Серый Штиль Глава 2 Когда творишь милостыню, не тр

Первое ноября. Собрание кураторов групп.
— Леонид Олегович, почему вы до сих пор не выбрали старосту группы? — спросил один из преподавателей.
— Вы же знаете, в моей группе лидеры — каждый второй. А после скандала со Смирновой и Кузнецовой обстановка накалилась до предела и даже сейчас не сильно остыла.
— Это не оправдание! До этого находили же, и сейчас найдите!
— Тише, — подняв руку, сказал Сергей Леонидович. — Леонид Олегович, в ближайшее время выберите старосту. Моя личная рекомендация — Смирнова.
— Хорошо, но насчёт старосты решу сам.
Собрание продолжилось в спокойном темпе: бюджет, зарплаты, студенты-передовики и так далее.

Группа сидела, как всегда, в небольшом шуме в кабинете. Наташа с подругами тихо смеялись над смешными картинками. Борис с друзьями обсуждали автомобили. Тимофей, хоть и сидел рядом с Ниной, но не трогал её. Остальные члены группы сидели по своим группкам или в одиночестве, как Денис, который просто смотрел в телефон.
Наташа посмотрела на Дениса. Ей показалось, что он смотрит на неё, хотя, скорее всего, его взгляд был направлен на Юлю, которая находилась в поле зрения. Хотя нет, на неё. Поняв, что Наташа тоже смотрит на него, Денис перевёл взгляд на Юлю.
Пару минут спустя он подошёл и обнял её сзади. Юля убрала телефон, взяла его руки и прикрыла глаза. Остальные девушки уже не смотрели на это — привыкли.
У Наташи начал садиться телефон, и она пошла к розетке. Беглые взгляды — уже обыденность. Нина. Ни-на. Нина. Наташа посмотрела на неё, руки сжались в кулаки, дыхание стало глубже. Ноги сами несли её к Нине, но Наташа сдержала себя. Когда телефон загорелся от начавшейся зарядки, она вернулась на место.
Теперь развлечением Наташи стало окно. Осень уже победила: листьев нет, кругом грязь, тусклое солнце и серое небо.

День закончился, и все разошлись по домам. Наташа шла спокойно, как вдруг мимо неё пронёсся мопед с знакомым силуэтом. Наташа побежала и быстро нагнала его. Мопедисты посмотрели на неё. На головах — шлемы, но одежда знакомая.
— Лягуха? — сказала Наташа.
Асуна похлопала Семёна по плечу, и тот остановился. Они слезли с мопеда и сняли шлемы.
— Всё-таки встречаетесь? — удивлённо спросила Наташа.
— Ну, как бы сказать... — начал Семён, но Наташа заткнула его, подняв ладонь в его сторону.
— Химигавэ, говори, — холодно произнесла Наташа.
— Скорее, мы просто дружим. Ну, понимаешь, как мы с тобой, — отведя взгляд, начала Ася.
— С другом этого огненного придурка! — вскрикнула Наталья.
— Он, в общем-то, нормальный парень, — попытался вставить Семён.
— Заткнись, мужло! — перебила его Наташа.
— Наташ, ваш конфликт с Борисом — это, по факту, ваше личное дело. Но вы зачем-то делаете его публичным. Я могу тебя понять, но, блин, почему я не могу общаться с хорошим человеком просто потому, что он друг человека, с которым ты плохо ладишь?
— Сука, — буркнула Наташа.
— Борис на тебе помешан, я так скажу, — пробурчал Семён. — Чего он в тебе нашёл...
— Заткнись нахуй, сука! — проорала Наташа.
Асуна сжала губы. Она хотела прикоснуться к плечу Наташи, но та лишь отшвырнула её руку и ушла. Асуна взялась за сердце. Семён сел на мопед и смотрел на подругу.

Маруся пришла к себе в общежитие. Всё по стандартному паттерну: всё до трусов снять, дверь закрыть, ноутбук включить, на кровать лечь.
— Что же посмотреть? — бурчала она себе под нос. — А вон фильм.
Наушники на голову. Фильм включается и даже начаться толком не успевает — стук в дверь. Маруся накинула футболку и пошла открывать, издав сильный выдох. За дверью — старшекурсник.
— Соль есть?
— Нет.
Он ушёл. Маруся закрыла дверь и вернулась к фильму.
Два часа пролетели как миг. Теперь Маруся опять думала, что делать. Она посмотрела на пальцы своей правой руки.
— А может... Хотя нет, настроения нет. Мальчика бы... Хорошего...
Она просто лежала и смотрела в потолок. Он постепенно покрывался трещинами. Другая кровать была пустая и голая. Маруся прижалась к дакимакуре.

Борис гулял в одиночестве, пока не увидел, как Нина с Тимофеем заходят в «Круг». Он зашагал за ними. Внутри было полно народа, стоял гул, играла музыка. Нина водила Тимофея по бутикам. Борис молча наблюдал, держа дистанцию. Руки его были в карманах, правая сжимала рукоять «Стечкина».
Парочка ходила ещё пару часов, пока Нина не устроила скандал. Борис не разобрал, из-за чего — возможно, из-за того, что Тимофей ничего ей не купил.
Тимофей просто показал ей средний палец и пошёл прочь — случайно, а может, и нет — прямиком к Борису.
— Ну что, бросила тебя твоя сука? — сказал последний.
— Я со своей хоть повстречаться и поебаться успел, а ты со своей? — сухо, глядя в глаза, отрезал Тимофей.
— Жить надоело?!
— Может, тебе? Зачем за нами следил?
— Ничего я не следил! Просто маршруты совпали.
— Ладно, похуй. И запомни: Нина — сука.
— Знаю, — подтвердил Борис, отводя взгляд.
Тимофей положил ему руку на плечо. Из-за сильной разницы в температуре их тел в месте прикосновения на мгновение показался  пар.
— Ты вроде нормальный парень. На кой тебе Смирнова?
Борис стряхнул его руку и ушёл прочь. Тимофей направился в другую сторону. Его телефон разрывался от сообщений. Тимофей тяжело вздохнул, и его дыхание превратилось в клуб ледяного пара.
Тимофей пришёл в общежитие. Комната 401, комната Маргариты. Рука сжалась в кулак. Она возле двери, ожидая. Дыхание глубже, ожидание.
Стук, которого не случилось. Тимофей ушёл к себе в комнату.
Он достал телефон: сорок сообщений от Нины.
Заблокировать. Удалить историю.
Тимофей вздохнул. Он покрыл руку инеем и смотрел на мелкие узоры.
Стук в дверь. Он открыл — на пороге старшекурсник.
— Соль есть?
Тимофей дал ему соломку и закрыл дверь. Лёг обратно на кровать.

Наташа гуляла дальше по городу, который захватила осень. Её взгляд был устремлён вдаль. Она сняла капюшон — волосы отросли и теперь ниспадали на плечи чёрными волнами, развиваясь на лёгком холодном осеннем ветру.

Из кармана она достала наушники. Музыка. Классика. Бетховен, Бах. Глаза сами закрылись, душа и тело наслаждались прекрасной осенью.

Глаза приоткрылись. Небольшие кирпичные новостройки, равнина, небольшой берёзовый лесок, жёлтое осеннее солнце, серые тучки и слегка голубое небо. Так спокойно.

Шаг.

Она быстро развернулась на звук и вытащила наушник. —Это ты, мудила! — крикнула Наташа.

Борис стоял напротив неё, руки в карманах, взгляд прикован к ней. Он был заворожён, но после её слов вернулся на землю.
—Чего надо?! — продолжила Наташа так же злобно.
 —Я... Я... — начал мямлить Борис.
—Ну, ты, ты!
—Да когда ты перестанешь быть такой сукой!? — вскрикнул он.
—Когда вы от меня отвалите!

Борис сильнее сжал кулаки и губы. Наташа сжала руки в кулаки и ждала его действий. —Прости, — почти беззвучно сказал Борис.

Наташа только тогда, когда окончательно потеряла Бориса из виду, полностью осознала, что он сказал. Она потрясла головой, махнула рукой и пошла домой.
Наташа пришла домой. Отец на работе, мама у подруг, брат в школе. Кошка встретила хозяйку пронзительным мяуканьем.
— Привет, как ты? — умиляясь, сказала Наташа.
Кошка, словно отвечая, продолжила мяукать. Наташа сняла обувь, прошла к себе в комнату, разделась и просто легла на кровать, уткнувшись взглядом в потолок.
Кошка запрыгнула ей на грудь.
— Эй, ты не пушинка! Слезь!
Кошка упрямо улеглась на голой коже. Наташа лишь тяжело вздохнула и продолжила смотреть в потолок.
Тихо, спокойно. Только дыхание. Удобная кровать. Взгляд, устремлённый не вверх, а внутрь себя, вглубь мысли. Тяжесть и жар на груди. Обнажённая кожа в контакте с шерстью.
Наташа подняла правую руку. Небольшая ладонь, короткие ногти, ровная кутикула.
— Может, ногти отрастить как-нибудь? — пробормотала она себе под нос.
Внезапно раздался металлический скрежет замка. Наташа подскочила, ошеломлённая кошка спрыгнула на пол. Наташа быстро накинула футболку и шорты, снова села на кровать и просто уставилась в пол, словно потеряла что-то.
— Сестра, ты дома? — крикнул из прихожей Артём.
— Да! А что, хотел с открытой дверью лысого гонять?! — вернувшись в реальный мир, крикнула Наташа.
— Пошла в сраку!
Наташа встала с кровати и вышла из комнаты. Кошка побежала следом.
Очередной день, очередная перемена. Асуна что-то усердно строчит в телефоне, пока её подруги обсуждают новый цвет волос у Юли.
— Юля, но всё же зачем ты покрасила волосы в этот серо-буро-малиновый? — качаясь на стуле, спрашивала Наташа.
— Ну правда, зачем? У тебя такой хороший блонд был, — добавила Маргарита.
Юля лишь пожала плечами.
— Просто захотелось, — её голос прозвучал тихо и неуверенно.
Маруся вздохнула, а Наталья облокотилась на стол.
— Ася, ты что думаешь? — ткнув подругу в плечо, спросила Наташа.
— А? Да, я? — покрутив головой и резко вернувшись в реальность, пробормотала Асуна. — Нууу, пусть ходит как хочет, её право.
Асуна тут же вернулась к телефону. Внезапно холодная тонкая рука сжала её кисть — не сильно, но неожиданно. Асуна вздрогнула. Она подняла глаза: это Юля держала её за руку и пристально смотрела.
— Ну, блин, Ась, согласись, ей блонд больше шёл, — вновь начала Маруся.
— Я вам что, стилист?! — вскрикнула Асуна.
— Ты же художник, — попыталась парировать Наташа.
— Это разное, бака!
Наташа лишь развела руками и слегка прогнулась назад. Девушки продолжили тихо сидеть в телефонах. В другом конце кабинета Борис с товарищами обсуждали новые машины. Под шум их разговора Семён встал и вышел. Через минуту за ним последовала Асуна. Наташа вздохнула.
— Наташ, чего вздыхаешь? — поинтересовалась Маруся.
— Завидуешь, что Асуна пошла целоваться с парнем, — сухо отрезала Юля.
— Да мне пофиг! Я же не вздыхала, когда вы тут с Денчиком дёсны друг другу полировали!
— А что тогда сейчас вздыхаешь? — продолжила копать Юля.
— Ничё. Скучно и всё тут.
— Да-да, ври нам, — ехидно усмехнувшись, сказала Маруся.
Наташа хотела было огрызнуться, но Юля опередила её. Не поднимая глаз от телефона, она тихо, но так, что слышно было только их троим, произнесла:
— Не «скукота», Наташ. Одиночество.
Наташа резко обернулась к ней, губы сжались в тонкую ниточку.
— С чего ты взяла?
— Потому что когда все паруются, а ты одна — это не скучно. Это горько. Особенно если ты уже знаешь, каково это — быть не одной.
Юля наконец подняла на Наташу взгляд — не ехидный, а почти что понимающий. Маруся замерла, поняв, что тревожить это молчание нельзя. Наташа ничего не ответила. Она просто отвернулась и уставилась в окно, на серое ноябрьское небо.

— Ладно, парни, я на минуту, — с лёгкой улыбкой сказал Борис своим товарищам и вышел из кабинета.
Пройдя пару метров, он услышал странные звуки из закоулка. Шаг. Шаг. Рука легла на пистолет. Дыхание стало глубже, губы сжались. Он заглянул за угол. Шок.
Женские руки на мужских плечах. Лёгкая улыбка. Мужские руки на женской талии. Губы движутся навстречу. Прикосновение, медленное, лишь лёгкий чмокающий звук. Шаг.
— Семён, — имя прозвучало из уст Бориса, как скрежет пилы.
— Что тебе? — отведя Асуну за спину, произнёс Семён.
— Ещё более тупо скрываться не могли? — прорычал Борис.
— А тебе-то что? — продолжил Семён.
— Ты же знаешь, чья она подруга? — подняв подбородок, продолжил Борис.
— И? Это ваши проблемы, они нас с Аськой не касаются! — словно разрезая границу, махнул рукой Семён.
— Кентов предаёшь ради баб, а?!
— С чего ты взял!
— Так хули ты с ней сосёшься?!
— Люблю её!
— Любишь! Любишь! Любишь, ****ь!
Борис развернулся и ушёл. Он, как и планировал, пошёл в туалет.
Парочка вернулась в кабинет, и никто не обратил на них внимания. Через пару минут вернулся Борис — тоже без какой-либо реакции со стороны группы. День продолжился как обычно.
Все разошлись по домам, но Денис с Юлей ушли куда-то вместе, а Семён с Асей уехали на мопеде вдвоём. Наташа шла рядом с Марусей.
— Наташ, а всё же скажи честно. Ты ведь завидуешь Юле и Асе?
— Нет, — голос прозвучал уверенно.
— Ну не ври, Наташ.
— Да как вы все заколебали! Не завидую я им! Я знаю, что найду своего парня! Не сегодня, не завтра и не через неделю! А сейчас он мне не нужен! Мешать только будет! — перейдя на крик и спрыгнув на газон, выпалила Наташа.
— А если не найдёшь?
— Найду!
— А всё же...
— Алексеев — вот пример. Он сохнет по мне, только и думает о том, как бы ко мне присунуться!
— Так это не любовь, Наташ.
Наташа закрыла лицо правой рукой, голос сник.
— Да знаю я...
— Так тебе же не одиноко от осознания этого?
Наташа подняла левую руку, словно отгораживаясь.
— Давай про другое поговорим. Сейчас я не хочу это обсуждать.

Денис с Юлией пришли в небольшую лесную хижину.
— Дениска, откуда эта хижина?
— Это охотничья хижина отца.
— Понятно.

Юлия уселась на небольшой диванчик. Денис сел рядом.
— Попробуем? — спросила Юля.
Денис кивнул и подсел поближе. Юля взяла его за руки и поцеловала в губы. Его руки скользнули под её футболку — сильные, горячие. Она сняла с него рубашку. Мгновение — и одежда лежала на старом ковре.

Её взгляд был направлен в сторону. Руки сами собой прикрыли грудь. Холодный воздух пробегал по голой коже. Она лежала, он — над ней.

Юлия раздвинула ноги. Он начал. Она застонала. Жар. Он ускорялся, она стонала всё громче. Он прижался к ней. Денис стиснул зубы, его мышцы напряглись. Юля вцепилась ему в спину. Она зажмурилась. По их пальцам потекла тёплая, почти горячая жидкость.

Конец.
Он наполнил её.

Они отодвинулись друг от друга. Её губы были сжаты, пальцы в крови, глаза заплаканы. Спина Дениса покрылась красными полосами от её ногтей. Жёлтый презерватив, наполненный белой жидкостью, улетел в окно.

Они молча сидели. Потом Юлия обработала ему спину. Больше они не прикасались друг к другу и вскоре разошлись по домам.

Наташа снова бегала. Пыль, грязь и листья вздымались вверх. Пар струился изо рта и ноздрей. Земля перестала быть твёрдой и под давлением ног превратилась в жижу. Свистя кроссовками и оставив яркий тормозной след, Наташа остановилась. От её тела исходил лёгкий жар.

— Мда, похоже, с тренировками на сегодня всё, — пробормотала она себе под нос и направилась к своим вещам.

Накинув худи и взяв сумку под мышку, она пошла домой. Деревья стояли голые, там, где должен был быть газон, лежала грязь. Бетонная дорожка была покрыта трещинами. Птиц почти не было слышно, только гул машин вдалеке.

Вот и детская площадка: новый деревянный кораблик, полоса препятствий, горка, песочница. Дети играли, а несколько женщин на скамейках разговаривали, поглядывая на них.

Наташа ненадолго остановилась, наблюдая за этой картиной, улыбнулась и пошла дальше. Город, шум, гам, машины, люди — обычный хаос.

Наташа свернула во двор. Три пьяных мужика сидели на скамейке и бурно что-то обсуждали. Она спокойно прошла мимо.
— Девочка, покурить будет? — вежливо, еле разборчиво, пробормотал один из них.
— Нет, не курю.
— И не кури, морщины будут.

Наташа усмехнулась и пошла дальше. Вот и дом.
Дома была лишь кошка. Наташа переоделась в домашнее и улеглась на диван в гостиной. Кошка тут же подбежала и начала жалобно мяукать.
— Ну чего тебе?
Кошка продолжила мяукать.
— Кушать хочешь?
Кошка с громким мяом умчалась на кухню. Наташа вздохнула и пошла за ней. Кошка сидела у холодильника. Наташа бросила взгляд на миску.
— У тебя же есть еда. Чего орёшь?
Кошка продолжила требующе мяукать, не сходя с места.
— Сосиски не дам, жирная станешь!
Кошка начала ластиться. Наташа взяла её на руки.
— И что мы тут устраиваем, а? Криком не вышло — теперь ластимся?
Кошка замурлыкала и полезла Наташе на плечо. Та открыла кухонный шкаф, достала пачку печенья и, с кошкой на плече, направилась обратно в гостиную. По пути она решила заглянуть в комнату брата.
В комнате брата всё было как всегда: немного темно, компьютер светился всеми цветами радуги, кровать заправлена, а одеяло свисало, закрывая пространство под ней. Наташа подошла к кровати.

— Так, слезь пока, — сняла она кошку с плеча и наклонилась. — Посмотрим, что этот придурок прячет.

Она приподняла одеяло и запустила руку под кровать. Коробка с запасной одеждой, другая — с какими-то книгами, третья — с обувью и сумками.

— Ага, вот что-то интересное!

Наташа достала небольшую картонную коробочку и открыла её. Внутри лежали бумажные салфетки, флакон с жидкостью и флешка. Наташа вздохнула, закрыла коробку и продолжила осмотр. Пыль, пыль и ещё раз пыль. Вот ещё одна коробка, тоже картонная, но меньше предыдущей. Наташа открыла её. Внутри была аниме-фигурка полностью голой блондинки с длинными волосами, пышными формами и подобием рожек на голове. Наташа достала её и покрутила на свету.

— И где он только такую хрень берёт...

Наташа вернула фигурку в коробку и снова заглянула под кровать. Пыль, пыль... попрыгунчик. Небольшой резиновый мячик красного цвета. Наташа бросила его, кошка подорвалась, побежала за ним и начала гонять по квартире.

Наташа вернула все коробки на место и, закончив с этим, вернулась в гостиную. Устроившись с печеньем, она начала переключать каналы на телевизоре.
— О, «Ведунья», оставим.
Наташа разлеглась на диване и, роняя крошки, ела печенье под реалити-шоу про мистику. Кошка гоняла по всей комнате свой шарик. На экране парень пришёл к ведунье.
— Бабушка, скажи, что делать. С девушками всю жизнь не выходит: привлечь-то могу, а удержать уже не получается.
— Потому что ты козёл! — крикнула Наташа в телевизор.
— Вижу, вижу, на тебе сглаз, — проговорила ведунья.
— Как ты видишь? У тебя повязка на глазу! — продолжила Наташа.
— И как мне от него избавиться? — спросил парень.
— Найди предмет, на который наведён сглаз. Для этого держи этот камень: он станет холодным, когда окажешься рядом с нужной вещью, — сказала бабушка, передавая парню камень.
Наташа продолжила смотреть шоу, поедая печенье. Когда оно закончилось, она, вся в крошках, пошла на кухню. Кошка уже ждала её у холодильника.
— Ладно, одну тебе, а мне чего-нибудь поинтереснее.
Наташа открыла холодильник, достала из открытой пачки одну сосиску, очистила её от плёнки и бросила кошке. Та жадно набросилась на угощение. Сама Наташа взяла пачку йогурта и вернулась к телевизору.
Наташа продолжила смотреть шоу, а кошка, устав бегать за мячиком, улеглась прямо у неё на груди.
— Блин, ты же не пушинка!
Наташа надулась, но осталась лежать, продолжая смотреть шоу. Шли минуты. Внезапно скрипнула входная дверь. Лёгкие шаги, женские.
— Мам? — крикнула Наташа.
— Наташ, ты уже дома? — раздался голос мамы.
— Да!
— А что так рано?
— Я сегодня не бегала, и последние пары отменили — препод заболел.
— Ясно... А кушать готовила?
— Нет.
— Почему?
— Сил нет.
Мама зашла в гостиную. Дочь лежит на диване, вся в крошках, в уголках губ засох йогурт. Кошка смотрит на мать большими глазами. Мама удивлённо подняла брови.
— Сил нет, а как пожрать — так силы находятся, — с лёгкой улыбкой продолжила она.
— Ма-ам...
— Ладно, помоги разобрать пакеты. Давай что-нибудь приготовим, пока наши дармоеды не пришли.
Сказала она это со снисходительной улыбкой. Наташа аккуратно убрала кошку, стряхнула крошки, тыльной стороной ладони вытерла лицо и пошла в прихожую, где на полу уже лежали два пакета.
Машина по улице едет 204 км/ч, машина ДПС едет следом.
- Остановите машину повторяем, остановите машину! - доноситься из машины ДПС.
Но гонщик не собирается тормозить. Двигатель ревёт, колёса с дымом цепляются за асфальт. Японский седан играючи виляет в трафике. Машина ДПС еле как поспевает за ним.
Чёрный силуэт, подбежал к машине, открыл дверь и ударил по тормозам. Седан с визгом остановился, почти развернувшись на месте. с похожим свистом остановилась машина ДПС.
Силуэт вытащил водителя и держал за руку. Сотрудники ДПС подбежали к дуэту.
Мужчина среднего роста, в чёрном обтягивающем костюме и в закрытом шлеме каплевидной формы.
- Держите его, я пока отчёт составлю.
Силуэт начал фотографировать машину, водителя, что-то писал в телефоне.
- давайте мужики бывайте. - силуэт пожал руку сотрудникам ДПС и на огромной скорости убежал.
Силуэт прибежал домой. Дом Наташи. Дверь в подъезд открыта. Силуэт поднялся по лестнице. Дверь в квартиру. Мужчина достал ключи. два щелчка и дверь открылась.
- Леша это ты? - крикнула Мама Наташи из гостиной.
- Да Роза.
- Ужин ещё тёплый, на плите стоит.
- Хорошо. - Чёрный торнадо снял шлем и обувь и пошёл в спальню.
Из спальни вышел отец наташи в шортах и майке, что неспеша пошёл на кухню, который он съест читая новости по своей любимой игре.
Учебный день вроде бы обычный, но Нина сегодня уж слишком разговорчива. В отличие от Дениса и Юли — они весь день не подходили друг к другу.

— Юль, у тебя всё нормально? — спросила Маруся.
— Да-да, — отмахиваясь, ответила Юля.
— Ну, по тебе не скажешь, — подначила Асуна.
— Да нормально всё! — слегка вскрикнула Юля. — Наташ, успокой их!
— А ты сегодня и вправду какая-то не такая, — констатировала Наташа.
— Наташа! — у Юлии вот-вот могла начаться истерика.
— Ладно, Мар, Ась, это просто осенняя хандра, — продолжила Наташа.

