Нераспакованная жизнь
А с другой стороны — когда, если не сейчас? Мне тогда было уже за тридцать. Вроде и немного, но я уже успел опоздать везде, где только можно.
Это моя карма — опаздывать. Сначала я был самым отстающим учеником в классе. Все уже умели писать и читать, а я не мог ни того, ни другого.
Пришлось догонять. Я вечно догоняю, непонятно что и кого. Но от этого ничего в моей жизни не меняется.
Рывки не меняют моего статуса отстающего и неудачника. Вот, к примеру, училась с нами девочка. Она была круглой отличницей, сочиняла стихи для школьной стенгазеты и уже тогда умела очень красиво говорить. Она вела у нас все школьные мероприятия. И вела так, что слеза прошибала и самых бывалых, ветеранов войны или каких-нибудь морских волков.
И вот однажды я совершенно случайно застал её за исправлением оценок в школьном журнале. Ей как самой честной и принципиальной поручили школьный журнал.
Все знали о её проделках, но никто об этом не говорил. Один я стал возмущаться.
Да кто ты такой вообще?! - презрительно бросила мне эта отличница.
Давай сюда журнал! - потребовал я.
Она лишь презрительно усмехнулась в ответ и тут же на её защиту стали подруги, одноклассники и даже наша классная.
Никогда в жизни я ещё не чувствовал себя таким одиноким, как в тот миг, когда они все выстроились передо мной.
А на следующий день меня вызвала завуч и сказала, что в этой школе я больше не смогу учиться.
Почему? - спросил я.
Потому, что хорошим детям нужно учиться дальше, а ты им мешаешь.
А вы - помогаете? - съязвил я
Она побледнела и отдышавшись от моей наглости, бросила: вон!
Стоит ли говорить о том, что кроме аттестата, где были одни тройки, я получил волчий билет в виде характеристики, которую завуч, протягивая мне эту бумажку, ехидно назвала направлением в тюрьму.
Оставьте себе, - бросил я и ушёл.
Как вы понимаете, карьера моя не задалась с самого начала.
Чего нельзя сказать о нашей отличнице. После школы, где была комсоргом, она стала пресс-секретарём у какого-то олигарха, потом вдруг прошла в областную думу от коммунистов. Но думаю, это её олигарх на прощание туда всунул, перед тем, как отбыть в Лондон.
Сейчас она —известный сценарист. Я до сих пор не могу понять, почему её сценарии пользуются такой популярностью. По-моему, они так же бездарны, как и стихи, которые она писала для школьной стенгазеты.
За справедливость я перестал бороться ещё со школьных времён. Зачем?
С тех пор я сочиняю собственную биографию, собирая из осколков своих временных работ нечто цельное, красивое, неповторимое. Собственно, этим я и зарабатываю на жизнь — пишу резюме и биографии на заказ. Я так поднаторел в этом деле, что из совершенно серой биографии могу создать сильный образ или даже личность.
Как я это делаю — профессиональный секрет. Но кое-что я вам всё-таки расскажу.
Человека ведь можно устроить на работу в фирму с громким названием, которая недавно или давно закрылась со скандалом. Такие фирмы обычно никто не проверяет. И вот уже мой заказчик не просто безработный, а безвинно пострадавший специалист.
Или я делаю из своего подопечного коуча, квантового психолога или специалиста по криптовалютам. Никакого отношения к этим профессиям он не имеет, но тем убедительнее всё звучит.
Впрочем, не об этом я всегда мечтал. Мне бы найти то единственное, своё, которого нигде нет.
Однажды я не выдержал и написал своей однокласснице. Даже не письмо, а сообщение, в котором прямо спросил:
— Почему ты всё время так нагло врёшь?!
Я не думал, что она ответит. Но она ответила:
— Если не обманывать, в жизни ничего не получится. И чем больше ты обманываешь, тем ты успешнее. Всегда найдётся тот, кто поверит твоему обману. Но тебе этого не понять.
