Мрачное пиршество 9

             /отрывок  из  Калидонской  Охоты/


 Вопрос  Бомбаста  прозвучал  как  гром  среди  ясного  неба!
 Обо  мне  наконец  вспомнили,  но  произошло  это в  самый  неподходящий  для  меня  момент.  Я  как  раз  определился  с  планом  своего  ухода,  углядев  между  двумя  ближайшими  колоннами  что-то  похожее  на  дверной  проём,  и  уже  начал  тихое  и,  как  мне  казалось,  незаметное  продвижение   в  заданную  сторону,  когда  слова   Громобоя  буквально   пригвоздили  меня  к  месту.

  Застигнутый  врасплох,  я  замялся,  не  зная,  что  сказать,  но  долгое  молчание  могло  навредить  мне.  Судя  по  тому,  как  притихла,  словно  затаившись,   разномастная  охотничья  братия,  и  какими  глазами  смотрел  на  меня  сам   вопрошающий,  я понял,  что  отвечать  надо  незамедлительно  и,  по  возможности,  коротко  и  ясно.
  Потратив  на  размышление  не  более  полминуты,  я  сказал,  что   в  одном  из  селений,  где  мне  пришлось  побывать  с  целью  «сбора  материалов  для  книги»,  существовал  любопытный  обычай  выбирать  жертвенную  фигуру  с  помощью  юной,  невинной  девушки,  назначаемой  старейшинами.
 Девушке  одевали  повязку  на  глаза и  ставили  на  стол,  а  у  её  ног  устанавливали  большую  корзину,  полную  белых  роз.  По  сигналу   участники  жеребьёвки  принимались  ходить  вокруг  стола,   исполняя  обрядовые  песни,  и  под  это  сопровождение  девушка  с  завязанными  глазами  доставала  из  корзины  белые  розы  и  разбрасывала  их  во  все  стороны.  Участники,  в  свою  очередь,  хватали  их  на  лету,  и  каждый  должен  был  поймать  по  одному  цветку.  Эта  ловля  роз  продолжалась  до  тех  пор,  пока  кто-нибудь  хватал  цветок  не  за  бутон, а  за  стебель  и,  соответственно,  окрашивал  белые  лепестки  своей  кровью,  поранившись  о  шипы. Получалось,  что  тот,  в  чьих  руках  роза  из  белой  превращалась  в  красную,  становился  прямым  избранником  Судьбы.   

  -  А  как  же  сама  девушка  не  царапалась  о  шипы?  -  спросил  кто-то.  -  С  завязанными  глазами,  она  первая  должна  была  испачкать цветок  кровью.

  -  А  ей  надевали  перчатки  из  воловьей  шкуры,  которые  предохраняли  пальцы  от  уколов,  -   ловко  отвечал  я,  дивясь  собственной  находчивости.  -  Девушка  исправно  разбрасывала  розы, а  остальное  зависело    от  прыти  тех,  кто  окружал  её.


  Я  сам  не  знаю,  как  в  моей голове  родилась  эта  невероятная  и,  конечно  же,  никем,  нигде  и  никогда  не  использованная  идея  жеребьёвки.  Наспех  сочиняя  её,  я  отталкивался  прежде  всего  от  невозможности  применения  такого  метода  в  заданных  условиях.  В  здешних  местах  вряд  ли  можно  было  найти  белую  розу,  а  тем  более девушку,  которая  согласилась  бы  принимать  участие  в  подобной  нелепице.  Но  Главным  для  меня  было  -  хоть  чем-то  занять  неугомонную  голову  Бомбаста,  чтоб  он  оставил  меня  в  покое.
  Никто,  конечно,  рассказ  мой  всерьёз  не  принял.  За  столами  насмешливо  ворчали,  а  ловец  туканов  спросил:  «Кто   сможет  поручиться  за  невинность  девушки?»  Посыпались  сальные  шуточки.  Охотники заухмылялись,  но   Бомбаста  моё  предложение,  как  ни  странно,  заинтересовало. Внимательно  выслушав  меня,  он  погрузился  в  размышления  и  глубокие  складки  прорезали  его  бронзовый  лоб.
  Потом,  поскрёбывая  пятернёй  свой  панцырь  броненосца,   Громобой  забормотал  о  сомнительной возможности  воспользоваться  здесь  столь  оригинальным  способом.