Маргарита с Асуной вернулись к своим делам. Ася рисовала в блокноте, Маруся сидела в телефоне, Наташа продолжила читать роман. Юлия же просто уткнулась в окно. Грязь, листья, голые деревья — русская осень.

День тянулся медленно. Девушки почти не общались. Никто не выделялся, пока Маргарита не отправила в общий чат с подругами сообщение:

Маргарита: Что мне делать?
«Сообщение переслано от "До водка"»
До водка: Хэй, у тебя отличные формы, нюдсы продаёшь?

Наташа: Шли нахуй.
Юлия: Всего лишь тебе стоило поставить своё настоящее фото на аватарку.
Маргарита: Юля, ****ь!
Юлия: Да заблокируй его и сделай закрытый профиль.
Асуна: Сделай, как Юля советует.
День подошёл к концу, и все разошлись по домам. Маргариту на выходе с территории колледжа перехватили трое парней лет двадцати.

— Хэй, а зачем это ты меня заблокировала? — начал один из них, самый рослый.
— Чего тебе надо? — Маргарита остановилась, чувствуя, как напрягаются её плечи.
— Нуу... — протянул он, оценивающе оглядывая её.
— Что «ну»? — она уперла руки в бока.
— Пять тысяч рублей за час удовольствия с нами, а? — нагло предложил другой.

Маргарита опешила. Она сделала шаг назад, но парни уже начали полукругом обходить её, отрезая путь к отступлению.
— Не ломайся, ладно? Давай десять тысяч за полтора часа. Это же целая зарплата!
— Нет, — твёрдо ответила Маргарита.
— Нет? — «главный» нахмурился. — Мы уже настроились. Зачем ты нас огорчаешь?
— А вы мне кто вообще? — дерзко бросила она.
— Неважно, кто мы. Важно, кто ты. Ты же героиня.
— Но не шлюха. Отвалите!

Он щёлкнул пальцами, и парни разом набросились на Маргариту, схватив её за руки.
— Так-так-так, — язвительно прошипел один из них прямо в лицо. — У тебя же не какая-то боевая суперспособность, да?

Маруся отчаянно забилась, пытаясь вырваться. Затем на секунду замерла, оценивая ситуацию. Глубокий выдох. Резким движением она вывернулась из захватов, скинув свитер и оставаясь в одной майке, обрисовывающей мощные руки и сильные плечи.

Удар правой рукой — точно в нос первому нападавшему. Лоу-кик левой ногой — точно по ахиллову сухожилию второго. Двое уже корчились на земле. Третий замер, глядя на неё. Его глаза были широко раскрыты, дыхание сбилось.

Маргарита, не сводя с него взгляда, наклонилась и прикоснулась к брусчатке. Один из кирпичиков уменьшился до размела гальки. Она подняла его. Парень, видя это, рванул бежать.

Мышцы её спины и плеч плавно напряглись, и она метнула крошечный кирпичик во врага. Камень, описав дугу в воздухе, мгновенно вернулся к обычному размеру и на огромной скорости врезался ему в бедро. Парень с визгом рухнул на землю.

Длинные волосы скрыли её упругость и мощь. Маргарита подняла с земли свитер — он был в грязи и слегка порван. Не расстроившись, она порылась в сумке и достала запасной.

Она вызвала полицию, параллельно сформировав отчёт в геройском приложении. Когда правоохранители приехали, Маргарита отказалась от помощи психолога и уверенной походкой направилась в общежитие.

Вернувшись в общежитие, она достала изодранный свитер. На полке, среди кучек уменьшенных вещей, она нашла порошок для ручной стирки и направилась в умывальную комнату, где принялась за работу.

Минута за минутой грязь отступала от шерсти. Маруся так увлеклась, что не заметила, как сзади у соседней раковины появилась девушка.

— Хэй, а чего в стиралке не постираешь? —А? — Маргарита подняла взгляд. — Он сядет, если в машинке стирать. —Понятно.

Её собеседница была высокой девушкой с длинными русыми волосами, собранными в конский хвост, слегка смуглой кожей и выразительным носом. Закончив мыть руки, та вышла. Маргарита ещё немного повозилась со свитером, затем вернулась в комнату и развесила его сушиться на верёвке.

— И что же мне теперь пожрать? — бросила Маруся в пустоту своей комнаты.

Она открыла холодильник: сыр, овощи, масло. Вытащила кочан капусты, оторвала несколько листьев, достала помидор. Закрыв дверь, сняла одежду, улеглась на кровать и принялась жевать сырые овощи, безучастно глядя в потолок.

Уже выпал снег. Наташа пошла в колледж в плотных спортивных штанах и пуховике. В раздевалке она встретила Асуну.

— Привет, Ась.
—Хай.
—Планы на вечер есть? — уже снимая пуховик, спросила Наташа.
—Нет, а что?
— Асуна уже получила номерок.
—У меня сегодня хата свободна. Может, устроим ночёвку или типа того? — поправляя уже отросшие волосы, предложила Наташа.
 —Можно. Юльку с Марой позовём?
 —Конечно! Спрашиваешь ещё, Лягуха! — Наташа радостно подскочила к подруге.

В кабинете их уже ждали Юлия с Маргаритой.
—Юль, Мар, у меня сегодня квартира свободна. Устроим типа пижамную вечеринку?
 —Почему бы и нет, — пробурчала Юлия.
 —Я за, — с улыбкой ответила Маргарита.

Первая пара прошла, и в кабинет зашёл Леонид Олегович.
—Добрый день, студенты.
 Группа дружно поприветствовала куратора.
—Всё-таки я выбрал кандидатуру на роль старосты. Геннадий Строй, я тебе всё переслал. — Парень кивнул. — Надеюсь, никто не против моего решения. Всем хорошего дня.
—Спасибо! — ответила группа хором.

Геннадия сразу же окружила половина группы, желая узнать, что входит в его новые обязанности.

День продолжился в обычном темпе.
В конце дня Наташе позвонил Миро-Решатель.
— Алло?
— Наташ, к пяти подойди к площади в геройской форме.
— Только до четырёх максимум.
— Почему?
— У меня планы на вечер.
— Понятно.
Наташа пришла домой, открыла чат с подругами, написала, чтобы те пришли к девяти, и отправила адрес. Кошка спала в гостиной. Наташа пошла к себе в комнату. На двери висел листок:
«Сеструха, я в компах до вечера».
— Хоть бы друзей завёл, — буркнула Наташа и улеглась на кровать.
17:03
Наташа подошла к площади. Поверх геройской формы она накинула пуховик. Миро-Решатель стоял в более утеплённой версии своего костюма.
— Опять патруль? — буркнула Наташа.
— Да. Почему у тебя нет зимнего комплекта формы?
— Не выдали.
— Почему сама не купишь?
Наташа пожала плечами и начала обходить площадь. В какой-то момент она свернула во двор. Новостройки и сталинки. Снег и голые деревья. Тёмный закуток, щёлкающий звук. Наташа сбросила пуховик и шагнула в темноту.
Мгновение — и снег взметнулся в воздух.
Фасеточные глаза. Жвала. Слизь. Слюна капала на землю. Когти впились в ногу бесчувственной молодой женщины. Длинный хвост с жалом, с которого сочилась ядовитая капля.
Дыхание Наташи перехватило. Ладони вспотели. Тварь выпрямилась во весь рост — два метра хитина. Против полутора метров страха и шока, сковывавших Наташу. Чудовище шагнуло вперёд — она отступила. Мерзкая пасть щёлкнула. Сердце заколотилось.
Бросок. Стремительный. Слизь и снег вздыбились. Но Красный Ветер была быстрее. Шаг влево — тварь пролетела мимо, когти впустую, жало — прямо в ту точку, где только что была героиня. Красный Ветер ударила по основанию жала. Твёрдый хитин отозвался болью в руке. Шаг назад. Мерзкая пасть жаждет оторвать ей лицо, но Ветер не поймать.
Красный Ветер обежала жука, попыталась поднять лежавшую девушку — та была слишком тяжёлой, не унести. Тварь снова приблизилась. Ветер увернулась, отскочила в сторону и замерла, изучая противника. Тот щёлкал пастью и начал медленно кружить вокруг, выискивая слабое место.
— Отдай мне её, — прорычала тварь.
Дыхание у Наташи снова перехватило. Ноги стали ватными.
— Ч-что? — пробормотала она.
— Отдай мне женщину, или уходи одна.
— Я уйду с ней. Но ты в мой план не входил.
— Дерзкое мясо... Женское мясо... Идеальное мясо...
Существо прыгнуло на Наташу. Та увернулась — тварь врезалась в забор и сложенных из шин лебедей. Ветер подхватила пуховик, достала телефон и начала писать Арсению. Чудовище атаковало снова, задев пуховик и порвав его. Насекомое щёлкало челюстями и потихоньку приближалось к бесчувственной женщине.
Красный Ветер швырнула подранный пуховик на голову существу. Пока то приходило в себя, она подбежала к девушке и начала медленно оттаскивать её в сторону. Существо разорвало пуховик в клочья и бросилось на соперницу. Ветер снова увернулась. Тварь схватила оглушённую девушку за ногу и потащила к открытому канализационному люку. Ветер металась в нерешительности. Насекомое тащило свою жертву, как мешок, волоча по земле.
Внезапно шина на огромной скорости влетела существу в голову. Оно пошатнулось. Ещё одна шина. И ещё.
Тяжёлая рука легла Наташе на плечо — Миро-Решатель.
— Вот он, парни!
Два росгвардейца с пистолетами-пулемётами накрыли существо градом свинца. За секунду его голова стала напоминать раздавленного рака. Арсений пошёл в атаку, замахнулся...
— Жало! — крикнула Наташа.
Но было поздно. Лёгкий укол жалом в бедро — и Миро-Решатель рухнул на землю, хотя его удар всё же достиг цели, окончательно размозжив голову чудовища. Росгвардейцы добили тварь очередью в спину. Вскоре приехала скорая.
— Что с ними? — спросила Наташа у одного из врачей.
— Что-то вроде наркоза. Жить будут.
— Хорошо...
Наташа составила отчёт, подобрала остатки своего пуховика и молча побрела домой.

Наташа пришла домой. Остатки пуховика она швырнула в свою комнату — кошка тут же набросилась на них, приняв за новую игрушку. Наталья сняла шлем, бросила его на кровать и медленно побрела в ванную.

Подняла крышку и сиденье унитаза.
И её начало рвать.

Ноги и руки стали ватными, будно из желе. Глаза сами закрылись. Глубокий, прерывистый вдох.
Снова рвота... Короткая передышка...

Наташа вытерла рот тыльной стороной ладони. Дыхание сбивалось, было неровным. Во рту остался противный кисло-горький привкус. Она прижала колени к груди, сидя на холодном кафеле, и пыталась успокоить дрожащее дыхание.
Неизвестно, сколько она так просидела. Но вот она поднялась, смыла за собой и медленно побрела в комнату. Разделась догола, взяла полотенце и, включив воду в ванне, погрузилась в неё.
Тёплая вода поднималась, унося с собой напряжение вместе с пузырьками пены. Дыхание наконец выровнялось, глаза закрылись, мышцы постепенно расслабились.
Вдруг в ванную заглянула кошка. Озадаченно посмотрев на пену, она начала ловить её лапкой. Наташа не сдержала лёгкого хихиканья. Кошка, воодушевлённая вниманием, продолжила играть, пока в азарте не запрыгнула прямо в воду.
Раздалось пронзительное «мяу!», и мокрая кошка ринулась прочь, оставляя за собой след из воды и пены.
— Стой, дура!
Наташа, как была — нагая, с полотенцем в руке и вся в пене — бросилась вдогонку. Кошка запрыгнула на кровать, но на сверхскорости Наташа легко поймала беглянку и принялась вытирать её.
— Ну ты и дура, — ворчала она, но в голосе слышалась нежность.
Затем она вытерлась сама, спустила воду и начала одеваться. Носки, трусы, лифчик... Наташа шмыгнула носом и решила последний не надевать. Натянув футболку, она устроилась ждать девяти часов вечера.
Время шло. Раздался звонок в домофон. Наташа на сверхскорости подбежала и сняла трубку.
— Наташ, это мы! — прозвучал голос Аси.
Наташа нажала кнопку открытия, положила трубку и приоткрыла входную дверь, после чего ушла на кухню, чтобы поставить чайник.
Минуту спустя дверь открылась.
— Заходите! — крикнула Наталья с кухни.
Кошка тут же рванула в прихожую, где столкнулась с тремя парами любопытных глаз.
— Ой, какая милашка! — сказала Асуна и потянулась, чтобы погладить её, но кошка ловко увернулась и умчалась обратно к хозяйке.
Гости сняли верхнюю одежду и обувь. Маруся направилась в гостиную, Асуна пошла осматривать квартиру, а Юля зашла на кухню к Наташе. Кошка тем временем снова запрыгнула хозяйке на плечо. Юля облокотилась на дверной косяк.
— Она у тебя всегда так себя ведёт? — показав на кошку, спросила Юля.
— Частенько, — ответила Наташа, роясь в нижних полках шкафа.
— Не тяжело?
— Уже привыкла. Юль, ты не видишь пачку печенья? Такую, квадратную?
— Вон, на верхней полке.
— Сволочи... Знают, что не дотянусь, — буркнула Наташа, уперев руки в боки.
Юлия с помощью телекинеза подняла коробку и плавно притянула к себе.
— Спасибо! Отнеси, пожалуйста, в гостиную, а я сейчас чайник и чай принесу.
— Хорошо, — ответила Юля и неспешно вышла из кухни.
Наташа сняла кошку с плеча и посмотрела ей прямо в глаза.
— Веди себя хорошо, ладно? А то я знаю, какое у тебя в жопе шило сидит!
Кошка в ответ мяукнула и начала вырываться. Наташа отпустила её, взяла поднос с чаем и направилась в гостиную. Кошка же принялась неспешно лакать воду из миски.
Асуна прошла по коридору, оглянулась — за ней никто не наблюдал. Белая дверь. Приоткрыла. Темнота, приглушённая RGB-подсветка, воздух слегка спёртый, но ещё свежий, обжитый. Шаг внутрь. Кровать, компьютер, шкаф, постеры, стол.
Асуна зашла глубже. Крупный монитор, мышка на коврике, системный блок светится всеми цветами радуги, а на нём красуется аниме-фигурка. Клавиатура — чёрная, механическая. Кресло — игровое, солидное, чёрное с красными вставками.
Шкаф открыт: учебники, книги, манга. Асуна взяла один том: «Воин-одиночка против всего мира».
— Хм...
Она пролистала несколько страниц — слегка пыльные — и вернула книгу на место.
Подойдя к кровати, она заглянула в щель между ней и полом. Коробки. Но за ними виднелось свободное пространство. Асуна вытянула язык, и он, словно щупальце, начал исследовать укромный уголок. Пыль — горькая, с металлическим привкусом. Какая-то коробочка... Язык обхватил её.
— Ася! — донёсся из гостиной голос Наташи.
Асуна вздрогнула, мгновенно втянула язык и бросилась прочь. Дверь в комнату брата осталась приоткрытой.
Маруся зашла в гостиную. Диван, собранный буквой «П», стоял напротив телевизора. Под экраном — небольшой комод. На полу лежал простой серый ковёр, а на нём — прозрачный кофейный столик. Маруся присела на диван — удобный. В комнате было жарко. Маргарита сняла свитер и положила его себе на колени.
В этот момент зашла Юля с коробкой печенья. Она рухнула на диван и тяжело выдохнула.
— Чего вздыхаешь? — спросила Маруся.
— А ты чего голая? — удивилась Юля, глядя на неё.
Маруся покрутила пальцем у виска. Юля лишь вздохнула и принялась пытаться открыть пачку, но у неё не получалось.
— Дай я, — предложила Маруся.
— На, — Юля протянула ей пачку.
Маруся одним ловким движением вскрыла упаковку. Юля с удивлением взяла печенье — орешек со сгущёнкой. Маруся поставила открытую пачку на кофейный столик.
В комнату зашла Наташа и уселась рядом с Юлей, сразу же набрав целую горсть печенья.
— Ну что, как ваше ничего? — начала она.
— Всё хорошо, — ответила Маруся.
— Ты вроде как чай собиралась принести, — буркнула Юля.
— А, бля, точняк!
Наташа на сверхскорости исчезла и вернулась с коробкой чайных пакетиков, затем — с кружками и наконец, уже в обычном темпе, принесла чайник с кипятком.
— Ася! — крикнула она.
Асуна тут же прибежала в гостиную.
Девушки уселись на диван.
— Так, сегодня я одну ***ню встретила, — начала Наташа.
Подруги внимательно на неё посмотрели.
— Мы с учителем на патрулирование вышли. Захожу в подворотню, а там... Тварь. Полу-рак, полу-***. Ростом под два метра, просто ****ец какой страшный. Девушку без сознания в канализацию тащил.
— И что ты? — спросила Мара.
— Я испугалась! Нет, я обосралась!
— Прямо так? — с недоверием посмотрела на неё Асуна.
— Ну, не в прямом смысле! Но до жути... Он на меня кинулся, а я быстрее. Взяла себя в руки, начала драться. А он, блин, весь в этой... ****ь, как её... в штуке, которой насекомые покрыты!
— Хитин, — пробормотала Юля.
— Да-да-да! Он понял, что не догнать меня, а я ему не сильно-то и вредлю. Побежал к люку с этой девушкой. Так я его лебедями из покрышек закидала, и тут как раз учитель с росгвардейцами подоспели. Те его и расстреляли. Блэ... — Наташа прикрыла рот рукой. — До сих пор, как вспомню, тошнит. Учитель ему голову окончательно разнёс, но сам получил жалом в ногу.
— И как он? — спросила Маруся.
— В отключке, но живой.
— Ничего себе, — прошептала Асуна.
— А мне Галина Михайловна про похожее рассказывала, — встряла Юля.
— Кто? — не поняла Наташа.
— Учительница моя, ****ь! — всплеснула руками Юля. — Говорила, что из канализации у нас иногда такие твари выползают. Типа это остатки какого-то советского эксперимента, который в девяностые забросили.
— И ты в этот бред веришь? — усмехнулась Наташа.
Юля тяжело вздохнула и смерила подругу взглядом.
— Если мне... ****ь... Наташа, ну ты иногда тупая, как пробка.
— Я-то тут при чём, ****ь? Это ты в последнее время какая-то... дикая!
— Дикая?! Дикая?! Ах ты, ****ь...
— Юль, Юль, Юлечка, — попыталась вмешаться Маруся.
— Я ****ь?! Это ты орёшь без повода! Срываешься на всех! — крикнула Наташа, вскакивая с дивана.
— Да?! А может, вы перестанете меня бесить?! — так же резко поднявшись, продолжила Юля.
— И как мы тебя бесим, а?! А?! — не унималась Наташа, наступая.
Юля начала тяжело и глубоко дышать. Маргарита осторожно взяла её за руку, но та грубо отмахнулась.
— Это из-за Дениса? — тихо спросила Асуна.
Юля опустила голову. Очки соскользнули с её носа и упали на ковёр. Она прикрыла лицо левой ладонью, а правой рукой попыталась силой телекинеза поднять их, но очки лишь дёрнулись, поднялись на сантиметр и снова упали. Маргарита мягко взяла Юлю за плечи и усадила на диван. Наташа, уже без раздражения, подняла очки и молча протянула их подруге.
Юлия не взяла очки. Тихие слёзы закапали на ковёр, оставляя тёмные пятна.
—Юль... — прошептала Ася, мягко положив руку ей на плечо.

Плечи Юли нервно вздрагивали, лицо было скрыто ладонями. Наташа сжала губы — они на мгновение приоткрылись, чтобы что-то сказать, но так и не издали ни звука. Её взгляд ушёл в сторону, полный беспомощности.
—Юль, что у вас с Денисом? — не отпуская её плечо, тихо спросила Маргарита.
—Он... он... Мы... мы... Я... — Юля задыхалась, слова рвались обрывочными всхлипами.
—Поругались? — набралась сил и выдохнула Наташа.
—Если... если бы... — Юля снова зашлась в рыданиях.
—А что тогда? — осторожно поинтересовалась Асуна.

Юлия плакала ещё несколько минут. Ковёр под ней потемнел от слёз. Наташа молча встала и принесла стакан воды. Асуна с Маргаритой не отходили от подруги, лишь время от времени переглядывались в тревожном молчании.
Юля убрала руки с лица. Её глаза были красными, всё лицо залито румянцем. Она глубоко вздохнула и посмотрела в сторону Наташи.
—Это стакан с водой? — хрипло спросила она.
Наташа молча кивнула.
—Вложи мне его в руки, а то я почти ничего не вижу.

Наташа аккуратно вложила стакан в её ладони. Юля, держа его обеими руками, начала медленно пить.
—Ты правда настолько плохо видишь? — тихо спросила Наташа.
Юля кивнула,не отрываясь от стакана.
—Минус пять на оба глаза, — выдохнула она. — Прости...
Наташа положила руку ей на колено в знак поддержки.Юля уставилась в пустоту.
—Так что у вас с Денисом? — осторожно повторила вопрос Асуна.
—Мы... вроде любим друг друга, но... — Юля замолчала, подбирая слова. — Но мне с ним одиноко.

Наташа прищурилась, и из её губ вырвалось сдавленное:
—Чего, бля?
Юля снова тяжело выдохнула и продолжила:
—Вот он обнимает меня, целует... а мне... мне это неприятно. Нет, не то слово... Не так... Я не знаю.

Асуна сжала губы, в глазах читалось напряжённое размышление. Маргарита смотрела на руки Юли — те нервно вертели стакан, расплёскивая капли по ковру. Наташа же не отводила от подруги взгляда, полного недоумения.
—Так, стоп. Тебе не нравится быть с Денисом? Тебе не нравится вся эта... любовная фигня? И ты не можешь прекратить отношения? Почему? — Наташа развела руки.
—Потому что... потому что мне... нравится...
—****ь, что за нахуй? — не сдержалась Наташа.
—Да не знаю я! Я не понимаю сама!
—Как можно не понимать собственных чувств? — не унималась Наташа.
—Наташ! — строго окрикнула её Маруся.
—Да, Наташ, не дави на неё, — спокойно, но твёрдо сказала Асуна.
—Ладно, ладно, — сдалась Наталья, подняв руки в знак примирения.
Юля сделала глубокий вдох и выдохнула:
—Мне... мне кажется, что... он просто не мой человек. Совсем не мой...

Наташа удивлённо подняла брови, Асуна непроизвольно дёрнула плечом, а Маруся с недоумением посмотрела на подругу. Юля продолжила, запинаясь:
—Он ко мне относится... как-то не так... Не так, как мне нужно... Вроде того...

Наташа тяжело выдохнула. Ася задумалась, что-то напряжённо вычисляя в уме. Маргарита с сочувствием прикрыла лицо ладонью.
—А ты говорила ему, что тебе не нравится, как он с тобой обращается? — спросила Асуна.
—Ну, я намёки кидала... Я... нет, не говорила прямо.
—Так скажи! Или напиши! — всплеснула руками Наташа. — Пусть знает, как с тобой можно, а как — нет!
—Да... Напишу. Прямо сейчас! Дай очки, пожалуйста.

Наташа протянула ей очки. Юля достала телефон, быстро нашла контакт Дениса и начала набирать длинное сообщение. Асуна и Маргарита не успели даже понять, что происходит, как сообщение улетело к Денису.

Канализация города. Вонь, сырость, мрак. Двое героев продвигаются вперёд. Первый — в армейской форме, с тепловизионным прицелом на шлеме и арбалетом в руках. За ним следует второй, пониже ростом, в обтягивающем костюме, но с массивным защитным шлемом; в его руках — мощный фонарь.

— Долго нам ещё идти? — спросил низкий, его голос глухо отдался в тоннеле.
—Вроде, логово где-то здесь, — ответил напарник, не отрываясь от прицела. — Так и есть. Две твари. Одна мелкая, похоже, детёныш. Вторая — крупная.
—Вы крупную подстрелите, а с мелкой я сам справлюсь.

Арбалетный болт нацелен точно в цель. Нажатие на курок. Треск тетивы, свист полёта, пронзительный визг.
—Чёрт! Говорил же, арбалета не хватит!

