Воскресенье

В Евпатории было ещё темно.

Полина осторожно приподняла Костину руку, выбралась из-под одеяла и нащупала ногами тапочки.

— Ты куда? — спросил он, не открывая глаз.

— Чай поставлю.

Через несколько минут он пришёл на кухню. Босой, сонный, со следом от подушки на щеке. Полина подвинула ему чашку.

Верхний свет они не включали. За окном ветер шевелил ветви, изредка по стеклу пробегали капли. В подаренном Зарой домике они уже провели одну зиму. Здесь всё понемногу становилось своим: чашки стояли там, где удобно, у кровати лежали недочитанные книги, а в ящике с проводами Костя мог найти нужный, не высыпая остальные на пол.

Полина взяла телефон.

Воскресенье, первое ноября.

До юбилейного концерта «Лицея» оставалось двенадцать дней. Несколько недель назад она уже написала в соцсетях, что приедет в Москву и обязательно пойдёт. Билеты были куплены.

А потом выяснилось, что на пятницу, тринадцатое, она сама назначила мероприятие в Институте времени. Закончиться оно должно было позже начала концерта.

Можно было всё перенести. Позвонить, согласовать, объяснить.

Полина посмотрела на Костю.

— Кажется, я сегодня схожу.

Он отпил чай.

— На «Лицей»?

— Сначала в Детройт. К The Pleasure Seekers. Когда к ним пришла Дарлин. А потом в Москву.

Костя кивнул. Про эту затею он уже слышал.

Полина давно хотела послушать два коллектива один за другим. Не с перерывом на дорогу, гостиницу, чужие разговоры и повседневные дела, а сразу: выйти с одного выступления и попасть на другое, пока ещё помнишь звук, движения рук, лица. А потом, если получится записать, поставить песни вперемешку.

Всё находилось что-нибудь более срочное.

Теперь срочным оказался сам концерт.

Костя обхватил чашку ладонями.

— Я хочу с тобой.

Полина посмотрела на него поверх чашки.

— А я хочу тебя.

Он поставил чай на стол.

— Остынет.

— Согреем.

***

Когда они снова затихли, окно уже начинало светлеть.

Полина лежала к нему спиной. Её ступня устроилась между его лодыжками, Костина ладонь — у неё на животе. Он потянул одеяло повыше.

— Не надо, — сонно сказала она.

— Нога снаружи.

— Мне хорошо.

Ему было шестьдесят шесть, ей — шестьдесят два. Он знал, что через несколько минут она согреется и высунет из-под одеяла вторую ногу. Она знала, что ему нужно чуть больше места для плеча, и подвинулась, не дожидаясь просьбы.

— Так?

— Так.

Их ноги остались переплетены.

Полина ещё хотела что-то сказать про Детройт, но слова не сложились. Костя почувствовал, как она расслабилась у него под рукой, и тоже закрыл глаза.

***

В Детройте было шумно.

Полина держала Костю под руку, пока они пробирались ближе к сцене. Он остановился, вопросительно посмотрел на неё. Она покачала головой и потянула его немного в сторону.

Отсюда было видно установку.

Дарлин что-то поправляла, наклонившись вперёд. Потом выпрямилась, оглядела зал.

Полина стиснула Костин локоть.

— Вот она.

— Вижу.

Одна из девушек проверяла гитару. Другая сказала что-то, чего они не расслышали, и обе засмеялись.

Полина оглянулась, словно хотела запомнить сразу всё помещение.

— Мне в этом году исполнился год.

Костя повернулся к ней.

— А мне пять. Меня сюда не пустят.

Она уткнулась ему в плечо, пряча смех.

Потом заиграли.

Первые минуты Полина всё время смотрела то на сцену, то на Костю. Ей хотелось видеть, как он слушает. Он заметил это, наклонился к её уху:

— Я здесь. Смотри туда.

Она послушалась.

Музыка заполняла небольшое помещение. Люди рядом разговаривали, кто-то перемещался перед ними, ненадолго заслоняя сцену. Костя чуть отступил, пропустил человека и снова встал рядом.

Полина достала телефон. Убавила яркость, прикрыла экран ладонью и незаметно сняла несколько минут. Проверила кадр.

— Нормально? — спросил Костя.

Она показала ему.

Он кивнул.

Когда Дарлин начала соло, Полина сначала улыбалась. Потом лицо у неё стало сосредоточенным. Пальцы зашевелились на Костиной руке, повторяя то, что она слышала.

Он осторожно высвободился и взял у неё телефон.

Она даже не посмотрела на него.

Пятнадцать минут Полина почти не двигалась. Один раз медленно выдохнула, другой — покачала головой. Под конец чуть приоткрыла рот и так и простояла, пока вокруг не зааплодировали.

Тогда повернулась к Косте:

— Снял?

Он показал экран.

— С самого начала.

— Я тебя люблю.

— Знаю.

***

После выступления они подошли к девушкам.

Полина представила Костю. Он неожиданно смутился, и она с удовольствием это заметила.

