Слабое звено Часть 3 Метавселенная Глава 5

5. В течение двух недель в виртуальном мире не происходило ничего необычного или настораживающего. Образовавшееся затишье Сай использовал для индексирования массивов информации, подготовленных к отправке Булочникову. Однако далее события стали разворачиваться в ускоренном темпе. В понедельник утром Сью сообщила Саю, что она получила уведомление от администратора о том, что ей временно переданы полномочия по управлению проектом. А уже вечером аккаунт Сая в сообществе был заблокирован «до принятия решения». Это означало лишение доступа к любой информации. Его кабинет в виртуальном городе стал бесполезным, как, по большому счёту, и само его присутствие в виртуальном мире.

Сай также случайно обнаружил, что он лишён двух своих аватаров. За ним оставили лишь тот, в котором он каждый день появлялся на работе. Сначала этот факт вызвал лишь усмешку, но потом Саю пришло в голову, что без «правильного» аватара его вряд ли вызовут на серьёзные разборки. И это было хорошо.

Теперь работа по отладке информационного канала велась через аккаунт Анитэ. Сай связал её с Булочниковым, аватар которого в виртуальном мире носил более произносимое имя Булкин (Анитэ так и стала его называть). Всё это время практически никто не выходил с Саем на контакт. Крес и Сью старательно избегали встреч. Лишь Соломон, поймав его на выходе с главного променада, завёл разговор на русском языке. 

– Посетил родной Днепропетровск, – сообщил он после приветствия, – пообщался с друзьями, коллегами. Услышал в их словах один сплошной пессимизм.
– Правда? – откликнулся Сай, обрадовавшийся неожиданной встрече.
– Да, – подтвердил тоже соскучившийся по слушателям Соломон. – Меня всегда удивляло отношение к донецким тех, кто считает себя настоящими украинцами, в том числе и этнических русских: там, мол, живут алкаши, рабы, не вылезающие из штолен, готовые помереть за то, чтобы отобрать лишнюю копейку у достойнейших граждан великой страны. Люди топят свои дома донецким углём, и при этом... Думаете, это последствия незалежности? Так я скажу вам: нет, я это видел и раньше, так было, наверное, всегда. Незалежность лишь удобрила засеянную грядку. И я уже не рассчитываю, что это рассосётся.

Сай слушал, не перебивая.
– У меня друг в Донецке, – продолжил Соломон, вдохновлённый тактичным вниманием коллеги, – говорит – стреляют каждый день. У них это называется «беспокоящий огонь», то есть просто так, куда попадут. А попадают по людям. Донецкие отвечают, и тоже часто по людям. Такая перебранка. А вообще я бы спросил руководителей незалежной, как они собираются возвращать себе город, в котором каждый день их солдаты убивают обычных людей? Нет, ну правда? Они что, думают, забудут? За Европу простят? Что они им скажут? Мы вас убивали, а теперь будем вас любить?

– А что думают члены вашего сообщества? – поинтересовался Сай. – Полагаю, среди вас есть влиятельные люди.
– Скажу только за себя. Меня вполне устроила бы независимая, европейская, нейтральная Украина. Россию бы это тоже устроило. Но если честно, я опасаюсь перспективы оказаться в Украине, какой бы идеальной она ни была, без сильной России за спиной.
Сай сочувственно кивнул.

– Ну ладно, посмотрим, – резюмировал Соломон. – Какие-то переговоры всё-таки идут. Россия не отказывается от газового транзита несмотря на ввод в строй Северного потока. Для Зеленского это важно. Европейская четвёрка тому порукой. Хотя, где гарантия, что это не пустая болтовня?

– Боюсь спросить: вы в чём-то провинились? – тактично поинтересовался он под конец разговора.
– Как вам сказать, – ответил Сай, – просто выяснилось, что я здесь не на месте. Это стало понятно как мне самому, так и нашим общим хозяевам. Поэтому, даст Бог, пообщаемся уже в реале. У вас есть телефон, электронная почта?
– Сейчас напишу. Но лучше запомните. И вы мне, пожалуйста…

Прошло ещё несколько дней, в которые Булкину удалось завершить отладку информационного канала, и поток данных, словно прорвав, наконец, невидимую плотину, устремился наружу наполнять внешние серверы. Терентьев с облегчением вздохнул: главное сделано, можно уходить. Анитэ осталось завершить несколько не очень важных дел, и всё: они свободны. Но время продолжало ускоряться.