Второй болт. Существо, истекая ядовитой слизью, бежит прямо на них.
—Сука!

Удар. Голова существа превращается в кровавую кашу. Молодой герой, с остатками твари на кулаке, вглядывается во тьму, отыскивая второго монстра.
—Вот, справа от тебя! — крикнул арбалетчик.

В этот момент телефон в кармане низкого героя вибрирует — пришло сообщение. Бросок. Мелкое существо обвилось вокруг его шлема, впиваясь когтями в броню. Тот вскрикнул от неожиданности.
—Стой, ****ь! — заорал арбалетчик. — Время, остановись!

Гул. Всё вокруг замерло. Герой достаёт нож, подходит к напарнику и точным движением вспарывает неподвижной твари горло. Затем — добивающий удар по голове. Гул стихает. Низкий герой сдирает с себя мёртвое существо и в ярости разрывает его пополам голыми руками.
—Ну что, пошли отсюда? — тяжко дыша, спросил он.
—Пошли.

Теперь они на поверхности, у канализационного люка. Низкий герой снимает шлем — это Денис. Он достаёт телефон и видит сообщение от Юли. Его глаза расширяются, рот приоткрывается.
—Чего такое, сынок? — учитель насвистывает знакомую мелодию.
Денис не может вымолвить ни слова.

Девушки замерли в ожидании. И вот — ответ.

Денис: Почему ты только сейчас это сказала?
Денис:Почему!
Денис:Откуда мне было знать, что тебе неприятно? Что больно?
Денис:Мне тоже есть что сказать!
Денис:Меня заколебало, что ты вечно в себе! Ты обращаешься ко мне, только когда ТЕБЕ что-то нужно!
Денис:Тебе я нужен словно для галочки!

Юлия: Нет, я просто...
Денис:Что «просто»?!
Юлия:Я не могу постоянно проявлять чувства...
Денис:Ясно. Тогда зачем нам вообще встречаться?
Юлия:Не знаю, если честно.
Денис:Тогда, может, прекратим это, если мы не можем дать друг другу то, что хотим?
Юлия:Думаю, да.
Денис:Останемся друзьями?
Юлия:Друзья.

Юля выдохнула, сняла очки и закрыла глаза.
—Ну, что? — тихо спросила Наташа.
—Всё... Конец. Теперь у меня нет парня.
—Оу... — протянула Маруся.
—****ь... — сдавленно пробормотала Асуна.
Девушки молча посидели какое-то время, и затем Асуна сказала:
— Я карты взяла.
— Игральные? — оживилась Юля.
— Эротические, — с ухмылкой прошептала Наташа.
— Таро! — гордо ответила Ася, доставая колоду из кармана. — Можно сделать расклад на всё что угодно. Кроме денег и любви!
— Ну, это не особо интересно, — буркнула Наташа. — Ладно, сделай мне расклад: стану ли я великим героем? Давай, на кофейном столике разложи.
— Хорошо.
Асуна достала карты из упаковки и начала их тасовать. Легла первая карта — Перевёрнутый Дурак. Вторая — Башня. Третья — Перевёрнутое Колесо Фортуны. Четвёртая — Отшельник. Пятая — Перевёрнутый Иерофант. Асуна подавилась слюной.
— Чего, ****ь? — Наташа похлопала её по спине.
— Мягко говоря, расклад не самый удачный, — прошептала Ася.
— Пффф, брехня. ***ня это всё. Но давай, колись — что нагадала?
— У тебя... не получится стать героем. И этот путь будет очень болезненным, — пробормотала Асуна.
— Хрень собачья! Давай следующей гадай, — усмехнулась Наташа, но в её голосе прозвучала неуверенность.
Асуна начала снова мешать карты, переведя взгляд на Юлю и Марусю.
— Стоит ли мне... одеваться более открыто? — нерешительно спросила Мара.
Асуна разложила карты: Сила, Суд, Повешенный, Умеренность, Смерть.
— Тебе нужно подумать над собой, поработать духовно... и тогда, в принципе, можно.
— Давай, Лягуха, пум-пум. Есть ли у меня враг? — спросила Юля.
— Интересно, — буркнула Асуна, выкладывая карты: Дьявол, Луна, Перевёрнутая Звезда, Перевёрнутый Суд, Перевёрнутый Отшельник. Она задумалась. — Твой враг... это твои собственные соблазны, обиды и всё в таком духе.
— Хах. Весёлая хрень. Я слышала, в Шотландии есть супергероиня, которая гадает по картам максимально точно. Но у неё тоже какие-то ограничения есть, — со скепсисом ответила Юля.
— Нихуя себе! И что она там предсказала? — оживилась Наташа.
— Ураган в Америке и кризис 2008 года. Точь-в-точь.
— Интересно, вообще, какие способности бывают, — задумчиво протянула Наташа.
— Вроде как несколько миллионов суперлюдей сейчас живёт на Земле. Точнее мы не знаем — многие скрываются в закрытых сообществах, — ответила Юля.
— А мы вот с такими родились. Ну, Наташе нечего удивляться, — вставила Маруся.
— Ну, блин, я родилась в семье суперов, в отличие от вас всех! Что я поделаю! — вспыхнула Наташа.
— Не бери близко к сердцу, Наташа, — успокоила её Асуна.
— Да я понимаю... Понимаю... ****ь, чайник остыл!
Наталья на сверхскорости умчалась на кухню, чтобы снова вскипятить воду. Девушки в гостиной переглянулись.
Наташа поставила чайник и в раздражении облокотилась на стену.
— Тупые карты, — пробурчала она себе под нос.
Кошка лежала на подоконнике, нежась в лучах заходящего солнца. Вода вскипела почти мгновенно, и Наташа на сверхскорости вернулась с чайником в гостиную.
— Чё, ****ь?! — воскликнула она, застыв на пороге.
Маруся повалила Юлю на пол, удерживая её. Асуна стояла в стороне, подняв указательный палец и пытаясь что-то вставить.
— Что? Как? Нахуя? — продолжила Наташа, не двигаясь с места.
— Нууу... мы просто немного поспорили, — медленно и виновато ответила Маруся.
— Эта корова решила, что меня нужно повалить, ****ь! — крикнула Юля из-под подруги.
— Я сказала, что Юля ничего не может без своего телекинеза! Мы поспорили и решили устроить лёгкий спарринг, — мямлила Маруся, не слезая с Юли, но потом резко крикнула: — Пока какая-то японка не сделала мне подсечку языком, и я рухнула вместе с ней!
— Это не я! Вы сами упали! — вскрикнула Асуна, прижимая руки к груди в защитном жесте.
— Слезь с меня, кобыла! — закричала Юля.
Она попыталась силой телекинеза приподнять Марусю, но ничего не вышло.
— Да ты ****ец! Я не могу тебя сдвинуть!
— А теперь я из принципа вставать не буду!
— Мразь ебучая! — выдохнула Юля, упёрлась ногами в грудь Маруси и, используя способность, попыталась оттолкнуть её.
 Маргарита поднялась, прикрыв рот рукой.
— Ты мне на живот давишь. — пробурчала она.
Наташа тяжело вздохнула и поставила чайник на стол.
— Печенье уже кончилось? — спросила она, оглядывая компанию.
— Кто-нибудь запасное брал?
— Нет, — почти хором ответили девушки.
—Ладно, напрягу своего долбоёба, — сказала Наташа, доставая телефон.
—Парня, что ли? — уточнила Маргарита.
—Ты ****улась? Брата.
Наташа набрала номер. Гудок, она перевела телефон на громкую связь.
—Алё, сестра, чё надо? — раздалось из динамика.
—Братан, как закончишь, зайди в магаз, купи к чаю чего-нибудь.
—Там же в шкафу целая коробка печенья была.
—Схавали, — сухо констатировала Наташа.
—Кто?
—Мои подруги.
—А они у нас чего делают?
—Тебя это ****ь не должно.
—Ты чё так базаришь?!
—Могу, потому что ты олух. Печенье возьмёшь? На ноги дам.
—Ладно, возьму, — вздохнул Артём. — Какое?
—Девки, какие будете? — переспросила Наташа, глядя на подруг.
—Любые, — пробормотала Юля.
—Без разницы, — согласилась Асуна.
Маргарита немного подумала и сказала:
—Да то же, без разницы.
—Ты понял, ****ат? Любые, на свой вкус.
—Тогда пачку презервативов мне и трубочки тебе.
—Ты берега не попутал? — врезалась в разговор Юля.
Наташа прикрыла рот, чтобы не расхохотаться.
—Кто это, брух?
—Та, для которой ты хочешь презервативы взять. А пиструн-то у тебя уже вырос? — продолжила Юля.
—Сука! Мы что, всё время на громкой были?! — закричал Артём.
—Да нахуй, — выдавила из себя Наташа.
—Я тебе ****ьник набью! — крикнул Артём и бросил трубку. Девушки покатились со смеху.
Девушки успокоились, и Юля спросила:
— Твой брат всегда такой?
— Тупой? Со мной — да.

Юля лишь закатила глаза и потерла запястье.
— Болит. Спасибо, кобыла, — сказала она, смотря на Марусю.
— Я не виновата, что ты дохлячка!
— Нет, Маруся, ты и вправду...
— Жирная, — перебила Асюну Маруся.
— Нет, не это я имела в виду! — стала оправдываться Ася.
— Если она жирная, то ей меня не сдвинуть, — воскликнула Наташа с гордой улыбкой. — Так что давай!

Наташа расставила ноги, приготовилась, а на лице сияла ехидная улыбка. Маргарита подошла к подруге. Ладонь к ладони. Локти Наташи мгновенно ушли за спину, глаза расширились, мышцы напряглись. Силы Наташи не хватало, чтобы хотя бы на миллиметр сдвинуть руки Маргариты. Та была почти на голову выше. Наташа сделала шаг назад.

Дыхание соперницы чувствовалось у самой макушки. Руки дрожали от напряжения, глаза зажмурились, губы сжались. Ноги напряглись до предела, и волна напряжения прокатилась по всему телу. Маргарита продолжала неумолимо давить. Наташа открыла глаза и посмотрела на лицо подруги — напряжённое, с лёгкой ухмылкой.

Что-то холодное и скользкое обхватило ногу Наташи. Прошла секунда — и обе девушки уже лежали на полу. Маруся схватила подругу за запястья и, задыхаясь, сказала:
— Я думала, ты посильнее будешь.
— Да? Моя сила немного ниже, чем ты думаешь, — пробормотала Наташа и уперлась ногами в грудь подруги.

Последовал резкий пинок. Маргарита взвыла и отпустила Наташу. Та быстро встала и поправила волосы. Маруся выпрямилась и потрогала грудь — она горела огнём.
— Зачем ты так? — прошипела Маруся.
— Что «так»? Побеждаю! — с улыбкой ответила Наташа.
— Слишком уж серьёзно. Было больно, — сдерживая слёзы, сказала Маруся.
— Эй, эй, прости, я не хотела.

Маруся сжала губы, вздохнула и сказала:
— Ладно, в этот раз.
Маргарита держалась за бок, куда пришёлся удар Наташи. Девушки уселись на диван, и квартет несколько минут сидел в тишине, пока Маргарита слегка постанывала.

— Мар, тебе обезболивающее дать? — спросила Наташа.
—Нет, спасибо, — отмахнулась та.
—Но ты стонешь, мягко говоря, не очень, — настаивала Юля.
—Ладно, давайте.

В гостиную вошла кошка и улеглась прямо посреди комнаты. Наташа сходила на кухню и принесла таблетку. Маргарита запила её чаем.
—И что теперь? — спросила Асуна.
—Можем телек посмотреть, — предложила Наташа.

Девушки согласились. Сначала минут тридцать они выбирали, что посмотреть, а потом весь вечер смотрели псевдонаучные передачи.

Скрип открывающейся входной двери вывел Наташу из просмотра.
—А, печенье пришло! — воскликнула она, вскакивая и подбегая к прихожей.

Артём в куртке, с пакетом в руках.
—На, бери, ****ушка. Девки ещё тут? — прошептал он.
—Да, лохопёд! — прокричала Наташа на всю квартиру.

Артём лишь сжал губы, сдержав порыв.
—Сука...

Он быстро снял обувь и верхнюю одежду и направился к себе. Проходя мимо гостиной, он мельком взглянул на девушек. Симпатичный, высокий, с длинными волосами.
Наташа вернулась в комнату с упаковкой печенья.
— Наташ, а сколько лет твоему брату? — спросила Юля.
— Четырнадцать.
— Нормально. Может, пойдём прикольнёмся над ним? — предложила Ася.
— Да не трогайте вы его, — отрезала Наташа. — Давайте телек дальше смотреть.
— А может, музыку включим? — предложила Маруся.
— Можно, — хором ответили остальные.
Наташа переключила на музыкальный канал. Тем временем Артём зашёл в свою комнату, запер дверь и разделся по пояс. Он достал из-под кровати одну из коробок с одеждой. На ней были следы странной слизи. Артём растёр её между пальцев, понюхал — запаха не было. Его глаза расширились. Он порылся глубже и вытащил ту самую картонную коробку. Внутри лежали флакон, салфетки и флешка. Флакон был цел, жидкость на месте. Артём с облегчением выдохнул, убрал коробку обратно и, передумав брать чистую футболку, задвинул коробку с одеждой под кровать.
Он сел за компьютер — гул кулеров, свет монитора... Но не усидел на месте. Приоткрыв дверь, он осмотрелся: из гостиной доносилась музыка и голоса. Ловко проскочив на кухню, он направился к холодильнику.
Дверца холодильника распахнулась. Кошка, прислонившаяся к ней, громко мяукнула. Артём вздрогнул и уставился на неё. Кошка в ответ смотрела на него и продолжала мяукать. Артём с раздражением закатил глаза и повернулся к холодильнику.
— Что ищешь? — раздался за его спиной голос Наташи.
— Сука! Доведёшь ты меня! — взвизгнул он от неожиданности.
— Пфф, ты бы хоть футболку надел, — Наташа уперла руки в боки.
— Мой дом, хожу как хочу!
— Ладно. Я молоко взяла, — Наташа перевела взгляд на кошку. — И эту дуру не корми, как бы она ни просила. Она уже ела.
Кошка склонила голову набок.
— Да, это я про тебя, жирная скотина! — бросила ей Наташа и ушла.
Артём поколебался, схватил с полки хлеб и колбасу и ретировался в свою комнату.
Артём вернулся в комнату, положил колбасу и хлеб на стол. Ножа не было. Со вздохом он снова направился на кухню. По пути заглянул в гостиную: Наташа с Юлей пили чай, а Асуна с Маргаритой танцевали под музыку. Грудь Маргариты заметно колыхалась под футболкой. Артём на мгновение застыл, глядя на них.
— Чё надо, нахуй?! — со свистом в голосе крикнула Наташа.
— Ты! — ответил Артём, мгновенно придя в себя.
— Нахуя?
— Надо!
— Ой, бля... — с тяжёлым вздохом сказала Наташа.
Она поставила чашку и пошла к брату. Маргарита, заметив его взгляд, на секунду перестала танцевать и покраснела.
Наташа и Артём ушли в его комнату. Тот сразу достал коробку со следами слизи.
— Какая-нибудь из твоих подруг могла такое оставить? — серьёзно спросил он.
Наташа рассмеялась.
— Я серьёзно!
— Это Аська, стопроцентно. Ах, чертовка, — фыркнула Наташа, немного успокоившись.
— Которая азиатка?
— Да.
— А это что за жидкость?
— Слюни, братан. Она твои вещи обслюнявила, вот и всё.
Артём облегчённо вздохнул. Наташа встала в дверном проёме.
— Я свободна? — спросила она.
— Можешь нож принести, пж!
Наташа дёрнула плечом и на сверхскорости мгновенно принесла брату нож.
— На! И помой после себя, — бросила она.
Артём кивнул и закрыл дверь перед сестрой.
Наташа влетела в гостиную.
— Асуна! Что ты делала в комнате моего брата?
— Что? Я там и не была! — отозвалась та.
— Ага, а как тогда твои слюни оказались на одной из его коробок?
— Может, у него что-то потекло! Какая-нибудь смазка или ещё бог знает что!
— Не веришь? Пойдём, посмотрим!
— Пойдём!
Асуна пошла за Наташей, а следом увязались и остальные подруги. Наташа подбежала к двери брата и дёрнула ручку — заперто. Тогда она начала колотить в дверь изо всех сил.
— Чего, ****ь?! — раздался из-за двери возмущённый крик Артёма.
— Открывай, Новый год! — крикнула в ответ Наташа.
Артём распахнул дверь, весь красный от злости. Наташа грубо оттолкнула его, и девушки толпой ввалились в комнату. Та схватила коробку — слизь была уже вытерта.
— ****ь, стёр! Но всё равно блестит, как твоя слюня!
— Не доказательство!
— Тогда на вкус пробовать будем! Марусь, держи её!
— Ладно, ладно! Я! Это я, — сдалась Асуна. — Я просто искала что-нибудь интересное у твоего брата в комнате.
Артём уставился на Асю с широко раскрытыми глазами.
— Но ничего не нашла, — закончила она, пожимая плечами.
Девушки покинули комнату. На выходе Маруся остановила Наташу и тихо сказала:
— Может, скажешь брату, что нехорошо так смотреть на девушек... ну, ты поняла...
— На сиськи, — закончила фразу Наташа.
Маруся кивнула. Наташа в ответ тоже кивнула, и они вернулись в гостиную.
В гостиной девушки ещё немного послушали музыку, но все уже изрядно устали и начали клевать носами.
—Юля с Марой, спите здесь, в гостиной, — распорядилась Наташа. — А Асуна — со мной.
Подруги согласились.Наташа убрала кофейный столик и раздвинула диван, превратив его в просторную кровать, после чего ушла за одеялами.
—Спокойной ночи, — сказала Асуна и направилась в комнату Наташи.

Она открыла дверь. Комната была уютной, но лоскуты разорванного пуховика на кровати вызвали у неё недоумение. Убедившись, что дверь закрыта, Ася, не снимая футболки, ловко стянула с себя лифчик.

Тем временем Наташа нашла одеяло и принесла его в гостиную.
—Второго нет, придётся под одним полежать. Ничего страшного.
Юля вздохнула,но одеяло они взяли.
—Спокойной ночи, — сказала Наташа.
—Спокойной, — ответили ей хором.

Наташа зашла к себе и увидела, что Асуна сидит на самом краю кровати, а всё остальное пространство завалено клочьями пуховика. На сверхскорости она собрала все остатки и выкинула их в мусорное ведро.
—Ась, ложись спать. Я, похоже, скоро подойду.
—Ладно, — ответила Асуна, уже укутываясь в одеяло.

Наташа подошла к комнате брата и тихо постучала.
—Чего надо?! — раздался из-за двери раздражённый голос.
—Потише, поговорить надо, — серьёзно сказала Наташа.

Артём открыл и впустил сестру.
—В чём дело?
—Не смотри так на девушек, — без предисловий начала Наташа.
—В каком смысле?
—Ты моей подруге на грудь пялился.
—Ну, там есть на что посмотреть, — ехидно ухмыльнулся брат.
—Артём, я серьёзно. Не делай так больше, — грозно смотря на него, проговорила Наташа. — И не только с моими подругами.
—Ладно, — отвёл взгляд Артём.
—А теперь иди спать, — почти приказала Наташа.
—Спокойной, — закрывая за сестрой дверь, сказал Артём.
—Спокойной, — ответила она.

Ночь была тихой, пока Маргарита не услышала тихие всхлипы с балкона. Она встала и пошла проверить. В воздухе витал запах табака, а из-за штор пробивался тусклый синий свет.

Маргарита приоткрыла занавеску и заглянула на балкон. Юля сидела, зажав сигарету в пальцах, и плакала, уставившись в телефон.
Стук в стекло заставил её вздрогнуть.За дверью стояла Маруся. Та тихо открыла балконную дверь и вошла.

— Юль, опять из-за Дениса? — спросила она почти шёпотом.
Юля лишь кивнула,вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Маргарита присела на корточки рядом.
—Может, расскажешь, на каком моменте всё пошло не так? — сжав губы и внимательно глядя на подругу, спросила она.

Юля убрала телефон, сделала глубокую затяжку. Горячий серый дым клубился у её губ. Она задумалась.
—Может... с самого начала? С того самого секса... — неуверенно выдохнула она.

Маруся слегка улыбнулась и отвела взгляд.
—Чего улыбаешься? — спросила Юля.
—Как же я тебя понимаю... У меня в школе тоже парень был.

Юля докурила и, не потушив окурок, бросила его через перила. Крохотный балкон на мгновение наполнился свежим позднеосенним воздухом. Затем она достала ещё одну сигарету и протянула Маргарите.
—Куришь? — прозвучало в тишине.

Рука сама потянулась к сигарете. Мгновение — и фильтр уже у губ. Ещё одно — и горький табачный дым наполнил сначала рот, а потом лёгкие. Тело и разум охватило расслабление.
—Давно не курила. Забыла, каково это, — прошептала Маруся, глядя на тлеющий кончик.
—Все парни — мудаки, — после паузы сказала Юля.
—Не все... Но те, у кого маленькие члены, — точно, — ехидно усмехнулась Маруся, снова затягиваясь.

Юля фыркнула.
—Точно... У Дениса, например, совсем крошечный.
—А у моего бывшего — так вообще с напёрсток. Школьные годы... — Маруся выпустила дым колечком. — До седьмого класса я мальчикам была неинтересна. Тихая, скромная, ничем не примечательная. Даже сверхспособность не помогала. А потом выросла грудь... — она чуть приподняла её ладонью, — и внезапно стала интересна всем. Один из них, Жора, проявил заботу... но это была ложь. Ему нужен был только секс, а время он проводил с другими.

Юля положила руку ей на плечо.
—Не переживай, Юль... Такое бывает. Бывает.
—Докуриваем и спать.
—Ага... Хорошие сигареты.
—Не за что.

Девушки почти докурили, и Юля тихо произнесла:
—У Дениса и правда крошечный.
Маруся улыбнулась в ответ.Они потушили сигареты и вернулись в комнату, чтобы снова лечь под одно одеяло.

Настало утро. Первой проснулась Наташа. Она умылась в ванной и направилась на кухню. Проходя мимо гостиной, она уловила в воздухе стойкий запах никотина. Сделала пару пробных вдохов, чтобы убедиться.

Наташа зашла в гостиную — здесь запах был ещё сильнее. Юля с Марой спали в обнимку под одним одеялом. Она подошла к балкону — оттуда тянуло особенно сильно. Наташа напряглась и раздражённо вздохнула.

Вернувшись на кухню, она поставила чайник и хотела взять хлеб, но его нигде не было. С очередным тяжёлым вздохом она направилась к комнате брата.

Дверь была приоткрыта. Наташа вошла внутрь — брат крепко спал. Хлеб и нож лежали прямо на столе. Она уже собралась их забрать, как заметила: та самая флешка из загадочной коробочки была воткнута в компьютер.

Наташа дёрнула мышку — монитор ярко загорелся. Брат не проснулся, лишь беспокойно поворочался. Диск F: 16 Гб из 24 занято. Двойной щелчок. Папки: «Хентай», «IRL», «Арты». Она открыла «Арты». Брат по-прежнему сопел. Первая же картинка...

Глаза Наташи расширились. Она сжала губы, и голова её непроизвольно склонилась набок. На экране была девушка в японской школьной форме, которая ласкала себя обнажёнными руками. Наташа быстрым движением закрыла файл, а затем и всю папку.

Забрав хлеб и нож, она ретировалась на кухню. Тут же примчалась кошка и устроилась у пустой миски.
—Доброе утро, да-да, не смотри на меня так, — бурчала Наташа, насыпая корм в миску. — Вот твой завтрак, принцесса.

Остальные девушки потихоньку начали просыпаться. Асуна пришла в гостиную и тут же учуяла запах табака, который слегка взбодрил её. Она направилась на кухню к Наташе; та резала колбасу, погружённая в свои мысли.

— Доброе утро, — пробормотала Асуна.
—Доброе, — Наташа подняла на неё взгляд и фыркнула. — У тебя на голове настоящий вороношье гнездо!

