Основной инстинкт

Двое крепких парней призывного возраста с большим энтузиазмом футболили в газоне чем-то набитый мешок, который мешком-то и не был, кстати. Ведь не мог  же мешок материться, издавая всякие  хрипы и междометия.
Вы все правильно поняли: двое били одного. Некрасивая сцена, верно? Просто дикая какая-то даже! Вот и нам троим тем теплым майским вечером она тоже очень не понравилась. Решили вмешаться и пресечь это смертоубийство, ощутив себя защитниками угнетенных и обиженных и даже всей Родины в целом, так-как уже получили свои повестки из военкомата о призыве в ряды вооруженных сил Советского Союза и просто догуливали последние денечки на гражданке перед расставанием с любимым городом на два года, а то и на три. К тому же нас было больше, плюс перспектива того, что спасенный оценит наши старания и вольется в  ряды своих заступников. Только вот как-то не удалась тогда переговорная часть, ведь двое избивали одного! Ну и о чем было разговаривать, посчитали мы. Шашки наголо и алга, то есть вперед (это по-татарски!).
В общем, славная получилась драка! Сходу и без прелюдий. Несмотря на то, что мы имели два лишних кулака – чужие кулаки оказались увесистыми и весьма. Правда победы досрочной не случилось да и по очкам победителя было трудно определить, ведь чугунные столбы освещения - так себе судьи. Так что поле брани еще не было усеяно убитыми и ранеными когда вдруг истошно загудела милицейская сирена и скрипучий голос из мегафона потребовал остановить бои без правил и оставаться на своих местах, что очень не понравилось горячим мордобойцам в принципе, потому как они дружно и почти синхронно дали деру с освещенной аллеи во мрак окрестных дворов и полуслепых двухэтажек, в дебрях которых затеряться шансы были.
- А интересно, че там с парнем тем пострадавшим? – едва отдышавшись произнес я, обращаясь к своим друзьям, которые затаились вместе со мной в каких-то густых кустах по соседству с монотонно гудящей трансформаторной будкой.
- Да менты, наверное, подобрали, - отозвался Юрка, вытирая кровь из носа носовым платком.
- Да точняк, подобрали, - согласился Сережка, - хотя тут ведь и травмпункт недалеко, круглосуточный.
- Да уж, нехило чуваку отгрузили, - выдохнул я…
- Да  если бы не вы, мы бы вообще этого козла ушатали… - вдруг совсем рядом раздался голос из темноты. А потом тот же самый голос и поведал нам всю предысторию экзекуции. Как оказалось, мужик, лет тридцати на вид, поддатый, пытался изнасиловать какую-то старуху и уже даже штаны свои приспустил, повалив свою жертву в траву…
Помню, как тот рассказ поверг всех нас в легкий нокдаун на какое-то время лишив дара речи, но ненадолго.
- Толик барсетку, кажется, посеял, - первым пришел в себя незнакомец. -А там у него документы, деньги, ключи от хаты и… повестка из военкомата на контрольную явку послезавтра. Он должен туда вернуться, если его не схомутали уже.
- Так чего же мы стоим, - сказал Юрка, - пошли барсетку искать.
На поле брани выбрались примерно через полчаса, вглядываясь в темноту и вслушиваясь в тишину. Тут же стали обшаривать газон и прилегающие к нему кусты в поисках барсетки. А в итоге и  наткнулись на Толяна, который сидел на земле, прислонившись спиной к старой липе и с  видимым огорчением  разглядывал свою разорванную рубаху, поглаживая ее ладонью, точно жалея.
- О! Толян! Ну ты как, барсетку нашел? – спросил его товарищ, имя которого мы так тогда и не услышали.
- Нет, не нашел, - ответил тот. – А этим чего здесь надо? – сверкнул глазами Толян в нашу сторону.
- Да брось, братуха! Пацаны уже в курсе, я все им рассказал уже, - отвечал Толяну его товарищ.
- Ну вот и какого хрена вы то вписались в чужие разборки? -  А вот  это уже был камень в наш огород.
- Ну знаешь че, чувак, - возмутился тут мой Сережка, - у него на лбу не было написано, что он любитель ржавых ведер, потому что руки больные…
              - И то правда, брат. Парни просто вступились за терпилу, как и мы за бабку эту. Согласись, просто  непонятки получились же. И, кстати, ты не в курсах, что там с этим козлом случилось? Загрузили его менты? Не обратил внимания?
            - Как же, загрузили, держи карман шире! Он, гнида, куда-то уполз еще во время нашего замеса, я заметил. Просто не до него было.
             - Ну и где же теперь твою барсетку искать, - спросил я.
            - Не знаю, - ответил он, - у меня там деньги, доки, ключи от дома…
           - И повестка, - вставил Юрка.
           - И повестка, - вздохнул Толян.
           - Плохо,- посочувствовал Сережка…
          - А еще хуже, если менты паспорт подобрали, продолжал разговор незнакомец, имя которого мы так и не услышали тогда.
          - Да чем хуже-то, - не согласился я. – Может наоборот: Ну адрес узнают, ну вызовут в отдел, ну оштрафуют, в конце-концов!  Но документы же вернут, стопудово вернут!...
          - Да вернем, конечно, только потом…  А это снова был голос из темноты. И  перед нами вдруг вырос капитан милиции да еще и в сопровождении двух сержантов.
           - Твоя что ли, как я понимаю? -  В руках капитана была искомая барсетка, которую он продемонстрировал Толяну.
           - Да что с ними беседовать, Палыч, грузим всех пятерых и в отделение, пусть посидят до утра, - посоветовал главному сержант с рыжими усами.
           - Да погоди ты, Семенов, - прервал младшего по званию Палыч, - У парня повестка в военкомат на руках, он послезавтра уже в войска отправляется.
Капитану было явно под пятьдесят. Седой, как лунь, а брови черные. Шрам на левой щеке. Глубокий. И какие-то располагающие к себе теплые глаза.
             Он спрятал патрульный УАЗик  неподалеку от скверика и решил в пешем порядке пройтись по дворам. И был прав, как оказалось. Вернулся Толян за своей барсеткой.
           - Чего разодрались-то, чего не поделили? – уже просто как-то по отечески тепло начал свой допрос капитан.
И из дальнейшего разговора, вдруг выяснилось, что битый насильник никоим образом не вписывается в нашу  батальную мизансцену. Да просто получалось, будто и не было его совсем! В итоге и мы не стали раскрывать всей подноготной наших неудачных отношений этим вечером. Мол просто кто-то кого-то задел, мол кто-то на кого-то не так поглядел, вот и причина стычки.
В итоге пятнадцатиминутный допрос плавно перешел в душевный разговор и даже с перекуром прямо с милицейским нарядом.
Седой капитан конечно выразил нам свое неудовольствие произошедшим,  но в то же время  выразил и  надежду, что будем впредь жить дружно и не нарушать общественного порядка. А еще он пожелал (всем нам!) успехов по службе, узнав о том, что и у нас уже  повестки на руках.
              - Ну, кого куда подвезти? – на прощание спросил нас кэп, содясь в подскочивший УАЗик.
             - Да нет, спасибо, товарищ капитан, правда: за все спасибо! Все будет нормально, - ответил я за всю честную компанию.
            - Ну смотрите, парни, верю на слово! Но чтобы через полчаса вас здесь не было, иначе поругаемся, но уже по-настоящему.
А затем все мы смотрели вслед исчезающим в темноте габаритным огням патрульной машины.

