Ответ чудаковатому Колосу

Рецензия на Леонид Колос "БЕСЫ".

БЛУКАТЬ не охота по твоим бредням, поэтому пишушу тут.

ЭпиграммА

Взял строку певец заморский
И надул из ней ушат:
Слева черти, справа черти,
Всюду бесы верещат!

Сам себе мудрец и пастырь,
Всех кругом разбил на касты,
Только в зеркало глядит —
Там рогатый бес сидит!

Чем туманить людям разум,
Лучше б выпил молока:
Не спасёт чужая фраза
Пустомелю-чудака!

Рецензия-фельетон: «Когда одна строчка Высоцкого заменяет социологию»

Леонид Колос берёт всего одну хлёсткую строчку из Владимира Высоцкого и на полном серьёзе разворачивает из неё глобальную доктрину о том, как устроены общество, средства массовой информации и вся современная цивилизация. Публицистический раж у заморского мыслителя таков, что ему позавидовал бы любой ярмарочный зазывала, с той лишь разницей, что вместо экспертов, цифр и фактов он с порога оперирует бесами.

Логическая конструкция его опуса держится на шаткой цепочке метафор, которые нагло выдаются за неоспоримую реальность. В начале повествования бесы у автора — безобидный фольклорный образ из старой былички. Спустя пару абзацев они превращаются в слаженную политическую группировку. Ещё через страницу перед нами вырисовывается схема снабжения, которой позавидовал бы сам Павел Иванович Чичиков с его мёртвыми душами.

В финале же бесы у Колоса предстают полноправным хозяйствующим субъектом с собственной логистикой, бюджетом и штатным расписанием. Нестыковка в том, что подобные статусы начисто исключают друг друга. Мифический образ не станет строгим социологическим фактом лишь оттого, что бойкий литератор распишет его бухгалтерский баланс и снабдит рогатую нечисть накладными.

Если персонажи преисподней одновременно и поэтический символ, и реальная структура, то автор либо пишет средневековую притчу для запугивания паствы, либо пытается анализировать современность. Пытаться усидеть на обоих стульях разом — признак либо крайней интеллектуальной незрелости, либо откровенного шулерства.

Особенно комичен пассаж про так называемую «дегустацию» средств массовой информации. По версии колодезного витии, обыватель стоит на мутном берегу, зачерпывает пригоршней инфопоток, делает глоток — и тут же покрывается шерстью, копытами и отращивает хвост. Механизм морального перерождения здесь кроется не в критическом осмыслении сути, а в самом факте прикосновения к букве.

По столь дремучей логике даже чтение состава на пачке соды несёт смертельную угрозу рассудку. Автор не утруждает себя объяснением технологии этого оборотничества: сколько именно кружек яда нужно выхлебать, чтобы стать бесом, какие газеты вызывают чесотку, а какие даруют ангельские крылья? В честной полемике выстраивают причинно-следственные связи, у Колоса же вся аргументация подменяется кликушеством.

Следующий логический тупик — безапелляционное заявление, будто «эти воды на то и предназначены». Дескать, мировая пресса изначально проектировалась исключительно как конвейер по переделке благочестивых граждан в бесовское отродье. Тезис подаётся как непреложная истина, но без тени доказательств: ни документов, ни примеров, ни ссылок на источники — голый пафос уездного проповедника.

Серьёзная публицистика сильна проверяемыми фактами, точными аналогиями и строгими выводами. У Колоса же вместо аргументов — цветастый балаган. Грозная река пропаганды, текущая с вершин, несчастные дегустаторы на отмели, бесы, сочиняющие буквари для ясельной группы — метафоры трещат по швам, но не дают читателю ни единого инструмента для трезвого понимания происходящего.

Вместо ясности насаждается дремучая конспирология, где любой контакт с окружающим миром объявляется грехом и заразой. При этом автор лицемерно прикрывается авторитетом всенародно любимого барда, выставляя поэтическую строку универсальной отмычкой ко всем замкам бытия.

Однако поэзия живёт по иным законам: художественный образ не обязан служить нормативной базой для общественных наук. Знаменитое «Слева бесы, справа бесы» — крик изболевшейся души поэта, гениальный образ внутреннего разлома, а вовсе не статистический отчёт и не социологический диагноз.

Пытаться громоздить на поэтической метафоре целую теорию государства — всё равно что по реплике Гамлета «распалась связь времён» писать инструкцию по ремонту стенных часов. Подобный подход выдаёт в авторе дилетанта, путающего вдохновение с научным методом. Видема накануне автор сильно перебрал с крепкими спиртными напитками....

Продолжу.
Главная же ирония заключается в том, что наш записной обличитель в точности воспроизводит приёмы тех, с кем на словах воюет. Он хватает один броский штамп и раздувает его до вселенских масштабов. Только вместо телевизионной картинки у него бурлит мутный поток микробиоты, сдобреной собственными страхами и застойной собственной желчью, начисто смывающий здравый рассудок.

Перед читателем классическая имитация мысли, где форма агрессивно пожирает содержание. Вместо трезвого анализа — нагнетание первобытного ужаса.
Читателя берут на испуг, создавая иллюзию великой тайны там, где на деле красуется лишь пустопорожняя риторика скучающего пенсионера из пустыни Негев... где живут дромадеры и скорпионы.
Вместо фольклорного пьяного хоровода автора, можно было показать реальные технологии манипуляции словом: разобрать конкретные примеры информационных войн, сравнить риторику изданий, вскрыть приёмы подтасовок. Но для этого требуются глубокие знания и честный труд, а нашему автору куда сподручнее махать кадилом и пугать публику рогатыми чудищами.Вот такой он «кекс», мой жалкий оппонент. Тихон разделал тебя, убогого чудака, под орех в очередной раз.

В сухом остатке опус Лёни Колоса — это не зеркало общества, а зеркало его собственных душевных неурядиц. Текст наглядно показывает, как легко подменить реальный мир набором дурных галлюцинаций, если сдобрить их достаточной дозой высокомерия и оторванности от родной земли.

ИТОГ.
Вы, батенька, софист и престидижитатор* от литературы!!!
Доказательств этому я привёл предостаточно. Желаю счатья, взахлёб....
Жду очередных Ваших опусов и шедевров. Не умолкай пожалуйста!

Престидижитатор — это фокусник с ловкими и быстрыми движениями рук и языка. Он манипулируют мелкими предметами (передёргивает карты, фокусы с платками), заставляя их появляться, исчезать, борзо пишет и при этом не забывает уверенно болтать и плести охинею.