Гномьи сказки

Гномьи сказки
Действующие лица
Велис – самый старый гном, ему уже за 500 лет. Он помнит рождение фей.
Муром – почтенный гном, 250 лет. В его доме поет говорящий буфет. Верит в порталы и помнит тайны Красной Комнаты.
Рома – самый молодой гном в этой компании. Бережно носит в рюкзаке увядший букет цветов для своей жены.
Фея Розалинда – хозяйка хвойного леса. Ее крылья похожи на лепестки розы. Не терпит суеты и шума. Раскрывает гномам сакральный ритуал сотворения детей из березовых веток.
Дух пещеры – материализуется в тяжелом плаще из черных перьев ворона. Обладает знаниями об истинной природе изумруда.
Черт – падшая человеческая душа.
Рыцарь – столетний седой солдат в разбитых стальных доспехах.
Золотой попугай – заколдованная ведьмой золотоволосая Девушка. Её душа привязана к избушке-клетке.
Пираты 1 и Пират 2 – скелеты в роскошных камзолах, призраки затонувшего корабля.
Воздушная Балерина – материализуется из луча изумруда в финале пьесы.
Сцена 1
Глубокая подземная пещера. На стенах мерцают редкие факелы. Но их огонь странный: он то разгорается, то затухает в такт дыханию самой пещеры. В центре - потухший костёр. Над ним висит огромный медный котел, покрытый патиной. В пещеру входят три уставших гнома: Велес, Рома и Муром. Они старики – седые бороды, седые усы. Из карманов торчат диковинные инструменты. Обуты в добротные башмаки на толстой деревянной подошве, которые глухо стучат по камню. Гномы ступают осторожно.
Гном Велис. Хозяин здешних глубин… Дух пещеры, можно к тебе в гости?
 Тишина в ответ.
Гном Рома. Почтенный дух! Это мы. Гномы. Мы потеряли нить своего пути. Немножко заблудились.
Гном Муром. Рома, ты ему честно скажи. Мы не просто заблудились… Дорога в наш Золотой город закрылась. Певчие камни, что веками указывали нам путь, вдруг умолкли. Спрятались, покрылась серым колдовским туманом – туманом забвения. В город теперь не пройти. А вокруг Великая Ночь - время, когда законы теряют силу.
Гном Велис. Ну и почему же Хозяин молчит? Не рад гостям?
Гном Рома (смотрит на остывшую золу). Может дух пещеры сам ушел в гости? Глядите, костер потушен. Огонь угас, сохранив лишь память о тепле. Настоящие хозяева не бросают очаг холодным, если только их не заставили бежать.
Гном Муром. Слушайте, а дух пещеры не обидится, когда мы тут без него похозяйничаем? Разведем огонь, согреемся. Духи бывают мстительны, стоит лишь потревожить их покой без спроса.
Гном Рома. Может и проявить недовольство. Пригрозит нам камнепадом. Но выбор у нас не велик. Муром, что нам - ночевать на поверхности? Это опасно. На ночную прогулку вышли великаны. Слышите?
Издалека доносится ритмичный рокот – бум, бум.
Слышите, как топают? Идут, сотрясая основы. Им ведь ничего не стоит наступить на нас. Они даже не заметят, что под подошвами оборвалась чья-то древняя жизнь.
Гном Велис. Эх, эти великаны… Они плохо видят, а очков отродясь не носили, потому что считают себя хозяевами сказочных земель. Из-за их слепоты даже белки закрывают свои дупла на крепкие дубовые засовы. А ведь раньше… Помните? Раньше белки каждую ночь выходили на охоту за золотыми орехами. Теми самыми, что светятся истинным светом только в кромешной темноте. Днем-то их в густой траве ни один мудрец не сыщет, даже с тройной лупой. Чтобы увидеть золотого духа, нужна абсолютная темнота. А великаны топчут эту темноту, бьют фонарями, ищут пустое… Вот орехи и гаснут…
Гномы подходят к костру. Муром достает из кармана старое огниво. Велис шепчет над золой тихое заклинание, и костер вспыхивает пламенем. Пещера сразу оживает, тени на стенах пускаются в пляс.
Гном Муром (подбрасывает в огонь сухие щепки). Решено, будем сидеть здесь до первых лучей. Входить в колдовской туман сейчас – это безумие. Вы же знаете предание: каждый, кто ступит в него, позабудет свое прошлое, сотрет из памяти имена предков, сорвет с себя старое имя и назовется чужим. Построит дом из призрачных бревен, заведет дружбу с туманными жителями, которые ничего не помнят, кроме дня вчерашнего.
Гном Рома. И что? Навсегда останется в тумане?
Гном Муром. Хуже. Из тумана нет возврата, потому что постепенно теряешь плотность. Сначала поблекнут мысли, потом стираются черты лица… И вот ты уже сам стал частью этого тумана - чужими холодными вздохами на чьем-то пути.
Гномы рассаживаются вокруг костра на камни. Снимают свои тяжелые рюкзаки. Достают из них мешочки с высушенными травами. Бросают их в котел. Вода в котле начинает тихо закипать.
Гном Рома. Заварим чай. Промерз я до самых жил.  Отогреемся душой. А в голове все одна мысль крутится: зря мы покинули город. Надо было переждать, дождаться весеннего равноденствия, когда земля просыпается. Время сейчас холодное, глухое. Неподходящее для великих дел.
Гном Велис (берет деревянную ложку, помешивает бурлящий чай). Неподходящее? Глупости говоришь, Рома. Время не бывает плохим или хорошим. Лучшее время – это всегда «сейчас». Вот сидим мы, огонь горит, чай дымится – разве плохо? Жаль только, что картошка закончилась. Запекли бы в золе – был бы пир.
Гном Рома вздыхает и достает из рюкзака увядший букет странных цветов – их лепестки светятся фиолетовым светом.
Гном Рома. Цветы устали. Дорога их иссушила. Что я теперь подарю своей Кае на юбилей? Мужчина без подарка в такой день – это позор на весь подземный мир.
Гном Велис. Сколько лет стукнет твоей жене?
Гном Рома. Сто пятьдесят - круглая дата, великое число! Сто пятьдесят лет – сто пятьдесят гостей. Пришлось отправлять вестника в Дикий Лес, вызывать тамошних мастеров. Ведь сколотить дубовый стол длиной в сто пятьдесят метров – это не просто плотницкое дело, ту знать надо. Дуб – дерево вековое, у него в годовых кольцах память мира запечатана.  Он ошибок не прощает. Срубишь не с тем помыслом – и готовый стол ночью заговорит голосами предков. Такой стол должен стать живым хребтом для всего праздника. С этой работой только лесные дровосеки справятся.  У них глаз пристрелен, топоры заговорены от кривизны, а пилы поют на частоте древних корней.
Гном Муром (раскуривает глиняную трубку). Сто пятьдесят? Молодая ещё твоя хозяйка. Мне вот на прошлой луне стукнуло двести пятьдесят лет. И то я чувствую, что только-только начинаю понимать язык камней. Беру в ладонь камень, а он мне шепчет о былых временах. Камни помнят первый вздох этого мира и то, как звезды падали в расплавленную землю. Помнят клятвы, которые на них приносили древние короли и чья кровь на них пролилась. Камни – они ведь как застывшее время. Никогда не врут. Надо только уметь слушать. В них заперты голоса мертвых.
