Сельдерей

Зачем вообще Абель решил добавить нам в номер Гамби? Чтобы эта туша измазала своим жиром мой гроб?

Мы же с Аннетой, с моей несравненной птичкой, прекрасно справлялись. Перчинки, видите ли, ему не хватает.

Ладно. Я — профи. Хоть с Гамби, хоть без, выступлю на ура.

Но нет.

Уже после первой репетиции я, доведённый до белого каления, ворвался в кабинет директора:

— Абель, Христом Богом молю, вычеркни Гамби из моего выступления!
— Спокойно, Раф, спокойно, — приторно улыбнувшись, проговорил он. — Гамби — просто находка. Ты просто боишься, что не сможешь выбраться, когда он сядет на крышку. Я понимаю твои переживания…
— Я боюсь? — перебил его я. — Да, чёрт побери, я боюсь! Боюсь, что крышка гроба под его жирной задницей треснет! Славная смерть! На моих похоронах люди будут реветь, но не от горя!
— Раф, мы укрепим крышку. Лом, как всегда, под тканью. Гвозди надпилим. Успокойся. Понимаешь, твоему номеру давно нужна была обнова. Просто выбираться из гроба уже неинтересно — зритель привык. А добавив Гамби, мы убьём двух зайцев: и номер усложним, и момент юмора создадим.

В день выступления я, как всегда, облачившись в чёрное, курил свою ритуальную сигару, держа в руках нательный крест.

Этот обычай я ввёл после того случая, когда моей помощницей была не Аннета, а моя бывшая жена Жаклин. Она прознала, что я собираюсь бросить её ради другой, и решила отомстить. Заменила надпиленные гвозди на целые.

С меня тогда десять потов сошло.

С тех пор я не могу выступать, пока не покурю. Не помолюсь.

Конферансье объявил наш номер. Пора.

Аннета, по обыкновению, руководила двумя силачами, которые вынесли на середину арены новенький гроб. Затем, под громогласные аплодисменты, вышел я. Гамби ждал за кулисами. Этакий жирный сюрприз.

Я с траурным лицом откинул крышку гроба и лёг в него. Как и репетировали, подошла Аннета, закрыла крышку и начала забивать гвозди большим молотком. Отверстия сбоку и снизу, прикрытые от зрителя, позволяли мне спокойно дышать и наблюдать за происходящим. Я нащупал прохладный металл лома и крепко сжал его.

Забив последний гвоздь, Аннета отошла к кулисам. В игру вступил Гамби. Он был одет в костюм маляра и держал в руке бутерброд. Играл он из рук вон плохо. Якобы не найдя, куда присесть, он не придумал ничего лучше, как примостить свой зад на крышку гроба. Зрители засмеялись. Аннета воскликнула:

— А теперь наш достопочтенный господин Раф соизволит воскреснуть!

Зрители затаили дыхание.

Я отрепетированным движением вставил лом в специальный паз — надавив на который, я начисто выламывал головки гвоздей и откидывал крышку.

Но что-то пошло не так.

Идиот Гамби напутал. Он должен был делать вид, а не садиться по-настоящему. Под его слоновьим весом паз перекосило. Лом не лез.

Я запаниковал. Руки взмокли. Лом скользил по металлу, не находя опоры. Я начал бить в крышку, кричать о помощи.

Гамби резко вскочил, но, споткнувшись, повалился на мой гроб. Укреплённая крышка не выдержала.

И последнее, что я помню, — жирное, перепуганное лицо Гамби. И сельдерей между его зубов.