Глава 64. Видения через кусочки сахара

Пока Ксения забивала мой номер, а потом перезвонила по нему чтобы отметиться, я подумала:

-Если не ошибаюсь, Ванга или еще кто-то из знаменитостей в этой области считывали информацию с сахара. Почему бы не попробовать?

И спросила:

-Ксения, у вас есть сахар-рафинад?

Растерянный взгляд.

-Вы и это знаете?

-Мне нужно, чтобы вы подержали в руке несколько кусочков сахара, а потом собственноручно завернули или убрали в пакет и отдали мне. Пока у вас с девочками будет перекус, я попробую поработать с ним.

Глаза женщины расширились до неузнаваемости.

-Так ты... так вы... как же я сразу не сообразила!

Спешу успокоить, как могу.

-Давай не будем делать поспешных выводов! Просто сделай, как я прошу, а там видно будет.

Женщина, которая и так разговаривала тихо, понизила голос до едва слышимого шёпота.

-Только не говори никому! Ладно? Ни девочки, ни Петр не знают, что у меня проблемы со здоровьем

-Напрасно! Может случиться так, что нужна будет срочная помощь, а оказать ее не смогут, потому что не будут знать, как.

-Проблемы бывают только, когда падает сахахар, а на этот случай у меня везде конфеты или сахар имеются.

-Не зарекайтесь!

Вскоре я уходила домой с крохотным пакетиком в котором лежало три кусочка сахара.

Ноги сами занесли меня в магазин и я сначала даже не поняла, зачем я здесь. Глаза рыскали по витринам и прилавкам в поисках чего-то очень нужного мне сейчас, но что именно я ищу понять никак не могла. Наконец у кассы увидела наборы свечей для торта и в голову пришла мысль:

-За неимением лучшего, пойдут и такие!

Почему-то решила, что одной упаковки мне будет мало и взяла сразу... четыре. Что интересно, на полке лежали разноцветные и однотонные свечи, но я почему-то выбрала две упаковки черных и две упаковки молочного цвета свечей. Да еще выбирала те, что подлиннее (10-сантиметровые мне не нужны, подавай 15 см) и какие-то волнистые.

Уже рассчитавшись и покидая магазин подумала:

-Зачем мне свечи, да еще и кривые?

Дома сразу прошла на балкон, выложила свечи из сумки, вернулась в кухню за спичками. Немного поколебавшись, взяла с собой и блюдечко, которое давно отложила в сторонку из-за скола, да все никак не могла выбросить. Скол едва заметный, а без этого блюдечка сервиз будет не полный и в то же время рука не поднимается поставить его на стол.

На балконе вскрыла по одной упаковке белых и черных свечей, подзависла на пару секунд, а потом взяла по определенному количеству каждого цвета, тщательно перемешала между собой и скрутила в единое целое.

Я уже готова была поднести спичку к фитилям, но почему-то отложила, вернулась в прихожую, достала из сумки пакетик с сахаром. Какое-то внутреннее чутье подсказывало, что начать нужно с него.

Возвращаюсь на балкон, фиксирую подъемный столик, разбираю стул, сажусь и пытаюсь понять, что мне со всем этим делать. Руки сами тянутся к сахару и высыпают его на блюдечко. Осторожно касаюсь указательным пальцем каждого кусочка и из трех выбираю один. Зажимаю меж ладоней, немного потираю, будто хочу растереть в порошок и...

Я никого и ничего не вижу, но слышу усталый голос:

-Что же ты, девка, наделала? Зачем ты к Пелагее пошла? Думала за счастье свое борешься, а накликала беду на весь свой род!

-Бабушка, но я люблю Аркашу! И он меня любит! Мы хотим быть вместе! - жалостливо пищит тоненький девичий голосок.

Слышен тяжелый вздох.

-Да знаю я, что вы любите друг друга, но вам никак нельзя было быть вместе! Никак! Я столько сил положила, чтобы уравновесить все, а ты одним движением все перечеркнула! Даже если бы я захотела что-то изменить - уже не успею. Мне жить и так было не так много, а после твоего похода к Пелагее я вряд ли утром проснусь.

-Бабушка, не говори так! - почти кричит тоненький голосок.

-Когда поймешь, что натворила, иди в Малаховку к Викентию. Он, конечно, не исправит всего, но поможет, чем сможет.

Сахар в моих руках рассыпается превратившись даже не в отдельные кристаллы, а словно став сахарной пудрой. Вожу рукой над оставшимися двумя кусочками и каким-то внутренним чутьем выбираю один из них.

Теперь я вижу невысокого, ссохшегося, да еще и сгорбленного старика с похожей на лопату бородой. Он смотрит куда-то через меня.

-Пришла-таки?

Вздохнул.

-Проходи.

Еще один вздох.

-Чего так долго тянула? Еще по той луне я мог сделать что-то существенное, а теперь моих сил мало на что хватит. Хвороба напала вторую неделю. Сам еле на ногах держусь.

-Дедушка Викентий....

Махнул рукой.

-Да знаю я, что бабка твоя, Феврония, старалась уравновесить, а ты одним днем все перечеркнула.

-Я же не знала! Мне никто не рассказывал...

-Упущение Февронии в том, спору нет, но она ж как лучше хотела. Кто ж мог подумать, что вы с Аркадием, имея такую разницу в возрасте, захотите быть вместе. Он жишь тебе в отцы годится! Он жишь с твоей матушкой в догонялки играл бы, коли жили бы вместе!