Сай получил сообщение от Булкина:
– Окно закрывается. Жду вас сегодня вечером, в крайнем случае, завтра утром. Адрес в Джамбуле... До встречи.
– Ознакомительный тур по виртуальному миру я заказала, – доложила Анитэ. – Можно ехать. Багаж ведь собирать не надо.
– Приятно путешествовать с опытной туристкой, – удовлетворённо прокомментировал её сообщение Сай. – Я только хочу перед отъездом написать что-нибудь в личном дневнике, не зря же его для меня открыли.

Он не стал долго ломать голову на тему, какое важное послание оставить хозяевам Маленького Мира и их далёким потомкам. Следующий короткий текст показался Саю актуальным: «Желаю успехов в достижении гармонии нравственности и интеллекта. Терентьев».

Через час Сай и Анитэ, как в самый первый раз в виртуальном мире, сидели в летательном аппарате без органов управления, который уверенно пробирался сквозь густые искусственные облака. Когда обязательная часть ознакомительного тура закончилась, Анитэ сложными манипуляциями стала выводить аппарат в Джамбул, но у неё не сразу получилось. Сай в первый раз увидел свою коллегу такой взрослой и сосредоточенной. В конце концов облака всё-таки расступились, и они оказались на знакомом шоссе посреди цветущей степи с декорациями белоснежных вершин на горизонте. Впереди в мареве колышущегося воздуха, угадывались силуэты далёких строений пригорода Джамбула. Всё было как в тот раз, кроме одного: они находились не в автомобиле. Они стояли посреди шоссе под безупречно синим куполом неба.
Сай обвёл взглядом безлюдную ленту дороги.

– Вряд ли нас кто-нибудь подхватит, – задумчиво констатировал он. – Хотя вон впереди автобусная остановка, которой в прошлый раз не было. Видимо, правила изменились. Может быть, это – шанс.
– Попробуй соединиться с Булкиным, – обратился он к Анитэ.
– Он не отвечает, – ответила Анитэ, – сигнала нет, тишина.
Они пошли по шоссе, стараясь держаться обочины, как будто действительно ожидали, что здесь может быть хоть какое-то движение.
– Смотри, кони! – воскликнула Анитэ, указывая рукой в степь. – Те самые. Мы их видели тогда из машины.

Табун из шести лошадей появился из-за низкого холма будто из-за кулис и двигался быстрой рысью вдоль шоссе. Поравнявшись, кони снизили темп и пошли параллельным курсом, метрах в десяти от обочины, время от времени поворачивая мощные шеи в сторону людей. Их глаза удивительным образом ничего не выражали, лишь мерцали тусклым светом.

– Они... следят за нами, что ли? – тихо спросила Анитэ, не отводя взгляда от табуна.
– Главное, чтобы не мешали, – сквозь зубы процедил Сай, чувствуя опасность и ускоряя шаг. – Пойдём побыстрее.
Табун, словно услышав команду, тоже прибавил ходу, выдерживая дистанцию. Механистическая точность реакции лишь усиливала беспокойство. К тому же Сай заметил, что над их головами в синей вышине парят две крупные хищные птицы. Нужно было во что бы то ни стало добраться до остановочного павильона, до которого было метров триста. Там остановиться и решить, что делать дальше.

Они уже почти бежали, выжимая из аватаров ту самую «крейсерскую» скорость, с которой можно было передвигаться длительное время без остановок. В это время вожак – мощный конь с лоснящимися боками цвета тёмного шоколада – отделился от табуна. Он стал выдвигаться вперёд, вероятно, чтобы обойти их и попробовать перерезать путь к остановочному павильону. Почти одновременно две другие лошади отстали и теперь двигались по обочине в десяти метрах позади. Кольцо начало смыкаться с трёх сторон: авангард, арьергард и основная группа сбоку.