Гном Велис (качая головой). Да что ваши две сотни? Мне вот уже все пятьсот перевалило. Я, братцы, ещё застал те времена, когда на свет появились первые феи.
Гном Муром. Погоди, Велис, а как они появились? Сколько живу, а этой тайны не слышал.
Гном Велис. Они вылупись из яичной скорлупы. Из тех самых первых яиц, что снесла Птица-Рассвет, когда наш мир еще не был твердым. Феи пробили скорлупку, вылезли, размяли свои прозрачные крылышки и сразу поняли: в этом огромном мире им, таким хрупким, нужно надежное прибежище. А неподалеку как раз шумел вековой хвойный лес. Они там и укрылись. Навесили на ветки чары и лес этот сразу закрыли для посетителей.
Гном Муром. Это почему же?
Гном Велис. У фей слух такой тонкий, что они слышат, как растет трава и как плачут камни. Шум, крики, тяжелые шаги для них – как удар молота по наковальне. Они не терпят суеты. Там, в хвойном, вечнозеленом полумраке они спят на мягких еловых лапах, укрываясь мхом. Кушают дикую лесную малину, пьют нектар и знать не знают о завтрашнем дне. Не печалятся, не копят обид. Просто беззаботно придумывают новое волшебство, чтобы мир окончательно не зачерствел.
Гном Рома. Да… Спрятались они знатно. Единственное свидетельство, что они вообще есть – это утренняя роса на заброшенных дорогах возле хвойного леса. Слышал я, что феи наделили эту росу особой, опасной магией. Вот бы собрать хоть каплю в хрустальную колбу. Да только до сих пор не нашлось такого смельчака.
Муром. А что в ней толку, в этой росе?
Рома. Эта роса – слеза самого мироздания, его чистая первооснова. Она обладает властью возвращать вещи к их первому дню. Её сила способна растворить любую форму. Будь то звонкое золото, тяжелое железо или самое горькое горе – роса превратит его в прозрачную, безликую воду. Всё обратится в хрустальную влагу. Всё забудет свою земную форму. А ночью там, в том лесу, говорят, страшное происходит… 
Зеленый огонь костра отбрасывает длинные тени. Пар от кипящего травяного чая поднимается к потолку пещеры, свиваясь в причудливые силуэты, похожие на танцующие тонкие фигурки с крыльями. Гномы завороженно слушают друг друга.
Гном Велис. Рома… А сам-то? Сам ты пробовал войти ночью в этот хвойный лес?
Гном Рома. Я? Упаси меня корни земли! Ночью ведь этот лес закрыт даже для нашего брата. В ночные часы границы между мирами истончаются, и царство фей сворачивается само в себе. Феи стерегут свои секреты ревностно, как мы золото. Но… Предания помнят одну историю. Одна глупая женщина из Большого города нарушила великий запрет. Накинула темный плащ и прокралась в самую чащу, когда луна вошла в полную силу. А такое там подсмотрела!
Гном Велис. И что же? Что творили феи?
Гном Рома. Они… продлевали свой род. Но не так, как люди или мы, гномы. Они ломали гибкие березовые ветки, плели из них тонкие каркасы и мастерили себе детей. Едва смыкались прутья, как древесный сок становился живой плотью. Дитя оживало и заходилось плачем. Ведь рождаться в этот суровый мир всегда больно и страшно. Но феи не медлили. Они набрасывали на младенца заговоренную одежду, сотканную из лунного сияния и паутины.
Гном Велис. Паутина – это сокровенная пряжа судеб.
Гном Рома. Да, узы самого Времени, тайная сеть, что держит узор мироздания. Эта рубаха давала надежную защиту от любого зла, холода и времени. И дитя затихало, засыпало. Глупая баба, спрятавшись за пнем, всё это подглядела. И вместо того, чтобы замереть перед великим таинством, она дурным голосом на весь лес закричала: «Вот вернусь в город и расскажу всем! Пусть люди знают, что эти феи – обычные ведьмы. Они из веток детей собирают. Чистое колдовство!»
Муром. Ох, дура. Растрезвонить тайну творения ради минутной славы на базарной площади.
Рома. Феи, конечно, услышали этот голос. Но не стали превращать женщину в камень. Они поступили тоньше. Самая старшая фея подлетела к ней, сорвала со своего платья тяжелую серебряную брошь и закрыла глупой женщине рот. Намертво! Скрепила её губы замком тишины. И пришлось той несчастной возвращаться в свой город без единого звука. Из ее груди не могло вырваться даже мычание. Так в городе никто и никогда не услышал правды.
Гном Муром. Поучительная история…  Рома, а долго та глупая женщина носила на губах серебряную печать? Сколько лет она не могла вымолвить ни слова?
Гном Рома. Ровно до тех пор, пока не стала умной. Замки фей открываются не ключами, а пониманием. Как только её душа созрела, брошь сама собой расстегнулась и упала к её ногам. Её жизнь после этого перевернулась. Она не вернулась к былым кумушкам. Она стала ходить в театр. Садилась в самый темный угол ложи и часами наслаждалась прекрасной музыкой. В переливах скрипок и флейт ей больше не чудился обычный оркестр. В этих звуках улавливались чарующие голоса фей. Она наконец-то научилась постигать тайну, вместо того чтобы попусту болтать о ней.
В пещере воцаряется глубокая ночная тишина.
Гном Муром. Хорошая сказка, Рома. Время спешит вперед, сжимая минуты. Полночь. Час великого перелома суток.
Внезапно в глубине темной пещеры вспыхивают светящиеся глаза. Из темноты вылетают феи. Они кружат у костра. Среди фей – главная фея Розалинда, её крылья похожи на лепестки розы.
Фея Розалинда. Ну и ну. Слушала я вас, слушала из темноты, почтенные мастера… И не выдержала! Сколько же сказок и небылиц, вы, гномы, способны сочинить на пустом месте!
Гном Муром. Глазам не верю! Фея Розалинда! Сама Хозяйка Хвойного Чертога!
Гном Рома (испуганно). Фея, дорогая, только не запечатывай мой рот своей брошью! Я ведь просто пересказал, что слышал.
Фея Розалинда. Что за чушь несет этот гном? Какая брошь?
Гном Муром. Прости его, фея Розалинда. Рома ещё совсем молод. Посмотри на его бороду - она же прямая, даже кольцами на концах сворачиваться не начала. Не суди строго за глупые байки. 
Фея Розалинда. Запомните гномы! Мы, феи, никогда и никому рты насильно не запечатываем!
Гном Рома. А как же та женщина из Большого города? Почему же она долго молчала? Что случилось на самом деле в ту ночь?
Фея Розалинда. Она увидела настоящее волшебство. Чистый, неприкрытый акт творения, изначальный свет. В этот миг её душа прозрела. А те, кто по-настоящему умнеют, мало говорят. Они больше думают, чем сотрясают воздух пустой болтовней. Истинное Молчание – это не страх и не робость. Это глубокое уважение к реальности. К Миру, который меняется каждую секунду, словно узоры в заговоренном калейдоскопе. Женщина просто поняла, что у человеческого языка нет слов для вечности.
Гном Велис (оправдываясь). Да мы ведь… Мы тут не болтаем ради суеты. Мы сказки друг другу рассказываем. Согреваем ими темноту, чтобы Великая Ночь быстрее прошла. Это наше лекарство от страха.
Фея Розалинда. А почему бы вам просто не лечь и не уснуть? Вон там, в углу пещеры, собран свежий тюк соломы. Ложитесь и спите.
