Колье императрицы часть 4 глава 4

Глава 4

Жан-Люк очень торопился. Холодный сырой ветер пронизывал его до костей. Обманчивая апрельская погода поманила днем ласковым солнцем, заставив оставить дома теплую куртку, а вечером зима снова вернула себе свои права, и теперь Жан-Люк дрожал, напрасно пытаясь посильнее запахнуть легкую ветровку.

До дома было уже совсем близко. Там в небольшой скромной квартирке его ждала Ани. Уже семь дней они жили вместе, и это была лучшая неделя в его жизни. Трогательная преданность этой хрупкой восхитительной девушки по-настоящему задела душу Жан-Люка, привыкшего к утонченному и жестокому цинизму, царящему в рядах цифровых интеллектуалов. Рядом с ней он словно сбрасывал стальные доспехи рыцаря-одиночки и превращался в веселого, жизнелюбивого и остроумного парня, находящего радость в самых обыкновенных бытовых вещах.
 
Вот уже и знакомая подворотня, еще пару десятков шагов, и он обнимет Ани, со смехом повалит ее на диван и будет целовать ее пахнущие лавандой каштановые волосы. Внезапно от стены отделилась чья-то тень. В вечерней темноте она выглядела, как смутный призрак человека, не сулящий ничего хорошего тому, кто стоял у него на дороге. Жан-Люк замедлил шаг, тень двинулась к нему навстречу. Быстро нарастающая тревога охватила Жан-Люка: у него не было никаких иллюзий относительно безопасности района, в котором он жил, и незапланированная встреча в темной подворотне его совсем не радовала. Незнакомец подходил все ближе, в его руках оказалась то ли палка, то ли бита, которой он слегка поигрывал, явно намереваясь пустить ее в дело. Жан-Люк инстинктивно попятился назад, и вдруг острая обжигающая боль пронзила его правый бок. Затем еще и еще. Он хотел обернуться, но не смог. Свинцовая слабость охватила его ноги, и он упал на колени, из последних сил пытаясь опереться рукой об асфальт. Оглушительный удар по голове завершил дело. Один из нападавших вытер острый нож о ветровку Жан-Люка, недолго посмотрел на распростертое тело и на всякий случай пнул его ногой. Убедившись, что Жан-Люк мертв, двое мужчин, не проронив ни слова, исчезли в чернеющей пасти подворотни.

***

Пресс-конференция министра иностранных дел была в полном разгаре. В зале собралось более двухсот журналистов, жаждущих узнать подробности о ходе российско-французских переговоров. Сотрудники, обеспечивающие организацию пресс-конференции, следили за процессом из укромных уголков на случай, если министру внезапно что-нибудь понадобится.
 
Этьен Верне в новом стильном серо-синем костюме, как образцовый чиновник, стоял у правой стены недалеко от входа в зал, как раз в той точке, откуда открывался лучший обзор всего помещения. Его взгляд равнодушно скользил по лицам журналистов центральных каналов и крупных газет, которые расположились в первых рядах. На галерке, на пластиковых, совсем неудобных стульях, как птичья стая теснились представители мелких малоизвестных СМИ и популярные блогеры, которые совершенно не стоили внимания Этьена Верне.

Вопросы сыпались на министра лавиной. Конечно, их основной пул был заранее заготовлен и отрепетирован с журналистами, но свободу слова в этой стране никто не отменял, поэтому у министра было достаточно поводов для беспокойства. Но пока все шло достаточно гладко.
 
- Прошу Вас, - министр жестом указал куда-то на галерку, предлагая задать ему очередной вопрос.
 
- Анна-Мари Леклерк, L`Humanite. Каковы, по-Вашему, перспективы сохранения Евросоюза после разрыва отношений Франции с союзниками по Еврозоне? – Это был как раз такой вопрос, на который министру совсем не хотелось отвечать.

