Женщины в черном и энтропия столицы

  Случился тут юбилей одного именитого  в нашем многострадальном Отечестве исполнителя песен. Можно сказать – классика эстрады (не побоюсь этого слова), не заезженного вконец отечественным телевидением и не опорочившим  себя слухами о “фанере”. Не буду называть имени артиста, дабы не вести пиар-акцию в рамках этого рассказа. Да и речь собственно, не о нем, хотя надо отдать должное личности и  репертуару.
 
 И надо же такому сложиться – у жены моей тоже образовался юбилей. Недолго думая, решил я два юбилея объединить. Так сказать,  локализовать и оптимизировать два процесса с одной целью: снизить уровень энтропии в отдельно взятом регионе страны. Захотелось, понимаете ли, определенности и гармонии в области тонких материй…. Для реализации этого проекта заблаговременно приобрел билеты юбилейного концерта. С местами  на балконе, на втором ряду.

 И вот, наступил тот, почти торжественный день, когда мы, взявшись за руки и выйдя из метро, оказались у подножия вполне известного театра, в зале которого должно пройти выступление. Пройдя необходимые процедуры досмотра и гардероб, по многочисленным лестницам неспешно поднялись на четвертый этаж. Войдя в открытую дверь балкона, от неожиданности мы резко остановились: с высоты “галёрки“, сразу вниз, открывался крутой спуск к первым рядам. Лестница была без перил, и нам пришлось весьма осторожно, почти боком, нежно поддерживая друг-друга, дабы не кувыркнуться, спуститься вниз, где без курьёзов и помех заняли свои места. Публика партера и амфитеатра, демократично  блиставшая  айфонами и камнями на шеях женщин, с лёгким шумом роилась внизу. Балконная  же, следуя нашему примеру,  поначалу внимательно осматривалась наверху, и только потом осторожно спускалась к местам “согласно купленным билетам”, где с видимым облегчением располагалась.  Постепенно заполнялся и первый ряд, самый удобный на балконе: перед зрителями располагался широкий барьер, на который можно было положить  бинокль, телефон, сумочку, да или просто удобно облокотиться.

 Впереди нас разместилась обаятельная парочка молодых людей, ближе к тридцати, судя по всему – муж и жена. Она, невысокая, с короткими волосами, симпатичная, в круглых очках, он – высокий, крепкий, с короткой стрижкой. Левее уселись две молодых женщины: они появились  в черных платьях, возможно, вечернего кроя, но практически без украшений. Публика  на галерке собиралась разная, но большинство людей было в нынешнем “молодом” (до 40 лет) возрасте, с преобладанием женщин.
 
 Внутренний интерьер зала, с 2002 года остался без изменений, и мы с женой с
интересом рассматривали сцену, портики и роспись потолка, которые были свидетелями многих театральных событий, в том числе и  юмористических  экзерсисов  маленького “француза”, позднее обликом своим и поведением ставшего похожим на людоеда из мультика «Кот в сапогах». “Француз” этот тогда прекрасно изъяснялся на чистейшем языке Пушкина и  Достоевского, и не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести. Позднее, как и его идейный вдохновитель – Буонапарте, “француз” вначале застращал, а потом и вовсе покорил всю Европу своим “обаянием” и обонянием.
 
 Концерт юбиляр начал без проволочек, в сопровождении своей группы, с которой давно работал. Зал был полон. Публика горячо приветствовала своего любимца, одаривая по ходу выступления цветами, аплодисментами, и даже дружественным свистом. Вполне заслуженно. Рисовка и пафос на этой сцене  отсутствовали, “фанера” тоже, хотя…  Не все песни артиста из его многолетнего репертуара были мне знакомы, да и неудивительно – его я отношу к категории уважаемых мною людей: некоторые его песни в записи могу слушать часто, а другие –  игнорирую.