Гном Велис. Спать? Нет! Нельзя нам спать в чужой пещере, фея. Если мы закроем глаза, любой ночной вор сможет похитить наше волшебство. Тогда утром мы проснемся пустыми, как выпитые яичные скорлупки. Наша руки потеряют силу и больше не смогут поднять стокилограммовый изумруд. Наши глаза покроются земной пылью и перестанут видеть зачарованные замки в складках гор. 
Муром. Наши уши оглохнут, закроются для песен ветра и шепота корней. Наши остроконечные колпачки – видишь их? - больше не споют нам своих предостерегающих песенок о грядущих испытаниях и капканах на пути. А наши башмаки… Наши верные деревянные башмаки потеряют легкость. Они начнут слепо вытаптывать волшебную траву.
Велес. Пока мы бодрствуем – наши подошвы парят над миром. И трава на нас не жалуется. Но стоит уснуть здесь – и мы обратимся в обычную тяжелую глину. Глина не умеет мечтать, у неё нет воли, она только тянет вниз. Мы превратимся просто в сырье для подземелья, в грязь под ногами великанов, которая навек позабудет свое имя.
Розалинда сидит на краю котла, её крылья мерцают мягким розовым светом. Она смотрит на гномов с легкой улыбкой превосходства.
Фея Розалинда. Ох и придумщики же вы, гномы. Сказочники с седыми бородами. «Стокилограммовый изумруд». Вот сочинили так сочинили. Ладно, заболталась я с вами. Нам пора, нас дети ждут в хвойных колыбелях. Мы улетаем. Прощайте, подземные старики. Берегите свои поющие колпачки!
Фея расправляет крылья.
Гном Рома. Постойте, фея Розалинда. Позвольте спросить напоследок, пока ночь не перевалила за три часа. (Мнется.) Так из чего же… Из чего на самом деле сделаны ваши дети? Та сказка – неужели в ней нет ни капли правды?
Фея Розалинда. Наши дети… Они действительно скручены из тонких березовых веточек.
В её тонких руках из ниоткуда появляются березовые веточки. Она закрывает глаза. Качает их на руках и начинает говорить нежным голосом.
Фея. Я услышала твой плач… Там, далеко, в холодном мире людей злая мачеха выгнала тебя зимой из дома на мороз. Твои слезы застыли льдинками на щеках. Но я здесь. Я согреваю тебя своим дыханием. Я обнимаю тебя своими крыльями. Отныне и навсегда – я твоя мама.
В её руках ветки начинают плавно переплетаться. Они принимают форму куклы-младенца.
Фея (приговаривая). Защищаю тебя от тьмы и обмана, прячу от жестокого взгляда и незваного гостя. Слышите, гномы? Наши дети пахнут по-особенному. От них веет первоцветом, не знавшим тлена. В этих девочках течет та же магия, что правила миром, когда первые из нас выпорхнули из Великой Скорлупы Творения. Они почти равны нам. Разница лишь в одном: их крылья еще спят. Им нужно время, чтобы дух окреп и пророс сквозь плоть видимым серебром. 
Феи прячутся в глубине пещеры. Оттуда доносится их тихий смех.
Гномы сидят неподвижно, приходя в себя.
Гном Рома. Братцы… Что это было? Неужели нам все показалось? Неужели к нашему костру вовсе не прилетали феи? И это был лишь морок усталого разума?
Гном Велис. Прилетали, Рома. Обязательно прилетали… Явились для того, чтобы посмеяться над нами. Феи, они такие… Оставят загадку - и ищи её потом…
Гномы разливают дымящийся чай по старым глиняным кружкам. Они пьют медленно, согревая ладони о глину. Ритм действия замедляется. Свет костра слабеет. Тети гномов на неровных стенах пещеры начинают вытягиваться и деформироваться. Тени теперь напоминают великанов.
Гном Муром. Вот сижу я у этого костра, слушаю шепот углей и грежу, братцы… Когда-нибудь, на исходе своего века, я отыщу портал во времени. Проскользну сквозь него и вернусь в далекое прошлое, где земля еще не была такой усталой.
Гном Велис. Портал во времени? Ты серьезно думаешь, Муром, что в часах мира есть потайные двери?
Гном Муром. Я не думаю, Велис. Я это знаю. Слушайте, друзья, что случилось со мной. Давным-давно я попал в настоящий заколдованный лабиринт – из тех, что возвели великаны. Они построили его не просто так, а как ловушку у своего порога, защитный оберег, скрывающий их дом от любопытных глаз. Своими колдовскими, магнетическими камнями этот лабиринт, точно сирена, заманивает заблудившихся странников и искателей наживы. Если человек входит туда с черными мыслями, само пространство вокруг него начинает изгибаться. В этой искаженной реальности оживают его собственные кошмары: бродят безликие твари или злые разгневанные предки, что манят тебя во тьму.  Ну, я тоже однажды оступился, вот и попал в их силки. Ходил кругами день за днем, пока не выбился из сил. В какой-то момент я почувствовал: рассудок мой рушится. Граница между сном и явью стерлась. Мир превратился в зыбкое марево. И вот тогда прямо передо мной, посреди глухой стены, воздух вдруг пошел волнами. А каменная твердыня начала плавиться, как воск. Сквозь нее хлынуло желтое сияние. Этот чистый свет пульсировал мягко, словно билось само сердце времени.
Рома. Муром, и ты коснулся этого сияния?
Муром. Сначала было жутко, Рома, но страх отступил. Я сделал шаг вперед, ступил в эту теплую, живую субстанцию…  и в то же мгновение оказался на цветущей поляне. Воздух там был иной. Я опустился на колени, тронул диковинный цветок, а он вдруг прошелестел мне человеческим голосом: «Муром, ты попал в глубокое прошлое. Не бойся. Неподалеку, за холмом, бродят исполинские ящеры. Хочешь взглянуть на них? Они тебя не тронут, они здесь кроткие, щиплют сочную первозданную траву».
Рома. И ты пошел? Увидел их?
Муром. Не решился, Рома. Кто их знает, этих змеев? Вдруг наступили бы на меня, как те великаны… Я сделал поспешный шаг назад – и тут же вернулся обратно. Снова в тот самый проклятый каменный лабиринт. И все пропало… Вокруг только холодные, мертвые камни. Но теперь я знаю наверняка: они существуют! Живые, пульсирующие бреши во времени!
Гном Велис (насмешливо). Ну да, конечно... Открываются и закрываются ежедневно, строго по расписанию, как лавки в городе.
Гном Муром. Ты не веришь мне? Великая тайна бытия скрыта за этим желтым сиянием! Мир нелинеен, Велис! Время не течет по прямой - оно лежит пластами, как горная порода. Наше сегодня и глубокое прошлое – это соседние жилы в одной скале. И мы можем перешагнуть из одной в другую.
Гном Велис. Муром, твое тело было истощено, ты днями ходил кругами в темноте, без воды и сна. Разум твой погрузился в глубокое беспамятство и сотворил мираж. Ты увидел то, чего твоя душа жаждала больше всего на свете: дивный цветок, знающий тебя по имени. Добрых гигантов, готовых укрыть от любой беды. Ты сам сбежал в это выдуманное прошлое, спасаясь от боли и от дряхлости. Где больше нет этой давящей ответственности за наш утерянный золотой век. В том состоянии одиночества и безумия ты мог увидеть всё что угодно: светящуюся дверь, очищающий огонь, замок. Наш мозг – искусный иллюзионист, когда нам становится невыносимо страшно.
