Производство номер три

Чугунков поднялся из-за стола и нажал кнопку на стене.

— Гришу пятнадцатого мне приведите, будьте добры, — произнёс он, рухнув обратно в кресло и потянувшись. Спина приятно захрустела, а губы сами собой изогнулись в ухмылке — с новыми Гришами он обожал общаться, хоть и делал это неисчислимое количество раз.

Пока Гришу, как Чугунков предполагал, пинками гнали по коридору, он взглянул на висящий на стене портрет Батюшки, кивнул и выдохнул.

— Ну, Батяня... — протянул он, и в этот момент в кабинет ввалился Гришка номер пятнадцать. Туповатое лицо, фирменные волосы «под горшок», нос картошкой — в общем, типичный такой Гриша. Только розовая кожа выдавала в нём «свежака», которому было не более суток. Следом вошли двое Петров — верзил с непропорционально большими руками и тупой улыбкой на лице. Им мозг по инструкции в целом не полагался, поэтому голова их выглядела нечеловечески: череп был деформирован так, будто кто-то удалил ту его часть, где у нормальных людей был мозг.

Чугунков сделал им жест, и оба великана покинули кабинет. Когда начальник понял, что в кабинете только он и Гриша, начал:

— Скажи-ка мне, Гришенька... Как работается? Не обижают?

— Не, товарищ начальник, — прогнусавил ломающимся басом Гриша. Этот самый бас всегда невероятно раздражал Чугункова — вкупе с внешностью это давало эффект разговора с дегенератом, коим Гриша и являлся.

— И работается у вас отлично... Хорошо... — протянул Гриша с улыбкой.

— Вот и хорошо, что хорошо, — улыбнулся Чугунков. — Как головушка? Не болит?

После этого вопроса Чугунков заметил что-то странное — будто Гриша задумался. Начальник сразу же погнал эту мысль прочь: Гриши ведь туповатые — да, поумнее Петров, но ему, Чугункову, и в подмётки не годятся!

Гриша же отвечал начальнику после недолгой паузы:

— Не болит, товарищ начальник... Не болит.

Чугунков молча сидел, глядя на Гришу. Гриша как Гриша на вид. Свеженький. Но что-то в его виде начальника напрягало. Какой-то он не такой...

— Не болит, значит... Ну... Иди тогда, Гришенька. То Самое искать. Комнатку свою найдёшь? — Дождавшись утвердительного кивка, Чугунков впился глазами в затылок Гриши и обомлел. Вместо характерной дырки, откуда у Гриш выглядывал мозг... Был обычный человеческий затылок, только выбритый характерным кружком — такой был у каждого «новорождённого» Гриши.

— А ну стой! — испуганно скомандовал Чугунков. Обернувшийся Гриша посмотрел на него так, что начальник оторопел, рука застыла на полпути к кнопке. На него смотрели не туповатые рыбьи глаза простого Гриши, а осознанный взгляд человека. Такого же, как Чугунков.

Гриша тут же рванулся к нему, перемахнул через стол, выхватил один из карандашей, вставленных в точилку, и...

Фонтан крови обрызгал всё Гришино лицо. Жирное тело начальника в кресле извивалось в конвульсиях, а руки пытались зажать рану на шее — карандаш воткнулся идеально в сонную артерию, потому кровь буквально фонтанировала.

Гриша же, уже утратив интерес к издыхающему начальнику, сел на стол, прямо напротив бездыханного тела. Вздохнул. Теперь делать было нечего — за дверью наверняка оставались Петры. Может, самому сдаться? Не, как-то стыдно... Нет, ну как глупо засыпался-то, а? Рожу розовым выкрасил, голос подделывал... А про затылок забыл, сука!

Он встал и двинулся по кабинету — хоть исследовать что тут и как перед утилизацией...

— Брр... — вслух проговорил Гриша. Сама мысль об утилизации его пугала до чёртиков. Да и других работников предприятия, наверное, тоже. Только Батюшку, чей портрет теперь смотрел со стены как-то укоризненно, и не боялся.

Гриша прошёл мимо полок, заваленных какими-то жуткого вида трубками, банками с непонятным содержимым, и обнаружил, что в конце кабинета имеется дверь. Небольшая, замаскированная под книжную полку, её нельзя было заметить издалека. Гриша, хмыкнув, толкнул дверцу и оказался... В банкетном зале.