Волосы Асуны и впрямь лежали хаотичным комком — от макушки до самых ключиц.
—А, волосы... Это нормально, они у меня такие непослушные.
—Ясно.
—Что готовишь?
—Бутерброды с колбасой и сыром.
—А мне сделай парочку без сыра, а то потом полдня срать захочется.
—Ладно, ладно, срунья!

Асуна легонько ткнула подругу в плечо.
—Кстати, у вас соседи курят, что ли?
—Нет. Скорее всего, это Юля. Не смогла и дня продержаться без сигареты.
—А Юля курит?
—Да. Ты что, не знала?
—Нет. А ты откуда?
—Пару раз видела, как она перед колледжем курит.
—Мне что-нибудь отнести в гостиную?
—Чайник занеси, он как раз вскипел.

Асуна взяла чайник и пошла в гостиную, где Юля с Маргаритой уже были на ногах. Юля протирала очки, а Маргарита сидела, уставясь в пол, и медленно моргала.
—Доброе утро, — сказала Асуна.
—Доброе...

Вслед за ней в гостиную зашла Наташа с тарелкой бутербродов. Она поставила её на стол и вздохнула.
—Юль.
—Ась?
—Если собралась курить, могла бы предупредить. Вся гостиная провоняла, — строго сказала Наташа.
—Прости, Наташ. Меня просто внезапно пробило, — Юля отвела взгляд.
—Сегодня ладно. Но в следующий раз предупреждай, договорились?
—Договорились.

Девушки попили чай и разошлись по домам. Когда все ушли, Наташа распахнула окна и балконную дверь, чтобы проветрить, а затем направилась к брату. Тот всё ещё спал. Она присела на край кровати и положила руку ему на бедро.

Губы её сжались, дыхание стало глубже. Ладонь медленно водила по бедру брата. Артём протяжно кряхнул.
—Наташ... Дай поспать, пожалуйста...
—Ладно, хорошо.

Девушка встала и вышла. В квартире стало свежо и прохладно. Босые ноги чувствовали холод пола. На сверхскорости она закрыла балкон и окна, затем снова принюхалась — запах табака почти выветрился.

С облегчением Наташа плюхнулась на диван лицом вниз. Кошка тут же запрыгнула ей на лопатки и устроилась дремать.
—Твою ж мать... — буркнула Наташа, но сгонять её не стала.

Спустя какое-то время она почувствовала знакомое, родное прикосновение — братская рука легонько гладила её по ноге. Наташа лишь глубже уткнулась в диван.
—Ну так что, колись, — сказал Артём.
—Чего тебе?
—А я той азиатке понравился?
—Нет, она просто любопытная. Слишком. У неё, вообще-то, парень есть.
—А... Понятно... Это не та, которой манга нравится?
—Нет, манга нравится Маре.
—Это какая?
—Та, на чьи... арбузы ты так выразительно пялился.
—А... Ой...
—Ага. В следующий раз будь аккуратнее.
—Хорошо.
Артём ушёл, а Наташа ещё немного полежала на диване. Когда кошка наконец спрыгнула, она поднялась следом. Глубоко вздохнув и сжав кулаки, она крикнула так, что было слышно во всей квартире:
—Артём! Нужно поговорить!
—Да блин, что опять?!
—Серьёзно!
—Да что?!
—Я всё знаю!
—Что всё?!
—Про коробочку! Про фигурку! Про флешку!
—Чего? Ты про что вообще?
Артём зашёл в гостиную.Наташа стояла с абсолютно серьёзным лицом, её взгляд был тяжёлым, хищным.
—Прекращай этот театр, — прошипела она сквозь зубы.
—Да что тебе от меня надо?!

Наташа отвела взгляд, снова глубоко вдохнула и выпалила:
—Я знаю, что ты растешь... Я понимаю, что тебе хочется... ну... интима, так скажем... — она сделала паузу, собираясь с мыслями, — Только не надо проявлять это стремление на МНЕ, на МОИХ подругах, и уж тем более на нашей маме!
—Ты что несешь, блять?! — Артём отшатнулся, будто его ударили.
—****ь, ты понял меня! Я знаю про твои секреты! Хочешь ****ься — ищи кого-то ВНЕ этой квартиры! И не среди её жильцов!
—Ты вообще ****улась?! С тобой?! С матерью?! Да пошла ты нахуй, отбитая!

Наташа немного остыла, её пыл поугас.
—Ладно... Я погорячилась насчёт этого... Но всё же... Если у тебя будут какие-то вопросы насчёт женского тела... или чувств... лучше спроси у меня, а не у придурков из интернета. И не стыдись поговорить с мамой.
—Ладно... Я тебя понял.
—Ты для меня всегда останешься тупым младшим братом, — с лёгкой, смиренной улыбкой сказала Наташа.
—А ты для меня — стервозной старшей сестрой, — ответил он, глядя на неё уже более спокойно, но всё ещё без улыбки.

День прошёл неспешно, а к вечеру вернулись родители.
— Вы что-нибудь готовили? — спросила мама.
Дети молча покачали головами. Роза вздохнула и, смотря на мужа, с улыбкой сказала:
— В тебя, Лёша. Оба в тебя.
— Да ладно, ничего страшного, — с той же спокойной улыбкой ответил Алексей.

Когда вечерний хаос немного улёгся, Наташа подошла к отцу, сидевшему за компьютером.
— Пап, можно?
— Что, Наташ?
— У меня тут проблема возникла...
— Какая? — Отец развернул кресло к дочери.
— Столкнулась с монстром.
— Так.
— И я... не смогла его пробить.
— Так... — голос отца стал холоднее, но оставался собранным. — Ты пострадала? Он сбежал? Кто-нибудь ещё пострадал?
— Нет, нет, пронесло... Скажи, а что ты делал в таких случаях?

Отец молча подошёл к прикроватной тумбочке, открыл ящик и достал нож в потертых кожаных ножнах.
— Всегда носил его с собой, — он извлёк клинок.
Сталь блестела, лезвие было прямым, с округлым остриём, без долов и украшений. Простой, надёжный инструмент.
— Не раз жизнь спасал. Теперь он твой. — Он вернул нож в ножны и протянул дочери.

Наташа взяла его. Нож был на удивление лёгким. Старая, но добротная кожа ножен, маленькое кожаное кольцо для подвешивания. Рукоять — пластиковая, с удобными выемками под пальцы. Она извлекла клинок — острый, идеально отполированный.
— Спасибо, пап.
— Бей во внутреннюю часть суставов и в глаза. Там броня всегда слабее.
— Хорошо, — кивнула Наташа.
— А что за тварь-то была?
— Полу-рак, полу-чёрт. Под два метра.
— А... Понятно... Значит, в девяностых не всех добили.
— Ты с такими уже сталкивался? — Наташа подняла на отца удивлённый взгляд.
— Да. Когда в стране всё полетело в тартарары, они полезли из канализации. Ввели военное положение. Я тогда на втором или третьем курсе был, мы почти каждый день спускались в коллекторы — резали их там. Тяжёлое дело... — Отец тяжело вздохнул, глядя в прошлое.
Отец обнял дочь и прошептал:
— Будь осторожна.
— Хорошо, — почти неслышно ответила она.
Алексей отпустил Наташу и взъерошил ей волосы. Та вышла из комнаты, а он вернулся к компьютеру. В своей комнате Наташа достала геройскую форму.
Она надела штаны и прицепила ножны с правой стороны ремня. Пару раз потренировалась быстро выхватывать клинок и убирать его обратно. Нож был лёгким, но рукоять оказалась слишком велика для её ладони, будто сшита под мужскую руку. Да и чёрные ножны заметно выделялись на фоне ярко-красного костюма. Сняв штаны, Наташа помчалась в гостиную.
— Ма-а-ам, я пуховик порвала!
— Как?! — воскликнула Роза.
— Ну... с монстром подралась, — отвела взгляд дочь.
— Что?! Ты в порядке? Когда? Как это произошло? — мама нервно подбежала к ней, осматривая с головы до ног.
— Вчера, почти в центре города. Со мной всё в порядке! А пуховику пришёл конец, я его выкинула, — стала оправдываться Наташа.
— Хорошо, что ты цела... Пуховик купим. А ты как себя чувствуешь? — не отводя с дочери встревоженного взгляда, спросила Роза.
— Да нормально. Только, пожалуй, какое-то время не смогу есть ничего из ракообразных, — с лёгкой улыбкой ответила Наташа.
Мама обняла её.
— Ты молодец.
— Спасибо, мам.
— А теперь помоги мне с ужином. Ты же знаешь наших дармоедов.
В этот момент мяукнула кошка. Обе рассмеялись.
— А вот и главный дармоед подошёл, — сквозь смех сказала Наташа.

Кровь. Крики. Гул. Щёлканье. Треск. Глаза. Зубы. Когти. Всё вокруг. Дышать тяжело. Языки... Они окружают. Они давят. Воздуха нет. Шлем... Шлем такой тяжёлый... Линзы в крови. Руки в крови. Ноги по колено в крови. Внутренности. Бойня. Сплошная бойня. Формы нет. Одежды нет. Обнажена. Они ближе. Они выше. Они улыбаются. Они облизываются. Не сдвинуться. Ноги увязли во внутренностях. Оно прямо перед лицом... Оно хочет прикоснуться когтем...

К груди тянется лапа... Язык прикоснулся к спине... Он скользит ниже... Зубы возле лица...

Наташа резко вскочила на кровати. Рука инстинктивно закрыла лицо. Холодный пот покрывал её с головы до ног. Дыхание сбивалось, сердце колотилось в хаотичном ритме. Она встала и побрела на кухню.

За столом сидела Роза.
— Мам, ты чего не спишь? — прошептала дочь.
— А ты чего? — Уставшие глаза матери смотрели словно ей в душу, видя всё без слов.

Наташа лишь сжала губы, налила себе воды и села напротив. Её взгляд был пустым и измотанным. Они молча смотрели друг на друга, пока Роза не достала бутылку вина.
Она налила себе в бокал и вопросительно посмотрела на дочь.
— Давай, — тихо прошептала та в ответ.

Роза плеснула вина прямо в её недопитый стакан с водой. Закрыла бутылку и убрала. Наташа сделала глоток — кислинка, лёгкая сладость и терпкий вкус винограда. Мама тоже отпила. Они тихо сидели, пока не допили свои напитки до дна. По щеке Розы медленно скатилась слеза, глядя на дочь. Ничего не сказав, она ушла в спальню. Наташа посидела ещё несколько мгновений в гнетущей тишине и тоже отправилась спать.

Наташа шла в колледж, как вдруг время словно замедлилось. Сделать обычный шаг стало невероятно тяжело, будто она бежала на пределе сил. Прямо над её головой со свистом пронеслось лезвие мачете.

Она успела отпрыгнуть в сторону. Перед ней стоял высокий мужчина в маске и деловом костюме, сжимая в руке мачете. Он неспешно пошёл на неё. Наташа металась взглядом по сторонам — люди вокруг почти замерли, но не полностью, словно двигались сквозь густой мёд. А мужчина продолжал свой неторопливый шаг. Лезвие снова блеснуло.

Девушка рванула к ближайшему двору. Противник резко ускорился. Последовал удар мачете, который она едва успела отразить своей сумкой. Мужчина выпрямился и протянул свободную руку, чтобы схватить её. Наташа отскочила.

Он сделал шаг вперёд и нанёс новый удар — снизу вверх по диагонали. Лезвие прошло в сантиметре от её лица. И в этот миг время вернулось в привычное русло. Наташа на сверхскорости рванула вглубь двора. Дыхание стало тяжёлым, ноги подкашивались, руки дрожали. Она лихорадочно соображала.

— Смирнова, выходи, — раздался спокойный мужской голос. — Или я вскрою горло этому пацану.

Наташа вышла из укрытия. Незнакомец держал лет пяти мальчика, приставив лезвие к его горлу.
— Попробуешь подойти — мальчишка лишится головы. Даже с твоей скоростью ты ничего не успеешь.

Наташа впала в ступор, её глаза расширились от ужаса. Человек в маске пристально смотрел на неё.
— Время, замедли свой ход, — прошептал он.

Он отпустил мальчика и ринулся на Наташу. Лезвие мачете срезало прядь её волос. Она ответила мидл-киком в голову, но он успел поймать её ногу и занёс мачете для удара. Оттолкнувшись от земли, Наташа ударила его второй ногой прямо в челюсть. Время снова пришло в норму. Мужчина пошатнулся и выронил оружие. Красный Ветер подхватила мачете и занесла его, чтобы добить противника.

Но сильная рука остановила её занесённую руку. В ужасе она обернулась и увидела отца.
Наташа отпустила мачете. Отец коротко улыбнулся.
— Иди в колледж. Я тут разберусь.

Наташа кивнула и пулей умчалась с места схватки. Улыбка мгновенно исчезла с лица Алексея, взгляд стал холодным и хищным. Одной рукой он схватил противника за горло. Мгновение — и на спине мужчины проступило ярко-алое пятно.

— Я... я ничего не чувствую ниже шеи! Что ты со мной сделал?! — в ужасе выдохнул тот.
— Парализовал. На всю твою оставшуюся жизнь. Перерезал спинной мозг между третьим и четвёртым позвонками. — Голос Алексея был спокоен и страшен. — Зачем тебе понадобилась моя дочь, вы****ок, выбьют менты, когда будут отрезать куски твоего лица.
— Ублюдок! Ты не герой! Герои так не поступают! — захрипел мужчина.
— А ты на детей с мачете кидаешься, мразь. Нарушаешь правила — лишаешься их защиты. Всё просто.
— Ублюдок! Сволочь!

Алексей, не удостоив его больше взглядом, достал телефон и набрал номер.

В колледже Наташа провела день в глухой задумчивости. Время неслось безумно: мгновение — пара, другое — столовая, и вот её ноги уже несли её домой. Рядом шагала Маруся.

— Наташ, ты сегодня весь день как не в себе. Что случилось? — её голос прозвучал будто из-под воды, едва достигая сознания Наташи.
— Да так... ничего. Кошмар приснился, — отмахнулась та, с трудом возвращаясь в серую реальность.
— Понятно. Может, поговоришь с Асей? Она тебе его смысл растолкует.
— Не надо. Обычный плохой сон.

Наташа медленно провела взглядом вокруг. Город. Поздняя осень. Машины, спокойно едущие по своим делам.
— Мар... Почему наш мир такой жестокий? — её слова прозвучали тихо, словно шёпот осеннего ветра.
— Так Бог решил, — более чётко и просто ответила Маргарита.
— Бог... Бог... — будто пробуя на вкус, шептала Наташа. — Возможно... Возможно...

Маргарита положила руку подруге на плечо. Но Наташа аккуратно, но твёрдо убрала её. Они молча продолжили путь, пока их дороги не разошлись.
Дома была вся семья. Отец, встретив Наташу в прихожей, коротко бросил:
— Надо поговорить.

Они прошли в её комнату. Сели на кровать.
— Вам с братом неделю-другую лучше не выходить из дома.
— Опять? Злодей? — сразу поняла Наташа.
— Возможно. Времена тяжёлые.
— Ладно. Посидим дома.

Отец молча обнял её. Этого было достаточно.

Офис полковника полиции. Тот неспешно потягивал кофе. Первый глоток, второй... В дверном проёме возник чёрный силуэт.

— Узнали? — без предисловий спросил пришедший.
— Да, Лёш, узнали. У меня, конечно, обед, но ладно... — Полковник протянул папку. — Суд через неделю.
Он не успел договорить — папка и силуэт уже исчезли.
— Как всегда! — полковник крикнул в коридор. — Готовьте наряд, улица Мойки, дом пятнадцать!

Частный двухэтажный кирпичный дом. Небольшой, ухоженный и ничем не примечательный. Забор из стального шифера. Внезапно собака начала громко лаять, а в калитку загремели удары.

— Иди открой, твоя очередь, — рявкнул изнутри мужской голос.

Более молодой парень лениво поднялся с дивана, спустился на первый этаж и открыл дверь. В лицо ударил холодный ветер.
— Секунду! — крикнул он.

Стук прекратился, но собака не унималась. Парень щёлкнул щеколдой...
Горло ему перерезали в тот же миг. Входная дверь распахнулась настежь. Он рухнул в кусты, захлёбываясь собственной кровью, сознание поплыло. Собака вдруг смолкла и, поджав хвост, забилась в будку.

Дверь в дом с грохотом отлетела. Двое мужчин на кухне как раз поднимали стопки. Мгновение — и оба рухнули на пол, давясь кровавыми пузырями.

По дому нёсся торнадо. Мелкие предметы разлетались в стороны. Ещё один мужчина раскладывал пасьянс. Свет погас. Резкая боль — его лицом с размаху вбили в стол. Следующим ударом его швырнули на ковёр. Он попытался подняться, но нож вошёл ему прямо в плечо. Из горла вырвался хриплый крик. Лезвие выдернули, а его самого подняли и с силой ударили затылком об окно. Стекло не разбилось.

Но он успел разглядеть нападавшего. Чёрный костюм. Чёрный Торнадо.
— Зачем ты трогал мою семью? — прозвучал ледяной вопрос.
— Де-еньги... Просто деньги... — забормотал мужчина.

Чёрный Торнадо тыльной стороной ножа разнёс окно и вышвырнул его на улицу.

На место уже прибыла полиция. Алексей вышел навстречу. Знакомый полковник приблизился к нему.
— Ты же понимаешь, что за такое можно надолго загреметь?
Алексей молча швырнул ему толстую пачку купюр. Полковник быстро оценил содержимое.
— Ладно... Что-нибудь придумаем. Иди домой.

Мгновение — и теперь здесь остались лишь полицейские, перепуганная собака и четыре трупа.
Патрульная машина пробиралась сквозь ночную мглу.

— Товарищ полковник... Чёрный Торнадо всегда такой? И много таких, как он?
—Нет, лейтенант. Обычно он не такой. Обычно работает в рамках закона. Но иногда... — полковник замолкает, глядя в тёмное окно.
Лейтенант поворачивается к нему,отрывая взгляд от дороги.
—На дорогу смотри! — резко одёргивает его полковник. — Иногда он просто приходит, забирает интересующее его дело и устраивает резню. Трупы, кровь. Точно и быстро.

Лейтенант молча кивает, вглядываясь в асфальт, уходящий под колёса.
—Таких, как он, мало. По крайней мере, из тех, о ком мне известно. — Полковник снова делает паузу. — Я взял эти деньги не потому, что они мне нужны. Мне было страшно. Понимаешь? Если бы я попытался его арестовать... он прирезал бы меня за долю секунды. А вместе со мной — и вас. А так... так я хоть лишнюю копейку заработал.
—А почему просто не промолчали? — тихо спрашивает лейтенант.
—Не могу я просто молчать, глядя на беззаконие, — устало отвечает полковник, и в его голосе слышится тяжёлое, наболевшее признание.

Юлия в своей геройской форме стояла рядом с наставницей, Галиной Михайловной, одетой в полуармейский тактический костюм.

— Галина Михайловна, что у нас сегодня?
— Похоже на бытовуху. Идём.

Они направились к новостройке, поднялись на тринадцатый этаж и остановились у квартиры 49. Дверь была новой и опрятной. Галина встала напротив, Юля прижалась к косяку. Рука наставницы лежала на кобуре.

Три резких стука в дверь.
— Полиция! Открывайте!

В ответ — лишь приглушённый грохот из-за двери. Ещё два стука.
— Открываем, или будем взламывать! — Пауза. — Вскрывай, — кивнула Галина Юле.

Та встала напротив двери, глазами нашла ригели замка и силой телекинеза отодвинула их. Дверь распахнулась. Галина ворвалась внутрь, Юля — следом.

На полу лежал мужчина, а над ним — женщина с ножом. Учительница взмахнула рукой, и женщину отбросило в конец коридора. Юля бросилась к мужчине — множество колотых и рваных ран. Руки сами потянулись к телефону вызывать скорую. Галина подбежала к женщине и надела на неё наручники.
— Присматривай за ней, — бросила она Юле, направляясь осматривать комнаты.

Спальня была ухоженной, ванная — чистой. Во второй спальни они нашли двоих напуганных детей.
— Всё будет хорошо, главное — сидите тут, ладно? — ласково, по-матерински сказала им Галина.

Не дожидаясь ответа, она закрыла дверь и прошла на кухню. Женщина попыталась подняться, но Галина жестом снова бросила её на пол.
— Да успокойся ты, — буркнула она.

На кухне царил хаос: битая посуда, еда на полу, открытый холодильник, пятна крови. Пока не приехала скорая, Галина составляла отчёт и фотографировала всё.

Когда прибыли медики и полиция, Юля с Галиной стояли на улице и курили, сняв шлемы и маски.
— Галина Михайловна, как вы эти электронки курите? — спросила Юля.
— От них волосы не воняют, как от сигарет, — сделав затяжку, ответила Галина.
— Тоже верно... Сигареты как-то попривычнее, — Юля помолчала. — А что с детьми будет?
— В худшем случае — детдом. В лучшем — останутся у родственников.
— А с психикой?
— Плохо. Может, нормальными вырастут. Будем надеяться.

Женщины докуривали и молча смотрели, как машина скорой помощи с мигалками скрывается в вечерней дали.
Глубокая ночь. Маргарита с наставником патрулировали центральный проспект города.

Два пьяных молодых человека затеяли драку.
—Разойдись! — крикнул наставник.
Парни послушно отступили друг от друга.Маргарита проводила их взглядом, не забывая следить через объектив нагрудной камеры. Через минуту они окончательно разошлись в разные стороны.

Они проходили ещё час, разогнав по пути несколько подобных потасовок. Затем наставник взглянул на часы.
—Во сколько у тебя общежитие закрывается?
—Уже закрылось, — спокойно ответила Маргарита.
—Тогда переночуешь у меня.
—Хорошо.

Они свернули на одну из тихих улиц. Наставник снял шлем, достал ключи. Старый «Лексус» коротко бибикнул и мигнул фарами. Он сел за руль, Марго — на пассажирское сиденье. Только теперь она сняла шлем и стянула балаклаву.
—Долгая сегодня ночь, — устало выдохнула она.
Он лишь кивнул,и машина тронулась, разрезая темноту. Маргарита почти сразу задремала. Плавная остановка возле дома вернула её к реальности.
—Просыпайся, ещё рано, — он потряс её за плечо.

Марго открыла дверь. Наставник вылез следом. Его квартира оказалась ухоженной и аскетичной. Он показал, где душ и туалет, достал комплект постельного белья и разложил для неё диван. Сам ушёл в спальню, бросив на прощание:
—Можешь не ждать, когда я проснусь. Уходи, когда захочешь.

Маргарита кивнула. Она сбросила на пол элементы защиты, сняла форму, оставшись в штанах и майке, и пошла в душ. Быстро освежившись, она почти мгновенно выключилась, едва коснувшись головой подушки.

Снов не было — ночь пролетела как одно мгновение. На часах было девять утра. Марго снова надела форму и так же тихо ушла в своё общежитие.

Двор среди брежневок. Асуна в форме сидела на скамейке, а её наставница стояла рядом, внимательно изучая окна квартир. Раздался звонок. Учительница поднесла трубку к уху.

— Идём, — коротко бросила она, отключаясь.
— Что случилось? — встрепенулась Асуна.
— Светофоры неподалёку отключились.

Женщины быстрым шагом направились к небольшому перекрёстку, где уже начинала образовываться пробка.
— С ПДД как? — проверила наставница.
— Ну так
— Тогда пошли вместе.

Они вышли в самый центр перекрёстка. Наставница достала полицейскую дубинку-тонфу и вложила её в правую руку ученицы. Сама присела на корточки рядом, превратившись в «живой» дорожный знак.

— Сейчас прижми руки к груди и встань ко мне лицом, — скомандовала она.

Асуна послушно выполнила. Машины начали движение, проносясь буквально в паре сантиметров от её лица. От неожиданности она инстинктивно отшатнулась.

— Теперь повернись на девяносто градусов и вытяни правую руку вперёд!