  Итак, шел концерт. Когда при исполнении какой-либо песни слух мой начинал переполняться децибелами динамиков, а разум спотыкаться о неразборчивость слов, то душа теряла нить восприятия (считаю, что звукорежиссеры на концертах часто халтурят). Тогда я отвлекался от созерцания сцены, и мое внимание привлекали сидящие впереди…  Парочка впереди была образцом нежности. Девушка то подпевала, то хлопала, а когда песня несла глубокий смысл, нежно клала головку на плечо молодого человека, и столько в этом было гармонии, что сердце мое невольно умилялось за этих молодых людей, хотя это несколько мешало видеть сцену…

 Однако, пара женщин в черном отвлекала мое внимание от сцены  все чаще ... Без сомнения, это были вполне еще молодая мать и вышедшая из поры юности, взрослеющая дочь.  Мать чувствовала себя раскованно, подпевала, прихлопывала, покачивала в такт головой, в общем, вела себя, скорее, как почитательница юбиляра, но не как  одичалая фанатка. А  младшая была совсем другая. Во-первых, она сидела ближе ко мне, и я мог периодически и детально изучать её внешность. Несмотря на фамильно  выдвинутый нос и маленький подбородок, она не была некрасива, скорее привлекательна. Скромная прическа темных волос придавала ей загадочности, а нервические руки без наростов ногтей выдавали в ней навыки  музыканта, нежели начинающего хирурга. Во вторых, отличала её индифферентность к исполнителю и его сценическому творчеству: девица посвящала свое время экрану  айфона, тускло мерцавшему в её руках. Пальчики правой руки судорожно, и казалось, бессистемно, легко порхали по многочисленным иконкам, аватаркам  соцсетей и чатов, то вызывая из глубин гаджета строчки текста, то ролики, то картинки. Сказать, что девушка была включена в процесс чатового общения, не могу; скорее она бесцельно листала его содержимое, нежели что-то писала. И в третьих, она регулярно прикладывалась к пластиковой поллитре с водой. Единственный раз она отвлеклась от гаджета, когда зал хором подпевал артисту известное каждому грибнику междометие. Они с матерью включились в процесс массового бэквокала, и потряхивая головками, весело вторили залу. Я уже было подумал: ну все, девочка наигралась, теперь будет слушать классика эстрады. Ха! “Наивная я, доверчивая”…

 После антракта все повторилось, единственно, что отличало в действиях мою поднадзорную, так это то, что она небрежно записала пару крохотных роликов выступления артиста и, в конце-концов, убрала гаджет. Последние полчаса выступления она рассеяно смотрела на сцену, иногда хлопала, и еще раз с матерью включилась в процесс хорового подпевания.
 
 Закончился концерт. Бутылочка воды была выпита до дна и сиротливо стояла на барьере. Люди покидали свои места, унося с собой гармонию тонких материй.
Мы с женой еще некоторое время сидели, обсуждая некоторые аспекты концерта и дожидаясь, когда объединившийся народ стройными колоннами преодолеет лестницы и ринется опустошать гардероб. Затем, я вкратце рассказал о своих наблюдениях за дамами в черном, и в ожидании ответа насторожил ухо. Ответ, который я услышал, был жизненно  ожидаем:  «Похожа на зумера. Цифровое поглощение присутствует. В отношениях их заметны  следы Тургенева. “Отцы и дети”, а тут, скорее – матери и дочери. А еще тут – конфликт интересов. И ты, вижу, так считаешь».

 Мне стало печально за то, что интриги не состоялось и меня так просто раскусили, о чем я тут же поведал своей половинке.

 «Но, не все так просто и не все так плохо, и у “ твоего“ зумера есть шанс» –  оптимистично продолжила она. – «Во-первых, они с матерью вдвоем и здесь; во-вторых – таких озабоченных айфоном/смартфоном ты больше в зале не видел; в-третьих – младшая знает некоторые песни классика, а они зовут к жизни и смыслу, а также несут заряд оптимизма».

«Логично», –  сказал я, вставая и протягивая руку жене.

«И – последнее», - сказала жена, когда мы одолели лестницу  к  балконой двери,  и на секунду остановились. – «Вчера был очередной налет на первопрестольную, значит, война продолжается… Не исключено, что у этих молодых женщин в черном –   затянувшийся  траур, и они пришли на концерт получить глоток бодрости для своих душ… А ты тут цифровые теории выстраиваешь…»

Ну как тут спорить! Взгляд умной женщины  на очевидные, казалось бы вещи, всегда зрит в корень. С одной стороны – трагедия, с другой – оптимизм. Две этих философских категории  невольно сошлись на культурном мероприятии в локальном противостоянии, вероятнее всего понизив уровень энтропии столицы и, затем растворились в бытие и пространстве большого города. А я – стало быть, обеспечивая гармонизацию  тонких материй своей жены,  случайно засвидетельствовал "оптимизмацию" оных у двух неизвестных мне женщин, о чем кратко поведал вам, читателям.