Россия в Организации тюркских государств
Инициатива Касым-Жомарта Токаева пригласить Россию к участию в Организации тюркских государств (ОТГ) открывает весьма непростой вопрос о будущем тюркской интеграции. На саммите в Анкаре президент Казахстана предложил рассмотреть участие Москвы в формате ОТГ+ либо предоставить ей статус наблюдателя. Свою позицию он аргументировал историческими связями России с тюркским миром, проживанием на её территории многочисленных тюркских народов и культурным взаимодействием.
На первый взгляд, аргументация выглядит убедительно. Россия действительно многонациональная страна, на территории которой проживают миллионы представителей тюркских народов. Однако исторические и культурные связи не могут служить достаточным основанием для политической интеграции. Особенно если речь идёт о государстве, которое уже почти пять лет ведёт полномасштабную войну против соседней страны.
1. Исторические связи не дают
политической индульгенции
Организация тюркских государств создавалась как площадка для укрепления сотрудничества между странами, объединёнными историей, языком и культурой. Её цели включают развитие торговли, транспорта, образования, науки, гуманитарных связей и региональной стабильности.
В официальных документах ОТГ подчёркиваются приверженность Уставу ООН, суверенному равенству государств, территориальной целостности и нерушимости международно признанных границ. Возникает закономерный вопрос: насколько совместимо участие России в этой организации с провозглашёнными ею принципами?
Государство, начавшее полномасштабное вторжение в Украину, оккупирующее её территории и продолжающее наносить ракетные и авиационные удары по украинским городам, претендует на место в объединении, декларирующем приверженность международному праву и региональной стабильности.
Для критиков инициативы Токаева здесь возникает принципиальное противоречие. Нельзя одновременно провозглашать уважение к территориальной целостности государств и предлагать политическое сближение с государством, чья военная политика стала причиной крупнейшей войны в Европе со времён Второй мировой войны.
Культурные связи не отменяют политической ответственности. Общая история не должна становиться оправданием современных действий.
2. Тюркские народы России — среди тех,
кто платит за эту войну
Особенно противоречиво предложение Токаева выглядит с точки зрения положения самих тюркских народов, проживающих в Российской Федерации. В российской армии воюют и погибают представители многочисленных этнических групп. Среди них — башкиры, татары, якуты (саха), тувинцы, хакасы, алтайцы, кумыки и другие тюркские народы.
Данные BBC и «Медиазоны» свидетельствуют о значительной неравномерности военных потерь между российскими регионами. Башкортостан и Татарстан входят в число регионов с наибольшим абсолютным количеством подтверждённых погибших. Республика Тыва и некоторые другие национальные регионы демонстрируют особенно высокие показатели потерь в пересчёте на население.
Важно понимать, что региональная статистика не равнозначна этнической: она не позволяет автоматически установить национальность каждого погибшего. Однако она показывает, насколько тяжёлое бремя войны ложится на население целого ряда национальных республик.
И здесь возникает ещё один вопрос к аргументации казахстанского президента. Если Москва действительно является столь важным центром тюркской цивилизации, как утверждает Токаев, то почему эта историческая связь не становится основанием для защиты жизней тюркских народов, а используется преимущественно как аргумент в пользу расширения российского политического присутствия?
Нельзя сводить тюркское наследие к географическому факту проживания тюркских народов на территории России. Эти народы имеют собственную историю, культуру, языки и право на сохранение идентичности. Их существование не означает автоматического согласия с политикой Кремля.
3. Тюркские граждане на войне
против Украины
Есть и другая сторона проблемы — участие граждан самих тюркских государств в российской войне. По данным расследовательских проектов и украинских государственных структур, Россия привлекает иностранцев к участию в боевых действиях. Среди завербованных есть граждане Узбекистана, Казахстана и Кыргызстана. Отчёты также фиксируют участие граждан других государств Центральной Азии.
По данным, переданным украинскими властями журналистам OCCRP, пять государств Центральной Азии — Узбекистан, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан — в совокупности фигурировали среди стран происхождения более 11 тысяч завербованных Россией иностранных бойцов с начала полномасштабного вторжения до конца 2025 года. Эти сведения следует рассматривать как данные украинских государственных структур, переданные журналистам, а не как независимый полный учёт.