Здесь Дарлин ещё не знала её так, как знала Полина. Приходилось следить за словами, не вспоминать вслух лишнего. Полина пару раз остановилась посреди фразы, но Дарлин, кажется, решила, что та просто подбирает выражение.

Заговорили о соло.

Дарлин показала движение кистью. Полина попробовала повторить.

— Нет, подожди.

Дарлин показала ещё раз, медленнее.

Костя стоял рядом и наблюдал, как Полина хмурится, повторяя движение уже обеими руками.

Потом разговор перескочил на гитары. Кто-то подошёл, кого-то позвали, нужно было отнести инструмент. Они помогли убрать несколько вещей и задержались у двери.

— Пойдём? — спросил Костя.

— Сейчас.

У Полины нашёлся ещё один вопрос.

Когда наконец вышли, она взяла его за руку и некоторое время шла молча.

Потом сказала:

— Как хорошо, что ты со мной.

***

В Москве Полина поправляла ему шарф.

— Не затягивай так.

— Тебе дует.

— Теперь мне не дышится.

Она ослабила узел и разгладила воротник его пальто.

На телефоне было тринадцатое ноября 2026 года. До начала концерта оставалось достаточно времени. Они шли не спеша.

— У меня ещё барабаны в голове, — сказал Костя.

— У меня тоже.

— Ты всё запомнила?

Полина посмотрела на него.

— Пятнадцать минут?

— Ты так слушала, будто собираешься.

— Я собираюсь попробовать.

В зале они нашли свои места. Костя помог ей снять пальто, сложил оба у себя на коленях.

— Давай моё мне.

— Сиди уже.

Полина села.

Вокруг устраивались зрители. Кто-то махал знакомым через несколько рядов, кто-то искал что-то в сумке. Полина посмотрела на сцену и вдруг тихо засмеялась.

— Что?

— Получилось.

Костя проследил за её взглядом.

— Получилось.

Когда свет погас, она нашла его руку.

***

После Детройта всё ощущалось иначе: просторный зал, сцена на расстоянии, удобное кресло. Но Полина ещё помнила, как стояла рядом с Костей перед девушками из The Pleasure Seekers. Время от времени знакомое движение на сцене возвращало её туда: быстрый взгляд перед вступлением, поворот головы, улыбка после удачного места.

Она не пыталась удержать каждое впечатление. Слушала и ждала следующей песни.

Телефон переходил из рук в руки. Они снимали понемногу, не поднимая его высоко. Иногда забывали о записи, и камера опускалась. В одном фрагменте остались край сцены и Полинина ладонь на Костином колене.

Когда зазвучала «Как ты о нём мечтала», Полина улыбнулась и начала подпевать.

Костя немного повернулся к ней, прислушиваясь. Она смотрела на сцену, а его руку положила себе на колено и накрыла своей.

К концу песни пела уже совсем тихо.

Зал зааплодировал. Полина придвинулась к нему, чтобы не пришлось говорить громко:

— Я ещё на нашем берлинском концерте, в семьдесят восьмом, вспоминала нашу с тобой жизнь. Мечтала о ней…

Костя смотрел на неё.

— Я только о тебе мечтала.

Он накрыл её руку второй ладонью.

— Почему тогда не сказала?

Полина улыбнулась:

— Вот сейчас говорю.

Он наклонился и поцеловал её.

На сцене уже что-то говорили. Несколько слов они оба пропустили.

***

На «Осени» Костя сначала снимал.

Полина подпевала, чуть покачиваясь в кресле. Потом повернулась к нему и потянула за руку.

Он убрал телефон.

Дальше пели оба.

***

Проснулся Костя один.

На соседней подушке осталась впадина. Одеяло сбилось к краю кровати, и он по привычке подтянул его, прежде чем сообразил, что Полины рядом нет.

За окном был день.

Он полежал, прислушиваясь.

Из другой комнаты донеслись удары. Несколько медленных, затем быстрая сбивка.

Пауза.

Ещё раз.

— Да нет же, — сказала Полина.

Костя сел.

Посмотрел на часы. На светлое окно. Провёл ладонью по лицу.

В ушах ещё звучала музыка. Он вспомнил, как Полина поправляла ему шарф, как Дарлин показывала движение кистью, как они сидели в зале, держась за руки.

Из соседней комнаты снова донеслась дробь.

Костя нашёл тапочки и вышел.

Полина сидела за ударной установкой в домашней футболке. Волосы наскоро собрала на затылке. Рядом лежал телефон с открытой записью. Она посмотрела на экран, остановила воспроизведение и подняла палочки.

Попробовала медленно.

Потом быстрее.

Сбилась, нахмурилась и снова начала с того же места.

Костя остановился в дверях.

— Поль.

— Сейчас.

Она повторила движение. Замерла, прислушиваясь.

— Поль, это наяву или во сне было?

Полина повернулась к нему, всё ещё держа палочки над установкой.

— Наяву, конечно. Но я всегда оставляю возможность списать на сон.