– До остановки метров двести, – не поворачивая головы, чтобы не привлекать к себе внимания, сказал Сай Анитэ. – Как ты думаешь, если мы сейчас рванём, хватит нам сил добежать или упадём?
– Метров на пятьдесят-семьдесят должно хватить.
– Хорошо, тогда дышим ровно и сбавляем темп, нечего нервировать животных. Жди команды.
– Готовность номер один, – тихо произнёс Сай, когда остановочный павильон приблизился на расстояние спринтерского забега. – Раз-два-три-старт!
 
Они рванули вперёд как по сигналу стартового пистолета, только асфальт замелькал под ногами. Табун тоже ускорился. Вожак бежал впереди по обочине, пытаясь перерезать им путь, но стоило его передним копытам ступить на гладкий асфальт, как они беспомощно скользили, и он возвращался на грунт. Остановка уже была совсем рядом, когда Сай краем глаза увидел, как один из хищников, паривших над ними, сложился, превратившись в точку, и стал падать вниз, стремительно увеличиваясь в размерах.

– Ну, последний рывок!
Они достигли цели чуть раньше, чем им перегородила путь огромная туша вожака. Через секунду раздался удар в крышу остановочного павильона. Конструкция дрогнула, но выдержала, только штукатурка посыпалась из щелей. На асфальт скатилось большое чёрное тело орла с неестественно вывернутым крылом. Птица щёлкала клювом, клекотала и билась, тщетно пытаясь влететь. Второй орёл, описав дугу, ушёл вверх и растворился в синеве.

– Не смотри, – хрипло произнёс Сай. – Пробуй связаться. Он должен появиться на линии.
Сквозь шипение наконец послышался голос Булкина:
– Кирилл Олегович... вы где? Приём...
– Я – Сай!  – крикнул Сай. – Булкин, мой короткий позывной – Сай. Как понял?
– Понял: Сай.
– Мы на шоссе, на остановочном пункте. Название плохо читается: какой-то «…бай». Местная фауна вышла из-под контроля. Нас преследует табун лошадей, сверху атакуют орлы-камикадзе. Но на остановке мы в относительной безопасности. Приём!
– Понял. Ждите меня там. Сейчас найду транспорт и выдвинусь. Предупреждаю: как только я выйду из дома, связь пропадёт. Но вы не волнуйтесь. Если возникнут проблемы, я вернусь в точку доступа и свяжусь. Как поняли?
– Всё понял. Будем ждать. Сай, конец связи.

Окружающая степь снова казалась красивой и безмятежной. Табун мирно пасся неподалёку, орлы парили в небесах. 
– Здесь, наверное, и змеи бывают, – сказал себе под нос Сай, незаметно оглядевшись вокруг. Анитэ не услышала его слов, но каким-то образом всё поняла. Она бросила панический взгляд на трещину в асфальте, вскрикнула – не от того, что увидела, а от того, что представила, – и в одно движение забралась с ногами на обшарпанную скамейку.

– Не бойся, всё под контролем, – успокоил её Сай, однако, поглядев в сторону города, понял, что поводов для спокойствия стало на один меньше: впереди над шоссе клубился чёрный, густой, как смоль, дым. Он не рассеивался, а висел плотной завесой, полностью скрыв далёкие городские постройки. Медленно, чтобы не побеспокоить затихшую Анитэ, Сай пересел на другую сторону скамейки, закрывая от неё непонятное явление.

Через какое-то время из чёрного дыма выкатил зелёный автомобильчик «жигули», словно сошедший с ретро-открытки, и громко тарахтя, бодро двинулся к ним. Табун лошадей сбился в тесный круг, как будто получал новые инструкции. Машина подкатила вплотную к павильону, так что Сай и Анитэ сумели забраться в неё прямо из-под спасительного козырька. Они упали на протёртые до дыр клеёнчатые сидения и захлопнули за собой дверь. 

