Параболический Универсум I. 31

31. Форма человека настолько антибиологична, что создаётся впечатление, что она насильно втиснута в биосферу и подогнана под неё. Понятно, что в биосфере эта форма не может сохранять свою стабильность, как и любые формы. Поэтому ни о каком воскрешении в биосфере и речи быть не может, не говоря уже о вечной жизни. Биосфера – это текучая, агрессивная среда. Здесь не может быть стабильных, вечных, автономных монад. Здесь всё находится во взаимной борьбе и вражде, направленной на выживание любой ценой, но конечным итогом всё равно является абсолютная деструкция. Общая деструкция не наступает лишь потому, что особь воспроизводит за счёт своей индивидуальной деструкции другую особь, которую ждёт та же участь. Таким образом, сохраняется дурная бесконечность. Человек, попадая в эту среду, тоже втягивается в эту бесконечность. Он, словно астероид, попавший в поле тяготения крупной планеты и ставший её спутником, вращается вокруг бессмысленного хаоса биосферы. Ему нужна сила, импульс ускорения, чтобы вырваться из этого гравитационного поля, перестать вращаться по кругу и выйти на параболическую орбиту свободы. Уроборос, дракон, пожирающий свой хвост, побеждён святым Юрой (Уром, Светом), Георгием Победоносцем! Змей на Востоке имел положительный смысл, он обозначал мудрость, именно мудрость жизни, именно мудрость приспособления к жизни, то есть, другими словами, мудрость биосферы. Библейский миф, где змей имеет отрицательный смысл, где змей соблазняет Еву жизнью (биосферой), в результате чего Человек лишился райской локации и впал в «гравитационное поле» биосферы, имеет явно арийский характер. Возможно этот миф возник потому, что арийцы начали деградировать и инволюционировать, расходясь по периферии от точки своего соприкосновения с биосферой. Конечно, причины возникновения этого мифа лежат в самой экзорции. Но непосредственным, конкретным оформлением этого мифа уже в биосфере, является движение ариев, расы ( от «ра» - свет, солнце, белый, светлый) на Восток, Юго-Восток и Юг. Позже этот миф, как и миф о Потопе, бы включён в иудейское Пятикнижие.