Поток машин ускорился, одни поворачивали, другие проносились прямо. Асуна почувствовала, как тонфа в её руке начала предательски дрожать.

— Снова ко мне лицом! Руку прямо держи!

Вскоре подъехала машина городской службы, и инженеры принялись за починку светофоров.
— Теперь развернись и опусти руку.

Около десяти минут они простояли так, регулируя движение, пока светофоры не ожили. Только тогда героини покинули перекрёсток.

21:56. Бар «Старый Ирландец».

Алексей зашёл внутрь. В баре был лишь один посетитель, сидевший у стойки, — мужчина в кожаной куртке, неспешно осушавший бокал за бокалом.

— Бокал сидра, — сказал Алексей, занимая место неподалёку.
Бармен кивнул и отошёл к кранам.

— Что надо, Лёха? — не поворачиваясь, произнёс Михаил.
—Информация, — прозвучало так же тихо и грозно, как шипение напитка, наполнявшего бокал.

Михаил усмехнулся и сделал очередной глоток.
—Твой кент — тот ещё дурак. Лучше бы ты кому-нибудь другому свою дочурку в обучение отдал. Или сам учил.

— Кому нужна моя семья? — слова Алексея прозвучали в такт шагам возвращавшегося бармена.
—Всем, чью жизнь ты поломал, но кому горло не перерезал. А последних из списка ты прирезал, как свиней. Всё, что знаю. — Ответ прозвучал вместе с последним глотком.

— А Самурай? Он что-нибудь знает?
—Бог его знает. Если встретимся, и он мне голову не снесёт, — спрошу, — ехидно усмехнулся Михаил.

Алексей одним движением опрокинул свой бокал и направился к выходу.
—Лёш, — окликнул его Михаил. — Совет дам. Дочка у тебя толковая, но потенциал из неё выжать — задачка не из лёгких. Ей нормальный учитель нужен.

— Ты, что ли? — с кривой улыбкой парировал Алексей.
Тот рассмеялся.
—Ты же знаешь, что нет. Кто угодно, но не я, не Сеня и... не ты. — Последние слова прозвучали без тени насмешки.

Алексей вышел, не обернувшись. Михаил жестом попросил у бармена ещё.
—И почему ты свою зарплату тут просаживаешь? На благотворительность потратил бы, — заметил бармен.
—Трачу... трачу... Всё равно больше, чем надо, остаётся.
—Так купил бы новые шмотки, машину, разные побрякушки.
—Ты сам только что ответил, почему не беру, — монотонно произнёс Михаил. — Побрякушки. Нахрен не сдались.

Снег окончательно выпал — теперь до весны, месяца на три, а то и на четыре. В уютном кафе за столиком сидели четыре подруги. Наташа и Маргарита пили чай, Юля — кофе, а Асуна с наслаждением потягивала горячий шоколад.

— Ну что, Юль, как ты? — спросила Наташа.
—Всё нормально. А ты как? Вчера только на ноги встала после болезни, — с беспокойством в голосе поинтересовалась Юля.
—Да нормально, нормально, — пробормотала Наташа, запивая слова глотком чая.

— Антон Валерьевич скоро женится! — внезапно объявила Маргарита.
—Кто? — удивилась Асуна.
Остальные тоже смотрели с недоумением.
—Мой наставник, — пояснила Марго.
—Вау! Как мило! — умилилась Ася.

Юля отвела взгляд, а Наташа продолжила методично пить чай.
—А сколько ему лет? — спросила Юля.
—Вроде бы тридцать два или тридцать три, — ответила Маргарита.

Наташа подняла брови и уставилась в свою чашку.
—А ты-то что такая недотрога? Может, ты и не болела, а к какому-нибудь мальчику сбегала? — подколола Асуна.
—Нет. Я и вправду всю прошлую неделю болела, — резко оборвала её Наташа. — И хватит уже об этом, я много раз озвучивала свою позицию. — Она говорила не повышая голоса, но в её тоне слышалась усталость от постоянных расспросов.
—Ладно, — сдалась Ася, поднимая руки в знак капитуляции. — Тогда, Марго, а у тебя как?
—Да никак.
—Почему?
—Мужики — козлы, если честно. Им бы только секс.
—Во-во! — поддержала её Наташа.
—Да ладно вам! Не все же только об этом и думают, — вступилась Асуна.
—Ты уж наверняка успела с Семёном, — сказала Юля, сделав пальцами правой руки кольцо и начав ритмично пропускать через него указательный палец левой.

Асуна покраснела так, что казалось, вот-вот пойдёт пар.
—Это неприлично спрашивать!
—Значит, либо точно да, либо точно нет, — не унималась Юля. — Ну и? Как он... в деле?
—Юль, успокойся, — с прежней уставшей рассудительностью вмешалась Наташа. — Захочет — сама расскажет.
— И долго ты ещё будешь строить из себя недотрогу? — Юля пристально посмотрела на Наташу. — Сама же вздыхаешь, глядя на все эти парочки. Ты завидуешь Асе, завидовала мне. С Борисом у вас вечные игры... Но ты не готова почувствовать себя слабой. Не готова довериться другому человеку. Ты просто боишься.

Её взгляд пытался пронзить Наташу насквозь, добраться до самой сути. Та лишь тяжело вздохнула, собираясь с мыслями, и начала говорить, отмеряя каждую фразу:
— Если я не хочу встречаться с парнями, у которых на уме только секс... Если я не хочу тратить силы на построение отношений, которые, возможно, ни к чему не приведут... Если я хочу в первую очередь представлять из себя что-то большее, чем просто тело... Если я хочу понять, кто я и зачем живу, — это не значит, что я боюсь отношений. И уж тем более не значит, что я не готова доверять. Это значит, что я думаю. В первую очередь — думаю.

Юля усмехнулась, но в её ухмылке было больше напряжения, чем уверенности. Остальные девушки уткнулись в свои чашки, стараясь не встретиться ни с чьим взглядом.
— В отличие от тебя, Юля, — тихо, но чётко закончила Наташа. — Ты умнее меня, спору нет. Но не мудрее.
— Ты права, я умна. С Денисом не вышло, но я научилась. И со следующим уже...
— И так же всё к чёрту за пару месяцев, — резко перебила её Наташа.
— Рано или поздно с кем-нибудь да получится. Такая уж статистика, — с вызовом ухмыльнулась Юля. — А ты, такая совершенная, но без единой попытки... Сколько шансов потратишь впустую, пока научишься?
— Меньше. Намного.
— Сомневаюсь. Отношения — это тебе не формулу выучить. Их нужно чувствовать, набивать шишки.
— Верно. И я думаю, я пойму, — холодно парировала Наташа.
— В отличие от тебя, я хотя бы попробую не использовать людей как расходник, — добавила она.

Юля лишь фыркнула, допивая кофе.
— Да-да, конечно. Очень тебе верю, — язвительно бросила она.

В этот момент Асуна и Маргарита переглянулись и, кивнув друг другу, сказали одновременно:
— Пойдёмте прогуляемся, — предложила Марго.
— Вы обе неправы, — заявила Асуна.

Асуна с Маргаритой замолчали и уставились друг на друга как на дурочек.
— Ты будь повежливее! — сказала Асуна, указывая на Юлю. — А ты хоть немного откройся! — повернулась она к Наташе.
— Иди в жопу, — почти синхронно ответили Наташа с Юлей.

Асуна лишь подняла брови в недоумении и вопросительно посмотрела на Марго. Та лишь вздохнула и похлопала подругу по плечу, словно говоря: «Оставь, бесполезно».

Девушки молча сидели в натянутой тишине, пока официантка не забрала пустые чашки. Юля резко поднялась, накинула куртку, достала сигарету и вышла на улицу. Маргарита, помедлив, последовала за ней.

Холодный ветер ударил в лицо. Юля зажала сигарету в зубах. Несколько щелчков зажигалки — и вот уже мелкое пламя охватило кончик. Дым наполнил лёгкие, притупляя раздражение, и вырвался наружу облаком, смешавшись с морозным паром изо рта. Маргарита молча стояла рядом. Юля протянула ей сигарету. Та на секунду засомневалась, но всё же взяла.

Губы обхватили фильтр. Кончики сигарет вспыхнули в унисон. Теперь обе они курили, наблюдая, как пепел осыпается на снег.
— Юль, ты не обижайся на Наташу.
— Я не обижаюсь. Пусть думает и живёт как хочет. Главное, чтобы мне не мешала.
— А она пыталась?
Юля покачала головой, делая очередную затяжку.
— Потому мы и дружим, — на выдохе сказала она.
Внутри кафе Наташа и Асуна молча смотрели друг на друга, пока за окном медленно падал снег.

— С чего она вдруг решила до меня докопаться? — наконец прорвалось у Наташи.
Асуна лишь развела руками.
— Может, ей, как и большинству парней, кажется, что все твои слова — это просто бравада? — осторожно предположила она.
— Бравада... Бравада — это всё, что говорил ей Денис. Что говорит Борис. Это любые красивые слова. Но только не мои. — Наташа крепче скрестила руки на груди. — Сука. Сама себе жизнь портит, а виновата в этом я.
— Да при чём тут ты? Не накручивай себя, — успокоила её Ася.

Наташа тяжело выдохнула, и её взгляд снова устремился в окно, где снег укутывал улицу безлюдным покрывалом.
— Ладно... А вот что ты в этом Семёне нашла? — уже спокойнее спросила она.
— Честно? Не знаю. Наверное, родственную душу. Такое чувство, будто я всегда была с ним знакома.

Наташа тихо усмехнулась.
— Ладно, пойдём за нашими дурёхами, — сказала она, и в её голосе впервые за этот разговор прозвучала лёгкая улыбка.

Они вышли на улицу, где их уже ждали Юля с Маргаритой. Сигареты были доку;рены, и бычки тлели в урне, медленно угасая в холодном воздухе.
Девушки шли по заснеженным улицам города, как вдруг Наташа получила снежком прямо в спину. Она развернулась и увидела Асю, которая стояла поодаль и наигранно разглядывала небо.

— Лягуха... — прошептала Наташа, и на её лице вспыхнула азартная улыбка.

Она мгновенно слепила снежок и метнула его в подругу, но промахнулась. Ася рассмеялась. К ней присоединилась Марго. И тут же в саму Маргариту прилетел очередной снежок — теперь смеялась Наташа. Маргарита не осталась в долгу и, прицелившись, запустила снежок Наташе прямо в лицо.

Юля, стоявшая в стороне, попыталась сохранять отстранённость, но тут же получила снежком в затылок. Не говоря ни слова, она слепила три снежка и с помощью телекинеза запустила их сразу во всех подруг. Началась хаотичная снежная битва.

Спустя время, полностью вымотанные, девушки прекратили перестрелку. Они стояли, тяжело дыша, с сияющими улыбками на раскрасневшихся лицах, в волосах и на одежде у каждой искрился снег.

— Я, пожалуй, домой, — выдохнула Наташа.
—Я тоже, — поддержала Асуна.
—Думаю, да, — прошептала Маргарита.
Юля просто кивнула.

Девушки помахали друг другу и разошлись по своим домам.
Пока Наташа шла домой, она уставилась в землю. Снег разлетался от её шагов мелкими облачками.

Бам! Наташа пошатнулась назад и едва не поскользнулась, но чья-то холодная и сильная рука тут же поддержала её. Она подняла взгляд. Перед ней стоял Тимофей, невозмутимый, как всегда.

— В следующий раз смотри под ноги, — произнёс он своим ровным, холодным тоном, помогая ей встать.
—Да-да, и без твоих советов обойдусь! — язвительно бросила Наташа, ожидая хоть какой-то реакции.
—Бывай, — лишь произнёс он в ответ и, не оборачиваясь, пошёл дальше по своим делам.

Наташа, не удивлённая, продолжила путь домой.
Тимофей зашёл в магазин обуви. Кроссовки: на тонкой подошве и на толстой, чёрные, белые, цветные, беговые, походные. Его взгляд методично скользил по полкам. Внезапно его внимание привлек красный ценник: «было 3999, теперь 1599». Тимофей нашёл коробку со своим размером, примерил и направился к кассе.

В очереди стояло несколько человек. Наконец подошла его очередь. На кассе работала молодая симпатичная девушка.
— Добрый день, — нейтрально произнёс Тимофей.
— Добрый, — ответила она на автомате.

Писк сканера, щелчки клавиатуры — на табло загорелась сумма.
— Безналом, по карте, — сказал Тимофей, протягивая карту к терминалу.

Кассирша нажала несколько кнопок, на платежном терминале вспыхнула цифра. Загрузка, секунда ожидания — «Одобрено».
— Чек нужен?
— Нет, спасибо.

Тимофей вышел из магазина. На улице была хорошая зима. Приятный холод щипал щёки, с крыш падал рыхлый снег, дети играли в сугробах, а люди спокойно ходили по своим делам.
Телефон завибрировал. Тимофей взглянул на экран. Одно сообщение.
Наставник: "Сегодня к семи, в форме, на наше место."
Он отметил сообщение прочитанным. Теперь оставалось только ждать.

19:00. Белая форма с синим рисунком, разгрузка, шлем, бронежилет, балаклава, грубые ботинки. Солнце уже село. Из подворотни вышел его нынешний наставник.
— Молодец, Тимофей. Пунктуален как всегда.
Тимофей лишь молча скосил на него взгляд.
— Хочу тебе сообщить: твоё обучение у меня окончено. Теперь я представлю тебя твоему настоящему учителю.
Из темноты подворотни вышел мужчина европейской внешности в безупречном деловом костюме. Он медленно приближался, и с каждым его шагом воздух становился холоднее.
— Ну что, проверим, чему ты научился. Фую но сенши.
Во тьме блеснула рукоять, а затем и лезвие катаны. Рядом с мужчиной материализовался его фантомный двойник с таким же клинком. Тимофей инстинктивно напрягся.
В мгновение ока самурай оказался перед ним, два лезвия — его и фантома — метили точно в грудь. Тимофей возвёл ледяную стену. Клинки вонзились в лёд, но лишь на секунду. Последовали два рубящих удара: сверху от самурая и снизу от фантома. Тимофей выпустил в каждого по ледяной стреле. Они достигли цели раньше, чем противники ожидали. Парень отступил, покрыв лёдом землю под их ногами. Самурай усмехнулся, фантом растворился.
Тимофей запустил новую стрелу, но фантомная катана рассекла её в воздухе пополам. Призрак ринулся в атаку, пока самурай ловко ушёл со скользкого участка. Тимофей с трудом парировал удары фантома руками, покрытыми толстым льдом, который крошился с каждым блоком. Самурай нанёс фланговый удар — Тимофей едва успел отразить его. Почти тут же последовал удар фантома сверху; юноша схватил клинок, и лёд попытался сковать сталь, но тут же испарился. Ещё один удар самурая — Тимофей снова поймал клинок, и на этот раз лёд прочно сковал лезвие.
Самурай тихо рассмеялся и нанёс точный удар кулаком в незащищённую челюсть Тимофея. Тот пошатнулся и рухнул на землю. Фантом тут же приставил лезвие к его горлу. В глазах парня читались страх и ужас.
Самурай улыбнулся, одним движением очистил клинок ото льда и молниеносно убрал его в ножны. Фантом исчез. Учитель протянул Тимофею руку, не теряя улыбки.
— Ты мне нравишься.
Тимофей, всё ещё дрожа, взял протянутую руку, и тот поднял его на ноги.
— Кто вы? — голос парня предательски дрожал.
— Твой учитель. Большего тебе знать не нужно. Первый урок, парень: изучи оружие самурая. Потом расскажешь. — Он уже почти скрылся в переулке, когда бросил через плечо: — Ты свободен.
Всё ещё в шоке, Тимофей молча побрёл в своё общежитие.

Прохладное утро. Наташа в своём обычном темпе собралась и пошла в колледж. Душная раздевалка, шумный кабинет. На своих местах сидели Мара и Ася, но Юли не было. Наташа нахмурила брови.

— Где Юля? — спросила она.
—Заболела, — ответила Асуна.
—Серьёзно? — уточнила Наташа.
Асуна кивнула.Наталья скептически подняла брови и уставилась в окно.

Маргарита тем временем сидела в телефоне, а затем показала экран Асуне. Та, в свою очередь, ткнула Наташу в плечо. Та лишь недовольно промычала. Тычок повторился.
—Да обернись ты! — сказала Асуна.

Наташа повернулась. На экране телефона был изображён свитер с откровенным вырезом на груди.
—Наташ, что скажешь? — спросила Маргарита.
—Ну, интересно... Я, честно, не особо разбираюсь в свитерах.
—Как думаешь, мне пойдёт? — продолжила Марго.
—Думаю, да.

— Может, и тебе, Наташ, стоит одеваться более женственно? А то ты издалека на пацана смахиваешь, — неожиданно вставила Ася.
—Чего?! — Наташа развела руками.
—Ну, хотя бы ради интереса, — не унималась Асуна.
—У меня его нет, — Наташа посмотрела на подругу, словно на дурочку.
—Пока что нет, — с ехидной ухмылкой парировала Ася.
—А может, ты начнёшь одеваться не как типичная японка из порнухи? — так же ехидно спросила Наташа.
—Ну, удобно же мне в коротких юбках, чулках и рубашках, что я поделаю! А вот в штанах, худи и майках алкашках — не очень, — ответила Ася.

Маргарита всё это время молча сидела, уткнувшись в телефон, и листала фотографии.
— Может, такие взять? — Маргарита показала фотографию плотных чёрных чулков.
— А тебе зачем? — с интересом спросила Асуна.
— Холодает, а я в юбке хожу.
— Лучше колготки возьми. Я тебе артикул скину — недавно себе такие заказывала. Они тёплые и удобные, — сказала Асуна, уже открывая приложение.
— Спасибо, закажу на днях.

Девушки посидели в тишине несколько минут. Внезапно Маргарита начала хихикать, потом ткнула Асю в плечо и что-то прошептала ей на ухо. Та тоже рассмеялась. Наташа повернулась к ним, и подруги показали ей экран телефона: на фото была девушка в откровенном костюме кролика.

— И что тут смешного? — спросила Наташа.
— А вот тебя бы вот так одеть, — выпалила Маргарита.
— Дуры, ****ь, — фыркнула Наташа, снова утыкаясь в свой телефон.

В этот момент пришло сообщение от Артёма:
«Забери доставку, пж, QR скинул»
«Ладно, с тебя причитается», — отправила она в ответ.

— Ась, смотри, какой интересный стиль, — Маргарита снова протянула телефон Асуне.
—Да, интересный, но слишком тёмный для меня. Я бы добавила чего-нибудь светлого.
—Наташ, а ты что скажешь? — переключилась на неё Марго.

Наташа подняла взгляд.
—Ну, это уже получше. Только юбка коротковата, да и чулки в сетку... Слишком уж откровенно.
—Зато худи уже есть, — ехидно улыбнулась Ася.
—Может, хотя бы сапоги похожие и макияж попробуешь? — осторожно предложила Маргарита.
—Как-нибудь... Не в ближайшем будущем.
—Ура! Кто-то наконец согласился не одеваться как гопник! — саркастично воскликнула Асуна.

Наташа лишь покосилась на неё, тяжело вздохнула и скептически покрутила головой.

Пока в колледже шёл обычный учебный день, Юля дома только что проснулась. Глаза слипались и были отёкшими, нос не дышал. Она с трудом поднялась и, почти не видя, побрела на кухню. Там её уже ждал отец.

— Как самочувствие? — с беспокойством в голосе спросил он.
—Плохо, — хрипло прошептала она.

Юля налила стакан воды, залпом выпила его и, как лунатик, поплелась в ванную. Сидя на унитазе, она едва не отключилась снова, но каким-то чудом собралась с силами, закончила свои дела и так же медленно побрела обратно в комнату.

Там она без сил рухнула на кровать и потянулась за телефоном. Открыла чат с Асуной.
Юля:Привет, как вы там без меня?
Ася:Скучно без тебя. Как самочувствие?
Юля:Плохо. Температура, насморк, голова раскалывается.
Ася:Лечишься хоть?
Юля:Да.
Ася:Мы тут Наташу уговорили сапоги в гот-стиле примерить и макияж сделать!
Юля:Круто...
Ася:Выздоравливай быстрее! (Три сердечка)

Юля прочитала сообщения и снова провалилась в сон.

День подошёл к концу, и девушки разошлись по домам. Маргарита вернулась в своё общежитие. Достала спицы, шерсть, открыла референсы и принялась вязать свитер. Работала, пока руки не начали ныть. Была готова примерно четверть. Маргарита уменьшила незаконченный свитер до размеров ладони и отложила в сторону.

Она взяла телефон и зашла в интернет. Картинки, мемы... Потом взгляд зацепился за сетчатые чулки. Нажала «похожие». Девушка в короткой чёрной юбке и чулках в сетку, с обнажённой грудью. Другая. Ещё одна. Просто обнажённая девушка в чулках.

Маргарита сжала губы. Открыла онлайн-магазин. К ранее выбранным тёплым колготкам в корзине добавились сетчатые чулки, чёрное кружевное нижнее бельё и упаковка чёрных медицинских масок.

Маргарита тихо усмехнулась, глядя на экран.
«Заказ прибудет через два дня».
—Я ещё пожалею об этом, — прошептала она в пустую комнату.
Маргарита сделала скриншот корзины и отправила Асуне.

Асуна: Чтоооо? Наша скромняга решила немного пошалить?)
Маргарита: Немножко) (скромный смайл)
Асуна: Зоч?
Маргарита: Просто для себя. Никому ни слова! Даже нашим. Секретик между нами.
Асуна: Может, какому-нибудь симпатичному мальчику?
Асуна: Шучу-шучу! Секрет между нами.
Асуна: (любопытный смайл)
Асуна: Потом скинешь, как сидит? (смайл глаз)
Маргарита: Посмотрим)

Асуна, получив ответ, улыбнулась. Она лежала у Семёна на коленях, а тот тоже был поглощён своим телефоном.
Она убрала свой телефон, затем взяла телефон Семёна и отшвырнула его в сторону. Ехидно улыбнулась и пристально посмотрела ему в глаза. Тот лишь улыбнулся в ответ и нежно растрепал ей волосы.

— Дурак, — сказала Ася, тыкая ему пальцем в нос.
—Конечно... Конечно, — с покорной улыбкой согласился он.
Он притянул её к себе и перекатился с ней на другой конец дивана, нежно поцеловав в лоб.
—Дура.
—Да... да, — с улыбкой согласилась она.

Прожёг звонок будильника, на телефоне Асуны. Семён поднялся, а следом за ним и Асуна. Он подобрал свой телефон и направился в прихожую. В дверях, когда он был уже почти на выходе, Ася догнала его и легонько поцеловала в щёку. Семён кивнул и вышел.

Минут через двадцать домой вернулись родители Асуны.
Наташа уже была дома. Посылка для брата лежала на его кровати — средних размеров, в пластиковой упаковке.

В это время Наташа нежилась в ванне. Кошка скреблась в дверь.
—Не выпущу! Опять в пену упадёшь! — крикнула Наташа.
Кошка громко мяукнула в ответ.Наташа лишь глубже погрузилась в тёплую воду и предалась грёзам.

Её покой нарушил звук открывающейся входной двери. Шаги — быстрые, шумные.
—АРТЁМ! — крикнула она.
—А? — отозвался он прямо у ванной.
—Я посылку забрала! Что ты мне взял? — с закрытыми глазами прокричала она.
—Ничего!
Наташа подскочила и злобно уставилась на дверь.
—Как это, ****ь, ничего?! — прошипела она.
—А что тебе надо?
—Что угодно!
—*** резиновый сойдёт? — с ухмылкой спросил Артём.
—Я тебе твой оторву!

Артём удалился к себе. Наташа ещё немного полежала, а затем вышла из ванны. Вытерлась и поняла, что запасную одежду оставила в комнате. Завернувшись в полотенце, она прошла к себе. Трусы и майка — минимум для комфорта.

Одевшись, она направилась к брату. Тот всё ещё не открыл посылку.
Наташа встала в дверном проёме, сложив руки на груди.
—Ну, что купил? Очередное аниме? Или что-то интереснее?