– Ну ничего себе, Кирилл Олего… извините, Сай… Здравствуйте, госпожа Анитэ, – возбуждённо заговорил Булкин. – Да тут у вас настоящий хардкорный квест развернулся. И остановка неспроста появилась. Поздравляю: первый уровень пройден.
Машина дрогнула, собираясь сдвинуться с места.

– По-моему, ещё не пройден, – тихо произнёс Сай, указывая головой на вожака табуна, который занял позицию посреди дороги, опустив тяжёлую, лобастую голову и поблёскивая красными, будто воспалёнными, глазами.
– Коррида какая-то, – фыркнул Булочников. – Госпожа Анитэ, напоминаю, что это симуляция. Ни одна живая лошадка не пострадает. Просто придётся пройти сквозь декорацию. Вперёд.

Он развернул автомобиль и подождав несколько секунд, резко отпустил сцепление, нажав на газ. «Жигулёнок» взвыл, колёса взметнули облако пиксельной пыли. Они пролетели мимо тела коня, задев его правой фарой. Брызнули стеклянные осколки, и животное, неуклюже перевернувшись в воздухе, рухнуло на обочину, застыв там в нелепой позе – всеми четырьмя копытами в небо.

– Ну, ты крутой, – не удержался Сай.
– Сам удивляюсь, давно не играл, – Булкин провёл рукой по лицу, – а ведь был неплохим геймером. Навыки надо прокачивать время от времени.
Они уже мчались к стене чёрного дыма.
– Что там, пожар? – спросила доселе молчавшая Анитэ.
– Похоже на аварию, – отозвался Булкин. – Перевернулся то ли грузовик, то ли трактор.
– Откуда тут трактор? – тревожным голосом спросила Анитэ.
– Вот именно. Откуда? Но дорога одна. Ехать надо. Так что держитесь крепче.
Они нырнули в смолистую черноту. В свете фар Сай увидел огромную конструкцию, лежавшую на боку – остов тягача с опрокинутым прицепом. Из развороченной кабины валил тот самый густой чёрный дым.
– Спасать здесь некого и не надо! – крикнул Булочников, специально для Анитэ. – Это не более чем декорация!

Автомобиль только успел вынырнуть из дыма, как прямо перед ним, в двадцати метрах, возникла квадратная кабина другого грузовика, будто выросшего из асфальта. Он стоял посреди шоссе, полностью перекрывая его.

– Ох… – вырвалось у Сая. Анитэ пискнула, как испуганный котёнок.
Булкин нажал на газ и, вывернув руль до упора, впихнул машину в узкое пространство между грузовиком и кюветом. «Жигулёнок» чиркнул левым крылом по скату грузовика и, пару раз вильнув, выскочил на свободное пространство. Только когда по сторонам замелькали первые домики частного сектора, а за ними серые панельные пятиэтажки, Сай позволил себе выдохнуть.

– Ничего такое начало второго уровня, – послышался весёлый голос Булкина. – Моя база – за центральным рынком, уже недалеко.
Он сбавил скорость, осторожно двигаясь среди редких автомобилей, мотоциклов и пешеходов. Неожиданно сзади раздался звук милицейской сирены. Их нагнал автомобиль ГАИ – такой же «жигулёнок», только раскрашенный в соответствующие цвета. Из окна высунулся человек в форме и стал махать жезлом, показывая, что следует остановиться.

– С таким эскортом далеко не уедем, – помрачнел Булкин. – Хотя нам и не надо, – он снова оживился, – проберёмся дворами. Слушайте: я резко торможу. По моей команде выскакиваем и бежим вдоль дороги. Через тридцать метров – направо, в проулок. Я впереди. Готовы? Вперёд!
Он ударил по тормозам. Машина развернулась и встала поперёк узкой улицы. Дверца со стороны водителя распахнулась, и Булкин выкатился наружу как профессиональный спецназовец.
– За мной!