В пещере становится ещё тише. Рома задумчиво вертит в руках кружку с чаем. Тени «великанов» на стенах замирают.
Гном Рома. Зря вы спорите. Чтобы вернуться назад, вовсе не обязательно искать пульсирующую рябь на изломе скал.  В прошлое можно попасть куда более безопасным способом.
Гном Велис. Вот как? И что же это за тайный чертеж? Поделись секретом, Рома.
Гном Рома. Дома, в самом дальнем углу сундука, я храню фотографии. В тяжелом бархатном альбоме с литыми золотыми застежками заперто всё мое прошлое. Стоит щелкнуть замком – и время пятится назад. На этих старых пожелтевших снимках - мама, папа и я – чудесный малыш. (Вздыхая.). Я был так хорош, братцы! Безупречный ребенок… с добрым сердцем, который еще не знал, что дорога в Золотой город однажды закроется. 
Гном Муром. А я вот в своем пустом доме храню говорящий буфет. Старинный, из темного дуба. В нем тонкие хрустальные стаканчики по ночам поют старинные песенки. Поют о тех временах, когда наши шахты ломились от самоцветов, а мы умели смеяться без оглядки на колдовской туман.
Гном Велис. Ну, если уж мы заговорили о чудесах, которые прячем в домах… Я вам вот что скажу. А я недавно открыл тайную лётную школу. Прямо на опушке, у старой вековой сосны. Мои ученики – маленькие гномы - учатся там летать.
Муром. Что? Летать? Гномы – существа земли! Какая летная школа?
Велес. Самая настоящая! Малыши карабкаются на самую вершину высокой сосны, расправляют прилепленные за спиной бутафорские крылышки из сухих листьев и… бац! Прыгают камнем вниз!
Гном Муром. Да ты с ума сошел, старик! Это же смертельно опасно. Малыши могут разбиться, переломать ребра.
Гном Велис. Нет-нет, Муром, это совершенно безопасно. Они падают прямо в свои яркие сны. Там, внизу, их ждет тонкий мир. Где любые формы – величавые замки, хрустальные мосты, цветущие сады - творятся силой мысли прямо из пустоты. Но эти видения плотные и осязаемые. Они горят ярче, чем наш костер! Ткань сна послушна их воле. Я учу их расправлять крылья внутри собственного духа.
Гном Рома. А я… Я вам сейчас такое расскажу. Вы не поверите, кто недавно поселился на окраине нашего города! Сама Эхо. Прекрасная, загадочная девушка с длинными волосами цвета весенней хвои. Эта волшебница наделена страшным, серьезным волшебством. Она способна возвращать сказанные слова назад. Понимаете? Исправлять то, что уже сорвалось с глупого языка. Обнулять обиды.
Гном Велис. Рома, Муром, тише… Слышите? Три часа ночи. Настало время великой тьмы – тот глухой час, когда истончаются иллюзии. Пора вспомнить про то самое зеркало, в котором ни один гном никогда не отражается.
Гномы синхронно затихают и смотрят в сторону, где на стене смутно угадывается силуэт зеркала. В пещере становится зябко.
Гном Муром (не сводит глаз с мерцающей каменной глади). Это зеркало… Его ведь в нашем городе совсем не любят. Непопулярное оно у нас. Гномы обходят его стороной. Лишь в особые дни старейшины выставляют его на центральной площади, чтобы поговорить с предками, спросить совета у ушедших. Но и тогда мало кто рискует подойти близко. Все боятся. Зеркало наделено страшной способностью. Оно затягивать внутрь себя не только отражения предметов, но и сами души гномов. Живьем выпивает. Но только в обычные, не заговоренные дни. Однажды один безрассудный гном нарушил строгий запрет. В обычный вторник подошел, заглянул в эту бездну и … всё. Не стало его. Лишь у самой рамы потом нашли его испуганный, дрожащий колпачок, который едва слышно шептал: «Беда-беда». А куда делся сам хозяин колпачка, до сих пор никто из живых не знает.
Внезапно сквозь свист сквозняка раздается глухой голос.
Голос издали: Гномы. Вы украли у нас зеркало. Гномы, верните зеркало! Бесстыдники! Возвратите назад зеркало, и мы отдадим вам пропавшего гнома.
Гном Муром (кричит в темноту). Ничего мы не крали. Мы нашли его в заброшенном чудесном саду, на самой границе миров. Лежало себе сиротливо в густой, некошеной траве. Мы его даже не сразу заметили в чертополохе!
Гном Рома (заикаясь от страха). Да-да! Я отлично помню тот душный день, когда мы на него наткнулись. Кто-то очень хитро, надежно его замаскировал. Прямо сверху на раму положил заговоренные, свежие ветви майской сирени.
Голос издали. Сирень – это мост между мирами. Сиреневый туман истончает завесу между миром плоти и миром духов. Под сиреневой тенью мы спрятали нашу главную правду.
Гном Муром (делает шаг в сторону «зеркала» на стене). Наткнувшись на чужую вещь такой силы, мы страшно удивились. Настоящие ценности в траве не бросают. Мы долго стояли там. Звали хозяина. Но никто не вышел нам навстречу. А когда наклонились ближе…  внутри серебряной глади проступили четыре необычных, вытянутых лица. Зеркало не отразило ни меня, ни Рому. Оно открыло чужой, неведомый мир. Эти лица смотрели одновременно на все четыре стороны света – на север, юг, запад и восток. Будто видели всё мироздание сразу. А нас для них просто не существовало. Лично у меня от этого мороз по коже. Я с тех пор чужие зеркала десятой дорогой обхожу. 
Голос издали. Мир духов сложный. В нем нет прямых путей. Зеркало – это не стекло, это Дверь. Гномы, вы унесли нашу единственную Дверь. Теперь сквозняк вечности выдувает наши очаги…
Пауза. Гномы замирают.
Гном Рома (совершенно буднично). Огурцы нужно собирать очень рано утром, на самой зорьке. К обеду они уже нагреются под палящим солнцем. А уставшие огурцы – их ведь потом никому не продать на рынке. Ну сами подумайте, кому нужны скучные огурцы?
Гном Муром. Рома… Ты в своем уме? При чем тут огурцы? Вокруг нас духи воют, дверь требуют, а ты про овощные лавки.
Гном Рома. Ну а что? Нам же все равно сидеть здесь в темноте до самого утра. В туман нельзя, спать опасно. Надо же нам о чем-то говорить, чтобы окончательно не сойти с ума от этих ваших вытянутых лиц и дверей в никуда. Давайте поговорим о понятном.