Артём закатил глаза и начал вскрывать посылку. Плёнка, под ней — картонная коробка. Внутри: стикеры с персонажами, несколько упаковок японских конфет, ободок с кошачьими ушами и... маленькая коробочка, которую Артём попытался быстро спрятать. Наташа тут же подскочила и попыталась выхватить её.
—Дай посмотреть!
—Это личное!
—Да ладно тебе!

Наташа всё-таки выудила коробочку и принялась её изучать. «Триммер для чувствительной кожи».
—Бритва? Серьёзно? Зачем ты её прячешь? И нахрен она тебе?
—Бриться, для чего же ещё!
—Логично... А почему прятал-то?
—Прячу и всё!

Наташа продолжила изучать упаковку: «Триммер для чувствительной кожи. Для гигиены лица, тела и интимной зоны. Не вызывает раздражения.» Она вернула коробочку Артёму.
—На, забирай.
—Наташ, вот тебе за доставку, — Артём бросил ей ободок с ушками.

Та рассмеялась, но подарок забрала.
Девушка пришла к себе, положила ободок на тумбочку и плюхнулась на кровать. Кошка тут же устроилась рядом. Наташа погладила её, и та ответла довольным мурлыканьем.

Она пролежала так какое-то время, пока не вернулись родители, и привычная жизнь дома не закипела вновь.

Дни шли своим чередом. Юля всё ещё болела, а группа продолжала учиться. В очередной обеденный перерыв девушки, как всегда, сидели вместе.
—Даже физрук заболел, — сообщила Асуна.
—Ага, многие сейчас болеют, — подтвердила Маргарита.
—Да ладно, ничего страшного, — уверенно сказала Наташа. — Поболеют немного и вернутся.
—Это да... — согласилась Ася.
—Ну вы прямо подавленные какие-то. Обычная сезонная эпидемия, — продолжила Наташа.
—Всё равно как-то удручает, — вздохнула Маргарита.

Вдруг её телефон прожужжал. Она достала его и прочитала: «Ваш заказ ждёт вас в пункте выдачи». Маргарита тут же оживилась и толкнула Асю в плечо. Та взглянула на экран, подняла брови и ехидно улыбнулась.
—Чего у вас там? Покажите! — потребовала Наташа.
Маргарита разблокировала телефон и показала первый попавшийся пост с двумя котиками.
—Милые... У меня дома такой же дармоед живёт.
—Жаль, что у нас в общаге нельзя животных держать, — грустно сказала Марго.

Девушки посидели в тишине, которую нарушил подошедший Денис.
—Привет, Ден. Чего надо? — сказала Наташа.
—Привет. Юля не с вами? — слегка настороженно спросил он.
—Нет, она болеет, — ответила Асуна.
—Хочешь отношения восстановить? Лучше не надо, отпусти её, — с ухмылкой вставила Наташа.
—Чего? Что ты несёшь! — слегка вспылил Денис. — Я не за этим. Поговорить надо, по другому поводу.
—Ладно, мне-то что, это ваши с ней проблемы, — отмахнулась Наташа.
—Вот именно, вот и не лезь в них, — резко сказал Денис.

Наташа медленно подняла на него взгляд. Он был серьёзен: губы поджаты, брови сведены.
—Тихо ты, рама, — усмехнулась она ему в ответ.

Денис молча посмотрел на девушек и ушёл.
—Ну, понятно, почему Юля его бросила, — заметила Маргарита.
—Хотя, может, он таким стал из-за расставания? — предположила Асуна, на что Наташа лишь пожала плечами.
День подошёл к концу, и все разошлись по домам. Все, кроме Дениса, который направился к дому Юли.

Вибросигнал разбудил Юлю. Она медленно открыла глаза, взяла телефон. Экран ослепительно вспыхнул в темноте.
Денис:Нужно поговорить. Я сейчас подойду.
Юля:Нет.
Денис:Что нет?

Юля отбросила телефон в сторону. Он прожужжал ещё несколько раз. Спустя пару минут раздался звонок. Юля подняла трубку.
—Что тебе надо? — прохрипела она.
—Впусти, и тогда всё скажу, — его голос звучал сердито и настойчиво.
—Говори сейчас, — Юля прокашлялась, голос был слабым.
—Я хочу сказать это тебе в лицо.
—Говори сейчас.
—Нет. Только в лицо.
—Вот потому я тебя и бросила, мудак! — Юля резко поднялась в кровати.
—Ты сама вечно в какие-то игры играешь! В чём проблема открыть дверь?! — он перешёл на крик.
—Я не хочу! Чего тебе ещё от меня надо?!
—Ты же понимаешь, что я сначала выбью дверь в подъезд, а потом и в твою квартиру?

Юля вздохнула, и её плечи содрогнулись от беззвучного всхлипа.
—Сволочь... Сейчас открою, — сдавленно сказала она, открывая через приложение домофон.
Юля встала у входной двери и открыла её. На лестничной площадке возник Денис. Она молча кивнула, словно говоря: «Давай, говори».

— Знаешь что, Юль? Изначально я хотел сказать, что мы поторопились с расставанием. Что это была ошибка. Хотел извиниться за то, что не слушал тебя. Просто поговорить, найти проблемы и решить их. — Он был на удивление спокоен и смотрел прямо на неё — ослабшую, уставшую, стоящую в дверном проёме. — Но после этого представления, что ты устроила, я передумал. Зачем мне пытаться, если ты даже видеть меня не хочешь? Так что иди ты к чёрту, Юля.

Юля молча, с глухим стуком захлопнула дверь. Она побрела к своей комнате, но по пути остановилась, услышав вопрос отца:
—Кто это был?
Она развернулась,подошла к отцу и опустилась рядом на диван, с силой прикусив свой кулак, чтобы сдержать рыдания.
—Так кто это был? — мягко повторил он.
—Бывший, — пробормотала она в ладонь.
—И чего он хотел?
—Восстановить отношения...
—И ты дала ему ещё один шанс?
Юля лишь снова покачала головой,не в силах вымолвить ни слова.
—Тогда не беспокойся. Значит, он не твой человек.

Отец обнял её за плечи. Юля прижалась к нему, ища утешения в этом простом жесте.
Солнце село. Наташа одна гуляла по парку в своей обычной одежде. Вокруг было тихо, только снег хрустел под ногами, а вдалеке гудели машины. Шаг, шаг, хруст, хруст.

Внезапный шорох в кустах справа. Быстрый разворот.

Низкорослый мужчина. В правой руке — молоток. Замашистый удар. Она обошла сбоку, точным ударом по ахиллову сухожилию отправила его на землю. Ждёт, пока попытается подняться. Попытка вскочить — и тут же удар ногой в голову. Теперь он лежит лицом в снег. Не даёт ему пошевелиться.

Пиши отчёт.
Пиши отчёт.
Пиши.
Куда ты смотришь? Там никого.

Чувство, что на неё смотрят. Резкий поворот головы — ни души.

Наташа достала телефон, начала составлять отчёт.
—И сколько девушек ты так уже уложил? — холодно спросила она.
—Никого! Никого! — завизжал он.

Отчёт отправлен. Теперь — ждать наряд. Снова нарастающее чувство, что за ней наблюдают.
—И не будешь, сволочь, — тихо сказала Наташа.

Мужчина разрыдался. Попытался приподняться — и тут же получил точным ударом в почки.
—Лежать, ****ь!

Прибыл наряд, забрал психа. Наташа же пошла домой. Ощущение чужого взгляда неотступно следовало за ней до самого порога.
Дома она рухнула на кровать. Затем достала телефон, открыла приложение для героев. Статистика: «Сегодня — один отчёт, вчера — два, позавчера — ни одного, три дня назад — один, четыре дня назад — три, пять дней назад — ещё один».

— Надеюсь, этого хватит, — устало прошептала Наташа.

В дверь постучали.
—Входите! — крикнула она.

В комнату зашла мама и села на край кровати.
—Сегодня ты поздно вернулась.
—Наряд долго ехал.
—Кого сегодня поймала? — с лёгкой, но обеспокоенной улыбкой спросила Роза.
—Обычных хулиганов, как всегда.
—Ясненько... Тебе не тяжело?
—Всё нормально. Просто в последнее время приходится выполнять месячную норму за две недели.
—Арсений ещё с больничного не вышел?
—Вышел через неделю после ранения в ногу, но тут же простыл и до сих пор болеет, — Наташа тяжело вздохнула. — Вот я и пытаюсь в одиночку наверстать всё.

Ночь. Комната в полумраке.

Дверь закрыта, свет выключен. Уличные фонари отбрасывали в комнату тусклые полосы света. Марго была одна. На ногах — чулки, на теле — кружевное бельё, на лице — чёрная медицинская маска. Экран телефона мерцал в темноте, подсвечивая её силуэт.

Она поймала в объектив своё отражение. Длинные каштановые волосы в темноте казались чёрными, но взгляд всё ещё выдавал в ней ту же любопытную девушку.

Марго встала, вытянула руку с телефоном. Медленно покружилась, изучая своё новое отражение и ища выгодный ракурс.

· Первый кадр: Сверху вниз. Взгляд в объектив, в котором проступила дерзость.
· Второй: На фоне окна. Взгляд, устремлённый в ночь.
· Третий: На полу, на корточках.

Она сняла лифчик, и кожа задышала. От прохлады, а может, и от нарастающего волнения, тело покрылось мурашками.

· Четвёртый: Вполоборота к камере. Лицо в профиль, грудь прикрыта прядями волос.
· Пятый: На кровати, лёжа на животе. Нога игриво согнута в колене.
· Шестой: Там же, на спине. Ноги подняты, руки обхватывают их ниже колен, взгляд прикован к объективу.

Она сняла трусы. Треугольник из волос был там, где и должен был быть.

· Седьмой: Стоя у окна, спиной к камере.
· Восьмой: На полу, в позе эмбриона, боком к объективу.
· Девятый: На кровати, в коленно-локтевой позе. Ладонь прикрывала сокровенное, но в последний миг пальцы сами собой скользнули вглубь.

Жар, копившийся весь этот час, наконец охватил её целиком. Она отдалась чувствам. Сердце забилось чаще, внизу всё горело.

Тело содрогнулось в спазме, бёдра непроизвольно поднялись, а из губ вырвался сдавленный стон. Дыхание сбилось.

Не думая больше ни о чём, она натянула на себя одеяло и провалилась в сон.
Будильник гудел, словно взлетающий самолёт. Глаза открылись с трудом, веки слиплись. Уши ныли — всю ночь давила резинка медицинской маски. Девушка потянулась к тумбочке, нащупывая телефон, но его там не было. А противный гул не прекращался.

Она с трудом сфокусировала взгляд в полумраке. Стул, стоявший прямо у кровати, — вот откуда исходил этот проклятый звук. Из последних сил она дотянулась, шлёпнула по кнопке, и наступила блаженная тишина.

Слегка придя в себя, она сняла маску. Уши горели и онемели.

Затем она поднялась с кровати. Ноги были ватными, а чулки так перетянули кожу, что казалось — они пережали сосуды. Марго опустилась на край кровати и сняла их, с облегчением наблюдая, как на бёдрах постепенно исчезают красные следы от сетки.

Найдя в груде одежды свою старую футболку и обычные хлопковые трусы, она медленно натянула их на себя. Взяв зубную щётку и пасту, она побрела в сторону умывальников.


Колледж. Шум, движение. Подруги снова в сборе.
—Мар, ты сегодня какая-то тихая, — заметила Асуна.
—Просто не выспалась, — бегло ответила та.
—Может, простыла? — предположила Юля.
—Нет, нет, — покачала головой Марго.

Наташа приложила ладонь ко лбу подруги. Прикосновение было мягким, несмотря на грубоватую, почти мужскую руку.
—Температура в норме, но уши красные, — констатировала она.
—Ну и ладно, — заключила Ася, и девушки вернулись к своим разговорам.

Пара подошла к концу, и к компании подошёл Семён. Обняв Асю, он обратился к Наташе:
—Борис хотел с тобой поговорить.

Губы Наташи сжались, сердце заколотилось, в животе вспыхнул огонь, а во взгляде читалась ярость.
—О чём? И где он?
—ХЗ. Вон, видишь?
Семён показал на другой конец коридора,где на скамейке в одиночестве сидел Борис. Наташа, не глядя, схватила первую попавшуюся подругу за руку и потащила за собой. Марго едва поспевала, почти спотыкаясь.

Наташа отпустила Маргариту, та всё ещё не понимала, что происходит. Наталья подошла к Борису. Тот встал, встретился с ней взглядом и тут же отвел глаза.
—Чего надо? — спросила Наташа.
—Поговорить, — сказал он и, кивнув на Маргариту, добавил: — Зачем её притащила?
—Просто. Отвечай на вопрос.
—Хотел попробовать начать всё сначала, — неуверенно произнёс Борис.
—Нет, — отрезала Наташа, разворачиваясь и снова хватая за руку ошарашенную Марго.

Борис разозлился и сделал шаг вслед. Руки так и тянулись схватить её.
—Почему?! — почти крикнул он ей в спину.
—После всего, что ты натворил? Ты — псих! — бросила Наташа, не оборачиваясь.

Борис замер, провожая её взглядом. Его лицо исказилось, в разочаровании. Резко развернувшись, он зашёл в соседний кабинет. Наташа с Маргаритой вернулись к Юле, Асуне и Семёну.
Маргарита почувствовала давящую боль в запястье. Она посмотрела вниз: рука Наташи сжимала её с такой силой, что кости ныли. Взгляд Наташи был полон ярости, дыхание — тяжёлым и прерывистым.

— Вы пока идите в кабинет, а мы с Наташей чуть-чуть поговорим, — тихо, но твёрдо сказала Марго.

Троица переглянулась и, не споря, направилась в кабинет. Они сели на ближайшую скамью. Маргарита мягко высвободила свою руку из сжатия Наташи.

Наташа отпустила её, сжала собственные руки у губ, уйдя в себя. Марго потёрла запястье, но в её движении читалось не столько страдание, сколько странное, почти болезненное любопытство — будто она пыталась запомнить след её прикосновения.

— Прости, — глухо выдохнула Наташа.
—Ничего... ничего, — прошептала Маргарита.

Её свободная рука непроизвольно потянулась к Наташе, к её плечу, застыла в сантиметре от него — словно перед чем-то запретным, хрупким и опасным одновременно. Осознав это, Марго смущённо убрала руку и сложила их обе на коленях.

Ещё мгновение — и Наташа резко встала, направившись в кабинет. Маргарита, спохватившись, поспешила следом.

День прошёл без особых событий. После пар Семён решил пройтись с Борисом.
—Ну что, как ваш утренний разговор? — спросил Семён.
—Никак, — проворчал Борис себе под нос.
—Почему?
—Она не хочет начинать всё сначала.
—****ь... А ты чего хотел-то?
—Не ебу.
—Вот именно, ****ь, — Семён развёл руками. — Ты чё, её в покое оставить не можешь?
—Не могу!
—С *** ли?
—Тянет меня к ней, блин!
—«Будку снести, а затем выебать»? — усмехнулся Семён.
—****ь ты гандон! Нет, нахуй... — Борис смолк. — Давно уже нет.
—Хм. Ну, знаешь... После всего, что ты с ней вытворял, она тебя не простит. Я бы на её месте тебя ещё раз отмудохал.
—Тут ты прав. И чего я вообще ожидал? Я и вправду псих.
—Ты не псих, ты — долбоёб, — без обиды констатировал Семён.

Борис посмотрел на товарища. Тот смотрел на него с откровенным снисхождением.

Холодный декабрьский вечер. Наташа в геройской форме патрулировала улицы, когда в телефоне пришло оповещение: «Пожар в 200 метрах от вас». Она мгновенно открыла навигатор и на сверхскорости рванула к месту.

Горело несколько квартир в новостройке. Улицу запрудила толпа — жильцы и зеваки. К Наташе пробился мужчина с искажённым от ужаса лицом:
—Там моя жена! В квартире!
—Какой номер?!
—Двадцать второй!

Наташа ворвалась в подъезд. Дым стелился по полу и лестничным пролетам густым туманом. Несколько прыжков — и вот она у двери 22-й квартиры. Из-под двери валил дым. Ручка была горячей, но дверь поддалась. Внутри — ад: пламя пожирало мебель, воздух выедал глаза.

На сверхскорости она пронеслась по комнатам. Никого. Осталась только ванная, но дверь была объята огнём.

Разбег — и мощный удар ногой вдребезги разносит дверь в тлеющие щепки.

В душной мгле ванной она различила силуэт в душевой кабине. Распахнула дверцу — внутри была молодая женщина, лет двадцати пяти.

Подхватив её на руки, Наташа ринулась обратно. На улице она передала спасённую в объятия мужа.

И тут её накрыло: лёгкие будто набили камнями, каждый вдох давался с хрипом и болью. Сердце колотилось, в глазах плыло. Она сделала несколько шагов в сторону, но дышать не становилось легче.

К горлу подкатила тошнота, в ушах зазвенело. Пошатываясь, она подошла к прибывшей скорой и успела выдохнуть:
—Мне... нехорошо...
Тёмные пятна поплыли перед глазами,и она рухнула в обморок. Врачи успели подхватить её и уложить на носилки. С неё сняли шлем и маску.
—Так она же совсем девочка! — раздался возглас из толпы.
—Отравление угарным газом, — констатировал один из медиков.

Наташу быстро погрузили в машину и с мигалками увезли в больницу.

23:04. Борис и Михаил сидели на лестнице в подъезде. Глаза Бориса предательски слипались, голова клонилась, и каждый раз он получал лёгкий подзатыльник от Михаила. Тот неспешно курил одну сигарету за другой.

— Не спи. Сегодня не выходной, — сказал Михаил.
—Мне завтра в колледж, да ещё и физра впервые за долгое время, — пробормотал Борис.
—Ничего, взбодришься.

Телефон Михаила завибрировал. Он взглянул на экран.
—Внимание, возможен криминал. По коням. — Михаил встал, за ним поднялся и Борис. — Говорил же, в этом доме никогда не бывает спокойно. На пятом этаже сообщают о шуме.

Михаил стремительно поднялся по лестнице. Сразу послышались крики. Он встал у двери, из-за которой доносился шум, и громко постучал:
—Открывайте, полиция!

Подождав несколько секунд, он повторил действия. Затем отошёл, взял Бориса за шиворот, выбил дверь одним точным ударом. Та с грохотом рухнула внутрь. Михаил переступил через порог: в прихожей — хаос и грязь. Навстречу ему вышел худощавый, сутулый мужчина.
—Вы вообще охренели! — еле внятно пробурчал он.

Михаил сразу учуял запах перегара и спирта. Он отодвинул мужчину в сторону и прошёл вглубь квартиры.
—Шкет, следи за этим, — бросил он Борису.

Тот встал в дверном проёме. Внутри грязь продолжалась: гостиная совмещалась со спальней, трое мужчин смотрели телевизор. Последний орал что-то, на столе стояли пиво, водка и закуска. Мужчинам было лет от сорока до пятидесяти.
—Ты кто такой, нахуй?! — крикнул самый громкий из них.
—Полиция. Сделайте потише, — спокойно ответил Михаил.
—Да мне похуй! Съёбывай отсюда! — продолжил мужчина.

Михаил молча подошёл к телевизору. Мужчины вскочили. Один швырнул в него бутылкой, но Михаил увернулся. Подбежал, ударил самого агрессивного в живот — тот рухнул на пол. Другой замахнулся бутылкой, но БумТач лишь прикоснулся к нему, нажал невидимый детонатор, и мужчина, скорчившись, повалился на диван, пуская дым из носа. Последний поднял руки и попятился назад, пока не шлёпнулся на спину.

Михаил достал телефон, сделал несколько фото для протокола и вышел в коридор. Там Борис уже уложил сутулого на пол и удерживал его.
—Сейчас наряд приедет.
Борис молча кивнул.

8:01. Колледж.

Борис спал на ходу и почти ни с кем не общался без необходимости. В душном, набитом людьми кабинете всё было как всегда, но кого-то не хватало. Кто-то болел, но сегодня отсутствие чувствовалось острее. Были все: его друзья, стайка Нины, «Сосулька» с богатеньким сынком, квартет Смирновой... Нет, не квартет. Трио. Не хватало самой главной.

Узкоглазая, высокая и очкастая на местах. Не было Смирновой.

Борис ткнул Семёна в плечо.
—Чё? — тот обернулся.
—Ничё... Не знаешь, что со Смирновой? — устало спросил Борис.
—В больнице она, — спокойно ответил Семён.
—Как?
—Газом надышалась.
—В какой больнице?
—Я ебу. Спроси у её подруг.

Борис покрутил пальцем у виска.
—Ладно, сыграю в рулетку. Скорее всего, в областной или в городской.

День прошёл в тумане. Борис думал. Сначала он зашёл в областную больницу — там сказали, что её там нет. Тогда он пошёл в цветочный магазин.

Роза — 600 рублей, тюльпан — 500, белая лилия — 400. Борис проверил счёт в телефоне: 425 рублей. Выбора не было — пришлось брать лилию.
—Не принято дарить лилии больным, — бурчал он себе под нос, выходя из магазина.

На проходной больницы он назвал фамилию: «К Смирновой Наталье». Его пропустили и сказали номер палаты.

Холодные белые стены, блестящий кафель. Вот и дверь в её палату. Лёгкий, почти неслышный стук костяшками пальцев.
—Да, входите, — донёсся из-за двери её голос, уставший и слегка охрипший.

Борис вошёл. Она сидела на кровати, ноги укрыты одеялом, на коленях — раскрытая книга. Она подняла на него взгляд, и оба замерли. Её пальцы вцепились в одеяло.

Борис смущённо отвернулся, нервно подошёл к тумбочке и положил на неё цветок. Затем так же быстро, не сказав ни слова, развернулся и вышел.

Наташа взяла цветок. Корень был завёрнут в прозрачную плёнку. Она с нежностью прикоснулась к лепесткам, а затем достала из книги закладку — с изображением точно такой же лилии.
—Как он узнал?.. — тихо прошептала она.

Аккуратно сняв плёнку с корней, она поставила цветок в обрезанную пластиковую бутылку с водой и убрала её на дальний конец подоконника — подальше от своего лица.

01:46. Борис и Михаил блуждали по ночному городу. Снег, тишина, редкие огни в окнах.

— Ничего не происходит, — констатировал Михаил.
—Уже несколько дней подряд, — согласился Борис.
—Не каркай, — проворчал Михаил и, заметив женщину с объёмной сумкой, кивнул в её сторону. — Вон, видишь? Иди спроси, что у неё там.

Борис молча направился к ней.
—Здравствуйте, полиция. Покажите содержимое сумки, — потребовал он.
—Да ничего там интересного. Лучше помогите донести.
—Сначала покажите, что внутри.
—С чего это я вдруг должна вам что-то показывать?

Женщина отстранилась, убирая сумку за спину.
—Я сотрудник полиции. Покажите содержимое сумки! — уже жёстче повторил Борис.

В ответ женщина резко брызнула ему в лицо из перцового баллончика. Ослеплённый болью, он наотмашь, почти не целясь, выпустил огненную струю в её направлении.

В тот же миг он почувствовал резкий удар по голове и услышал глухой хлопок. Борис рухнул на снег. В ушах стоял звон, сквозь который он слышал быстрые шаги и чей-то приглушённый визг.

Спустя какое-то время крики стихли. Михаил вызвал скорую. Медики промыли Борису глаза и горло, забрали частично обгоревшую женщину и какую-то девочку. Полиция изъяла сумку.

Минут через десять Борис, всё ещё с затуманенным зрением, спросил:
—Что... что у неё было в сумке?
—Ребёнок, — спокойно сказал Михаил.
—Да ну нахер... Это же пипец. Зачем? Почему? Как? — засыпал его вопросами Борис.
—А тебе-то что? Ещё несколько таких встреч — и привыкнешь, — Михаил затянулся сигаретой и добавил, выдыхая дым: — Только в следующий раз не ***чь способностью как попало. Я еле эту дуру потушил. В другой раз взорву не один волос на макушке, а всю башку.