Я это понял, но тоже слишком поздно. Да и обмануть можно всех, кроме себя. Конечно, если ты не конченый дурак. Глупость — она как обезболивающее. Но у меня её нет, и жить приходится без анестезии.
Раньше меня питали надежды, а теперь я сам выбросил их в мусор, как ненужные цветы.
А тогда я шёл по улице, сам не зная куда, и заглядывал в окна домов.
Искал я тогда всё сразу. Всё то, чего у меня никогда не было: дом, семью, любимое дело.
Искал я весьма оригинально — заглядывая в окна чужих домов. Мне почему-то казалось, что в одном из этих окон меня ждёт моя жена. Та, с которой у меня будет свой очаг.
“С горячим ужином!” - весело захихикал чёрт где-то внутри меня.
А почему нет?- возмутился я
Чёрт ничего не ответил. Только пожал плечами и исчез.
Но за окнами шла чужая жизнь, для которой я никогда не был создан. Особую тоску навевал дух чужого уюта — причудливое сочетание запахов еды, мебели, женских духов и чего-то ещё, неуловимого, что отличает один дом от другого.
Вбирая в себя дух чужой жизни, я едва не грохнулся об асфальт, не заметив огромного камня.
Я ведь даже машину водить не умел, вечно перебивался случайными заработками и, хотя жил в собственном доме, всё равно чувствую себя бродягой.
Пройдя значительное расстояние, я набрёл на студенческое общежитие. Там горел яркий свет, доносились голоса юношей и девушек, говоривших по-русски. Я зашёл. Все посмотрели на меня вопросительно. Оставалось только сказать им все “здрасте” и идти дальше. Так я добрался до того места, где кончался город и начиналась пустыня.
Воздух здесь был особенно чист. Забыв обо всём, что ныло и мучило меня, я любовался величественным пейзажем и с удовольствием вдыхал воздух свободы.
Может, это и есть моя избранница — свобода?
— Давай поженимся! — весело крикнул я ей.
— Давай! — весело отозвалось эхо.
— Как и у каждой женщины, у тебя есть свои недостатки, — продолжил я уже мысленно. — Ты горька на вкус, у тебя дикий нрав, и ты непредсказуема. Но, может, ты родишь мне вдохновение? Мы созданы друг для друга!
Я снова крикнул это ей и пожалел, что со мной нет ручки и бумаги. Я ведь шёл совсем за другим. Нужно запомнить этот миг.
Вернувшись домой, я не стал распаковывать вещи. Это можно сделать завтра, через неделю или вообще никогда. Распакуешь ты свои вещи или нет — что от этого изменится?
Главное, есть где спать.
Но стоило мне преклонить голову к подушке, как тут же явилась ко мне Лилит в пьянящем облаке эротических фантазий. Да не одна, а с подружкой. Мы пили шампанское, и я играл с ними в карты. На желания. Неважно, кто проигрывал, а кто выигрывал. Страсть от этого не становилась ни сильнее, ни слабее.
Я зажигал с обеими, пока дело не кончилось скандалом. Я должен был оказаться у ног Лилит, но мне хотелось их обеих, и я сделал вид, что перепутал. Лилит устроила мне сцену ревности, и я утешал её как мог. У неё была такая жопа! Мне казалось, что она создана из облака. Я и сам не заметил, как заснул.
Утром я пытался вспомнить, что же сказала мне свобода. А может, она не сказала ничего? Или сказала, а я ничего не понял.
У свободы оказалась сестра — море. Оно тоже рождало во мне вдохновение. Мои детища были похожи на меня: такие же непризнанные и неприкаянные. Я создавал их прямо на песке, отвлекаясь только на обед — бутерброд и минеральную воду.
