Три жизни. Часть 75. Глава 122

Разрядка напряжения

 Человеческое молчание — оно ведь бывает совершенно разным. Оно никогда не измеряется обычными минутами или часами. За какой-то мимолётный, совсем короткий отрезок времени можно через это глухое безмолвие мысленно прокрутить назад всю свою прошлую жизнь. Можно принять судьбоносное решение, которое в корне изменит дальнейший путь, можно молча вспылить до самой глубины души, а можно — просто тихо сидеть и терпеливо ждать, пока окончательно утихнет очередная внутренняя буря.

От холма Тоомпеа на Вышгороде до Нарвского шоссе, где в те годы располагался знаменитый завод «Пунане РЭТ», было всего несколько минут неторопливой езды. За эти считаные километры в замкнутом салоне автомобиля пришлось проделать огромную внутреннюю работу. Мне удалось вовремя справиться со своим строптивым характером, усмирить вспыхнувшую гордость и принять единственное взвешенное решение: не стану выходить из машины на ходу, а спокойно пойду на завод вместе с Тимо, честно выполняя свою работу переводчика.

Однако эту мимолётную капельку недовольства, которую так опрометчиво проявил финн, мой характер бережно спрятал и надёжно приберёг в самом укромном уголке души — так, на всякий случай. В те жестокие, абсолютно непредсказуемые годы во мне уже вовсю активно формировался и креп совершенно иной тип личности. Это уже не был характер робкой, наивной деревенской женщины, готовой безропотно и молча сносить чужие капризы. Нет. Бесконечные трудности и вечный подсознательный страх за семью выжгли внутри всё слабое, постепенно превращая меня в настоящую львицу, которая в любую секунду была готова без тени малейшего смущения защитить и разорвать абсолютно каждого, кто посмеет встать на пути безопасности её детей.

Импортная машина плавно затормозила у массивных, строгих проходных завода «Пунане РЭТ». Оставив все внутренние бури далеко позади, мы с Тимо спокойно вышли из салона в реальный мир, где нас уже ждали новые важные дела.
На проходной завода мы вежливо объяснили, что нас уже ожидает руководство. Я до сих пор отчётливо помню фамилию этого начальника — Козлик, хотя имя его время стерло из памяти. Дежурный, строго следуя инструкции, на всякий случай перезвонил по внутреннему телефону, после чего с лёгкой, доброжелательной улыбкой нажал на заветную кнопку, открывая перед нами тяжёлый турникет.

У дверей парадной конторы нас встретил сам руководитель. Он вёл себя подчёркнуто вежливо и услужливо, пригласив нас пройти в свой кабинет. Когда при знакомстве я подала ему руку, мой цепкий взгляд мгновенно уловил в его глазах глубокую порядочность и теплоту. В ответ на это искреннее дружелюбие я тоже открыто улыбнулась — внутреннее напряжение, сковывавшее меня в машине, окончательно растаяло. Тимо тоже заметно приободрился, настраиваясь на деловой лад.
Прежде чем мужчины перешли к делам, я посчитала нужным сразу расставить все точки над «и». Посмотрев на хозяина кабинета, я честно и открыто пояснила, что буду делать всё возможное, чтобы по мере своих знаний эстонского и финского языков максимально точно и правильно донести до обеих сторон всю суть их предстоящей беседы. Это была позиция честного соавтора, и мужчины понимающе кивнули.

                Продолжение тут:http://proza.ru/2026/10/30/749