- Франция сохраняет все свои обязательства перед странами-членами Евросоюза и надеется, что ее стремление к урегулированию взаимоотношений с Российской Федерацией не затронет интересов ее союзников и не будет восприниматься в качестве центробежной тенденции в общем процессе евроинтеграции, - вместо того, чтобы впитывать в себя каждое слово истинной дипломатической мудрости, продемонстрированной министром, Этьен Верне, затаив дыхание, вглядывался в задние ряды галерки, пытаясь рассмотреть девушку, задавшую вопрос. Этот нежный голос показался ему очень знакомым, и сейчас он думал только о том, чтобы ее увидеть. Но задавшая вопрос уже снова заняла свое место и разглядеть ее в пестрой толпе журналистов было просто невозможно.

Этьен с трудом дождался окончания пресс-конференции. Как только журналисты начали покидать зал, он опрометью кинулся в фойе. Ему повезло. Он сразу увидел хрупкую фигурку в джинсах и сером худи, быстро спускающуюся по лестнице. Забыв об этикете, он громко позвал ее по имени:

- Ани! – девушка вздрогнула, но не стала оборачиваться, а только прибавила шаг. Этьен метнулся на лестницу и бегом помчался вниз. Он догнал ее почти у самого выхода.

- Ани, постой! Это я, Этьен, - Ани обернулась. Ее очаровательное личико невероятно исхудало, и без того тонкие черты заострились еще сильнее. Большие голубые глаза казались еще больше от залегшей вокруг них глубокой синевы, последствия полных слез и отчаяния бессонных ночей. Она знакомым жестом отбросила с прозрачно-белого лба длинную темную прядь волос и посмотрела на Этьена невидящим взглядом.

- Как ты? – Этьена охватила безграничная нежность к этой исстрадавшейся девушке, и он безотчетно потянулся к ней, словно пытаясь обнять. Ани отшатнулась, ее глаза наполнились ужасом и отвращением.

 - И ты еще спрашиваешь, как я? Жан-Люк погиб из-за тебя. Ты променял нашу дружбу и его жизнь на жалкие подачки со стола богатых мерзавцев.
 
Этьен понимал, что оправдываться бесполезно, но он так хотел удержать Ани еще хотя бы несколько минут, что попытался перевести разговор на другую тему:

- Ты что-нибудь слышала о Мамаду, его давно не было видно? – в глазах Ани на секунду вспыхнуло злобное торжество:

- Мамаду уехал из страны. Насовсем. Ты никогда его больше не увидишь и не сможешь предать так, как предал нас. И твои мерзкие друзья его тоже не найдут. Ненавижу тебя, подонок, - их взгляды встретились: заискивающий и жалкий взгляд Этьена и полный ненависти и презрения взгляд Ани.
 
А потом она просто плюнула ему в лицо. Несколько секунд с удовольствием смотрела, как смачный плевок стекает по щеке ошалевшего Этьена, затем отвернулась и быстро вышла на улицу.

***

Анри Мабуржен зашел в вестибюль и привычным маршрутом направился к VIP лифту, когда строгий секьюрити преградил ему дорогу. Господин Анри удивленно вскинул бровь. Одного этого движения ранее было достаточно, чтобы любой сотрудник понял, что уже может собирать личные вещи. Но сегодня охранник сделал вид, что не заметил выразительного взгляда господина Анри. Дальше странности продолжились. После короткого разговора по рации к охраннику подошел начальник смены:

- Господин Мабуржен, мы проводим Вас к Вашему кабинету.

Это было настолько неожиданно, что господин Анри даже не попытался что-нибудь противопоставить этой возмутительной наглости. Пожав плечами, он продолжил свой путь к лифту.

Поднимаясь на 24 этаж, Анри Мабуржен чувствовал, как внутри него зародилось маленькое, но очень неприятное чувство странного беспокойства. Обычно оно появлялось, когда на горизонте безупречной жизни господина Анри появлялась ощутимая неприятность. Так было и на этот раз. Эскорт из двух охранников в собственный кабинет не предвещал ничего хорошего.