Через несколько секунд они уже бежали по узкому проходу между выбеленными дувалами. Под ногами хлюпала вода из арыка. Ещё поворот – и они оказались на тихой параллельной улице, на первый взгляд совершенно пустынной. Однако через десяток метров к Булкину подскочил какой-то мальчишка. Его губы беззвучно шевелились, а рука тыкала в воздух, указывая куда-то за спину. Булкин отмахнулся и побежал дальше. Тогда от стены недалёкого дома одна за другой отделились три мужские фигуры и двинулась наперерез.

– Ускоряемся! – скомандовал Булкин. Сай слегка подтолкнул вперёд Анитэ, прикрывая её плечом. Ближайший «пешеход» материализовался в трёх шагах от него. Сай мельком заглянул в его пустые глаза и, рассчитав момент, сделал резкое движение в сторону. Мужское тело проскользнуло мимо и с треском врезалась в забор. Краем глаза Сай увидел, что оно стало стремительно распадаться, рассыпаясь на сотни мелких полигонов, которые тут же исчезали, не оставляя следа.

Дальше бежали, уже не оглядываясь, подгоняемые перестуком быстрых и уверенных шагов преследователей.
Наконец Булкин притормозил, заворачивая в полуразрушенную арку. Они пересекли заброшенный коммунальный двор и оказались в низком тёмном помещении, которое отделяла от внешнего мира ненадёжная фанерная дверь.
– Всё, – сказал Булкин, – главное, чтобы нас не отключили сейчас, а то застрянем. Стойте здесь. По моей команде выходите вон в ту заднюю дверь. Это чёрный ход, точнее выход. Успехов.
Во дворе послышались громкие, перебивающие друг друга голоса, и тут же требовательно зазвонил дверной звонок.

– Первый пошёл!
– Анитэ, – сказал Сай.
– А ты?
– Я за тобой.
– Не задерживайте.
Анитэ в последний раз оглянулась, отворила дверь чёрного хода и исчезла за ней.
– Теперь вы, Сай.
– Иду. Ты сам не задерживайся тут. Пока! До встречи в реале.
Он открыл дверь и шагнул в темноту. Из удалённой точки ему навстречу кувыркнулись буквы, выстроившись у него в мозгу в надпись:
                Game over.

*   *   *
Северный город за ночь завалило снегом. Сай и Анитэ пьют чай у окна своей спальни и с удивлением смотрят на это необычное в виртуальном мире явление. Анитэ – в красном китайском халате, у неё серьёзный вид.

– Зачем нам в реал? – рассуждает она. – Здесь у нас и дом, и работа. Международное шпионское производство: вместе добываем информацию, а потом растаскиваем её – каждый в свою норку. Это ведь новое слово в шпионаже, правда?
Сай хочет возразить, но его отвлекает сигнал мобильного телефона.

Терентьев просыпается – один на «собачьем» диване у камина. Звонят с незнакомого номера, значит – жулики. За окном конец апреля: ранний рассвет, птичий гомон и терпкий запах молодой земли. Терентьев уже почти месяц живёт за пределами виртуального мира. У него состоялись две встречи с Ник-Ником. Первый разговор получился коротким и тяжёлым. Кот, конечно, ожидал, что шеф проявит недовольство, но такой ярости, которую продемонстрировал Ник-Ник, – ярости, сдерживаемой лишь за счёт высокого профессионализма, – он ожидать не мог.

Встречались в кофейне на Петровке. Услышав от Терентьева новости, Ник-Ник отвернулся и до конца разговора больше не смотрел на него. В паузах он медитировал, а говорил короткими фразами, будто обращаясь к выдуманному субъекту:
– Я всерьёз рассчитывал на вас…

– Вы – в долгосрочных планах, и не только моих…
– Вы должны были доложить перед принятием решения о выходе из виртуального сообщества.
– Это было не моё решение, – стремясь сохранять самообладание, отвечал Терентьев. – Мне не оставили другого выхода…
– Стоп, больше ничего не говорите, – в конце концов прервал его Ник-Ник, поднявшись из-за стола и снимая с вешалки кашне. – На сегодня всё. Я позвоню вам в ближайшее время.

