Глава 8. Весёлый футбол и благородство к чужаку

Жизнь Чёрного в нашем хырдаланском доме была подчинена строгому природному календарю: зимой он сладко спал на теплой площадке под печкой, а знойным азербайджанским летом уходил отдыхать в подвал, где всегда царила спасительная прохлада. Из всех животных Чёрный больше всего недолюбливал кошек. Стоило какому-то наглому коту перепрыгнуть через забор или просто усесться на виду, дразня нашего стража, как Чёрный поднимал оглушительный лай и не умолкал до тех пор, пока мы не выходили и не прогоняли нарушителя границ.
Однажды летом я решила проверить его бдительность. Чёрный крепко спал в прохладном подвале, а я, встав посреди двора, громко и правдоподобно замяукала. Реакция была мгновенной! Пёс пулей выскочил наружу и замер, сканируя взглядом забор. Никого не обнаружив, он растерялся. Когда же я дала ему понять, что эти звуки издаю я, Чёрный принял забавную боевую позицию, внимательно посмотрел на меня, удивленно скосил голову налево, приоткрыл пасть и тихонько заскулил. В его взгляде читалось искреннее недоумение: «Что ты делаешь? Ты же мой человек, зачем ты притворяешься кошкой?»
Я весело рассмеялась и принялась нежно гладить его жесткую шерстку. Чёрный пришел в полный восторг: он с радостным визгом начал нарезать круги по двору, затем возвращался, преданно подставлял голову под мою руку, требовал еще ласки, а потом снова убегал. Набегавшись, пёс принес свой любимый мяч — пришло время нашего фирменного футбола, в который Чёрный играл просто великолепно. Правда, иногда он упрямился: зажимал мяч в пасти и забавно, утробно скулил, будто говорил: «Моё, не отдам!»
Но его кошачья неприязнь однажды подверглась настоящему испытанию на благородство. Как-то раз под нашей лестничной площадкой, прямо за старыми железными бочками, послышался едва уловимый шорох. Чёрный мгновенно забил тревогу — начал принюхиваться и яростно лаять. Мы осмотрели всё вокруг — пусто. Но пёс не успокаивался, требуя продолжить поиски. Вглядевшись в самую темноту за бочками, я вдруг увидела два маленьких фосфорных огонька — это были испуганные глаза крошечного котенка.
Я бережно вытащила малыша на свет. Чёрный издал громкий, пронзительный визг, но — к моему восхищению — проявил истинное великодушие воина. Он не набросился на беззащитного кроху, не причинил ему вреда, а просто грозно лаял, обозначая свое присутствие. Папа быстро перехватил Чёрного за шею, а я настежь открыла парадную дверь, ведущую на улицу. Перепуганный котенок пулей выскочил со двора и скрылся в безопасном месте. Мы закрыли дверь, и Чёрный тут же успокоился, с чувством выполненного долга виляя хвостом. За свою невероятную выдержку, понимание и благородное сердце наш верный защитник получил в награду самую вкусную, сочную сосиску, которую съел с огромным удовольствием.