Глава 17. Раненый странник и чуткость Чёрного

Когда наступал ноябрь, Хырдалан окутывала прохлада, и в небе начиналось великое осеннее переселение. Мы с сестрой любили наблюдать за перелетными птицами, улетавшими на юг. Сначала, еще в октябре, над нашими головами, выстроившись четкими треугольниками, с громким кряканьем пролетали дикие серо-белые утки. А в самом начале ноября потянулись стаи покрупнее.
В один из таких ноябрьских дней над нами пролетала стая диких гусей. Одна птица — крупная, угольно-черного цвета — сильно отстала от своих. Она была точь-в-точь как вожак стаи Акка Кнебекайзе или верный Мартин из мультфильма «Заколдованный мальчик», где Нильс спасал птиц от хитрой лисы. Было видно, что птица ранена и выбилась из сил. Она тяжело пошла на снижение и приземлилась на крышу к нашим соседям. Соседи, увидев такую добычу, наивно попытались поймать дикого гуся, но раненый, испуганный странник собрал последние силы, взлетел и перемахнул через забор — прямо на плоскую крышу нашей бани.
Над баней у нас как раз стоял тот самый большой запасной бак, из которого всегда понемногу стекала чистая вода. Измученная жаждой птица сразу же подошла к струйке и начала жадно пить.
Первым гостя заметил Чёрный. Но, вопреки своему охотничьему инстинкту, он не стал свирепо рычать или бросаться на стену. Пёс поднял особый лай — негромкий, призывный, будто звал нас и говорил: «Эй, идите скорее сюда, посмотрите, кто к нам пожаловал! Тут кому-то нужна помощь!».
Мы с мамой выбежали во двор. Присмотревшись, я заметила, что одно крыло у птицы висит неестественно и асимметрично — оно явно было повреждено. Сердце сжалось от жалости. Я бросилась в дом, вынесла корочку хлеба и аккуратно забросила её на крышу бани, прямо к баку. Наш дикий гость глухо и благодарно закрякал, склевал немного хлебного мякиша, еще раз напился воды и тяжело опустился на крышу, спрятавшись в прохладной тени под баком.
Весь этот день Чёрный деликатно охранял покой раненой птицы, не позволяя никому её потревожить. Гость отдыхал у нас около суток. На следующее утро, набравшись сил и залечив раны, дикий черный гусь расправил крылья, тяжело оттолкнулся от крыши бани и взмыл в ноябрьское небо, догоняя свою стаю. А Чёрный стоял посреди двора, задрав морду к облакам, и провожал улетающего друга звонким, радостным и напутственным лаем.