– Позвольте всё-таки проинформировать вас подробно о том, что и как произошло, – обратился к нему Терентьев, тоже поднимаясь из-за стола.
– Здесь не место, и я ограничен во времени, – надевая пальто, ответил Ник-Ник. – Изложите всё в рапорте на моё имя. Если появятся вопросы, я задам их позже. 
– Я бы предпочёл сначала доложить устно в личной беседе, – упрямо произнёс Терентьев. Видимо это прозвучало как веский довод, потому что Ник-Ник, по-прежнему не глядя на него, сказал уже более спокойно: – Хорошо, я свяжусь с вами, – и, попрощавшись, вышел.

Терентьев остался один за столиком, сервированным для двоих. Ему пришло в голову, что возможно, Ник-Ник взял паузу, чтобы проконсультироваться по поводу услышанного с Борзым. Это было бы неплохо.
На следующую встречу Ник-Ник явился почти спокойным и даже дружелюбным. Протянул руку для рукопожатия. Видимо Борзый растолковал ему, с какими проблемами мог столкнуться Терентьев на тернистом пути в Маленький Мир. Что ж, молодец, если так.

Получив возможность отчитаться, Кирилл Олегович, не жалея драматических ноток, раскрыл перед шефом картину событий, которые привели к его изгнанию из виртуального мира.
Ник-Ник выслушал Терентьева с интересом.
– С этого и надо было начинать, – не совсем логично прокомментировал он. – Могли бы проинформировать меня о сложившейся ситуации до ухода.

– Я не знал, чем дело кончится и когда. И был полностью занят: сначала отладкой информационного канала, потом нужно было проконтролировать информационный дамп и организовать дальнейший сброс информации в реальном времени. Наконец, чисто, без следов покинуть виртуальный мир.
Получилось без следов? – спросил Ник-Ник, задумавшийся о чём-то своём.
– Надеюсь, – ответил Терентьев. Он ожидал вопроса о том, кому сейчас сбрасывается информация и где хранится. Однако вместо вопроса услышал просьбу, больше напоминавшую приказ:
– Переведите все информационные потоки непосредственно на наши серверы. Посредников нам не нужно.

– Это невозможно, – начал объяснять Терентьев, тщательно подбирая слова, – информация сбрасывается в сыром виде и требует обработки. Потом она будет отправляться в ваш адрес полностью, без пропусков и изъятий.
– Почему вы говорите: невозможно? Из-за технических ограничений, или это ваша страховка?
Терентьев закашлялся, глотнув горячего кофе, и стал доставать из сумки бумажный носовой платок.
– Понятно, – сказал Ник-Ник.

Он подал знак официанту и заказал коньяку.
– Мне за вашу самодеятельность ещё отчёт держать перед ответственными людьми, – задумчиво произнёс он, грея в руке пузатый бокал. – Чтобы не поднимать волну, предлагаю следующее: я расторгаю действующий контракт, соответственно получать информацию на прежний адрес не смогу. Дам другой адрес: личный. И это будет наш личный контракт. Вас устроит такой вариант?

– Вполне, – ответил Терентьев, еле сдержав вздох облегчения. – Позвольте мне проинформировать вас ещё об одном деле. Я собираюсь в Европу.
– Умеете удивлять. Надолго?
– Не знаю.
– Так, – Ник-Ник замолчал, обдумывая неожиданную для него новость. – Я надеюсь, вы не тот серый зверёк с розовым хвостом, который … ну, вы поняли?
– Как я слышал, эти серые зверьки первыми убегают с тонущего корабля, – принял вызов Терентьев. – Так вы считаете, что наш корабль тонет?
– Ваши слова, не мои, – на мгновение приняв благообразно библейский вид, не задумываясь, ответил Ник-Ник. В его глазах зарождался смех.
– Я вас понял, – несколько бестолково отреагировал Кот, в который раз поразившись реакции и выдержке шефа.

– Вот и хорошо, – Ник-Ник подмигнул ему и засмеялся уже в голос.
– Если я уеду, мои обязательства по новому контракту останутся в силе и будут действовать, пока не закроется источник, – пообещал Терентьев.
– Когда? – спросил Ник-Ник.
– Что?
– Когда он закроется?
– Не знаю, будем надеяться, ещё поработает. Да и скаченного объёма, находящегося в обработке, хватит надолго.

