Почему нобелевка опять без женщин?

В 2026 году Нобелевские премии по физике, химии, медицине и экономике вновь получили опять исключительно мужчины: все восемь лауреатов. Случайность? Конечно, отдельный год ничего не доказывает. Но за всю историю этих премий из 769 индивидуальных награждений женщинам достались только 30, то есть менее 4%. Так что, возможно, случайность здесь как раз ни при чём.

А теперь посмотрим не на лауреатов, а на тех, кто их выбирает.

В октябре 2026 года химик Пернилла Виттунг-Стафсхеде рассказала журналистам, что, войдя в Нобелевский комитет по химии в 2020 году, она стала третьей женщиной за всю его историю. Комитету больше 120 лет! И это в Швеции, которая давно декларирует гендерное равенство. Между прочим, устав Шведской королевской академии наук с 1820 года прямо требовал, чтобы её членами были мужчины. Запрет сняли только в 1904-м. Кстати, до 1921 года в Швеции женщины считались недееспособными, значимые решения принимал муж.

Есть ещё более поразительная статистика. В 2012 году социологи Энн Линкольн и коллеги изучили научные премии 13 американских профессиональных обществ. Когда председателем комитета был мужчина, 95% наград доставались мужчинам, хотя женщины составляли 21% всех номинантов. Присутствие женщин в комитете повышало их шансы, но при мужчине-председателе этот эффект статистически исчезал. То есть женщин включали в органы выбора, а решающим фактором оказывался статус председателя. Конечно, корреляция ещё не доказательство причинности. Но почему бы не проверить такую гипотезу и там?

И тут ирония в следующем. В 2024 году Нобелевский комитет по физике возглавляла женщина, Эллен Мунс. И премию получили двое мужчин. В 2026-м Мунс стала первой женщиной - генеральным секретарём Шведской королевской академии наук за все 287 лет её существования. И в тот же год снова ни одной женщины среди лауреатов четырёх научных направлений.

Не выходит ли, что женщин в научное руководство допускают, а реальная власть над распределением славы остаётся прежней? Не номинальна ли эта эмансипация?

В 2026 году комитетом премии по физике руководит Марк Пирс, по химии Хайнер Линке. Генсек Академии объявляет решения, но не принимает их единолично: комитеты готовят рекомендации, отделения обсуждают, Академия голосует. Номинации и обсуждения засекречены на 50 лет. Мы не знаем, чьи аргументы там услышали, а чьи проигнорировали. Но можем спросить, насколько вообще одна женщина, даже в руководстве, способна изменить многослойную традицию научного патроната. Впрочем, еще в 2012 году Racusin с коллегами обнаружили, что сами женщины, как правило, отдают приоритет мужчинам.

Историк науки Маргарет Росситер назвала подобную систематическую недооценку эффектом Матильды: заслуги женщин систематически недооцениваются, зачастую переходя к более статусным коллегам-мужчинам. В отличие от эффектного публичного назначения женщины на руководящий пост, такой механизм почти невидим: он работает в номинациях, рекомендациях, научных сетях и привычных представлениях о том, кто «великий учёный».

Поэтому вопрос не в том, почему восемь конкретных мужчин получили заслуженные или незаслуженные премии. Вопрос в другом: как воспроизводится научная иерархия после того, как формальные гендерные барьеры сняты? И что изменится от включения женщин в комитеты, если правила производства научной славы остаются прежними?