Буран в ущелье
На полпути к базе, прямо в узком горном ущелье, их настиг яростный снежный буран. Белая стена мгновенно поглотила всё вокруг. Видимость упала до нуля. Хуже того, из-за бешеной статики и обледенения на приборной панели замигали отказы: отключился радиокомпас, а стрелки высотомера начали бешено скакать. Земли не было видно, скалы притаились где-то в паре метров от лопастей. Марина изо всех сил удерживала шатающийся от порывов ветра вертолёт.
— Высоты не вижу! Ориентиров нет! — крикнул Бабенко, тщетно пытаясь разглядеть хоть один просвет в сплошном молоке. — Марина, мы падаем в слепую яму!
В этот критический момент Аристарх Плутархович спокойно сдвинул свои огромные очки на лоб, прильнул к блистеру и закрыл правый глаз, оставив открытым только левый — тот самый, что «видел магнитные аномалии».
— Спокойно, авиация, — глуховатым штурманским баском произнёс Аристарх Плутархович. — Марина Никифоровна, доверьтесь моей руке. Закладывайте правый крен на три градуса. Чувствую, как гранитная стена ущелья дышит холодом слева от нас. Володя, подтяни шаг-газ на полделения, нас прижимает нисходящий поток от вершины.
Смекайло-де-Цопфи и Анжела Власенко в десантной кабине затаили дыхание. Смекайло, применив народную смекалку, наощупь пережал дренажную трубку одного из приборов, чтобы стабилизировать хотя бы указатель скольжения.
Аристарх Плутархович тем временем смотрел строго вверх. Там, в секундном разрыве бешено несущихся туч, на мгновение блеснула едва заметная точка — Полярная звезда. Штурману хватило этого мига. В его голове мгновенно выстроилась идеальная трёхмерная карта местности.
— Теперь прямо! Прямо, Мариночка! — командовал он, легонько касаясь её плеча. — Прямо по курсу у нас узкий проход между скалами «Два Брата». Интуиция мне подсказывает: через тридцать секунд буран ослабнет, там зона аэродинамической тени.
Марина Беленькая шла по приборам, которых не было, ведомая лишь голосом штурмана. Ми-2 с рёвом пронёсся сквозь невидимый каменный створ. Внезапно, как и предсказывал Аристарх Плутархович, ветер резко стих, снежная круговерть расступилась, и перед экипажем открылась чистая, залитая огнями посадочная полоса родного аэродрома.
Когда вертолёт коснулся земли, Марина сняла перчатку и крепко пожала руку штурману:
— Ну, Плутархович... Ну, совиный глаз! Спас команду. С меня причитается!
Секретный ящик для Токарева и Пиняева
На следующий день к авиационному гаражу подкатил тёмно-зелёный армейский грузовик. Под охраной двух часовых слесарю Мирону Токареву и прибористу Владимиру Пиняеву передали тяжёлый деревянный ящик с сургучными печатями и надписью «Особой важности. Рассекречиванию не подлежит».
Когда часовые ушли, старый техник Василий Васильевич Анисимов аккуратно поддел крышку ломом. Внутри, в ложементах из толстого поролона, покоился футуристический прибор со стеклянным экраном и кучей волноводов из чистой меди.
— Батюшки... — выдохнул Пиняев, поправляя отвертку за ухом. — Да это же экспериментальная станция активных помех «Сирень-МЗ» в комплекте с тепловизионным визиром третьего поколения! Её только-только для новейших модификаций МиГ-25 разработали!
— Точно она! — восхитился Мирон Токарев, бережно ощупывая металлический корпус. — Смотри, Володя, тут входные разъёмы с титановым напылением. Эта штука может глушить радары противника в радиусе двухсот километров, а тепловизор позволит Марине и Бабенко видеть сквозь любые бураны, туманы и облака, как днём!
Бортинженеры Смекайло-де-Цопфи и Анжела Власенко тут же разложили на капоте Ми-2 принципиальные схемы.
— Так, — закрутил ус Смекайло, — прибор отличный, но по схеме он жрёт электроэнергии как небольшой посёлок. Нам стандартного генератора МиГа не хватит. Анжела, помнишь, как мы на Ми-2 проводку закольцевали? Давай и здесь применим народную изворотливость: пустим резервное питание от шины обогрева стёкол через дополнительный каскад реле.
Работа закипела. Весь день Токарев рубил зубилом новые крепежные кронштейны в носовом отсеке МиГ-25, Пиняев ювелирно паял контакты, а Василий Васильевич строго следил, чтобы ни одна секретная гайка не упала в подполье гаража. К вечеру уникальный комплекс был смонтирован и сопряжён с бортовым компьютером перехватчика.
Роскошный приём в ресторане Гражданской авиации
Владимир Тихонович Бабенко, чувствуя безмерную благодарность к Марине за её суровую, но спасшую ему жизнь «дрессировку», а также ко всей команде за их подвиги, решил устроить ответный жест. Он забронировал лучший зал в закрытом и роскошном ресторане «Пятый Океан», принадлежащем Управлению Гражданской авиации.
Вся «братва» явилась при полном параде. Марина Никифоровна и её сёстры Лидия и Татьяна сменили лётные комбинезоны на элегантные вечерние платья. Подруга Ангелина Мельник блистала модной причёской. Мужская половина команды — Анисимов, Токарев, Пиняев, Смекайло-де-Цопфи и Аристарх Плутархович — облачились в парадные костюмы, причём Плутархович даже ради такого случая протёр свои огромные очки специальной замшей. Анжела Власенко гордо шла под руку со Смекайло, на её платье поблёскивал тот самый заработанный орден.
Зал ресторана поражал воображение: белые скатерти, хрустальные люстры в виде пропеллеров, зеркала. Официанты во фраках чинно разносили изысканные блюда: заливную стерлядь, запечённых рябчиков и икру.
Бабенко поднялся со своего места, держа в руке бокал дорогого марочного коньяка:
— Дорогие мои! Моя родная авиационная братва! Я всю жизнь возил пассажиров и думал, что знаю о небе всё. Но Марина Никифоровна показала мне, что такое настоящая стратосфера и железная дисциплина. А вчерашний подвиг Аристарха Плутарховича и ювелирная работа наших техников и бортинженеров доказали: с такой командой не страшно лететь хоть к чёрту на рога! Спасибо вам! За Марину Беленькую! За нашу команду!
Весь зал дружно поддержал тост. Однако, несмотря на всю роскошь ресторана, старый техник Василий Васильевич Анисимов заговорщически подмигнул Мирону Токареву. Из своего глубокого внутреннего кармана пиджака Василий Васильевич аккуратно, под столом, извлёк... заветную бутылку портвейна «Три Топора».
— Володя, коньяк твой — золото, — шепнул Анисимов, разливая порто по хрустальным фужерам под прикрытием салфеток. — Но авиационная традиция требует нашего, проверенного! Да и Ангелина Викторовна, как знали, с собой в сумочке баночку фирменных пельменей с уксусом прихватила для правильного аромата!
Марина Беленькая увидела это, весело рассмеялась и пригубила бокал:
— Эх, хорошо сидим! Завтра испытываем новую «Сирень» на МиГе, так что сегодня отдыхаем, команда!
Веселье продолжалось до полуночи. Аристорх Плутархович по звёздам на потолке ресторана предсказывал идеальную погоду на завтра, Смекайло-де-Цопфи крутил ус, обсуждая с Бабенко особенности пилотирования, а за окнами ресторана шумело бескрайнее ночное небо, ждущее своих героев.
Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!
Свидетельство о публикации №226102900096