Нередко речь идёт о трудовых мигрантах, которых заманивают обещаниями высоких заработков, российского гражданства или легального трудоустройства. Amnesty International в сентябре 2026 года также сообщила о масштабном привлечении иностранцев с использованием обмана, принуждения и эксплуатации.
При этом участие граждан в иностранных вооружённых конфликтах может повлечь уголовную ответственность на родине. Например, статья 172 Уголовного кодекса Казахстана предусматривает наказание за незаконное участие граждан страны в вооружённых конфликтах за рубежом. В Узбекистане статья 154; устанавливает ответственность за наёмничество.
Таким образом, возникает парадокс: государства, входящие в ОТГ и заинтересованные в укреплении тюркской солидарности, сталкиваются с тем, что их граждан вовлекают в войну, противоречащую их национальному законодательству и интересам региональной стабильности. Особенно важно не допускать превращения трудовой миграции, культурных связей и общего языкового пространства в инструменты военного рекрутинга.
Тюркский фактор в российской войне против Украины — это совершенно не то наследие, которое могли бы желать видеть народы ОТГ.
4. Российский фактор в интеграционных
объединениях
Опыт постсоветского пространства показывает, что участие Москвы в многосторонних организациях далеко не всегда означает равноправное сотрудничество.
Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) неоднократно становилась предметом дискуссий о соотношении коллективной безопасности и российского влияния. В январе 2022 года организация направила миротворческий контингент в Казахстан по запросу президента Токаева. Этот эпизод продемонстрировал возможности ОДКБ как механизма оперативного военного вмешательства в кризисные ситуации на постсоветском пространстве.
Содружество Независимых Государств (СНГ), в свою очередь, не стало полноценным механизмом равноправной политической интеграции. Его площадки используются российским руководством в том числе для продвижения собственной внешнеполитической повестки.
На международных и региональных встречах Владимир Путин регулярно представляет российскую версию происходящего в Украине, рассказывает о военных успехах и демонстрирует новые вооружения. При этом за официальной риторикой остаются разрушенные города, погибшие мирные жители и последствия российских обстрелов.
Подобная практика показывает, насколько важно для независимых государств сохранять собственную политическую субъектность и не допускать превращения интеграционных структур в площадки легитимации внешней политики одного участника.
Для ОТГ этот вопрос имеет особое значение. Организация объединяет государства с собственными национальными интересами, разными внешнеполитическими приоритетами и стремлением к самостоятельному развитию. Её эффективность зависит от того, насколько она способна сохранять равноправие участников.
5. Тюркская интеграция должна
иметь собственную субъектность
Предложение Токаева — это не просто вопрос расширения формата международного сотрудничества. Оно затрагивает фундаментальную проблему: где заканчивается культурная близость и начинается политическая ответственность?
Россия может поддерживать научные исследования тюркского мира, развивать культурные контакты, участвовать в академических проектах и поддерживать гуманитарный диалог. Но подобное сотрудничество не обязательно должно сопровождаться предоставлением ей политического статуса внутри организации.
ОТГ необходимо оценивать любые предложения о расширении сотрудничества исходя из собственных целей, принципов и интересов государств-участников.
В противном случае существует риск, что организация, создававшаяся для укрепления самостоятельности и взаимодействия тюркских государств, превратится в ещё одну площадку для продвижения российских геополитических интересов.
Странам ОТГ важно учитывать и то, что Россия остаётся источником военной нестабильности в регионе, а её внешняя политика демонстрирует склонность использовать экономические, политические и военные инструменты для усиления влияния на соседей.
Дистанцирование от российской политики военной экспансии не означает отказа от исторических, культурных или гуманитарных связей с российскими гражданами и народами. Это означает проведение чёткой границы между сотрудничеством с обществами и поддержкой государственной политики Кремля.
Тюркская солидарность должна строиться на взаимном уважении, суверенитете, безопасности и праве народов самостоятельно определять своё будущее.
Если ОТГ действительно стремится стать влиятельным региональным объединением, ей необходимо прежде всего укреплять собственную самостоятельность. Иначе вместо нового центра тюркского сотрудничества она рискует получить ещё одну структуру, в которой интересы Москвы будут постепенно вытеснять интересы самих участников.
Свидетельство о публикации №226103001461