Гном Муром. О понятном… Упаси гнома сойти с хорошо протоптанной тропы двадцать первого июня - в день, когда солнце наверху достигает пика и плавит небеса. Здесь, в глубоких недрах, перед путником откроется золотой путь, ведущий к золотому замку. И гномьи башмаки, словно предатели, перестанут слушать своего хозяина. Всё будут делать наперекор его воле! Сами запрыгнут на эту проклятую дорогу и побегут вперед - навстречу чарующему голосу, что льется из замка. «Гном, беги же скорее. Я, золотой король, жду тебя». Стоит этому звуку коснуться ушей гнома, как он теряет остатки воли и мчится навстречу своей горькой судьбе. А ведь в замке том правит настоящий злодей. Он весь отлит из золота - даже его рот и застывшие веки. Но глаза его имеют страшную особенность: в них нет зрачков, лишь мутное, туманное стекло, за которым колышется вечная стужа. И эта белая колдовская пелена обладает чудовищной силой. Она безжалостно, каплей за каплей, вытягивает из гнома всё его волшебство, всю память и плотность. Становится гном пустым, безликим сосудом, лишенным духа. Опустошенного гнома король не закапывает в саду. Он делает из него безжизненное чучело. Золотой властелин настолько жесток, что оставляет своим жертвам их живые глаза. И сквозь эту узкую щель гномы вечно видят весь ужас своего существования. Они стоят вдоль золотых стен в золотой комнате и мертвым взглядом смотрят друг на друга. Там их уже десятки. В нашем городе прозвали золотого короля бессердечным монстром. Но они ошибаются. Внутри этого золотого истукана бьется сердце. Настоящее, живое сердце, которое страдает последние тысячу лет! Его золотая королева, любимая жена, больше не говорит. Её драгоценные уста замкнуты. И только гномья магия способна оживить эту статую. Чтобы королева сделала хоть бы один шаг, нужны триста душ заблудившихся гномов. Двадцать первого июня золотой король всегда на страже. Он ждет любого неосторожного шага. И жалости к нашему брату в его груди нет. Его милосердие умерло в тот день, когда древняя ведьма гномов обратила его – живого, настоящего человека - и его жену в глухой металл. Поступила она так от лютой злости. Люди нашли её тайник и пожелали забрать её сокровища. Круг замкнулся, когда колдунья прокляла человеческий род. Теперь золотой король пожирает её собственных детей. Старой ведьмы давно нет, разрушить проклятие некому… А потому – двадцать первого июня каждому гному лучше сидеть дома, заперев двери на все засовы.
Гномы долго сидят молча. Издалека, из непроглядной темени, звучит скрипучий, леденящий душу голос: «Я умею ждать». Гномы вздрагивают.
Гном Велис (вдумчиво, глядя в темноту). Из-под земли всегда есть выход. Подняться наверх, в верхний мир, можно по золотой лестнице. Ступени её уходят в самую высь, к солнцу. Но ровно на середине этого пути мастера древности возвели широкую, прочную платформу. А на ней установили заговоренное золотое ложе. Тот, кто опустится на него хотя бы на час, полностью возвращает себе молодость. Морщины разглаживаются. Дряхлая кровь начинает струиться по жилам, точно бурный весенний ручеёк. Как-то раз… очень давно, когда я ещё не ведал страха высоты, мне довелось отдыхать на том ложе. Ох и сладок был тот сон. Но я не остался там, а пошел дальше. Последняя ступенька той лестницы упирается прямо в купол неба. Я протянул руку и пальцами дотронулся до самых звезд. Они шептали: «Сними нас отсюда, гном. Мы устали светить мертвому камню».
Гном Муром. Дотронулся он…  Наши звезды – они же искусственные. Приколочены к граниту намертво. Сидят на одном месте и светят себе из века в век. Их там, на куполе, ужасно много. Кто-то их вообще хоть раз сосчитал ради интереса? Есть ли им учет, или древние крепили их без разбору?
Гном Рома (качает головой). Никто их не считал, Муром. Звездочета ведь нет. Нам за ревизию искр никто золотом не платит. Велис, а что было дальше, когда ты люк толкнул?
Гном Велис. Открыл я этот золотой люк, который врезан прямо в небо. И ослеп от изумления… До чего же странно и жутко устроен их верхний мир! Представляете, у них там… нет потолка. Вообще нет. Мне первые минуты казалось, что если я отпущу руки, то улечу. Сгину в этой бесконечной синеве. Я цеплялся за край люка, боялся глаза открыть. Но что хуже всего, их солнце полыхает так ярко, что от этого жара весь мир плывет, плавится и ползет перед глазами, как жидкое стекло. А еще там гуляют жуткие сквозняки. Кто-то очень сильный хватал и шевелил мою бороду!
Гном Муром. Это ветер, Велис. Обычный верхний ветер.
Гном Велис. Да пускай ветер… Но там же невыносимо, оглушительно шумно! Листья шелестят.  Насекомые жужжат. Птицы надрывают глотки. Я от этой их бешеной цветущей пыльцы чуть дух не испустил от чиха. Полез обратно и захлопнул люк на все засовы. Наверху старик в одну секунду может потерять свою плотность. Земной воздух махом выпьет из нас подземную силу. И рассыплешься ты сухой трухой. И все. Кости в прах. Но страшнее другое…  Если наш брат погибнет в верхнем мире, его дух вовек не найдет дорогу назад, в подземелье. Будет вечно скитаться бесплотной тенью среди чужих, шумящих деревьев. Для гнома – это худшее проклятие.
Гном Муром. Да уж, чужая сторона… Она ведь и без ветра сушит. И без зимы морозит. Но ведь пути открыты в обе стороны. Не только мы к ним поднимаемся из любопытства, но и они… спускаются к нам. Ищут спасения.
Гном Верис. Кое-кто из верхних жителей навсегда переселился в наших низинах. Прямо сейчас чужак живет в Зеленой пещере.
Гном Рома. Кто там прячется?
Велис подкладывает в костер коренья. Пламя послушно окутывает пещеру багровым полумраком. Рома и муром придвигаются ближе.
Гном Верис. Слушайте же... Давным-давно, когда верхний мир еще не был так забит суетой, жил под бескрайним небом один благородный рыцарь. Из тех, кто с головы до ног закован в сталь. Носил он тяжелые доспехи, кованую кольчугу и мрачный шлем с узкой прорезью для глаз. Были у него верный щит и меч – не то чтобы огромный, но на удивление легкий, послушный. Этим небольшим клинком рыцарь умел наносить противнику такие сокрушительные удары, что равных ему не находилось во всем королевстве. Был он воином смелым, отчаянным, от битв никогда не отлынивал. Напротив, сам искал войну. Он бесстрашно шёл в самые опасные походы. Война стала его домом, его воздухом. Сражение за сражением. Зима за зимой. А время, как известно, коварный кузнец. Постепенно, незаметно для самого себя, этот прославленный герой превратился в бездушного палача. Меч его больше не защищал слабых. Он стал просто убивать. Вместо славных подвигов пришли жестокие грабежи. Когда голова его поседела, а суставы начало крутить к непогоде, рыцарь понял, что состарился. И задумался: чем же ему заняться на пороге тьмы? Богатств в походах он не нажил, но оставался у него свой клочок земли. Построил он там скромное жилище, обставил его самой скудной утварью. Думал, что заживет теперь, как обычные люди - тихо и по-простому. Будет слушать, как пшеница шумит под ветром. Но не тут-то было. Прошлое не смыть колодезной водой. Очень быстро закончился для него покой, и начались истинные кошмары. Едва солнце опускалось за горизонт, через окно к нему в дом стали приходить те, кого он лишил жизни. Призраки… Бесполые серые тени с пустыми глазницами. Они садились у его кровати, плакали, выли и сетовали на свою страшную смерть. И началась для старика не жизнь, а адские муки.
Муром. От призраков щитом не закроешься… И что же он сделал?