Борис лишь молча кивнул.

13:23. Столовая шумела, у раздачи виднелась очередь. Борис сидел один за столом, ожидая друзей, которые только что подошли в самый хвост. Он не отрываясь смотрел на чайный пакетик и пустой пластиковый стакан. К нему подсела Нина. Борис искоса на неё взглянул. Как всегда: макияж, ногти... В руках у неё был лишь чай.

— Что ты такой угрюмый нынче? — начала она.
—А тебя это ****ь не должно.
—Ты чего сразу грубишь? Я же тебя нормально спросила.
—Уйди, а? Без тебя тошно.
—Об этой Смирновой думаешь? Скучаешь? — не унималась она.

Борис повернул к ней лицо — та ехидно улыбалась.

— Хочешь потрогать её, да? — продолжила давить Нина. — Хотя что ты в ней нашёл? Доска доской.
—Съеби нахуй. Пока по-хорошему прошу.
—Ну скажи мне, я права?

Борис промолчал и снова уставился на стакан.

— Думаю, да, — с самодовольной улыбкой заключила Нина и ушла.

Вскоре к Борису подсели товарищи.

23:51. Борис и Михаил стояли у старого дома.

— Смотри, там притон. Заходим — всех упаковываем. Главное, поймать того, кто заведует. Понял?

Борис кивнул. В отдалении послышались шаги. Михаил присмотрелся: мужчина в простой одежде, а рядом паренёк.

— Самурай, ты? — спросил Михаил.
—Даже так узнаёшь, пройдоха! — крикнул мужчина в ответ.

Мужчины пожали друг другу руки. Михаил перевёл взгляд на парня.

— Тимофей? — спросил Борис.
—Борис? — отозвался Тимофей.

Пока парни молча оценивали друг друга, мужчины отошли в сторону.

— Ну чё, Мишань, зачем привёл своего сюда?
—Да так, притон зачистить, а то он мне глаза мазолит. А ты что?
—Тоже самое.
—Это, брат, мы пробили данные, которые ты нам передал.
—И что? Нашли его?
—Нет. Такого человека в принципе не существует.
—Нифига себе. Походу, там что-то более странное.
—Это точно. — Михаил повернулся к парням и скомандовал: — Вы это, идите зачищайте! Мы тут контролировать всё будем!

Борис вздохнул. Тимофей направился к двери. Парни встали у входа. Борис постучал. Глаза Тимофея расширились, он уже занёс руку, но из-за двери ответил женский голос:

— Кто?
—Свои, — сказал Борис.
—Какие свои?
—Ну, мать, не морозь! Я прям щас тут ёбнусь!

Дверь приоткрылась. Тимофей рванул первым, повалил женщину на землю и приковал её льдом к полу.

— Иди пока нариков вяжи, я ответственного поищу, — приказал Борис.
—Не тебе решать, что мне делать.

Борис зашёл в первую комнату: три нарика в ступоре на полу. Тимофей тем временем заглянул в другую. Его заметил худой мужик и крикнул:

— Валим, менты!

Его тут же осадил другой:
—Ты ****утый, это всего лишь шкет. — Он обратился к Тимофею: — Тебе чего? Винт, крокодил, травка?
—Давай травки, — сказал Тимофей.

Мужик начал ковыряться в пакетиках на полке. Тимофей сделал шаг ближе.
—Чем оплачивать будешь?
—Налом.

Тимофей приблизился ещё.
—Сука, не доверяю я ему!

Тимофей резким движением заморозил одного, затем другого. Пошёл дальше, обыскивая дом. Внезапно — женский крик и рёв Бориса:
—Стой, сука!

Тимофей неспешно вышел на улицу. Там Борис прижимал к земле женщину лет пятидесяти, уложив её лицом в снег.
—Всю ту половину осмотрел, — доложил Тимофей.
—Да, дом какой-то мелкий. Спальня, гостиная, туалет, душ и подвал, — ворчал Борис.
—Американка.
—И тут эти пиндосы. Вызывай ментов, давай.

Тимофей приморозил женщину и бросил:
—Давай, вызывай сам.
—Чё, ты дерзкий дохуя? Не в счёт берёшь? — агрессивно наступил Борис.
—А ты себя лидером считаешь, — холодно парировал Тимофей.
—Хочешь оспорить?
—Тут и оспаривать нечего.

Борис выпустил огненный шар в соперника. Тимофей в последнее мгновение возвёл ледяную стену. Убрав её, он метнул ледяное копьё в бок Борису. Тот, покрывая руки огнём, сломал наконечник, затем сделал джеб правой и выпустил сгусток пламени. Тимофей отразил атаку щитом на левой руке, растворил его и выковал из воздуха ледяную катану.

Пока ученики устраивали битву стихий, Михаил спросил у товарища:
—Ты знаешь, за семьёй Лёхи Смирнова кто-нибудь присматривает?
—Последних Лёха захуярил как свиней.
—То есть нет, в общем?
—Ага. Надолго ли?
—Хрен знает...
—Каково это Лёхе? И за себя, и за семью беспокоиться. Мы с тобой волки-одиночки, только за себя и боимся. Ну и за людей, конечно.
—Ты это к чему?
—Устал я. Обычной жизни хочется.
—В отставку подавать будешь, — утвердительно заключил Михаил.
—Ага, ещё чуть-чуть подзаработаю — и всё. А пацан вместо меня будет.
—Заебись план.

Михаил предложил товарищу сигарету, тот отказался. Они продолжили наблюдать за дракой учеников. Тимофей — с частично обгоревшей одеждой, Борис — в синяках и с рваными рукавами.

Первый метнул ледяной дротик. Борис выстрелил в него огненным шаром. Тимофей возвёл ледяную лестницу, взбежал по ней и оказался над Борисом. Тот, используя обе руки, выпустил в соперника мощный огненный поток. Тимофей создал вокруг себя ледяную сферу и всей её массой обрушился на Бориса.

Их лица замерли в сантиметрах друг от друга. Две пары злых глаз. Решив поставить точку, они одновременно боднули друг друга лбами. Отшатнулись, оба пошатываясь.

— Всё, хватит! — крикнул Самурай. — Спасибо за встречу.
—Взаимно.

Михаил пожал другу руку, и дуэты разошлись.

18:41. Борис был один дома. Он лежал на кровати, совершенно без сил. Механически он взял телефон, открыл чат группы и стал листать список участников.
Вот он— пользователь с ником «Don't touch me».
Борис тапнул по аватарке.Профиль был закрытым, писать могли только друзья. «Подать заявку», — предложил экран. Он нажал.
Потом снова вернулся к бесцельному просмотру видео в сети.Он листал ленту, пока сознание не начало отключаться, и его не сморил сон.
Снов не было.Лишь тьма, которая по ощущениям длилась какие-то секунды. А потом заорал будильник. Ровно семь утра.
Борис начал собираться в колледж.

Больница. Утро. Тихая палата. Наташа дышала через кислородную маску. Процедура окончена, маску сняли.
—Доктор, сколько мне ещё так? Я уже пятый день здесь торчу.
—Ещё дней пять, примерно.
—Ясненько.

Наташа достала телефон. Новости, реклама, уведомления от игр... Заявка в друзья от «Бори Алексеева». Одно нажатие на крестик — и все уведомления исчезли меньше чем за минуту.
Она запустила простенькую мобильную игру,не вспомнив ни об одном из них.

Внезапно пришло сообщение от Марго:
—Ты как?

Наташа: Спится плохо.
Маргарита:Почему?
Наташа:Врачи сказали, пострадали какие-то отделы, отвечающие за сон. Гормоны просто не вырабатываются в нужном количестве.
Маргарита:О бож...
Наташа:Ничего, на поправку иду. Ты как?
Маргарита:Норм.

2:51. Опять ночь, опять Михаил и Борис, опять снег, опять бесцельные бдения.
—Учитель, может, хватит? Мы уже почти двенадцать часов бродим. Ничего нет.
—Не ной. До четырёх походим — и уйдём.
—Ладно.

Дуэт продолжал шагать по улицам, пока в ночной тишине не прозвучали выстрелы. Михаил тут же рванул на звук, Борис — следом.

Вот что они увидели: на улице трое человек в форме лежат на земле, один из них, приподнявшись, отстреливается из пистолета от огромного существа. Ростом метров пять, массивное. Михаил резко толкнул Бориса в подворотню, а сам бросился к монстру.

Чудовище уже заносило лапу, чтобы раздавить стрелка. Михаил подхватил с земли обломок кирпича и швырнул его, взорвав прямо у головы твари. Та развернулась.
—Жалкий человек! Ты думаешь, этого хватит, чтобы остановить меня? — прорычало существо.

Михаил замедлил шаг, с насмешкой оглядывая противника. Неспеша достал сигарету, чиркнул зажигалкой.
—Это вы глупы. Думаете, что с помощью ваших сверхсил и технологий способны противостоять идеальной генетике. Вы ошибаетесь. - Продолжило существо.

Михаил сделал небольшую затяжку и резким движением бросил зажигалку существу в лицо. Вспышка пламени заставила его на мгновение потерять Михаила из виду.
Тот метнулся вперёд,слегка прикоснулся к ноге монстра и нажал на невидимый детонатор. Грудь существа с грохотом разорвало на куски, обнажив внутренности.

Огромная туша начала падать на двоих лежащих без сознания людей.
—Тпру-у-у, так не пойдёт, — прошипел Михаил.

Он снова прикоснулся к существу и нажал детонатор. На этот раз взорвался позвоночник, и от силы взрыва туша рухнула на живот.

Михаил подошёл к стрелявшему. Форма армейская, шевроны... Министерство героев.
—Ничего, браток, жить будешь.

Он вызвал скорую, проверил двоих других — тоже герои. Сдвинул их тела поближе к стрелку.
Скорая приехала и забрала раненых.Борис только сейчас начал приходить в себя и осознавать произошедшее.
—Учитель...
—Что?
—А как часто придётся сталкиваться с таким?
—Имеешь в виду тварь или раненых коллег?
—...Да.
—Чё «да», нахуй? Уточняй.
—И... с тварью, и с ранеными.
—С первым думал, что редко или никогда. А со вторым — частенько.
—Понятно.

Оставшийся до рассвета час прошёл тихо. Борис вернулся домой и сразу вырубился. И снова проснулся от крика будильника.

Палата. Лилия. Наташа и её подруги.

— Наташ, а это что у тебя за цветок? — спросила Асуна.
—Белая лилия.
—Так они же ядовитые! Ты и так вдохнула всякой дряни, — заметила Юля.
—Я их люблю, — парировала Наташа.
—Ну, понять можно... Они красивые. Но, блин, с ними же ни животных, ни детей нельзя оставлять, — вступила Маргарита.
—Так ты и не оставляй, — усмехнулась Наташа.
Маргарита улыбнулась в ответ.
—От них ещё и пахнет приятно, — продолжила Наташа.
Девушки с недоумением посмотрели на неё.
—Ты что, угораешь? От них аптекой разит! — засмеялась Асуна.
—Не знаю. Мне нравится, — стояла на своём Наташа.
—Ты и вправду странная девушка, — констатировала Юля.

Девушки выдержали короткую паузу, после чего Маргарита осторожно спросила:
—А кто... её подарил-то?
—Борис, — нервно вздохнув, ответила Наташа.
—Ты сейчас серьёзно? — удивлённо выдохнула Ася.
Наташа лишь кивнула.
—Я думала, ты его на дух не переносишь? — не отставала Юля.
—Так и есть. Ненавижу.
—Так почему подарок приняла? — продолжила давить Юля.
—Потому что я лилии люблю сильнее, чем ненавижу его.

Девушки, получив исчерпывающий ответ, сменили тему. А лилия всё так же стояла в бутылке, наполняясь бледной энергией зимнего солнца, что пробивалось в окно больничной палаты.

22:30. Бар «Старый Ирландец».

Михаил молча опустошал бокал за бокалом.
—Чё-то ты сегодня тихий, — заметил бармен, вытирая стопку.
—Не спрашивай. Министерство требует, чтобы я учил своего подопечного работать в команде. Мол, какой-то дурацкий тест показал, что у него «лидерские качества». И теперь в обязательном порядке нужно провести несколько заданий, чтобы это подтвердить или опровергнуть.
—И в чём проблема?
—Он не готов, — Михаил сделал глубокий глоток. — Не умеет себя контролировать. Совсем.
—И что будешь делать?
—Учу. И апелляции, апелляции, чёртовы апелляции... Я за всю жизнь не написал столько бумажек, сколько с тех пор, как взял его в ученики.
—Система, выходит, под твои методы не заточена.
—А что поделать? Впервые ученика взял, и сразу такого «подарочного». Теперь расхлёбывай.

Михаил допил бокал и вышел в ночь. Шёл медленно, не торопясь, затягиваясь сигаретой. Снег хрустел под ногами, и каждый шаг отдавался в пустоте.

03:11. Крыша здания. Борис с Михаилом сидели и молча смотрели на ночной город.
—Неплохая ночь. Два закладчика, один графитчик, — подвёл итоги Михаил.
—Да-да, неплохо, — пробурчал Борис, — если бы вы мне полголовы не опалили.
—А нехуй было при задержании уличного художника огнём стрелять. Ясно дал понять — брать тихо.
—Я уже понял.

Михаил прищурился, выпуская струйку дыма.
—Слышал историю на днях. Девчонка из вашей «Академии Супергероев» в пожар полезла. Геройство проявляла. В итоге — газа наглоталась, в реанимации. Вопрос: где был её наставник? Чтобы хотя бы откачать, если что случится?

Борис пожал плечами.
—И я о том же не знаю. Такое часто бывает. Молодой герой думает, что он бессмертный и всё может. Лезет на рожон без подготовки. В итоге — больница, а то и хуже.
—Понял, — пробубнил Борис.
—Ни хера ты не понял.

Борис поднял на него взгляд. Михаил смотрел серьёзно, без тени насмешки.
—Ладно, расход, — Михаил встал, отряхнулся и медленно зашагал к выходу с крыши.

Борис ещё какое-то время сидел в одиночестве, глядя на огни города, а потом тоже побрёл домой. Короткий, тревожный сон. Утро. Но сегодня — выходной. Можно было спать дольше.

Наташа одна в палате. Читает книгу. Отвлеклась, посмотрела в окно — солнце уже село. Взглянула на время в телефоне: 01:53. Тяжело вздохнула.

Закрыла книгу, выключила свет. Взгляд упал на лилию, белёвшую в темноте.
—Говорят, лилии цветут только ночью... — прошептала она в тишину.

Легла, закрыла глаза, стараясь дышать глубоко и ровно. Она пыталась уснуть. Но сон не шёл. Не хотел приходить.
Тело было тяжёлым и уставшим,но мозг отказывался отключаться, лихорадочно проигрывая мысли. Глаза снова открылись. Она сдалась и просто уставилась в потолок.

Сон.

Сон — такое странное состояние. Вроде бы привычное, обыденное. Но стоит ему сбиться с ритма, стать не таким, как всегда, — и всё начинает рушиться. Может, это касается не только сна? Может, так устроена вся наша жизнь? Разум начинает сходить с ума, когда у него отнимают что-то привычное.

14:34. Частный сектор. Борис и Михаил стояли в тени, наблюдая за особняком.
—Слушай сюда, пацан. Как только переступим за эти ворота — жги всех. Каждый, кого встретишь, захочет тебя пришить. Понял?
—Понял.

Они вышли из укрытия. Михаил прикоснулся к воротам, нажал невидимый детонатор. После оглушительного хлопка металлические створки рухнули на землю. Едва они ступили во двор, на них с лаем бросился алабай. Борис, не раздумывая, швырнул в пса огненный шар. Животное, охваченное огнём, с визгом метнулось вглубь двора.

Они подошли к входной двери. Михаил взрывом вынес и её, громко крикнув в образовавшийся проём:
—Ара! Выходи! Поговорить пришёл!
Чуть подождав,он с презрением прошипел: — Сыкливая сука.

Они двинулись по роскошным залам: лепнина, позолота, статуи, мрамор. Наконец, они уперлись в массивную дубовую дверь.
—Ара, открывай по-хорошому! — прогремел Михаил.
—Живым не дамся! — донёсся из-за двери ответ, и тут же её поверхность изрешетила автоматная очередь.
—Как всегда, — вздохнул Михаил.

Он прикоснулся к косяку, отвёл Бориса подальше.
—Закрой уши.
Борис послушно прижал ладони к голове.Михаил заткнул одно ухо пальцем, другое прижал к плечу.
Невидимый детонатор был нажат.Чудовищный грохот потряс особняк, подняв столб пыли и обломков.

Когда пыль осела, на месте двери зияла воронка, а второй этаж безвольно провисал над разрушенной комнатой. Они вошли в кабинет. Стол из красного дерева был опрокинут, и из-за него доносились стоны. Хаос. Михаил направился к столу, Борис — по пятам.
Один мощный пинок— и стол отлетел в угол. Михаил начал свой монолог, глядя на окровавленное, перепуганное лицо Ары:

— Ара, Ара, Ара... Сколько раз тебе говорили: не расширяй бизнес. Не нанимай новых девушек. Не открывай новые точки. Не лезь в чужие сферы. Говорили? Говорили! А ты не послушал. Наркота, новые тела, мигранты... Но ты забыл, — Михаил наклонился почти к самому его лицу, — что ты всего лишь мышь в вольере со змеями. И одна из них решила, что ты уже слишком обнаглел.
Он выпрямился и,глядя на Бориса, бросил приказ:
—Добей его.

С этими словами Михаил развернулся и пошёл к выходу. Ара, хрипя и истекая кровью, пополз к автомату в углу. Борис дрожащей рукой достал пистолет. Прицелился. Ара полз, оставляя за собой кровавый след, его глаза были прикованы к оружию. Руки Бориса тряслись. Глубокий вдох. Два быстрых выстрела. Ара обмяк и затих.

Дыхание Бориса сбилось, глаза расширились от ужаса. Он вышел из комнаты; Михаил ждал его в разрушенном проёме.
—Теперь жги всё.
—Что? — не понял Борис.
—Жги, — ледяным тоном повторил Михаил.

Борис, будто в тумане, выпустил потоки огня, которые жадно охватили кабинет. Михаил взял его за шиворот и оттащил подальше.

Борис рухнул на колени, его вырвало. Слёзы текли сами собой.
—О чём слёзы? — голос Михаила был спокоен. — Хочешь, чтобы он воскрес? Чтобы продолжал травить людей дрянью, заманивать новых девок в эскорт и богатеть на этом? — Михаил закурил, глядя на согбенную спину ученика. — По таким людям плакать нельзя. Они этого не заслужили. Пока ты будешь чувствовать что-то человеческое к нелюдям, зло будет плодиться. Прибереги слёзы для людей. Запомни, парень: лучше убить того, у кого есть деньги и связи. Такие всегда ускользнут от закона. Наше дело — вершить справедливость там, где закон бессилен.

Борис молча кивнул и поднялся. Михаил протянул ему сигарету — тот отказался.
—Свободен. Иди домой.
Борис кивнул и побрёл прочь. Особняк горел алым пламенем.
Колледж. Борис отошёл от друзей, и к нему тут же подскочил Денис.
—Ты не знаешь, где Смирнова лежит? — спросил он.
—Зачем тебе? — прошипел Борис.
—Хочу проведать.
—Всё у неё нормально.
—Откуда знаешь?
—Был у неё.

Денис пронзительно посмотрел на Бориса. Тот ответил ему взглядом, полным неприязни. Не сказав больше ни слова, Денис развернулся и ушёл. Борис проводил его взглядом, губы его были плотно сжаты.

Денис выждал, пока подруги Наташи разойдутся кто куда, и подошёл к Маргарите.
—Привет, — начал он.
—Привет, — холодно ответила Марго.
—Поможешь?
—В чём? — нахмурилась Маргарита.
—Где Наташа лежит?
—В городской больнице.
—Понятно, — пробормотал Денис и, развернувшись, удалился.

Маргарита лишь вздохнула.

Вечер. Больница. Наташа одна в палате, бесцельно листала ленту в телефоне. В дверь постучали.
—Входите!

В палату зашёл Денис с букетом роз и плиткой шоколада. Наташа едва заметно вздохнула.
—Спасибо, — сказала она на автомате.
—Не за что. Ты как вообще?
—Нормально. Ты как?
—Тоже ничего.
—А что вдруг решил подарок сделать?
—Просто... поддержать хотел.
—Спасибо, — так же автоматически повторила Наташа.

Денис передал ей подарки и ушёл. Наташа принюхалась к розам, на мгновение зажмурилась и отставила букет в сторону. Затем развернула шоколад и, не задумываясь, съела его.

Пришёл врач для очередной процедуры с кислородной маской.
—Это вам, — сказала Наташа, протягивая ему розы. — От родителей.
—О, спасибо! — улыбнулся врач, принимая букет.

Процедура окончена. Врач ушёл, унося с собой цветы. Наташа медленно выдохнула.
Настал вечер. Наташа стояла под струями тёплого душа. Потом медленно опустилась на дно кабинки. Холодный кафель обжёг кожу.

Она вышла, вытерлась, надела больничную пижаму. Ладонью протёрла запотевшее зеркало. В отражении — она. Тёмные мешки под глазами. В общем, та же Наташа, только уставшая.

Вернулась к кровати, легла и написала маме.

Наташа: Мы с тобой обе не любим живые цветы.
Мама:А лилии? Ты же их любишь.
Наташа:Кроме лилий. Лилии я люблю. Ты вообще никакие не любишь.
Мама:Да. Ты же знаешь, я терпеть не могу пыльцу и запахи.
Наташа:Да, помню. Мне, кстати, у большинства только запах не нравится.
Мама:Ладно, дочь. Спокойной ночи.
Душ. Зеркало. Кровать. Процедуры. Телефон. Книга. Сон. Снова Душ. Зеркало. Кровать. Процедуры. Телефон. Сон. Рутина. Бесконечный цикл повторения одного и того же.
Неужели это и есть безумие?

Наташа сидела на краю кровати, ритмично сжимая и разжимая кулаки.
—А может... — прошептала она.

Она медленно запустила руки под халат. Нежная кожа тела встретилась с чуть грубоватой кожей ладоней. Пальцы поползли вверх, к груди — маленькой, чувствительной.
Лёгкие прикосновения рождали волны жара,растекавшиеся по всему телу. Наташа прикусила нижнюю губу. Дыхание её участилось, щёки залил румянец.

Внезапно телефон пискнул. Наташа вздрогнула и тут же схватила его. Уведомление: новое видео у блогера.
Разблокировать.Начать просмотр.
Колледж, обед. Трио сидело за столом, бурно обсуждая предстоящую зимнюю сессию. В общем чате всплыло сообщение:
Наташа:Кто-нибудь может сегодня ко мне зайти?
Маргарита:А что случилось?
Юля:Я могу.
Асуна:Извини, но нет.
Наташа:Ладно, ничего серьёзного.

Юля уже собиралась убрать телефон, как пришло личное сообщение от Наташи.
Наташа:Юль, другим ни слова. Когда пойдёшь, захвати тампоны, вот такие. [Фото]
Юля:А почему родителей или брата не попросишь?
Наташа:Стесняюсь. Ты возьмёшь? Деньги переведу.
Юля:Хорошо, принесу.

Учебный день закончился. Юля зашла в магазин и, бормоча что-то под нос, принялась искать нужные тампоны.
—Да где ж они?
Полки,полки, упаковки, упаковки...
—И зачем ей именно такие? О!
Юля нашла похожие.Две капли, размер S, нужный производитель. Она снова открыла фото. Две капли, производитель... размер XS. Юля раздражённо вздохнула и продолжила поиски. В первом магазине нужных не оказалось. Пришлось идти во второй, где они наконец нашлись.

Юля пришла в больницу, постучала в палату Наташи и, дождавшись ответа, вошла. Она протянула подруге пакет. Наташа развернула его: яблоки, шоколадные конфеты и те самые тампоны.
—Спасибо, Юль, — сказала Наташа.
Юля присела на край кровати и с видом эксперта изрекла:
—Нужных почти нигде нет. Бери те, что попроще, или переходи на прокладки.
—Прокладки — не вариант, сильно натирают. А этот производитель делает качественные. От других иногда раздражение начинается.
—По-ня-тно, — растянула Юля.