-Так может быть и нужно было сначала матери рассказать, что да как, потом мине, чтобы знала.

Старик смеется.

-О чем знала? Ты в одной деревне жила, Аркадий в другой, а поди ж ты - с нюха лись!

-Теперь-то уже ничего не изменить! Дедушка Викентий, хоть ты расскажи мне в чем там дело? В чем моя вина? Бабушка отругала меня, а утром не проснулась, матушка из дома выгнала ничего не объяснив, а как Аркадий занемог его матушка на меня волком смотреть стала. В чем моя вина?

Старик нахмурился.

-Так ты так ничего и не знаешь?

-А что я должна знать?

-Э-хе-хе-х! Давно это было. Были два брата Василий и Иван Иголкины. Полюбили они одну девушку, а той и один брат нравится и другой нравится и у одного брата есть то, что не нравится и у другого есть что-то, что ей не по душе. Маялись они так втроем маялись, а девица ни одному ни другому и не отказывает и замуж выйти не соглашается. И тут посватался к ней Степан Конкин. Она взяла, да и вышла за него замуж.

-Каким боком все это к нам с Аркадием? - спрашивает девушка, которой я не вижу, но слышу.

-Дослушай сначала, а потом вопросы задавать будешь! Вышла девица замуж за Степана Конкина. Тот всем хорош был, но душа девицы все же лежала к братьям. И вот живут они со Степаном, год, другой, третий, а детей все нет. Только на пятый год родилась у них девочка... точная копия Василия Иголкина. А Василь-то к тому времени и сам уже женат и двое детей у него! Скандал был на всю деревню! Степан забрал жену с дочерью и уехали в другую деревню.

Старик улыбнулся одними уголками губ.

-А вскоре у них проблемы начались. Вернее не у них, а в семье. Даже не в семье, а в семьях. И у Степана и у супруги его то братья-сестры, да родители занемогут. Серьезно занемогут. Так, что чаще всего на погост уходят, то на живность мор нападет, то дом сгорит. Стороной обходит все это только семью Степана. Заподозрили они неладное.

Викентий помолчал, почмокал и продолжил.

-Приехали к бабке моей. Мне в ту пору лет шесть или семь было, но я помню, как сейчас. Посмотрела бабка им всем в глаза и говорит: "Не Степана стороной обходят беды и несчастья, а девочку, которую они растят. Если б не Феврония... Сила в ней не малая, да только потратить ее придется на то, чтобы сохранить семью, а на помощь людям уже не останется". Выпроводила их бабка тогда, сказав, что она тут бессильна. Только Феврония сможет им помочь.

Старик прищурился, помахал указательным пальцем.

-Сдается мне, что сделала что-то бабка моя! После того случая старики уходили, а молодые дожили до седых волос. Одно только печалило их всех - деток после Февронии ни у кого больше не народилось. Даже ее двоюродные братья-сестры, которые старше были и остались живы, семьи создавали, а деток у них не было.

Он стал серьезным.

-А как Феврония подросла, лет шестнадцать или семнадцать ей исполнилось, так с тех пор начались все те проблемы в семье Иголкиных. Не у всех, а только у родителей, да у дочерей их, у младшего сына, а вот Василия с Иваном сие не коснулось. Почти не коснулось. У Василия было семеро детей. Все живы остались, но внучку ему подарила только старшая дочь Наталья, которая была на два года старше Февронии и в шестнадцать лет уже замуж вышла. Иван так и ходил бобылем, не женившись ни на ком.

Из-за спины слышится.

-Я что-то не пойму зачем вы про этих Иголкиных все рассказываете.

-А что тут непонятного? Феврония поздно замуж вышла, уж было думали старой девой останется. Потом еще ребеночка родила не сразу, а только после тридцати, когда уж и ждать отчаялись. К тому времени и внучка Василия подросла, в мамку ранней пошла, замуж выскочила и родила сына Аркадия, мужа твоего!

-Вы хотите сказать...

-Кровные вы, но только не так близко, как может показаться: твоя бабка - дочь прадеда Аркадия. Потому и деток вам Бог не дал.

-Но почему все молчали? Почему никто ничего не сказал?

-Так дочь Василия в другую деревню замуж вышла, ее дочь еще в другую, твоя матушка тоже в другую. Кто ж знал, что вы споетесь? Да и не знали они, скорее всего ничего! Нет, твои-то знали, а вот родова Аркадия - скорее всего нет.

Викентий собрал к переносице лохматые брови, подался вперед.

-Нука-сь-ка! Дай-ка-сь-ка мне свою ручонку!

Из-за моей спины появилась худая и длинная рука.

-Ан-нет! Деток-то вам Бог дал! Чего ж ты, деточка молчишь, что на сносях?

-Да я не уверенна. С Аркадием столько хлопот нынче, а тут вроде как, а может и нет... я сама не знаю.

Старик рассмеялся.

-Сын ваш не даст отцу уйти раньше времени! Он такой же... каким твоя бабка Феврония была! ЛюдЯм помогать не сможет, но родителей в обиду не даст!

В этот момент кусочек сахара в моих руках превращается в сахарную пудру с высыпается меж пальцев. Хочется взять третий кусок, но усталость такая, что я откидываюсь на спинку складного стула и прикрываю глаза.


Рецензии