В детском скверике

В этом скверике возле цирка, который прозвали Детским парком у Храма, раньше были старенькие и давно некрашеные скамейки, чтобы присесть и посидеть, послушать красный звон колоколов. А теперь их стало намного меньше, но все они новые. И пока дети бегают по траве, возятся в песке или ездят на пони с проводницами-хозяйками, гоняют на своих «крутых» трехколесниках — прообразах римских колесниц «марафон» длиной в 300 метров! Или гоняются за улетевшим воздушным шариком, который налетался, устал и захотел отдохнуть на траве! А потом многие из них убрали. Потому как по вечерам на них сидели уже взрослые детки и пили пиво-вино, курили, говорили на слабо понятном наречии и языке, оставляли пустые банки, бутылки и могли даже вырезать что-то непотребное на этих скамейках, — вероятно специально для детей и мам. Граффити от непрофессионалов остались и художников украсили 2 электробудки и наружную стену двора Цирка. А второй фонтан, большой и длинный, давно уже застыл, притих и не сверкает своими чудесами из воды. Его навечно зачехлили деревощитами. И на этой импровизированной «эстрадной площадке» молодежь ставила импровизированный микрофон, пела под фанеру и устраивала танцплощадку. Но вскоре повзрослела и все эти веяния заглохли… 

На другом конце скверика были когда-то кафе и теннисный корт. Но вскоре начались глобальные перемены в экономике и политике власти. И оба этих заведения прожили не слишком долго. Однажды, гуляющие люди обнаружили, что их закрыли, а спустя время они и вовсе исчезли. Как и многие иные по банальным причинам — из-за роста цен на услуги, продукты и товары…

Теперь наиболее обожаема и популярна только круговая скамейка вокруг электробудки, прямо напротив фонтана, в который норовят влезть дети. Пенсионеры садятся только с одно сторон и смотрят на радужных картинки на воде и брызгах. Эти картинки словно бы зачаровывают их души своими цветами и переливами! И потому пенсионеры могут просидеть здесь почти до захода солнца. При тучах же и брызгах с Небес, многие быстро уходят. И только фонтан остается в гордом одиночестве и под звуки колоколов порождает невидимую радугу.

Ныне остался еще «кинотеатр на траве», работающий по пятницам за символическую плату, когда хорошая погода. А под дождем никто и не сидит! Да и старенький киноаппарат «Украина» с 16-мм пленкой на большой бобине диаметром почти в 1 метр, усилитель звука и колонки вода с Небес может нечаянно замкнуть. И тогда случится мгновенная передача электроразряда, молнии по всей мокрой траве. Сколько будет погибших от тока — может 100, а может и больше…

Зрители рассаживаются на свои мягкие пледы, одеяла или просто куртки заранее и терпеливо ждут начала сеанса. Попарно прижимаются спинами, греются и смотрят на фонтан, и на детей, стремительно несущихся к концу аллеи мимо клумб с цветами. Остались стойкие и гордые, с поднятой «головой», еще живые, но знающие, что скоро и они заснут…

Афиша о фильме сегодня висит на электробудке и всякий гуляющий здесь может ее прочесть. Только для любителей старой классики мира! «Акиро Куросава (Япония). Семь самураев. Боевик средневековых времен в Японии. Длительность 3 ч 23 мин. Начало в 18.30». И даже белки, прыгающие с елки на елку, перебегающие через асфальт и запрыгивающие на березы и сосны, тоже порой могут запрыгнуть га край фонтана, чтобы слизать с мокрого невысокого бопдюра воду, смотрят на афишу и на сидящих старичков, и думают о чем-то своем.

А после начала сеанса, когда изображение на простыне-экране из-за солнечного света  еще не совсем потемнело и стало контрастным, зрители уже смотрят на экран и почти не замечают все еще прибегающих за угощеньем пушистых зверьков…

Чу! Вдалеке на яблоне вдруг появилось некое движенье по стволу! А миг спустя фигурка поднялась и меж двух веток, в небольшой ложбинке столбиком застыла! И оказалось, что это бурундук-малютка присел с печеньем и грызет его! И все кто видят, как н ест кусочек угощенья, который, бегая в траве, нашел, душою радуются, что он жив и цел, и не погиб от голода и холодов ночных!

Садится солнце все быстрее, и вот уже на горизонте вспыхнул алый стяг заката! И все деревья, мамы и их дети, и пони с куклами расцветились в цвета заката! Катающие дети спешно оторвались от большого постамента, где так давно стояла пара покровителей семьи и брака, шаблонная наверно, как во многих городах — князь Петр и княгиня Феврония из Мурома, однако. В любви и верности они здесь — подле Храма в святости соят! И все желающие им цветы приносят! А дети… дети гладят им ступни порой и что-то говорят, и на своем наречии лопочут.

Но вот уж под уздцы хозяйки повели коней своих лихих, как будто их сюда из Трансильвании доставили! Шагают пони мимо кинозала на траве, где все желающие собрались и смотрят классику кино Акиры Куросавы. «Семь самураев» на экране стали алыми в лучах заката, и зрители притихли, перестали есть попкорн! Так впечатлило их такое совпаденье! И даже детский гомон всадников на трех колесах, спешащих к выходу из парка под опекой своих мам, и стук копыт, похрапывание пони, сквозь музыку тревожную едва слышны. Стемнело. Стали самураи отчетливо видны в прохладе ниспадающей стремительно на парк с Небес. Еще не кончился сраженье на экране, но зрители иные на траве сидеть устали. И встали, и направились к аллеям, неспешно двигаясь по темноте вечерней.

Но вот экран стал блекнуть, последние картины фильма появились, и звуки музыки в апофеозе известили всех, что вся история показана, и титры показались на экране… Последние из зрителей встают и собирают свои пледы, покрывала, куртки. И одеваются впотьмах и на ходу! Продрогли молодые все ж, однако! Спешат куда-нибудь в кафе у цирка посидеть, погреться! И выпить кофе с коньяком, и вспомнить что-то теплое из детства! Когда вот так когда-то и они гоняли босиком, и с высоты коня на мир глядели, мечтали и печенье ели…

Парк засыпает до утра! В ночной тиши лишь парочки спешить будут домой. И кинозал сложили весь в УАЗик, увезли — до следующего воскресенья! Но древа в темноте впитали музыку в себя и будут ветками, верхушками играя с ветром, передавать друг другу мысли об увиденном за день, и чувства, и частицы вдохновенья…

© А.Тарновский, 2026