Баня

Ледяная вода окутала тело. Дыхание перехватило, но девушка постаралась не спешить в этот раз, заметив краем глаза направленные на нее взгляды. Пусть думают, что хотят. Она сделала вдох и снова погрузилась в воду с головой, наслаждаясь неспешностью. Все, что она умела делать раньше, выходило у нее урывками. Она удерживала множество несвязных действий в памяти подобно жонглеру, уставая от неспособности довести их до конца. Она учится не бежать, а проживать  жизнь. Даже заплыв в бассейне раньше у нее случался на бегу между работой, семьей и проблемами подруг. Когда она погрузилась в воду в третий раз, то заметила, как тело привыкло к ледяной воде.
Она готова была выйти из купели, как дверь из парной с шумом отворилась и оттуда выпали обнаженные женские тела. Гогот до краев наполнил купальню, эхом отскакивая от кафельных стен. Она с любопытством рассматривала женское тело в поисках идеала. С самого детства, упорно стремясь к выдуманной неизвестным художником картине, она знала, что идеал достижим. Ее тело отзывалось на мечту юной души, стараясь всеми силами держать себя в нужной форме. С течением лет предательская мысль начала проникать в ее ум, а что если идеала не существует? 
Груди, талии, их отсутсвие, бедра - все было разное, но идеальной картины не было.
Она выползла из купели и побрела в парную. Жар ударил в лицо, расслабив ее напряженные нервы. Сев на верхнюю скамью в парной, она почувствовала, как нагнетается жар, обжигая покрытые ледяной водой колени, живот и грудь. Потянувшись в спине, она откинулась назад и вдохнула полной грудью аромат пихты и перечной мяты. Несмотря на обжигающий пар, она ждала момента, когда тепло проникнет до самого центра промерзшего тела и, наконец, ощутит себя прогретой. К ее досаде этого никогда не происходило.
Через минуту дверь снова отворилась и женщины, громко смеющиеся и перемигивающиеся друг с другом, ворвались в разгоряченную парную, рассаживаясь по скамьям, гогоча и наполняя все вокруг ощущением отсутствия воздуха. Какие они все разные, несовершенные: шапки, сдвинутые на раскрасневшиеся щеки, раздутые ноздри, сморщенная шея и гладкая кожа на груди, кормившей не одного младенца. Они не думают о теле, они счастливы, им хорошо. На их фоне и она начинает легче дышать, разрешая себе просто быть.