На Лукьяновском некрополе

          Мы же помним из философии, что жизнь общества крутится по спирали? Это если рассуждать глобальными категориями. А если мелко, по-житейски, то и на бытовом уровне у нас также складывается похожая картинка: всё повторяется, только чуть в другом качестве.
          В мае этого года я провел на Лукьяновке несколько часов, а через пять месяцев, то бишь в октябре, меня снова сюда занесло. И опять потому, что пришло время обслуживания автомобиля. На этот раз мне выделили около трёх часов личного времени. Почему бы не пройтись по известному маршруту? Походя вспомнил, что не поделился кое-чем из впечатлений от прошлой прогулки. А истории интересные, хоть и были навеяны посещением кладбища.

          Сначала прошелся до многострадальной станции метро «Лукьяновка». По сравнению с маем разрушений здесь добавилось, причем, глобальных. Только метро на ходу, да на месте разбитого базара по-прежнему стоят люди и чем-то торгуют с лотков. Выживать-то надо. Между прочим, Макдональдс тоже держит оборону, то есть работает, но я в него не попал, потому что объявили тревогу, а в Маке порядки строгие:

          «Если есть тревога – заведение на замок!»

          Поэтому я развернулся на обратный путь.
          И таки да, я снова зашел в Лукьяновский некрополь... Прошелся мимо уже мне знакомых захоронений, находил новые, вспоминал, чем они знамениты, заглядывая для точности в смартфон. Но в уме держал главную цель посещения: я шел к одному месту, где находились сразу три могилы. Семья Праховых...

          Думал несколько дней об этой семье, рылся в интернете, узнавал подробности, что-то анализировал и просто размышлял, а потом специально зашел во Владимирский собор. Почему?

          В голове крутилась фраза, известная многим любителям истории Киева:

           - Что же это, я буду молиться на Лёлю Прахову?!

          Она возникла в те годы, когда строили и расписывали Владимирский собор.

          Семья Праховых тесно связана с этим самым почётным храмом Киева. Его закончили строить в конце восьмидесятых годов девятнадцатого века. На роспись внутри собора собирали известнейших художников, а руководил этим процессом Адриан Прахов, искусствовед, профессор киевского университета. Имел семью: жена Эмилия, сын Николай, дочери Елена и Ольга.
          Семья пользовалась популярностью в Киеве. Считалось, что в салоне у Праховых собирались люди важные и известные, из городской знати, значимые в городе, и вообще просвещенный люд. Само собой, тут часто появлялись и те художники, которые работали в Киеве. Началось это ещё тогда, когда начали реставрировать Кирилловскую церковь. Но о ней я расскажу немного позже, потому что о Прахове я узнал, как об организаторе работ по росписи Владимирского собора.

          На работу в Киев отправились маститые художники – Васнецов, Нестеров, Пимоненко, Котарбинский и другие. Поначалу в их круг входил и Михаил Врубель, но его роль в росписи Владимирского собора вышла не столь значительной. И на то были причины, о которой расскажу ниже.

          Художники и члены семьи Прахова вместе проводили не один вечер. Люди молодые, активные, и ничто человеческое им не было чуждо. Мало-помалу, но вспыхнули отношения между художником Нестеровым и Еленой Праховой, которую в родственном кругу все называли Лёлей. Я из художественной литературы девятнадцатого-начала двадцатого века помню именно такое уменьшительное имя Елены.
          Отношения развивались, и дело подошло к тому, что Нестеров «попросил руки» старшей дочери. Но ему отказали!.. Мол, невелика птица, чтобы за него отдать замуж дочь из благородного семейства.

          Не ведали они, как станет знаменит и богат их несостоявшийся зять. А между тем чувства у молодых были сильные и они не потухли после отказа молодому художнику. До конца жизни они поддерживали дружеские отношения. Образ великомученицы Варвары поначалу был в точности списан с образа Елены Праховой. Тогда-то и прозвучала знаменитая фраза о нежелании молиться на эту самую Лёльку...
          Разразился скандал, и художнику пришлось «поправить» нарисованную картину, хоть сходство и сохранилось.

          Вот потому-то я и отправился в собор, чтобы «живьем» увидеть Лёлю Прахову. Впрочем, ее фото сохранились, можно было и не утруждать себя, но я посчитал, что это будет неверно, раз всерьёз решил отследить события тех лет, когда расписывали собор.
          Я рассматривал образ святой Варвары и искал черты той самой Лёли. А там не надо было долго присматриваться! Она, Лёлька, и есть. Только Нестеров сделал её лицо, на мой взгляд, чуть более плоским, иконописным. На эскизах она выглядела естественнее и гармоничнее. А судя по фреске – действительно страдалица... И всё из-за самодурства матери, как говорили современники.

          Елена Прахова так замуж никогда и не вышла. А теперь покоится на Лукьяновском кладбище рядом с матерью Эмилией и братом Николаем...
          Когда я подошел к этим могилам и обнаружил, что главы семейства-то здесь нет, сразу задумался:

          «Есть что-то не досказанное, есть какая-то тайна...»

