Глава 14. Наша живая пожарная сигнализация

Лето 1993 года стало для нашей семьи особенным и переломным. В июле, спустя долгие двенадцать лет ожидания, у меня родился младший брат. Из-за появления младенца в этот раз мы нарушили нашу многолетнюю традицию и не уехали на дачу в Сараи, остались в Хырдалане. Малыш перепутал день с ночью: в светлое время суток он мирно спал, а по ночам бодрствовал. К счастью, он не плакал и не кричал, а просто тихонько лежал, изучая этот мир. Мы с сестрой часами нянчились с новорожденным, помогая маме.
Когда мама с братиком наконец вернулись из роддома, Чёрный, который не видел её целых две недели, чуть не сошел с ума от счастья. Он высоко подпрыгивал, радостно тявкал и крутился юлой. Но стоило ему подойти к нам с сестрой и начать обнюхивать, его поведение резко изменилось. Он замер и как-то странно, удивленно отреагировал: от нашей одежды и рук теперь пахло совсем иначе — младенцем и сладким грудным молоком. Пёс мгновенно понял, что в доме появилось хрупкое, беззащитное существо, и с того дня стал вести себя тише, стараясь лишний раз не лаять громко, чтобы не потревожить покой малыша.
Но однажды июльской ночью его громкий голос спас нам жизнь.
Наш дом делил общую стену с домом другого папиного кузена — родного брата того самого соседа, что погиб на фронте. Звали его дядя Газанфар. В те годы многие относились к безопасности беспечно, и дядя Газанфар подключил в своей летней кухне газ через обычный резиновый шланг, а не через прочную железную трубу. Со временем от жары шланг высох, потрескался, и газ начал незаметно просачиваться наружу. В какую-то секунду от искры вспыхнули старые электрические кабели, и на соседской кухне начался сильный пожар. Огонь уже готов был перекинуться по общей стене на наш дом.
Первым беду учуял Чёрный. Понимая, что медлить нельзя, он напрочь забыл о своем правиле «вести себя тихо ради малыша». Пёс поднял оглушительный лай, переходящий в отчаянный визг. Он метался по коридору как безумный: бежал к входной двери, потом обратно к смежной соседской стене, и так круг за кругом, отчаянно забивая тревогу.
Мама, которая в эту ночь как раз не спала вместе с братиком, сразу обратила внимание на странную панику собаки. Она поняла — случилось что-то страшное. Мама тут же разбудила папу. Папа мгновенно вскочил, набросил одежду и бросился во двор, со всей силы барабаня в двери к дяде Газанфару.
Сосед спросонья долго не мог понять, что происходит:
— Кто там?!
— Это я! Газанфар, открывай, у вас пожар! — кричал папа.
— Да нет у нас никакого пожара, мы спим! — донеслось из-за двери.
— Есть! Ваша кухня уже полыхает, сейчас и мы следом за вами сгорим!
Папа бросился к нашему большому запасному баку, который незадолго до этого зарыл под землю во дворе, и начал ведрами таскать воду. Парадные двери нашего дома и ворота двора были распахнуты настежь, вокруг царила суматоха, крики и дым. Любая другая собака от страха выскочила бы на улицу или спряталась в самый дальний угол подвала. Но только не Чёрный. Он проявил поразительную выдержку: спокойно стоял во дворе рядом с папой и внимательно, по-человечески наблюдал за происходящим, будто контролировал ситуацию.
Общими усилиями огонь удалось вовремя потушить, не дав ему добраться до жилых комнат.
Когда всё улеглось, взбудораженные соседи еще долго обсуждали ночное происшествие во дворе. Обстановка разрядилась, и кто-то со смехом предложил: «Слушайте, раз малыш сегодня ночью не спал и помог вовремя заметить суету, давайте назовем его Пожарником! А Чёрного теперь официально переименуем в нашу главную пожарную сигнализацию!».
Все дружно рассмеялись, но каждый втайне понимал — если бы не феноменальное чутье и верность нашего уголька, эта июльская ночь могла бы закончиться трагедией для двух домов. В ту ночь Чёрный совершил свой самый главный подвиг — спас и нас, и наших соседей.