныч короба не таскает. Он тальман, ведёт счёт стропам. Иной раз из-за качки строп при переносе с траулера на рефрижератор ударит о какую-нибудь конструкцию. С раскачавшегося стропа вылетит короб с рыбой, разобьётся о палубу. Тальман здесь же перетарит мороженую рыбу. Иной раз Стефанычу следовало и в трюм спуститься, чтобы там отсепарировать делью разные партии рыбы. Но в основном задача тальмана — подавать команды тому, кто стоит на лебёдке (те самые: вира да майна). Когда строп вне зоны видимости лебёдчика, тогда и требуется содействие от тальмана. И словоохотливый Стефаныч развернулся шибко, горланил напропалую.
— Виктор, берёшь своих гавриков за хобот и даёшь полную загрузку! Ферштейн зи?
— Так он начальствовал над курсантами. На любые отговорки тут же чеканно отвечал:
— Говорит Москва, все остальные работают! Ферштейн зи?
Когда в трюм опустился самый первый строп, Стефаныч, свесившись через горловину, выкрикнул:
— Эй, студенты, кто самый грамотный, сфокусируйте-ка своё бинокулярное зрение на маркировке, что там за рыба к нам прёт?
Серёжа живо ему в ответ:
— Камбала.
— Зер гут, коль не шутишь, — отреагировал Стефаныч. Тут же распорядился, в какой угол трюма таскать короба, прибавив по своему обыкновению упрощённые пояснения, как именно надо таскать:
— Веселей ходи! И на сверхзвуке! Окрысились и набросились!
Стефаныч с приходом на промысел вообще стал летать только «на сверхзвуке» — больно нравилось ему такая формулировка. Само собой, тем же он пестовал и своих подопечных. А те — уже после первой рабочей смены не до сверхзвука — ухайдокались так, что еле-еле выкарабкивались из трюма. Эти железные скобы вертикальной лестницы, сначала из трюма до твиндека, а затем до горловины, казались им нескончаемыми…
Стефаныч травил бадягу, подбадривая пацанов:
— Черти, вурдалаки вас побирай! В отвар из мухоморов макай и развешивай на берёзах вместо шишек! Радуйтесь, бесы: оцениваемая в валюте камбала идёт, а не КаПеЗе!
— Корм для пушных зверей? Нам-то какая разница, что грузить? — отвечал за друзей, ставших вдруг неразговорчивыми, Коля. Им, изнурённым, только и мечтающим, как дотелепать до коечки, было не до разговоров и разгадывания стефанычевых ребусов.
— Не скажите! — отстаивал Стефаныч свою, непонятую пока неискушёнными «чертям», мысль.