Это особый вид искусства — письмена и рисунки на песке. Понять их могут только посвящённые. Создают их ночью, потому что днём мой песочный мольберт превращается в следы чужих ног. У меня есть своё место на городском пляже. Для художника, для творца, это уже немало.
А фантазии, рождённые с Лилит, я воплощал с проститутками в публичных домах, дешёвых, как сама жизнь.
Если увидите субъекта в шапке от солнца, застиранной майке, купленных на рынке шортах и старых сандалиях, которые до сих пор не развалились только из упрямства, знайте — это я - написал я на песке.
Набегавшие волны неспеша стёрли мои письмена.
В этом был знак, но тогда я этого не понял.
Дело в том, что среди моих клиентов оказался один псих, который, благодаря написанному мною резюме и той наглости, которой научился от меня, был таки принят в крупную корпорацию, стал там менеджером, потом директором и, как водится, ушёл в политику.
Короче, этого мудака выбрали нашим мэром. И это при том, что все знали о том, что он псих. У него даже справка была соответствующая. Все знали и молчали. Потому что именно псих был выгоден всем.
Я не желаю этого видеть! - взвизгнул он, увидев город с крыши самого высокого здания.
Кто-то из сопровождавших его не то хмыкнул, не то хрюкнул.
Одним взглядом он указал охране, что нужно делать. Пересмешника тут же сбросили с крыши. Присутствующие восторженно апплодировали. Потом он выбросил руку, как в нацистском приветствии указывая на город.
Снести всё к е@еням! - коротко бросил он.
Всё?! - удивлённо переспросил начальник отдела строительства
Всё! решительно сказал псих. - Мы построим здесь центр вселенной.
На следующий день огромные бульдозеры попёрли на город как танки. Они безжалостно сносили всё, что попадалось им на пути. Бедолаги-жильцы только и успевали выхватить из развалин какие-нибудь вещи или рухлядь.
Служба безопасности предупредительными выстрелами отгоняла тех, кто пытался протестовать.
Вся страна была в шоке. Но потом, психа сделали кандидатом в премьеры и спустя какое-то время, избрали премьером.
Надо отдать ему должное - он развалил всю страну своими бульдозерами, но потом начал строить заново. Под землёй. Там, где были парки и скверы, высятся теперь небоскрёбы гигантских бизнес-центров. Через кладбища он провёл скоростные магистрали. А прежние кварталы превратил в районы вилл. Попасть туда простым смертным невозможно. Снаружи эти виллы охраняют несколько эшелонов охраны, а с воздуха - трехслойные антидроновые сетки
Подрядчики души не чают в нашем премьере. Народ тоже его любит, потому что бульдозеристам хорошо платят,, а бульдозеристами теперь работают все. Те, кто по состоянию здооровья не могут работать бульдозеристами, устроились в службу безопасности.
Короче, все пристроены.
Меня псих называет своим учителем. Я, конечно, польщён, но времени на море у меня совсем не осталось. Псих назначил меня верховным психиатром страны и с тех пор весь мой день расписан по минутам - я вынужден решать все вопросы государства: от психического здоровья населения, до границ.
У меня столько титулов, должностей и орденов, что я уже не знаю, кто я вообще.
Когда я просил психа уволить меня, он мягко сказал: - Успокойтесь, Учитель. Я тоже не знаю наверняка, кто я.
Не называй меня учителем, пожалуйста, - поморщившись, попросил я. - Какой из меня учитель?! Я - двоечник по жизни
А я - бастард. - сказал он
Я смирился. Правда, когда меня спрашивают, как вас представить, я прихожу в ярость.
Живу я на собственной вилле. Свои вещи я так и не распаковал.
Зачем?
Свидетельство о публикации №226102900728
А резюме и биографии на заказ сейчас популярнейшее дело. Всем публичным лицам пишут. К чему это привело - очевидно.
.
Эми Ариель 29.10.2026 19:36 Заявить о нарушении
Изя Вайснегер 29.10.2026 20:59 Заявить о нарушении