А напоследок и состоялась, как говорится, цыганочка с выходом, что и стало гвоздем программы, да и всего этого повествования в целом. Ну нет конечно, никаких гвоздей и цыганочки не было и в помине. А была просто бабушка, причем без каких- либо признаков старческого недомогания, которая своим появлением просто огорошила всю группу замирившихся драчунов.
               - За что же вы, окаянные, так человека-то отделали? Или креста на вас нет?_- начала она…
Как выяснилось, именно ее-то и хотел повожделять неразборчивый насильник прямо на свежем воздухе в ближайших кустах.
              - Он же надругаться над вами хотел, бабуля, - возмутился Толян,- Вы же сами голосили, мол что ж ты делаешь, охальник и на помощь звали.
             - Дык я ж не орала во всю глотку, а так для порядку бузила-то. Я же всежки баба живая, а не шлюндра какая. И мне тоже хочется! Вот вам хочется!... И мне хочется!...  Да, и восемьдесят лет еще хочется!...Откудава вас  токмо черт принес, окаянные! Меня, почитай уже лет двадцать никто не швыркал!...А тут такой случай подвернулся… Эх, сволочи вы сволочи!...
             - Да подвернется еще тебе случай, карга старая –  бессовестно  хамил я, приходя в себя, - Просто гуляй здесь почаще темными вечерами…
После чего с деревьев сорвались задремавшие было вороны, разбуженные дружным хохотом квинтета битых и поцарапанных лиц призывного возраста.

               Возможно вы и не поверите тому, о чем я сейчас поведал. Не удивлюсь. Я порой и сам себе, кажется, с трудом верю в случившиеся тода тем теплым майским вечером. Да и трудно поверить в то, что основной инстинкт может так безжалостно подчинять себе людей даже весьма и весьма преклонного возраста.