«Полярный круг» принимал рыбу с траулеров три недели. С верхотуры шкафута поначалу было интересно обозревать загромождённые не пойми чем промысловые палубы траулеров, подходивших друг за другом на швартовку. Под конец погрузки транспорт заметно осел. Его грузовая палуба опустилась вровень с палубой промысловика. И стало удобно переброситься словечком с рыбаком, вышедшим перекурить на том борту. Только некогда. Со смены — шустро на приём пищи. Затем «на сверхзвуке» — спать, ведь совсем скоро снова в трюм. Каждый рабочий день сокращал жизнь юных матросов. Один — на 14 часов, следующий — на 12… Таков график рабочих смен: день через день. На остальное времени нет — только трюм, пища, сон. И физическая усталость… Руки болят до спазмов от длительного мышечного перенапряжения. Но дело двигается. Все рыбные богатства Баренцева моря в замороженном виде постепенно заполнили четыре трюма рефрижератора. К партии камбалы рядышком лёг палтус, треска, пикша…
Многоопытного Стефаныча радовал столь премиальный ассортимент. Он наконец раскрыл свою мудрость. Во время ночной пересменки, когда пили чай со сдобами в завершающую погрузку шестичасовую смену, состоялся разговор.
— С таким шикарным грузом пойдём в загранку. Это уж точно, — изрёк Стефаныч уверенно. И, окинув взглядом пацанов, не уловивших логику, добавил:
— Мудрость проста. Всё лучшее знаете кому?
— Знаем, — отвечали практиканты, имея в виду избитый ленинский лозунг.
— Нет, не детям… А на экспорт! Намотайте на ус: стране нужна валюта! — объяснял Стефаныч. — А потому, разница большая, какую рыбу грузить в трюма. Если что попроще, селёдка, допустим, или КПЗ, тогда — в Мурманск, и без вариантов.
С недоверием выслушивали практиканты слова умудрённого матроса.
— Скажи ещё, что знаешь, куда «Круг» направится с промысла!
— Нет, не скажу. Пока неизвестно, — с непонятной новичкам уверенностью выговаривал Стефаныч. — Путь в Северное море. А там, глядишь, и получим РДО с окончательным указанием, куда идти.
Чай уже допивали.
— Я вам другое скажу… — начал было Стефаныч. Затем осёкся. И, как бы досадуя, что чуть не сболтнул лишнего, слишком поспешно сопроводил своих подопечных до открытой крышки ещё недогруженного трюма. Те на ходу застёгивали телогрейки, надевали каски, натягивали рабочие перчатки. Они радовались, что наконец подходит к завершению их первая, показавшаяся такой нелёгкой погрузка в море. «Последний шар гоним… Горловину забьём… Крышку хлопнем да задрайки на ней обожмём… И…» — так думали друзья, кидая ставшие такими привычными за время промысла короба. Их мысли были просты, определённы, кратки. Их мысли сводились к тому, что скоро отдых. «Уж на переходе отоспимся!»
Так всё и происходило. Хлопнула крышка трюма. Траулер отвалил от борта. Герои-грузчики, завершив свою миссию, умотали на завтрак и затем спать. А «Полярный круг» без их участия набирал ход, вводя в дизель-электрическую схему и третий, и четвёртый главные двигатели. Рефрижератор покидал район промысла. Пожелав оставшимся траулерам хорошей рыбалки, рвался на запад.

Лениво и неспеша, совсем не так, как на промысле, подтягивались на обед моряки.
— А, Стефаныч, приятного аппетита! — пожелали практиканты своему неформальному патрону, подсаживаясь к столу.
— Что ты ночью во время пересменки хотел нам сказать? Начал и не сказал, — поинтересовался Коля, пробуя ложкой борщ.
— А вы не знаете? — вопросом на вопрос отвечал Стефаныч.
Бывает. Так часто случается в разных коллективах, не обязательно на судне. Кого-то касается какая-нибудь новость, а они и не знают ничего.
— А что мы должны знать? — заинтересовался Сергей.
— Пересаживают вас… отдают на другое судно, — рубанул Стефаныч, недовольный, что именно ему довелось объявить ребятам эту неприятность.
— Что? Куда? — вспыхнул Виктор. — А мы ни сном ни духом!
— На «Венецианов», на такой же ТР… Говорят: они с ремонта, с сокращённым экипажем и сразу на промысел… Вот и набирают матросов по ходу… Кому работать в трюмах? — объяснял Стефаныч.
— Опа на! Ни ухом не моргнул, ни глазом не повёл, — попробовал сыронизировать Коля, но Витя его оборвал:
— Надо идти к капитану, к Ковалёву. Что это делается, в конце концов? Я уж разберусь!

Сколь воинственно троица заходила в капитанскую каюту, столь поникшими они её покидали. Анатолий Иванович Ковалёв доходчиво объяснил молодёжи, что качать права не выйдет. Радиограммой получено указание отдела кадров, и они будут его исполнять. «Пополдничаете здесь, а ужинать будете на другом судне! Будьте готовы к пересадке! Вызовут по трансляции, чтоб тут как тут были у борта с вещами!» — подытожил капитан свою речь.
— Чтоб я ещё в Холодфлоте оказался! Ни за что! Только в Промразведку! — в сердцах сокрушался Серёжа, и настрой его товарищей был аналогичный. Они чувствовали досаду, несправедливое к себе отношение. Добросовестно отработали загрузку судна на промысле, а их так бесцеремонно турнули! «Круг» везёт отборную рыбку в богатенькую Европу. Но без них.

15.10.2026


Рецензии