– Мне нужно знать ваш истинный замысел, – шеф бросил на Терентьева проницательный взгляд. – Вы уезжаете, чтобы остаться там?
– У меня нет такой цели. Я еду для решения личных вопросов. Как они будут решены и будут ли, пока не знаю.
– Въезжать будете по туристической визе?
– Нет. Я хотел просить вашего содействия…
– Вот этого обещать не могу, – ожидаемо рассердился Ник-Ник, – и не рекомендую: международная обстановка, сами знаете, какая.
 
Терентьев промолчал, с трудом выдерживая паузу.
– Вы в перечне кандидатов на включение в санкционные списки, как минимум, трёх европейских стран и Евросоюза. Я не ошибусь, если скажу, что к осени вы окажетесь под санкциями со всеми вытекающими из этого ограничениями и проблемами. И вы там в Европе останетесь один – голенький. Крыши конторы над вами не будет.
Терентьев упорно держал паузу.

– А если задумаете вернуться, найдутся люди, которые захотят увидеть вас в наручниках, и я не смогу помочь. Так что думайте.
– У меня нет других вариантов, – признался Терентьев, – и мне не к кому обратиться, кроме вас.
Ник-Ник глянул на часы и, секунду поколебавшись, раскрыл винную карту.
– Вы не возражаете, если я закажу по рюмке текилы? – тактично прервал его молчание Терентьев, – Золотой? Серебряной?
– Всё равно.

Они быстро выпили, и шеф встал, показывая, что встреча окончена.
– Я подумаю и свяжусь с вами, – сказал он Терентьеву. – В любом случае подчистите «хвосты». Это важно. Мои новые контакты получите позже.
– Спасибо.
Через какое-то время Терентьеву позвонила Ирина. Она была расстроена:
– Лизочка оторвалась от меня. Мы друг друга не понимаем. Она не патриотка. Что ты ей наговорил?
– Я? – удивился Кот. – Насколько я помню, только самое патриотичное. Да что за паника-то? Что случилось?
– Мама уезжает в Грузию, и Лизочка поедет туда на летние каникулы.
– Ну и хорошо. Отдохнёт, фруктов поест.
– Ты что не понял? У мамы все друзья уже уехали: кто в Грузию, кто в Израиль. И они тоже уедут.
– Да ладно, никуда они не уедут, – Терентьев почувствовал раздражение. – Кто их возьмёт в Израиль? И какая может быть Грузия, когда Лизочке нужно школу закончить.
– Четырнадцать лет исполнится, и всё, – с тоской в голосе ответила Ирина. – Я же вижу, что происходит.
– Ира, так не бывает, – попытался успокоить подругу Кот, – ты просто не в себе. Никто никуда её от тебя не увезёт. В крайнем случае, поедете все вместе.
– Нет, без меня! – чуть ли не вскрикнула Ирина.
– Значит сама решишь вопрос так, как тебе нужно, не мне тебя учить. Я, кстати, сам уезжаю.
– Куда?
– В Европу. Когда вернусь…
– Ты не вернёшься, – Кот услышал её быстрое дыхание. – Я знала, что так будет… Что ж, Бог тебе судия.
– Передавай привет Лизочке.
– Не передам.
– Обязательно передай и запомни: твоя дочь классная девчонка, она – наше будущее. Можешь прямо так ей и сказать. Всё у неё будет хорошо.
– Вот как!
– Именно так.
– Умеешь… подмаслить.
– Не первый год, сама знаешь…
– Ладно. Избаловал ты меня, Кирилл Олегович. Хочу тебе сказать: как бы тяжело ни было, я не хочу возвращаться в прошлое. Я выросла. Так что ты теперь – мой Кот-Котофеич… в отставке.
– Слава богу, что не в запасе! – отреагировал Терентьев в духе своего шефа.
– Не смеши меня, – фыркнула Ирина, – …а то я сейчас заплачу.
– Не надо, Ира. Послушай, – уже серьёзно сказал Кот, – я хочу Лизочке подарок оставить на четырнадцатилетие. Ты его сохрани и приумножь. Не факт, что у меня будет потом такая возможность. Там есть и тебе…
…Он ещё говорил и говорил. Она молчала, может быть, плакала. Потом связь оборвалась. Он перезвонил, но ответа не дождался.