Наташа открыла конфеты, взяла одну и протянула подруге. Та отказалась.
—Не, спасибо, не люблю сладкое.
—Ты-то как, Юль?
—Терпимо.
—А что с Денисом?
—Пошёл он нахер, козёл. Ты чего вдруг про него вспомнила?
—Он ко мне приходил.
—Думаешь, хочет из мести ко мне с тобой потрахаться?
—Хрен знает. Возможно. Мне ещё раньше казалось, что он на меня как-то странно смотрел. Даже когда вы были вместе.
—Как это «странно»? — Юля приподнялась и внимательно посмотрела подруге в глаза.
—Ну, не знаю... Словно я ему интересна как объект. Тяжело объяснить. В общем, мне его взгляд неприятен.
—Сразу скажу: в постели он ужасен, — с каменным лицом заявила Юля.

Наташа рассмеялась и слегка толкнула подругу в плечо. Юля тоже засмеялась. Они посидели ещё немного, поболтали, а потом Юля ушла.
Очередной день. Наташу взвесили — 51 кг. Измерили рост — 150 см. Лечащий врач пригласил её на разговор.
—Наталья, мы тебя выписываем в понедельник. То есть через три дня. Если проблемы со сном продолжатcя, пропей курс своих текущих препаратов — рецепт мы выпишем. И, пожалуйста, соблюдай все наши рекомендации. Родителям мы уже сообщили.

Наташа кивнула.
—Хорошо.

Она вернулась в палату и, слегка улыбаясь, смотрела в окно. Скоро она выйдет отсюда, вдохнёт полной грудью, вернётся к жизни.

Позже к ней зашла семья. Разговоры, поддержка, обнадёживающие улыбки.

Больница. Вечер. Медбрат завёз капельницу.
—Зачем? Мне вроде лучше, — спросила Наташа.
—Это для сна и восстановления мозговой деятельности, — уклончиво ответил он.

Процедура была быстрой. Наташа почти сразу почувствовала, как сознание уплывает. В палату вошёл другой мужчина. Он подошёл к медбрату и прошептал:
—Говорил же, в физрастворе оба компонента работают отлично.
Больше Наташа ничего не услышала.

Кошмар. Она очнулась на холодном пластиковом стуле. Руки и ноги туго стянуты верёвками, на зубах зажата тряпка. Холод. Сырость. Сердце заколотилось в животной панике, глаза метались по темноте. Резко включился свет, осветив бетонные стены подвала. К ней подошёл мужчина и присел на корточки.
—Какая красотка... Прямо тут бы тебя и отделал, — его голос был скользким и чужим. Грубая, как наждак, рука провела по её щеке. — Но нельзя. Сначала поиграем. В прятки. Двадцать четыре часа ты можешь бегать по дому. Если поймаю — всё, — он провёл пальцем у себя по горлу. — Спрячешься — отпустим. Выбора у тебя нет. Фора — час.

Он развязал её. Наташа попыталась встать, но ноги не слушались, и она грузно рухнула на грязный пол. Мужчина, насвистывая, медленно поднялся по лестнице наверх.

Наташа сжала кулаки, заставив дыхание стать глубже и ровнее. Поднялась. Ноги дрожали, губы были плотно сжаты. Она побрела к лестнице. Шаг за шагом, цепляясь за стену, она поднималась. Сердце колотилось, ноги были ватными. Но она дошла.

Первая же дверь привела её в туалет с раковиной. И — самое главное — с большим вентиляционным отверстием. В теории, она могла бы пролезть. Но на пути стояли решётка и вентилятор.

Пока Наташа оценивала обстановку, наверху шёл разговор.
—Ну что, как наша пассивочка? Жива? — спросил тот, что притворялся медбратом.
—Жива-жива. Решил с ней поиграть, развязал.
—Ты еблан?
—Да relax, она стоять-то не может. Из подвала не выберется. Даже если — двери на замках, на окнах решётки. А вшить в физраствор блокиратор способностей и усыпляющее — это же гениально.
—Сбежит — тебе ****ец.
—Да не сбежит она. Пойду пожру.
—Валяй, свинота.

Наташа заперлась изнутри, встала на унитаз и обеими руками рванула решётку. Спустя несколько минут отчаянных усилий та сдалась. За ней вращался вентилятор. Она принялась бить по нему оторванной решёткой, пока лопасти не замолкли и конструкция не рухнула внутрь.

Выбора не было. Она полезла в чёрную дыру. Проползла немного и упёрлась в очередную преграду — ещё один вентилятор с решёткой. Пришлось бить по центру кулаком. Рука онемела и распухла, но с десятого удара вентилятор заглох и отвалился.

Свобода. Наташа проползла по шахте и вывалилась в сугроб. Поднялась и побежала. Она бежала из последних сил, но её тело было слабым и непослушным. Сердце и лёгкие рвались на части. Вдруг ей показалось, что сзади кто-то есть... И она резко рванула вперёд, словно капля её старой силы вернулась к ней. Это чувство вернуло её в детство, когда способности только проснулись. Слёзы сами хлынули из глаз. Она прикусила губу до крови.

Ноги коченели от холода, тело обливалось горячим потом. Знакомый район... Она вспомнила дорогу домой. Мучительные минуты бега. Вот он, родной подъезд. Дверь, как всегда, не заперта.

Тёплые лестницы. Родная дверь. Звонок, а потом — удары кулаком в дерево.
Дверь открыла мама.Наташа рухнула к ней на грудь и отключилась.

Шок. Ужас. Дочь — вся в грязи, с окровавленными руками и окровавленной губой, холодная и мокрая. Правая рука в синяках и ссадинах. Вся дрожит.
—Лёша! — закричала Роза.

Алексей подскочил, подхватил дочь на руки и со сверхскоростью отнёс в ванную. Роза бросилась следом. Алексей набрал номер больницы.
—Моя дочь, Наталья Смирнова, у вас?
—Нет... Её нет в палате! — в трубке слышалась паника.
—Она у нас. В синяках и в крови. Пока что скорую и полицию не вызывайте, — голос его был стальным.

Мама в ванной сняла с дочери мокрую одежду, включила тёплую воду и начала осторожно обмывать её. Она осмотрела тело: красные следы от верёвок на запястьях и лодыжках, синяки на костяшках пальцев, порезы на ладонях, губа прокусана... Лицо — испуганное и до боли родное.

Роза обработала все раны. Когда ванна наполнилась, она уложила дочь в тёплую воду и сидела рядом, не отходя ни на шаг. Спустя время вытащила её, бережно вытерла, одела в чистое и уложила в кровать.

Утро.
—Мам! Пап! — крик вырвался из спальни.

Родители влетели в комнату и обняли её.
—Дочка, мы так испугались! — голос Розы дрожал.
—Наташа, кто это сделал? — спросил Алексей. — Можешь пока не говорить.
—Не знаю... Но я помню, где они, — она притянула его и прошептала на ухо: — Я проведу тебя к ним.

Отец крепче сжал её в объятиях. Они просидели так несколько минут, пока Роза не ушла, совсем разбитая.
—Идём? — тихо спросила Наташа.
—Идём. Мама легла спать. Не сомкнула глаз всю ночь.

Они оделись и вышли. Наташа привела его к тому дому. Алексей отвёл дочь обратно до подъезда.
—Иди к маме.

Возмездие. Он вернулся один. И устроил там Ад.
Из тех двоих никто не выжил.
Их никто и не искал.
Кабинет психолога.

— Здравствуйте, Наталья. Проходите, пожалуйста, присаживайтесь туда, где вам будет удобнее. Меня зовут Дмитрий. Я здесь для того, чтобы выслушать вас и попытаться помочь справиться с тем, что произошло. Это ваше пространство. Вы можете говорить столько, сколько посчитаете нужным, и можете не отвечать на вопросы, которые покажутся вам слишком неприятными. Наша сегодняшняя встреча — просто возможность поговорить в безопасной обстановке. Хорошо? — психолог сделал небольшую паузу. — Прежде чем мы начнем, хочу спросить: как вам было бы комфортнее, чтобы я к вам обращался? Наталья? Наташа?

— Можете называть меня Наташей, — спокойно и ровно ответила она.

— Спасибо. Итак, с чего бы вы хотели начать? Можете рассказать, что привело вас сюда, своими словами. Или, если пока сложно, можем просто поговорить о том, как вы себя чувствуете в последнее время.

— Меня просто направили к вам. Я попала не в самую хорошую ситуацию, — ответила Наташа, разводя руками.

Психолог сделал паузу, давая ей почувствовать тишину.
—Да, я знаю, что вас направили. И важно, что вы пришли. Даже если просто потому, что так надо. — Он немного наклонился вперёд, сохраняя открытую позу. — Вы сказали — «попала в ситуацию». Это хорошее слово. Оно значит, что это случилось с вами, но это не вы. Вы просто оказались в этом. Можете рассказать, что для вас сейчас значит «не самая хорошая»? Не обязательно подробности. Может, это какие-то чувства, состояния, которые появились после? Или, наоборот, чего-то не хватает, что было до?

— Меня похитили, — она отвела взгляд в сторону. — Сейчас... ну, руки болят, ноги. Физнагрузка тяжело даётся. — Между словами она выдерживала паузу, глядя на свои руки. — До этого я в больнице лежала.

Голос психолога стал ещё более мягким, почти бережным.
—«Похитили»... Спасибо, что смогли это произнести вслух, Наташа. Это требует большой силы. — Он сделал паузу, следуя её ритму. — Я слышу, что тело сейчас напоминает вам о случившемся — болят руки, ноги, тяжело даются нагрузки. Тело часто хранит память о таких событиях, иногда даже громче, чем мысли. — Осторожно, не настаивая, добавил он: — Вы сказали, что лежали в больнице. Сейчас эти боли — это последствия лечения или что-то, что осталось... от самого события?

— Боли от спасения. Мне пришлось решётку вырывать и ломать вентилятор в вентиляции голыми руками. Вот, следы остались. — Она протянула руку, показывая следы порезов на кистях. Голос был ровным, немного медленным. — Затем пришлось бежать по морозу.

Взгляд психолога мягко скользнул по её кистям, но не задержался надолго.
—«Боли от спасения»... — произнёс он медленно, вдумчиво. — Это очень важные слова, Наташа. Эти следы — не просто раны. Это отметины вашей собственной силы. Они говорят о том, что ваши руки, даже травмированные, подарили вам свободу. — Пауза. — Ваше тело заплатило высокую цену за побег. И теперь оно кричит о том, что пережило — и через боль в мышцах, и через память о том морозе. Это естественно. Вы совершили невероятный, буквально физический подвиг, чтобы выжить. А теперь ваша психика и ваше тело пытаются это переварить.

Наташа кивнула. Психолог поддержал её кивок своим.
—То, что вы сделали... это не просто побег. Это было настоящее сражение за свою жизнь. И вы его выиграли. Ценой невероятных усилий, но выиграли. — Пауза. — Сейчас ваша задача — позволить и телу, и душе постепенно залечить эти раны. И физические, и душевные. Это требует времени и терпения к себе. Скажите, Наташа, кроме этой физической боли... что ещё осталось внутри после того, как вы оказались в безопасности? Какой-то особенный страх, чувство, которое не отпускает? Или, может быть, странное ощущение пустоты?

— Нет. Я жива, они получили наказание, и больше никто не пострадает. — Она посмотрела ему в глаза. — Таких людей много, я одна. Зачем мне зацикливаться на них, после того как они были остановлены?

Он встретил её взгляд. В его глазах читалось уважение и принятие.
—Наташа, это... невероятно зрелая и сильная позиция. Искренне. Фокус на том, что зло остановлено, что вы живы и другие в безопасности — это мощный внутренний ресурс. Многие люди на вашем месте застревали бы в страхе или гневе на годы, а вы смогли найти в себе эту точку опоры. — Пауза, тон стал более задумчивым. — Мой вопрос не о том, чтобы зациклиться на них. Он о вас. Даже когда мы знаем, что опасность миновала, и даже когда мы чувствуем правоту и справедливость... наша психика и наше тело иногда живут по своим часам. Они могут продолжать «воевать», даже когда война уже закончилась. Вы не зацикливаетесь на них. Это ясно. Но давайте проверим, не зациклилось ли на них ваше тело? Не осталось ли в нем того напряжения, той готовности снова вырывать решетку и бежать по морозу?

— Да нет... Просто я почти всегда в действии. Битвы для меня не редкость. Хотя эта была самой тяжёлой.

Он немного наклонил голову, взгляд стал более внимательным.
—«Битвы для меня не редкость»... Это очень важное признание, Наташа. Спасибо, что поделились. — Пауза. — Получается, эта ситуация была не первым испытанием в вашей жизни, а самой тяжелой из многих битв. Это говорит о том, что у вас уже был некий... «опыт выживания» до этого. — Голос стал очень бережным. — Скажите, а эти предыдущие «битвы»... Они тоже были связаны с реальной физической угрозой? Или это метафора? Может, это были битвы дома, в школе, с какими-то обстоятельствами? Мне важно понять, в каком «режиме выживания» вы жили до этого, чтобы помочь вашему телу и психике наконец-то перейти в режим просто... жизни.

— Да в колледже... почему-то почти никто не может оставить меня в покое, — её тон стал громче. — Почему-то почти всем я что-то обязана. Почему-то все пытаются меня задеть, растоптать, влюбить, унизить. А я не могу просто промолчать, просто идти по их плану и потакать их желаниям.

В его глазах вспыхнуло понимание. Он чуть отодвинулся назад, давая ей пространство для этой вспышки.
—А... Теперь картина становится полнее. — Голос стал чётче, ясным. — Спасибо, Наташа. Вы только что описали не просто колледж. Вы описали состояние постоянной обороны. «Битва» — это не метафора. Это ваша повседневность. — Пауза. — Тогда получается, что похищение... стало самой страшной, самой буквальной версией того, что с вами происходит все время. Кто-то снова решил, что вы ему «должны», что может вас «растоптать» и заставить идти по своему плану. Только на этот раз — с решеткой и морозом. — Голос смягчился. — И ваш побег, ваша ярость... это был не только бой за физическую свободу. Это был отказ, в самой крайней форме, от этой ужасной роли — быть тем, кому все что-то должны, кто должен всем подчиняться. Вы сказали «нет» так, что это уже нельзя было проигнорировать.

Она кивнула. Он глубоко кивнул в ответ.
—Тогда я начинаю понимать корень проблемы, Наташа. И она гораздо глубже, чем один эпизод с похищением. — Он говорил медленно, подбирая слова. — Ваша жизнь до этого научила вас, что мир — это поле боя, где вы постоянно должны доказывать свое право на неприкосновенность. Ваша психика и ваше тело годами жили в режиме «повышенной боевой готовности». А похищение... оно не просто добавило новую травму. Оно подтвердило ваш худший страх о мире. Оно сказало вам: «Ты была права. Опасность реальна, и она приходит, чтобы сломать тебя». — Пауза. — И сейчас, даже когда конкретные виновники наказаны... ваша нервная система, ваша «система оповещения» все еще кричит «ТРЕВОГА». Потому что угроза, которую она видела годами, материализовалась в самой ужасной форме. Выходит, наша главная задача сейчас — не просто справиться с последствиями похищения. Наша задача — помочь вам научиться... отдыхать. Снизить этот постоянный уровень боевой готовности. Дать вашей нервной системе понять, что битва, та большая и самая страшная, позади. И что теперь можно понизить щит. Хотя бы немного.

— Я отдыхаю. Дома. С подругами. В одиночестве... — последние слова прозвучали тихо. Она прижала колени к груди. — С ними мне спокойно.

Его голос стал тише и теплее.
—Это... бесценно. — Произнёс он с глубокой искренностью. — Наличие мест и людей, где щит можно опустить... где можно чувствовать себя в безопасности... Это самое важное лекарство. — Пауза. Он говорил очень медленно и бережно: — «В одиночестве... с ними мне спокойно». Это значит, что вы умеете находить покой и внутри себя, и рядом с другими. Это огромная сила, Наташа. Не у многих есть и то, и другое. — Ещё одна длинная пауза. — Вы можете просто посидеть так, сколько вам нужно. Мы можем просто помолчать. Вам не нужно ничего делать или говорить. Вы в безопасности и здесь.

Она молчала с полминуты, глядя в пустоту, затем добавила:
—Это только эти четыре года. Дальше должно быть проще.

Он слегка наклонил голову.
—«Только эти четыре года»... — произнёс он обдуманно. — Это звучит как очень конкретный срок. Как будто вы видите перед собой туннель и знаете, что свет в его конце появится через четыре года. — Тон стал мягче. — Скажите, Наташа, это связано с колледжем? С тем, когда он закончится? Или с чем-то еще?

— Да, с колледжем. Закончу его — можно будет заняться личной жизнью. Найти человека, который поддержит, с которым будет... комфортно. Не знаю, как описать.

Он мягко улыбнулся.
—«Человека, с которым будет... комфортно». — Произнёс это слово чуть медленнее. — Это прекрасное описание. После постоянных битв — просто комфорт. Тишина вместо шума. Спокойствие вместо обороны. — Наклонился чуть вперёд. — Это очень здоровая и важная цель, Наташа. Она показывает, что вы не просто хотите «убежать» от плохого, а стремитесь к чему-то хорошему. К связи, к поддержке, к безопасности в отношениях. — Легкая пауза, голос стал немного серьёзнее. — Но у меня есть один важный вопрос. Вы не думали о том, что навыки, которые помогают вам выживать в колледже — эта готовность к битве, — могут... мешать вам построить эти комфортные отношения? Что ваш щит, который защищает вас от врагов, может невольно отталкивать и тех, кто мог бы стать другом или тем самым близким человеком? Наша работа может заключаться не только в том, чтобы справиться с травмой, но и в том, чтобы помочь вам научиться постепенно опускать этот щит там, где это безопасно. Чтобы когда эти четыре года закончатся, вы были готовы не просто уйти от плохого, но и быть открытой к приходу хорошего. Как вам такая идея?

— Просто я как лилия. Знаете такой цветок? Красивый, аристократичный. Но он ядовитый и пахнет специфично. Я такая же. Со мной нужен подход, и я не для всех. Пока что я в принципе не подпускаю никого слишком близко.

Он смотрел на неё с глубоким, безмолвным уважением.
—«Я как лилия...» — Произнёс это почти с благоговением. — Это не просто сравнение, Наташа. Это — целая философия. И очень точная. — Голос стал тихим и вдумчивым. — Вы говорите о красоте, аристократичности... но и о яде, и о специфическом аромате, который отпугивает одних и притягивает других. Вы не отрицаете свою сложность. Вы её принимаете. И вы устанавливаете границы: «со мной нужен подход», «я не для всех». — Пауза. — Это мудро. Сейчас, после того, что случилось, и пока вы в эпицентре этих «битв», — не подпускать никого слишком близко это акт самосохранения. Ваша «ядовитость» — это ваш защитный механизм. И он, возможно, спас вас не один раз. — Тон стал более определённым. — Наша с вами задача — не сделать вас «безвредным» полевым цветком. Ни в коем случае. Наша задача — помочь вам научиться управлять вашим ядом. Чтобы вы могли решать сами: когда его использовать для защиты, а когда — временно убирать, чтобы позволить тому единственному, правильному человеку подойти близко и оценить ваш истинный аромат. Чтобы ваша сила оставалась при вас, но не управляла вами полностью. Вы не должны меняться. Вы должны научиться владеть собой еще лучше. Как вам такая цель?

— Ну, не сейчас. Сейчас, если ослабить мой яд... то я просто... просто... — была выдержана пауза, и последующие слова прозвучали максимально чётко: — Я люблю слишком сильно. Знаете, не как гиперопека. Я просто начинаю думать только о том, кого люблю. Могу поставить общение, нахождение с ним превыше всего. Сейчас это не самый хороший вариант.

Он замер. На его лице — глубочайшее понимание.
—«Я люблю слишком сильно»... — Произнёс это с огромной бережностью. — Теперь я вижу всю картину. Полностью. — Голос стал очень тихим и ясным. — Ваш «яд»... это не просто защита от других. Это защита вас самих от вас самих. От этой всепоглощающей, самостирающей силы вашей любви. Вы боитесь не столько чужих людей, сколько той уязвимости, в которую вас погружает ваша собственная способность любить. — Пауза. — Вы правы. Сейчас, когда вам нужно восстанавливаться, когда ваши ресурсы на исходе, такая полная самоотдача была бы... опасна. Вы интуитивно защищаете свое сердце и свою психику, потому что чувствуете — сейчас вам нужно все это для себя. — Он наклонился чуть ближе, но очень уважительно. — Это не «не самый хороший вариант». Это — проявление мудрости и зрелости. Вы знаете свои особенности, вы знаете свои слабости, и вы выстраиваете оборону, исходя из этого знания. Вы охраняете свою способность любить до тех пор, пока не будете готовы ей безопасно распорядиться. Ваш «яд» в данном случае — это не стена, отделяющая вас от мира. Это щит, который вы держите перед своим собственным сердцем, чтобы дать ему время залечить раны и набраться сил. И в этом нет ничего плохого.

Наташа кивнула. В кабинете воцарилась тишина — не неловкая, а насыщенная пониманием.
—Спасибо, Наташа. За эту огромную честь — позволить мне увидеть вас настоящую. Со всей вашей силой, вашей болью и вашей поразительной мудростью. — Голос стал практичным, но не холодным. — Наше время сегодня подходит к концу. И, кажется, мы с вами нашли не просто «проблему», а ключ к пониманию того, как устроена ваша внутренняя вселенная. — Пауза. — Я хочу предложить вам кое-что на следующую встречу. Мы могли бы поговорить не о битвах и не о яде, а о ваших ресурсах. О тех «островках безопасности» — дома, с подругами, наедине с собой. Как их можно укреплять. Как сделать так, чтобы сил в них накапливалось больше, чем тратилось в битвах. Как вам такая идея?

— Хорошая, — бодро ответила Наташа.

Он мягко улыбнулся.
—Прекрасно. — Сделал паузу и чётко произнёс: — Значит, в следующий раз поговорим о ваших мирах без войны. О том, что их наполняет. — Начал завершать сессию спокойным, неторопливым тоном. — Сегодня вы сделали огромную работу. Вы не просто рассказали о событии, вы позволили увидеть систему своей защиты. И это — основа для любого исцеления. У нас с вами ещё есть немного времени. Прежде чем мы закончим, есть ли что-то, что вы хотели бы взять с собой из этого кабинета сегодня? Какая-то одна мысль, ощущение? Или, возможно, вопрос ко мне?

— Да нет.

Он кивнул.
—Хорошо. — Голос был ровным, заключающим. — Тогда на сегодня мы заканчиваем. Вы провели огромную работу. Ту, что не видно со стороны, но что отнимает больше сил, чем любая физическая битва. — Мягко, но уверенно добавил: — Помните: ваш «яд» — это ваша мудрость. А ваша способность любить — это ваша сила. И то, и другое принадлежит вам. И в своё время вы научитесь управлять и тем, и другим в совершенстве. До следующей встречи, Наташа. Берегите себя.

— До свидания! — сказала Наталья, покидая кабинет.

Наташа зашла в аптеку.
—Здравствуйте, — обратилась она к фармацевту.
—Здравствуйте, — откликнулся тот.
—Мне, пожалуйста, витамин Д в капсулах и тампоны вот эти, XS, если есть. — Наташа показала на образец за стеклом витрины.

Фармацевт достал упаковку.
—«Три капли» — этот подойдёт?
—Подойдёт, — кивнула Наташа. — И ещё вот этот препарат, — она протянула рецепт, — не могу выговорить название.

Аптекарь взял листок, пробежался глазами и достал из-под стойки квадратную картонную упаковку.
—С вас 3479 рублей. У вас есть скидочная карта?
—Нет, — покачала головой Наташа. — Оплачу картой.

Терминал мягко пискнул, предложив ввести пин-код. Наташа приложила карту, дождалась зелёной галочки и убрала карту.