Велис. Однажды ночью воитель не выдержал этого безумия. Схватил тяжелый молот, огромные гвозди и наглухо заколотил окно толстыми досками. Запер опустевший дом, а сам ушел жить в холодный амбар. Стал спать на соломе. Питаться самыми скудными крохами. И впервые в жизни принялся искренне молиться перед сном. И призраки отступили. Перестали навещать его израненный разум. Старик мало-помалу успокоился, дух его окреп. Он даже задумал жениться на какой-нибудь деревенской женщине, чтобы оставить после себя потомство… Но стоило ему лишь помыслить об этом, как в амбар явилась Смерть. Взглянула на него и изрекла: «Чинить тебе боль не стану, коль подстрелишь для меня золотого попугая. Мне нужна эта птица». И отправился рыцарь в лесную чащу. В том лесу, конечно, обитало великое множество разных птиц. Пели соловьи. Кричали совы. Но попугаев в этих широтах отродясь не водилось. Долго плутал он по лесу, бродил среди колючих кустов, пробирался сквозь вековые дубы, пока совсем не выбился из сил…  И вдруг повстречал удивительную деву с золотыми волосами. Казалось, что само солнце сошло к нему на траву. Жила та девушка в избушке, которая издалека точь-в-точь походила на клетку - так хитро были сложены бревна. Позвал рыцарь девушку с собой: «Уйдем из этого хмурого леса. Построим новую жизнь». Но дева ответила, что уйти из чащи она не может. Её живая душа намертво привязана к лесной избушке. Рыцарь так влюбился в золотоволосую красавицу, что остался жить с ней под этими таинственными сводами.
Рома. А как же Смерть? Смерть ведь ждала своего попугая!
Велис. Воитель помнил об этом каждую секунду. Однажды глухой ночью он проснулся от странного шума. Вышел на крыльцо и обомлел. На толстой ветке старого дуба сидел, сияя в темноте, Золотой попугай. Не раздумывая ни мгновения, вскинул он лук и подстрелил птицу.
Вспыхивает театральный луч бледного света. В этом луче застывают две фигуры: Рыцарь в позе стрелка и Золотой попугай – дева с золотыми перьями и птичьим клювом.
Велес (к рыцарю). Стой! Не стреляй…
Попугай поет свою предсмертную песню:
Меня здесь ведьма заковала,
В пернатом теле укрывала.
Моя душа в избушке той -
Была я девушкой живой.
Упали перья на траву,
Я больше в избу не приду.
Стрела разрушила мой дом,
Оставив только пепел в нем…
Свет резко гаснет. У костра снова сидят три гнома.
Рома (тихо). Он убил ту, которую любил больше жизни?
Гом Верис. Да, Рома. С ветки дерева упала дева с золотыми волосами. Стрела, пронзившая сердце птицы, оказалась стрелой в сердце его любимой. Избушка-клетка в ту же ночь рассыпалась в прах. Испугался рыцарь. Осознав, что натворил, он побежал прочь, не разбирая дороги. Несся сквозь колючую чащу, ломая ветки, а Смерть неотступно летела за ним по пятам. И в этом безумном предсмертном беге человек совершил невозможное. Он наткнулся на наш потайной золотой люк. Как он отыскал его, мы до сих пор не ведаем. Ведь это место мы надежно заговорили древним словом. Наш засов абсолютно невидим для человеческих глаз! Но, видно, страх перед концом бытия настолько искажает зрение смертных, что способен пробить любую сакральную завесу.
Муром. Когда Смерть дышит в спину, человек способен увидеть даже то, чего нет в проявленном мире.
Велес. Рыцарь рванул крышку люка и заскользил по золотым ступенькам вниз, в глубь земли.  Смерть не пошла за ним. У нас тут свои законы. Чужая коса здесь тупится. Спустившись, беглец сразу попал в зеленую пещеру. В ту самую, где скрыты залежи тяжелой меди. А медь – металл капризный. Медь копит в себе невыплаканные слезы и безответную земную тоску, удушая любого, кто пришел сверху. Живой человек под землей – это, конечно, нарушение порядка. Не место людскому племени среди корней. Такой гость ломает хрупкий баланс стихий. Захотели мы его оттуда прогнать, выставить обратно на поверхность. Но из темноты этот старик вдруг заговорил с нами чистым детским голосом.
Гном Рома. Притворщик какой! Надел на грешную душу маску младенца, чтобы гномье сердце растопить.
Гном Велис. Нет, Рома. Перед лицом вечности не притворяются. Первобытный страх обнулил его дух до самого истока, сорвал всё наносное. Снаружи воитель остался дряхлым стариком. Но внутри него ожила детская суть, которую он предал, когда впервые поднял карающий меч. И вот до сих пор он находится в пещере.
Гном Рома. А не скучно этому рыцарю одному в каменной утробе? Каково это - вековать там, где само время остановилось?
Велес задумчиво перебирает четки из речной гальки, шорох камней звучит в тишине.
Гном Велис. Одиночество – это плата за обнуление души. Но наш подземный мир не безжалостен. Раз в год, когда наступает священный день осеннего равноденствия, городское управление зовет его к нам. Приглашает на праздник светлого пива. И вот тогда старик выходит к гномам. Он пьет хмельной нектар, шумно смеётся вместе со всеми, а под конец - закрывает лицо руками и горько плачет. Плачет о той золотоволосой деве, о своей загубленной земной доле. Вот такая история, братцы…
Наступает глубокая тишина. Гномы молчат, размышляя об услышанном. Муром медленно берет сухую ветку, ворошит угли костра, выбивая сноп золотых искр. А затем затягивается своей глиняной трубкой и выпускает плотное облако дыма. Пауза.
Гном Муром. А ведь я его помню…
Гном Рома. Рыцаря? Из медной пещеры?
Гном Муром. Его самого. Я ведь видел, как он приходил к нам на осеннее равноденствие. Стоял в тени, прижимая к груди кружку с пивом. Одинокий, точно старый пень в глухом лесу…  Я как раз тогда вернулся с прошлой большой ярмарки, что когда-то давно устроили феи у своего вечнозеленого леса. Я ведь оттуда привез своей старухе в подарок платок. Ах, какой это был чудесный платок! По всей его тонкой шелковой ткани были разбросаны заговоренные красные маки. Моя, как увидела его, тут же надела самый длинный праздничный сарафан, накинула на плечи это маковое чудо, да как пустилась в пляс по нашей хижине! И знаете, что самое удивительное? В ту секунду жена полностью забыла, сколько ей сотен лет. Магия маков стерла все цифры в её голове, вернув ей девичью легкость.
Гном Рома. Маковые платки… Да, великое было время. Феи ведь уже вечность не устраивали таких увеселительных ярмарок. Всё затихло, замерло. А я ведь помню, как шумели прежние века! Феи всем гномам без исключения рассылали именные приглашения на тончайшей бересте. Помнишь, Муром, те свитки пахли нетронутым счастьем? Вдохнешь этот аромат – и на душе абсолютный покой. А теперь… что от этого осталось?
Гном Муром. А теперь сами законы природы дали трещину. Прежний порядок рухнул. Вы разве не слышали? Вода нашего священного водопада больше не падает вниз, как ей положено. Она поднимается к облакам! Вода попрала все законы, течет вспять и разговаривает напрямую с небом. В этой взбунтовавшей влаге все отражения мира перевернулись, исказились до неузнаваемости: истина стало ложью, явь – мороком.  Феи пребывают в великом смятении и не ведают, как это исправить. Им теперь не до ярмарок и не до пахнущих берестяных писем. Они день и ночь заняты только одним...