На майские праздники к Терентьеву в гости приехал Виктор Михайлович Мельников собственной персоной. Друг выглядел бодро, слегка похудел, и на его лице, не растерявшем природной мягкости, обозначился волевой мужской подбородок.
– Орёл, – восхитился Терентьев.
– Да ладно, – засмеялся довольный Мельников, – у меня теперь так:
Он выложил на кухонный стол походную таблетницу с четырьмя отделениями, в которых шуршали и перестукивались разноцветные таблетки и горошки.

– Армейская дисциплина, приём строго по расписанию: завтрак-обед-ужин-отход ко сну. Мобилизует. Ты сам-то пьёшь что-нибудь?
– Нет. Врач прописывал таблетки от давления, но я решил пока подождать. Нечего раньше времени. А ты – давай.
– Смотри. Не попадись в мою ловушку. Хотя кому я говорю, вон какие мышцы. Качаешься?
Терентьев провёл его в свой маленький спортзал.
– Молодец, – одобрил Мельников, погладив десятикилограммовую гантель, – помню, были и мы рысаками… А в твоей ситуации особенно важно демонстрировать форму. Хотя бы самому себе.

Вечером Терентьев открыл бар и под восхищённым взглядом друга стал одну за другой вынимать бутылки и коробки с винтажными напитками, выстраивая их рядами на столе.
– Выбирай, Витя, какие заберёшь с собой. Доставку я обеспечу.
– У меня с этим делом не очень: врачи не поощряют, – взволнованным голосом произнёс Мельников, рассматривая этикетки, – но парочку возьму, конечно, на твой вкус.
– Хорошо. Кое-что я Илье отвезу, пусть сын тоже порадуется. А несколько штук мы откроем прямо сейчас.
– Не жалко?
– Откроем и продегустируем по капле, а что останется, я Павлу Гончаренко отнесу. Он оценит.

Когда друзья сели ужинать, Мельников произнёс длинный проникновенный монолог:
– Я приехал не только потому, что соскучился. Мне пришло в голову, что тебе, наверное, нелегко одному. Если бы ты не собрался в Европу, я бы пригласил тебя к себе пожить. Здесь, конечно, побогаче будет, но у меня зато ближе к природе, да и к настоящей России тоже.

Терентьев слушал друга и смотрел, как лучи солнца играют бликами на стене и преломляются в гранях бокалов. Он был счастлив.
– Так что, когда сможешь, приезжай. Я нарисую серию твоих портретов. Опыт уже есть: Верин портрет у меня в мастерской висит – стесняется в гостиную повесить, но ей нравится. Лодку купим, настоящей рыбалкой займёмся. В Иверский монастырь будем ездить. Сейчас ведь всё возможно: люди вон удалённо работают и радуются…
– …Но в Европе, конечно, лучше. Тем более, ты там не один: сын, любимая женщина…
– Спасибо, Витя, – произнёс растроганный Терентьев, обнимая друга и приглашая его чокнуться бокалами, – Ты – мудр. И, слава Богу, тоже не один.

– Да, Господь женой достойной одарил. Только я не оценил.
– Когда Вере будешь пересказывать наш разговор, последние слова опусти, ладно? И вообще, чего так печально? Приеду я к тебе, даже не сомневайся.
– Конечно, Кира, это так, на всякий случай. У меня сельскохозяйственные работы вот-вот начнутся. За зиму я подробно изучил вопрос и всё спланировал – сейчас воплощать буду. Как видишь, мы здесь тоже не сидим без дела.
 
Вечером к Терентьеву с Мельниковым присоединился Павел Гончаренко, и счастливое время покатилось в весеннюю подмосковную ночь.


Конец третьей части