Я во всем виноват!

Мыньшин извинялся. Даже когда ему наступали на ногу и выталкивали из очереди и  не давали зайти в трамвай.
- Простите! – говорил он и шел пешком.
И когда жена приходила слегка пьяная и говорила, что не успела помыть посуду и вообще изменила, то он падал на колени и, хватая ее за руки, говорил:
- Прости! Прости меня!
Потом он еще более драматично валился на пол и, рыдая, молил, чтобы она его не бросала.
- Я умру без тебя! – выкрикивал он и представлял, как прыгает с моста.
Жена говорила, что отдалась своим чувствам, что не смогла побороть эту страсть, что ей стыдно и так нельзя, но Мыньшин говорил, что она чиста, что она невиновна, и это он, он толкнул ее на путь порока.
- Я виноват! – шептал он и стоя  на коленях, целовал ее в обе ладони. – Это я не смог тебя защитить.… Не увидел, что ты ходишь по краю, что ты вот-вот упадешь в эту пропасть …
- Нет-нет, - шептала жена. – Это я во всем виновата.…
Они оба рыдали и каждый винил себя, и уговаривал другого поверить, что он виноватее и его вина тяжелее, пока, в конце концов, они не укладывались в постель, но и там они продолжали спорить и убеждать друг друга в своей виноватости.
- Это из-за меня, - шептал Мыньшин. – Как я мог не видеть? Не понимать, что ты страдаешь, – он вздыхал и, найдя руку жены, клал себе на лоб. - Ты просто со мной несчастна…
- Нет-нет, - шептала жена. - Я с тобой очень счастлива…
- Разве может счастливая женщина, - Мыньшин искал слова, чтобы быть как можно деликатнее.  – Опуститься до такой низости? 
- Я просто грешница, - жарко шептала жена. – Распущенная, развратная баба… 
- Не смей! – выкрикивал Мыньшин. – Ты просто несчастливая, вот и все. Это я виноват! Я! Я не могу сделать тебя счастливой…
Он снова просил прощения и называл себя ленивым, нерадивым, неблагодарным,  принимающим все как данность. 
- Я просто эгоистичная тварь, вот и все, - говорил он. – А ты чиста!
- Нет-нет, - успоряла жена. – Я порочная, грязная женщина и ты имеешь право меня ненавидеть.…
Мыньшин обнимал ее и, прижимая к себе, говорил, что она просто запуталась, поддалась, обманулась, и он по-прежнему ее сильно любит, а может еще сильнее.
На этом они успокаивались и желали друг другу добрейшей ночи, а утром просыпались и как обычно завтракали омлетом, и пили кофе и смотрели друг другу в глаза, и не было ничего, что могло бы их разделить.
Мыньшин уходил на работу, и весь день извинялся перед коллегами, и перед теми, кто разлил его чай и закрыл перед носом дверь и забыл сдать квартальный отчет.
Он говорил всем, простите и не хотел, чтобы они хоть на мгновение почувствовали себя виноватыми, ибо это ставит человека, считал Мыньшин в неловкое и не очень приятное положение. 
Через какое-то время жена снова пришла слегка пьяной и стала говорить, что не успела помыть посуду и забыла купить ветчины и не вытащила вещи на сушку.
 - Я тебе изменила, - добавила она и стала рыдать.
Мыньшин в отчаянье упал на колени и стал говорить, что он во всем виноват, что он снова не мог увидеть, как она ходит по краю, и что она чиста и невинна, а он мерзкая тварь, которая зажралась.
- Нет-нет, - умоляла жена. – Это я во всем виновата… 
Но Мыньшин настаивал на том, что он последняя сволочь и скотина, и что он ее не достоин.
- Ты несчастна со мной, - говорил он, прижимая ее ладони к своему пылающему лицу. – Ну, скажи, мне, что ты несчастна…
- Я счастлива, - твердила жена. – Я очень счастлива.
- Ну, ты ведь врешь, - рыдал Мыньшин. – Ты врешь, ты меня жалеешь…
Они снова убеждали друг друга в своей виноватости, и лежа в постели Мыньшин снова уверял ее в своей непреходящей любви, которая стала еще сильнее.
Но через неделю жена снова призналась, что не успела почистить картошку и купить голландского сыру и горчицы и бородинского хлеба и что она поддалась своей греховной природе.
- Это вышло случайно, - сказала она. – Я даже не поняла…
Мыньшин смотрел, как она снимает с себя  платье, и ему хотелось схватить её за шею и душить.
- Я виновата, я знаю, - жена посмотрела на него, ожидая, что он будет сейчас рыдать и убеждать её в своей виноватости и ее невиновности.
- Ты можешь уйти к нему прямо сейчас, - сказал Мыньшин и кинул ей чемодан.
Жена удивилась, а она никуда не собиралась. Ей хотелось, чтобы Мыньшин ползал перед ней на коленях и умалял его не бросать.
- Я просто запуталась…  - начала она. - Я поддалась …
- Хватит! – воскликнул Мыньшин. – Хватит.
Жена стала рыдать, и говорить, что он бесчувственный человек, что у него нет ни малейшего сострадания, и она совершенно потеряна, уязвима, беспомощна и ей не хочется жить.
- Только ты, - она схватила его руки и прижала к своей груди. – Только ты можешь меня спасти…
Мыньшин хотел ее оттолкнуть, но вдруг обнял и прижал к себе.
- Ты чиста, - сказал он. – Ты невинна.… Это я. Я во всем виноват…