-  Да,  идея  неплоха,  пожалуй,   но  где  ты  достанешь  корзину  белых  роз?..  -  сокрушённо  вздохнул  он,  вторя  моим невысказанным  мыслям.  – Откуда  тут  взяться  розам?  Старый  Фрасибул  ненавидел  цветы,  особенно  те,  которые  источают  аромамениты.  Он  считал  их  дьявольским  пахучим  наваждением,  а  из  всех  соцветий   признавал  только  майский  белокопытник  и  полночную  ворсянку.  За  несколько  миль  вокруг  этого  проклятого  богом  замка  не  растёт  ничего,  кроме  сорной  травы.  И  с  девушкой  тоже  неясно.  Где  сейчас  её  найдёшь,  к  тому  же  невинную?  Поблизости  такой  нет,  да  если  б  и  была,  то  вряд  ли  согласилась…

  Тут  неожиданно  подал  голос  ВАрух-Смолокур,  всё  это  время  хранивший  молчание.  Непонятно  для  чего  он  сказал,  что  его  потерянная  невеста  была  девушка  не  робкого  десятка  и  отличалась  характером  решительным  и  отважным.  Если  б  ей  довелось  оказаться  здесь,  она  бы  не  отказалась  участвовать  в   подобной  процедуре.

-, Моя  невеста  не  успела  снять  венец  безбрачия,  -  добавил  он  скорбным  тоном,  -  и  в  жёлтый  дом  была  заточена  девицей.  Мафальда  могла  бы  разбрасывать  розы  по  сторонам  и,  я  более  чем  уверен,  ладонь  о  шипы  поранил  бы  именно  тот,  чьими  поисками  мы  сейчас  заняты.  Если  б  она  не  повредилась  в  рассудке,  петуния  моя, то  помогла  бы  нам  в  наших  исканиях.

  Охотники  отнеслись  к  этому  высказыванию  с  полным  равнодушием,  но  на  Бомбаста  его  слова  оказали  непонятное  воздействие.  Услыхав  про  достоинства  Мафальды,   он  встрепенулся  и,  внимательно  посмотрев  на  Смолокура,  попросил   повторить  последнюю  фразу.  Когда  тот  выполнил   просьбу,  Громобой  погладил  ладонью  свой  блестящий  угловатый  череп  и  произнёс  слова,  озадачившие  всех  присутствующих. «Без  роз  мы,  пожалуй,  обойдёмся,  -  сказал  он,  словно  советуясь  с  самим  собой,  -  а  вот  с  девушкой,  думаю,  определиться  будет  можно».  После  этого  он  спросил,  получала  ли  Мафальда  признание  как первая  красавица  Девкалионовой  Долины?

  Последний  вопрос  прозвучал  более  чем  странно.  Все  насторожились.
  Варух,  тоже  немного  удивлённый,  сказал,  что  красота  его  невесты  была  столь  совершенна  и  целомудренна,  что  Первой  Красавицей  она  была  признана  практически  единодушно.  И  произошло  это  два  года  назад, как  раз  в  тот  самый  год,  когда  должна  была  состояться  их  свадьба.  Впрочем,  теперь  это  не  имеет  значения,  поскольку  в жёлтом  доме,  где  сейчас  томится  бедняжка,  не  создают  особых  условий  даже  при  наличии  такого  высокого  титула.
  Бомбаст  вновь  погрузился  в  раздумье  и  вскоре  озвучил  вердикт  следующего  содержания.

  -  Ну  что  ж,  -  объявил  он,  -  раз  так,  то  пусть  она,  твоя  бывшая  невеста,  девушка, утратившая  рассудок,  и  не  познавшая  счастья  замужества, сама  укажет  нам  на  виновника  своей  беды.  Так  будет   лучше;  уж  она-то  не  ошибётся  в  выборе  своего  оскорбителя.  Да-да,  дружище,  ты  не  ослышался,  -  продолжал  Бомбаст,  повернувшись  к  оторопевшему  от  неожиданности  Варуху,  -  твоя  невеста  поможет  нам. Поскольку  Мафальда,  как  ты  говоришь,  была  в  своё  время  Первой  Красавицей  Долины,  то  благодаря  этому  она  и  окажет  нам  неоценимую  помощь.
 