Велес. Чем же?
Муром. Они стоят у самого обрыва и шепчут над бунтующей водой тайные слова первородного заговора. Пытаются укротить взбесившееся время. Слышали бы вы, как они поют: «Вода-сестрица, уйми свою прыть, перелейся в дерево, застынь в древесине». От этих слов вода укрощается. Феи собирают её в кусочки дерева и режут амулеты. В такие смутные времена только старые обереги нас и спасают… Кусочек такого заговоренного дерева нужно всегда носить у самого сердца. 
Воздух в пещере становится сероватым.
Гном Рома. Пять часов утра… Время неумолимо приближается к рассвету, но проклятый колдовской туман снаружи еще не ушел. И лесные петухи до сих пор молчат. Ночь держит нас в заложниках. Но раз у нас еще есть время, я хочу вам рассказать, как однажды, когда мы были совсем детьми, мы нашли в древних городских воротах неприметную щель. Удивительно, но она на не была забита вековой паутиной, и мы, глупые мальчишки, легко протиснулись в неё – да так и замерли. По ту сторону ворот было непривычно много яркого света! Прямо под этими лучами лежал огромный коричневый холм и глубоко, тяжело дышал. Земля буквально вздымалась и опускалась у нас на глазах, будто чья-то гигантская грудь. Мы страшно удивились, обнесли это странное место сигнальными красными флажками, чтобы не потерять, а сами сломя голову побежали в город за лопатами. Очень скоро мы вернулись, готовые копать, но попали совсем в другое место. Перед нами лежала самая обычная, плоская земля. И она больше не дышала.
Гном Велис. Кто быстро находит, тот легко теряет. Таковы законы изнанки мира. Всё на свете можно потерять по глупости и даже тайну, если подойти к ней с лопатой и желанием присвоить. К живой земле нужно идти с поклоном…
Гном Муром. А я так думаю, Рома, то был вовсе не горб земли. А настоящее живое существо. Незнакомец просто спал в лучах солнца. А вы смотрели на его мохнатую спину. Пока вы бегали за своими лопатами, он проснулся от шороха ваших флажков и ушел на своих лапах в дальние долины.
Гном Рома. Тогда кто же то был?
Гном Муром. Великан. Это был спящий великан.  (Смеется.) Скажи спасибо, что он не проснулся в ту секунду, когда вы вокруг его хребта свои детские флажки втыкали! Раздавил бы и не заметил.
Гном Велис. А ведь они ближе, чем нам кажется. Однажды я своими глазами увидел хижину великана. Вначале мне почудилось, что это какая-то замысловатая гора с бьющим вулканом на самой вершине. Но присмотрелся и понял: нет, это крыша исполинского дома, а из каменной трубы валит густой дым. Там внутри, за толстыми стенами, матушка великанов как раз готовила вечернюю похлебку.
Гном Муром. Из кого похлебку?
Гном Велис. Вот этого я не знаю. Я не настолько любопытный и безумный, чтобы заглядывать в огромные окна к великанам. В окнах можно увидеть такое страшное, от чего у нашего брата кровь в жилах стынет...
Гном Рома. Что там можно увидеть, Велис? Чем они там занимаются, когда их никто не видит?
Гном Велис. О, Рома, там за стеклами творится великое и жуткое колдовство! Заглянешь в такое окно - и застынешь. Старый исполин своими ручищами мнет грозовые облака, точно обычное тесто. И запекает в них молнии, чтобы при случаи обрушить на наши головы. Другие великаны сидят при мерцании сальных свечей и плетут из конопляных канатов человеческие судьбы… Скручивают в один кармический узел жизни королей и нищих, затягивая петли времени, а потом любуются, как смертные там, наверху, бьются в их невидимых силках.
Гном Рома. Значит, и наши жизни они могут вот так… в узел? Страшные вещи ты говоришь… Но как великаны из хозяев мира превратились в подземных затворников?
Гном Велис. Дед мой сказывал, что когда-то эти гиганты жили на самой поверхности, под живым солнцем. А людей тогда и в помине не было. Великаны правили миром! А океаны были им по колено - они в них умывались. А глубокие озера казались им мелкими лужами. Когда их дети принимались бегать по тем лужам, горы ходили ходуном, и земля тряслась. Но в один черный день великаны стали уменьшаться. Ох, и напугались же они! Страшились, что вовсе исчезнут, растворятся в воздухе без следа. И тогда решили сотворить себе замену. Поймали они чистый свет звезд, смешали это небесное сияние с сырой глиной и слепили формы, похожие на них самих – только крошечные. Вдохнули титаны в них свой огненный дух, и прах ожил. Так появились первые люди – хрупкие существа из земной грязи, но с вечной искрой небесного огня внутри. Да только плодились они так быстро, заполнили всё, стали теснить своих создателей… Вот великаны и ушли в подземные глубины. И теперь хозяйничают здесь, словно вся эта сказочная земля принадлежит им. А ведь мы появились под землей гораздо раньше.
Гном Рома. Мы были всегда!
Гном Велис. Я как смекнул, какая тайна за стеклом великанского дома ворочается, так со страху и припустил назад. Только пятки в темноте сверкали. Нельзя гномам подглядывать за великанами.
В пещере внезапно меняется акустика. Шепот сквозняков сменяется далеким, глухим гулом морского прибоя, который странно и жутко звучит в замкнутом пространстве.
Гном Рома. Под землей много потайных пещер, братцы. В одной из них спрятан настоящий затонувший корабль. Крушение этого судна произошло давным-давно, в незапамятные века, а сам корабль мы обнаружили лишь недавно. Словно кто-то невидимый нам его специально показал, вывел прямо к нему. На том корабле мы нашли древние волшебные предметы.  Забрать их оттуда не составляет никакого труда. Но мы не спешим приносить в наш город чужие колдовские штучки. От этих предметов исходит липкое беспокойство. Будто они пропитаны чужой кровью.
Раздается страшная музыка. Прямо посреди сцены материализуется большой пиратский корабль. Он полуразрушен. Из-за его гнилого борта показываются голые черепа. В следующую секунду пираты-скелеты в лохмотьях дорогих камзолов спрыгивают с корабля. Поют пиратскую песню.
Йо-хо-хо. Мы веселые мертвецы.
Мы стоим плечом к плечу, подрезав концы.
Мы пьем огненный ром и не пьянеем никак. Эй, черт, подлей ещё! Разгони этот мрак!
Нам земля вместо моря, и саван как флаг.
Сделай к бездне единственный шаг.
Кости бряцают в такт,
Барабанит прибой,
Черт, тащи свой бочонок, мы пьем за упокой!
Пират 1. Ух-ух. Захватили мы тогда на свою голову чужой корабль. Думали, поймали фортуну за хвост!
Пират 2. Навлекли на себя вечную беду!
Пират 1. На этом проклятом корабле ведь полно было золота и сокровищ. Сундуки лопались от алмазов.
Пират 2. До чего довела нас слепая жадность. До самого адского дна! Лучше бы мы жили на хлебе и воде, но оставались людьми.
Пират 1. Едва золото коснулось наших ладоней - на корабле начался бунт. Брат пошел на брата. Пираты стали резать пиратов в кромешной темноте. Мы были вооружены до зубов. Никто не мог нас усмирить. И вот – все наши друзья мертвы. И в трюме теперь - коробка вонючих костей.
Пираты подходят к гномам.