Золоченая табличка «Анри Мабуржен. Вице-президент по специальным вопросам» была на месте, и это немного успокоило господина Анри. Однако секретаря в приемной не оказалось. В напряженном мозгу господина Мабуржена как будто бы прозвонил второй тревожный звоночек. Франсуаза была очень дисциплинированным сотрудником, идеально вышколенным за годы работы с господином Мабурженом. Она просто не могла не явиться на работу, не предупредив своего начальника. Однако рабочее место за ресепшеном пустовало, и сердце господина Мабуржена сжалось от страшного предчувствия.

Он вошел в свой роскошно обставленный кабинет с такой осторожностью словно видел его в первый раз. Охранники последовали за ним. Это было уже слишком. Господин Анри собирался сказать им что-нибудь жесткое, чтобы поставить этих наглецов на место, когда увидел на своем рабочем столе из черного дуба большой белый конверт. На мгновение у него потемнело в глазах, и он был вынужден схватиться за ручку кресла. Немного придя в себя, он дрожащими руками взял в руки этот ненавистный символ корпоративных традиций. В конверте лежала глянцевая карточка из белого картона с одной единственной фразой:
 
««Rothschild & Cie Banque» сообщает, что более не нуждается в Ваших услугах».

Анри Мабуржен тяжело опустился в кресло. Совет директоров принял решение об увольнении, даже не поставив его в известность. Голос начальника смены вывел господина Анри из ступора:

- Господин Мабуржен, прошу Вас собрать личные вещи и покинуть кабинет, - только теперь господин Анри заметил около стены две стандартные картонные коробки, которые выдавались сотрудникам при увольнении. Охранники явно намеревались следить, чтобы господин Мабуржен не вынес из кабинета рабочие документы или не попытался скопировать электронную информацию. Горько усмехнувшись, господин Анри начал заполнять любезно предоставленные ему коробки.

Через пару часов Господин Мабуржен сидел в небольшом кафе на углу улицы Мессин. Скромная маленькая кофейня совсем не соответствовала утонченным вкусам господина Анри, но сейчас он этого совершенно не замечал. Он лихорадочно набрал номер офиса Мишеля Дюрана. Знакомый приятный голос секретаря ответил ему после двух гудков, как требовал неписанный этикет любого государственного учреждения:

- Офис заместителя Директора Главного управления внутренней безопасности. Слушаю Вас.

- Могу я поговорить с мсье Дюраном? Это Анри Мабуржен. У меня к нему срочное дело.

- Минутку, - послышалось легкое шуршание, шепот и приглушенный смешок, - К сожалению, господин Дюран сейчас на совещании в Министерстве, и сегодня в офисе его не будет. Могу я ему что-то передать?

- Нет, благодарю, - Анри отключил звонок и тут же набрал личный номер Мишеля. Ему ответил автоматический секретарь, попросивший оставить сообщение. Анри Мабуржен завершил звонок. Несколько минут он просидел не двигаясь и смотря в одну точку. Потом нашел в адресной книге номер личного телефона Гастона Бернара. Некоторое время он смотрел на номер, словно решая, нужно ли ему нажимать кнопку вызова, потом глубоко вздохнул и отключил смартфон.

ЭПИЛОГ

Ясным майским утром Виктор Алексеевич Серебров сидел в своем новом кабинете в знаменитом здании на Лубянке. Теплое, почти летнее солнце било в окна третьего этажа, и от этого настроение майора становилось еще лучше.  Две недели назад он получил приказ о переводе в департамент контрразведывательных операций ФСБ России, и уже смог провести свою первую самостоятельную операцию: мать и дочь Миловановы вернулись на родину.
 
Сегодняшнее утро подарило ему очередную радость. Юная Настя Тихомирова испуганным и растерянным голосом сообщила ему о том, что беременна. Нет, Виктор совсем не был страстным любителем детей и семейных уз, но этой новости он очень ждал. Он понимал, что генерал Тихомиров поначалу может даже слегка рассердиться за этот тайный страстный роман за его спиной, который привел к столь очевидным результатам, но потом, конечно, смягчится и с радостью примет в объятия молодого перспективного зятя, который с самого начала произвел на него столь благоприятное впечатление.

Воистину этот год складывался для майора Сереброва исключительно хорошо.

КОНЕЦ