  В  зале  опять  возникло  замешательство. Никто  ничего  не  понял,  и  по  рядам  зверобоев  вновь  прокатился  ропот.  Стало  ясно,  что  Бомбаст  готовит
 сюрприз, для  всех  неожиданный  и  не  слишком  приятный,  от  которого  кому-то  очень  не  поздоровится.  «НО  как?  Каким  образом  она  сможет  указать  нам  на  него,  находясь  в сумасшедшем  доме?  Что  он  там  надумал,  этот  свиноград?  Куда  его  опять  понесло? Что  за  дикие  фантазии?!  Похоже,  сумасбродство  Смолокура  коснулось  и  его.  Вот  что  значит  водить  дружбу  с  безумцем, -  переговаривались  между  собой  охотники,  с  возмущением  пожимая  плечами. -  Бомбаст,  говори  прямо,  что  задумал» -  покрикивали  наиболее  нетерпеливые.  -  Хватит  темнить!»
  -  Не  слушайте  его! Он  делает  из  нас  козлов  отпущения,  а  сам  хочет  выйти  сухим  из  воды!!  -  завопил  Мальгрем,  держась  на  всякий  случай  подальше  от  стола,  где  сидел  Громобой. -  Братцы,  давайте  лучше  метать  ножи  в  лунную  крысу!  Я  знаю,  как быстро  сделать  мишень,  и  мы  начнём  метать  прямо  сейчас!..

  Недовольство  охотников  заметно  нарастало,  грозя  перелиться  в  очередной  скандал,  но  Бомбаст  словно  не  замечал  этого.
  Выпрямившись  в  полный  рост,   он  возвышался  над  столами,  словно  языческий  бог,  воскрешённый  из  небытия. Скрестив  на   панцырной  груди  руки,  Громобой  снисходительно  взирал  сверху  вниз  шумевшую  аудиторию  и  с  ответом  не  спешил.

  -  У  хозяина  этого  дома,  старого  Фрасибула,  с  давних  пор,  вплоть  до  настоящего  времени,  имелась  особенность  увековечивать  имена  первых  красавиц  Девкалионовой   Долины,  -  наконец  произнёс  он.  -  Он  гравировал их на  дне  мельхиоровых   бокалов,  которые  специально  отливались  для  этой  цели.  -  Эта  прихоть,  вошедшая  у  него  в  привычку  с  молодых  лет,  каждый  год  приносила  по  одному  бокалу,  дно  которого  было  украшено  именем  очередной  богини  красоты.  Сосуды,  из  которых  мы  сейчас  пьём  вино,  помечены  именами  девиц,  избиравшихся    Первыми  Красавицами  на  протяжении  последних  пятидесяти  лет.  Конечно,  это большой  срок.  Многие  из  красавиц  изменились  неузнаваемо.  Некоторые  уже  древние  старухи,  сгорбленные  старостью  и  побитые  сединой,  некоторые    давно  в  могиле.  Но  есть   немало  и  нынеживущих,  цветущих,  награждённых  этим  почётным  титулом  сравнительно  недавно…
 Невесте  Варуха,    несчастной  Мафальде,  надели  корону   первой  красавицы  пару  лет  назад,  как  раз  в  тот  роковой  для  неё  год  Чёрной  Свиньи. /Я  ничего  не  путаю,  дружище  Варух?!/  А  раз  так,  то  и  её  имя  тоже  должно  красоваться  на  дне  одной  из  кружек. Вот  этим-то мы  сейчас  и  воспользуемся.  Это  будет  безошибочная  примета!  Она  не  даст ошибки! Надеюсь,  все  поняли,  что  я  имею  в  виду?!

  По  заросшим  угрюмым  лицам  охотников  было  не понять,  насколько  они  понимают    короля  в  опоссумовой  мантии.  Мудрёностью  своих  речей  Бомбаст  нередко  заводил  в  тупик  самых  сообразительных; Что  касается  меня,  то  я  сразу  угадал,  куда  клонит  Громобой,  но,  разумеется,   помалкивал  и  ждал,  что  скажут  охотники.  Однако  все  молчали.  Никто  не  решался  высказать  своё  мнение  первым.

  И  только  Варух,  услыхав  про  роль,  уготованную  его  Мафальде  в  предстоящей  жеребьёвке,  вдруг  оживился.  Всю  непроницаемость  его  как  рукой  сняло.   Странная  живость  коснулось  даже  железной  маски.
  Подойдя  к  Бомбасту,  Смолокур  от  души  пожал  ему  руку,  поблагодарив   за  принятие  верного  и  мудрого  решения.