Пират 2. Но самое страшное, гномы, нам до конца не умереть. Мы надеваем яркую одежду. Выставляем на показ дорогие платья. Но мы всего лишь скелеты!
Пират 1. Мы не дышим. Но проклятые ноги ходят.
Пират 2. Мы стонем, мы говорим, мы пляшем и поем свои безумные песни.  Как же хочется вечного покоя. Как хочется стать обычной землей.
Пират 1. Проклятый кинжал не дает нам умереть до конца. Он держит нашу мертвую плоть на невидимой привязи.
Пират 2. Вот бы вы, гномы, унесли кинжал из нашего трюма. Едва мы затихаем, это быстрый кинжал возвращает нас к жизни. Мы только умираем, а кинжал снова заставляет нас бряцать костями по палубе. Кинжал отравил нам Смерть. Й-хо-хо. Черт, неси ром!
  С диким визгом выбегает Черт. В одной руке у него бутылка рома. А в другой - кинжал. Пираты и корабль растворяются в темноте. Черт стоит в багровом круге света.
Черт. Что смотрите, мастера? Думаете, я всегда был таким – с рогами да копытами? Ошибаетесь… Когда-то я был обычным смертным. Родился в голодной, нищей семье, где корка сухого хлеба считалась великим праздником. С самого раннего детства, засыпая на гнилой соломе, я бредил богатством. Я наивно думал, что золото принесет мне свободу. Но моя судьба – это злая мачеха. Рок свел меня с лукавыми, темными людьми. Они отравили мой разум. Нашептали, что честным трудом большие деньги заработать нельзя - их можно только украсть. Свет в моей душе погас. Я поверил им и стал воровать. Грабеж стал моей страстью. Я воровал жадно, ненасытно, тащил все, что видел на своем пути. И очень скоро вокруг меня выросли горы золота… Я стал самым богатым человеком в королевстве! И вот тогда, сидя на вершине этих сокровищ, я задохнулся от ужаса. Рядом со мной больше не было ни одной живой души. Друзья отвернулись, любимые ушли, а вокруг – лишь холодный блеск немого металла. Кто-то невидимый услышал мои рыдания и громко, издевательски рассмеялся. И в то же мгновение в моих ладонях сам собой соткался этот проклятый кинжал. Оружие, запершее мою душу в этой звериной шкуре, а пиратов – в их иссохших костях.
Багровый круг света с треском гаснет. Черт исчезает в темноте.
Гном Велис (смотрит на свои мозолистые руки). Вот так-то, братцы… трагедия этих пиратов и этого черта в том, что они застряли между мирами. Мы живем долго. Веками топчем подземные тропы. Но к великому счастью, мы не бессмертные. Мы ограничены во времени. У нас есть свой предел. Ведь если впереди вечность, все можно отложить на завтра: встречи, любовь, рождение детей, да и саму радость жизнь. Вечная жизнь без конца неизбежно приводит к апатии и превращает душу в стоячее болото.
Гном Рома. Бессмертие – это сплошная бессмыслица. Без финиша несколько столетий просто сольются в одно мгновение. Где тогда искать вкус событий? Где брать чистую радость для достижения цели? Все обесценивается.
Гном Велис. Я бы лично умер от скуки. Одно и то же… Это же тупик. Ловушка, расставленная Вечностью. Обязательно должен быть финиш. Священная черта покоя.
Гном Муром (понизив голос до таинственного шепота). Раз уж мы заговорили о ловушках вечности и изнанке ума… Друзья, я раскрою вам великую и страшную тайну. В нашем городе стоит один заброшенный, всеми забытый дом. А в нем, прямо внутри толстой каменной кладки, хитро скрыта тайная Красная комната. Снаружи она коварно маскируется под обычные обои - ни один гном не догадается, что за ними дышит бездна. Но стоит нажать потайной выступ и переступить порог… Ты сразу попадешь в багровое, пульсирующее пространство. На пунцовых стенах, точно кровь сквозь кожу, начинают поступать священные символы, древние мандалы и забытые знаки первородного языка.
Гном Рома. Кто её построил, Муром? И зачем?
Гном Муром. Комнату создали великие мастера прошлого для опасного схождения в бездонный океан коллективного бессознательного. Это комната-проводник. Путешествовать по темным коридорами собственного разума - безумие. Там, за порогом личного «Я», открывается всеобщая память: древние мифы, чужие грехи, страхи ушедших веков. Стоит сделать неверный шаг в этих лабиринтах – и ты потеряешь себя навсегда. Но как же это будоражит! (Поддается вперед). Там, во тьме, тебя неизбежно встретит грозный тиран – Тень. Она выйдет навстречу, попытается запереть твою душу в вечном плену кошмаров. Чтобы не погибнуть в этой войне, мастера прошлого установили в центре комнаты заговоренный монолит. Страннику достаточно в самый жуткий миг опуститься на колени и прижать ладони к холодному камню, чтобы безумный хоровод мандал замер, а испуганный дух вернулся в плоть. 
За сценой – крик петуха. На сцене стремительно светлеет. Стены пещеры окрашиваются в розовые тона.
Гном Велис. Ну вот и всё, братцы. Тьма уступила место свету. Как же хорошо мы провели эту Великую ночь у костра. (Поднимается на ноги.) Пора покинуть этот подземный дом.
За сценой - голоса птиц.
Гном Рома. Дух пещеры! Мы уходим. Спасибо тебе за гостеприимство. За то, что укрыл нас от великанов и колдовского марева. (Вынимает из рюкзака огромный зеленый камень – изумруд.) Этот камень – не просто самоцвет. Он сорван с царской короны. Прими его в дар, великий дух здешних глубин. Спасибо, что не тронул нас. Что дозволил согреть кости. Мы уходим целыми с головы до ног.
Гном Велис. Глядите! Колдовской туман тает. Дорога почти открылась! Теперь мы быстро доберемся до города. Войдем в его ворота не как заблудившиеся старики, а как доблестные рыцари.
Гном Муром. Что у нас в рюкзаках, Велис?
Гном Велис. Мы несем в город знания. Великую правду о цене времени. Наше бытие бесценно именно потому, что у него есть финал. Ещё мы несем мудрость истинного молчания. Нельзя растрачивать душу на пустую суету базарных площадей.
Гном Муром. И самое главное, Велис? Что там, на самом дне?
Гном Велис. Ключ от Красной комнаты!
Гном Рома. Ночь, сотворенная из наших сказок, наконец-то закончилась.
Гномы оставляют изумруд, берут свои вещи и уходят.
Из самой глубины пещеры показывается Дух пещеры. На нем плащ, сотканный из черных перьев ворона. Лицо Духа скрыто глубоким капюшоном. Он медленно подходит к камню. Поднимает его.
Дух. Гномы так и не узнали главного про этот камень. Этот изумруд – Хозяин Времени. В глубине его стекла сплавлены воедино Прошлое и Будущее. Этот камень нельзя выносить на слепящее солнце. Солнечный горн выжжет его память. На него нужно смотреть только здесь, в священном полумраке земли. (Подносит к глазам, смотрит.)
Звучит хрустальная музыка. Потолок пещеры превращается в звездное небо. Луч из камня бьет в центр сцены. Появляется Воздушная Балерина. Она начинает свой завораживающий танец. Каждое ее движение запускает на стенах пещеры быстрые тени.
Дух пещеры опускает изумруд в свой карман. На сцене – абсолютная тьма.
(Конец.)