          Открыл смартфон, пролистал информацию, но сходу не нашел ответа на свой вопрос. Единственно, что я обнаружил – глава семейства Адриан Прахов умер и похоронен в Ялте в 1916 году. Зародилось сомнение: похоже, у них в семье что-то пошло не так. Почему Ялта?! Уже вечером углубился во все материалы, что можно найти в свободном доступе, или такие, которые публиковали специалисты, изучающие историю культуры.
         Таки да: брак родителей фактически распался, хотя официально они его не расторгли. И тут выясняется предыстория этого разрыва.

         Вернусь к Кирилловской церкви. Организацией её реставрации Адриан Прахов занимался ещё до росписи Владимирского собора. Работали многие известные художники, Мурашко, например, тот же Пимоненко, и был приглашен Михаил Врубель.
         Тогда также в семье Праховых собирались салоны с приглашенными, в том числе и с художниками. И надо же случиться такому – опять любовь! У молодого Михаила Врубеля возникли чувства к Эмилии Праховой, что отображалось на его работе: образ мадонны неоспоримо смахивал на жену Прахова. Как эти отношения развивались и к чему пришли – неясно. Скорее всего, они носили романтический и односторонний, только со стороны Врубеля, характер.

          В какой-то момент сам Прахов увидел эскизы мадонны, а к тому же пошли досужие разговоры, и был раздражен, поэтому Врубеля срочно отправили за казенный счёт в Италию. Мол, там можно отшлифовать мастерство художника, ну, и закончить картины для иконостаса Кирилловской церкви. Когда через несколько месяцев Врубель вернулся в Киев и показал иконы, то мадонна с младенцем по-прежнему выглядели как члены семьи Праховых: Эмилия с дочкой Олей на руках.
          Наверное, этот факт стал последний каплей в разваливающихся отношениях между супругами. Такие вот страсти. Чтобы закрыть гештальт полностью, я отправился к Кирилловской церкви. Бывал там, но без цели. Теперь же у меня интерес был предметный: я иду смотреть Врубеля и членов семьи Праховых.

          Старинная красивая церковь в очень живописном районе. Правда, рядом психиатрическая лечебница, которая существовала с незапамятных времен, но надеюсь, что это не мой профиль. Кстати, когда проходил по территории, обнаружил знак печали: на месте расстрела в 1941 году фашистами пациентов и работников больницы стоял крест с соответствующей надписью...
          Я обхожу все уголки церкви. Она же в давние времена служила и усыпальницей князей. Обхожу места, где были захоронения, и подхожу к иконостасу. Вот она, икона с богоматерью и младенцем. Очень необычный облик... Несравнимый ни с каким другим, виденных мною, посвященных Марии.

          Эмилия Прахова была француженкой по происхождению. Характер – огонь, доходящий до сумасбродства. Меня больше всего «умилил» эпизод, когда она кому-то из ей непонравившихся вылила ведро воды на голову. Это поступок... Вспоминаются ещё рассказы родственников о её темпераменте. Но у женщины с такими глазами, как на врубелевской иконе, он иным быть не может.
          Иду дальше и по неудобной крутой лестнице поднимаюсь на хоры. Я и забыл, насколько они по-альпинистски непросты!.. В общем, вскарабкался. А на хорах целая галерея фресок Врубеля, на которых можно найти образы его современников и его самого. Да, и Прахов тоже есть!.. Например, на картине о сошествии духа на апостолов четвертый справа от Марии он, собственной персоной...

          Мысли снова вернулись к тому месту, где я сегодня пребывал. Лукьяновское кладбище. И рядом лежат герои моего рассказа: Эмилия, Елена. Последним тут был погребен сын Николай Прахов, но о нём мало что можно рассказать увлекательного. Разве что, приходился свояком трагически погибшему художнику Александру Мурашко? Да, они были женаты на сестрах и дружили.
          Я ухожу от могил Праховых. Они прожили бурную молодость, да и в жизни в целом у них столько всего произошло разного, а упокоились рядом в известном киевском некрополе. Время, выделенное мне автосервисом, подходит к концу, и я круговым путем двигаюсь отсюда на выход. Но вдруг останавливаюсь.

          Увидел захоронение из трех могил, но под одним гранитным крестом. Духонины!.. Не могу поверить... Неужели те самые?!
          В памяти вспыхнула известная фраза из книжек моего детства и юности о революции и гражданской войне:

          «Отправить в штаб к Духонину!..»

          Вряд ли найдутся такие, кто знает или вспомнит эту фразу. Но я-то помню!.. А судьба одного из Духониных, именно Николая Николаевича, весьма трагическая. Во времена начала гражданской войны его, сорокалетнего генерала, жутким образом убили «революционные» матросы. А он просто был верен присяге.
          Ведь как происходит в цивилизованном мире: не подходит человек власти – его смещают, снимают с должности. А здесь вроде и осудили расправу, этакий самосуд, но никто не понес наказания.  Такие дела...

          Мой визит закончился, хотя я рассказал не обо всех персонах, повстречавшихся мне при посещении кладбища. Но их много, и у всех есть свои истории, которые, как по мне, очень интересны. Другое дело, будет ли это интересно другим читателям?

          Святая Варвара во Владимирском соборе. Фото автора.