  -  Гениальная  мысль,  дружище!  До  такого  даже  я  не  додумался  бы, -  вскричал  он,  хлопая  друга  по  плечу.  - Всё  правильно.  Пусть  будет  так,  как  ты  сказал.  Пусть  моя  Мафальда,  моя  невыстраданная  любовь  и  печаль,  девушка,   низвергнутая  с  вершин  блаженства  в  бездну  страданий,  станет  нашим  верным  указателем.  Все  мы,  сидящие  в  этом  зале,  поднимем    сейчас    бокалы  в  её  честь  и  осушим  их    до  последней  капли.  И  я  уверен,  что  её  имя  окажется  в  кружке  того  человека  /точнее,  получеловека/,  по  чьей  вине  она  оказалась  в  обители  умалишённых!  Это  и  будет  тот  самый  искомый  Джокер  в  нашей  лесной  колоде!  Уж  тогда-то  ему  будет  не  отвертеться!  Нам  останется  только  схватить  это  порождение  тьмы  и  учинить  над  ним  жестокую  расправу!  О-о,  я  уже  заранее  предвкушаю  этот  момент!

  -  А  если  кому-нибудь  случайно  попадёт  в  руки  бокал  с  Мафальдой,  что  тогда?  -  изображая  Тоскующую  Черепаху,  спросил  Лесной  Шут.  -  Что  же,  ему  придётся  отвечать  за  чужие  грехи?!  Ох,  не  завидую  я  этому  молодчику!  Ох,  и  туго  ему  придётся!!..

  -  Ничего  случайного  в  подобных  ситуациях  не  бывает,  -  сухо  отрезал  Варух-Смолокур.  -  Особенно  в  такую  ночь,  как  эта,  в  Ночь  ДВОЯКОЛУНИЯ.  Поверьте,  Имя  святой  Мафальды  засияет ярким  пламенем  во  мраке наших  сомнений.  Чтоб  отделить  зерна  истины  от  плевел  невежества,  нужно  всего  лишь  осушить  наши  кружки  и  заглянуть  внутрь.  Пейте  смелее,  друзья  мои.  Тому,  кто  чист  душой  перед  небом  и  людьми,  бояться  нечего!

  Эти  страстные  призывы  никак    не  подействовали  на  аудиторию.  Никто  даже  не  пошевелился. Зато   некоторые  поглядывали  теперь  на  бокалы  так,  словно  узнали,  что  в  вино   подсыпана  отрава.  «Мы  весь  вечер  пьём  из  них,  -  не  очень  уверенно  заметил  Змееносец.  -  И  никаких  имён  там  не  наблюдали.  Я,  например,  ничего такого  в  своём  бокале  не  видел».    «Это  потому  что  ты  постоянно  себе  подливаешь, -  сказали  ему.  -   Выпей  до  дна  и  прочитай,  чьё  там  имя.  Или  ты  сомневаешься?»  «Я  не  сомневаюсь  ни  в  чём, -  ответил  Змееносец.  -  Никакой  Мафальды  у  меня  нет  и  быть  не  может.  Готов  принести  любую  клятву». Тем  не  менее,  он  не  сделал  никакой  попытки  доказать  правоту  своих  слов  и  даже  отодвинул  бокал  немного  в  сторону.
  Остальные  тоже  не  спешили  знакомиться  со  своими  женскими  именами.  Никому  больше  пить  не  хотелось.  Все  как  будто  разом  потеряли  интерес  к  выпивке.

  - Это  будет  честная  и  неподкупная  жеребьёвка!  -  воскликнул  Бомбаст,  для  пущей  убедительности  ударив  себя  кулаком  в  грудь.  -   Бокалы  изначально  были  расставлены  наугад,  они  находились  на  виду  у  всех  и  убрать  их  или  поменять  местами  не  имелось  возможности.  Так  доверимся  выбору  святой  Мафальды,  друзья.  Она  -  наш  благой  путеводитель! Смелее  осушайте  ваши  бокалы!  А  чтоб  не  оставалось  сомнений  в  каком-либо  подлоге,  начать  можно  с  меня!  Я  первый  допью  вино  и  сразу  скажу  вам,  чьим  женским  именем  отмечена  моя  кружка! Вот,  смотрите,  как  легко  я  это  сделаю!..

  Сказав  так,  Бомбаст  схватил  свой  бокал,  осушил  его  её  на  одном  дыхании,  затем,  выдернув  из  ближайшего  светильника  свечу,  посветил  в  опустевшую  полость  и,  сощурившись,  громко   прочёл:

  -  Рогнеда!   Да-да,  у  меня  -  Рогнеда!  Кто  ещё  сомневается?!  Рог-не-да!  Все видели?  Ну,  кто  следующий?!..

..................................................