Повсюду семенили десятки Чугунковых — таких же жирных и холёных, как только что убитый Гришей начальник.

— О, новичок от третьего производства! — радостно выкрикнул один из Чугунковых, стоящий в компании собственных двойников. — Давай сюда!

Гриша, не до конца понимая, что происходит, засеменил к обратившемуся. Тот улыбался.

— А мы уж думали, у вас никогда смены не будет, — мужчина оглядел его. Гриша же поёжился, представляя, как он выглядит — кровь начальника с одежды явно никуда не делась. — Ты давай сейчас... Сходи, приведись в порядок. И продолжим. — Толстяк подмигнул, щёлкнув пальцами. К ним тут же подбежал другой Гриша — точная копия нашего Гриши, только в затылке у него зияла дыра, откуда выглядывал бледно-розовый мозг. Он, не теряя времени, взял Гришу за руку и повёл в сторону какой-то двери.

За ней находилось что-то вроде служебного помещения с вёдрами, швабрами и другими предметами, традиционно ассоциирующимися с Гришами.

— Давайте, начальник, снимайте рубаху, — обратился провожатый к Грише. — И лицо давайте-ка промокнём... — Он протянул полотенце.

Гриша, всё ещё слегка ошарашенный, утёр лицо от запёкшейся крови (хотя в успехе данного действия он сомневался) и снял рубаху, протянув её другому Грише.

— А почему это я твой начальник? — обратился Гриша-«начальник» к другому своему собрату. Тот удивлённо пожал плечами.

— Ну как... Вы ж... — Он сделал непонятный жест руками, будто что-то во что-то вбивал. — Чугунков. Третьего производства. Новый. — Гриша протянул ему белую, «чугунковскую» рубашку. — Одевайтесь. И вот ещё... — Он протянул чёрные брюки, невероятно широкие, и значок — позолоченную цифру «три».

Удовлетворённо кивнув, провожатый ушёл.

Гриша же, продолжая одеваться, размышлял. Значит, он теперь Чугунков третьего производства... Ну да, логично... Старого он же укокошил... Но тогда выходит, что все Чугунковы — это дефектные Гриши? А Батюшка тогда кто? И вообще... Дефектных же утилизировать должны... Ничего не понятно.

Нацепив знак, Гриша выбрался из подсобки, где его уже ожидали Чугунковы. Теперь Гриша начал замечать у остальных такие же значки с цифрами. Понятно. Номера производств, откуда эти Чугунковы родом. В это время один из Чугунковых, с цифрой девять на груди, подошёл к нему и протянул шприц со странной, розоватой жидкостью.

— Ну, коллега, — проговорил глава девятого производства. — Перед вступлением в должность вы обязаны принять коктейль руководителя. — Толстяк улыбнулся. — Всё ненужное убирает... А нужное — прибавляет! — Он расхохотался, звонко ударив себя по пузу.

Гриша же, зажмурившись, кольнул себя прямо сквозь рубашку, надавил на поршень. Содержимое шприца выбросило в кровь без пяти минут начальника. Ничего не произошло.

Точнее, не происходило минут пять, по истечении которых Гриша ощутил, как его тело начало разбухать. Теперь понятно, почему брюки дали такие широкие...

Ещё минуты через две перед Чугунковыми стоял точно такой же Чугунков, с позолоченной тройкой на массивной жирной груди.

— Ура, друзья! — взвыл фальцетом Чугунков с девяткой. — Качай нового начальника! — После этих слов Гришу, а точнее уже Чугункова, начальника производства номер три, подхватили сотни толстых рук. Они несли его, несли долго, а Гриша... Гриша хохотал. Его распирало счастье, казалось, что он сейчас лопнет.

Наконец Чугунков почувствовал пол под ногами — его принесли прямо в кабинет, откуда до этого он бежал как убийца. Теперь здесь он был как хозяин. Как начальник.

Чугунков двинулся к столу, уселся. Тело убитого его предшественника, видимо, уже унесли, а кровь отмыли. Интересно, когда успели?..

Начальник посидел пару минут, привыкая к креслу. Затем, поднявшись, надавил жирным пальцем на кнопку коммуникатора.

— Гришу пятнадцатого мне приведите, будьте добры, — произнёс он, рухнув обратно в кресло и потянувшись. Настроение было отличным.