Толстое настоящее. Обретение времени. Фильмы-1949

Трудно, точнее – невозможно сказать, почему вечером в конце первой декады октября 2026 года я вдруг вспомнил небольшой кинотеатр «Искра», расположенный в Ленинграде на углу Суворовского проспекта и 9—ой Советской улицы. В это время я стоял у освещенных окон небольшого японского магазина сети Daiso в калифорнийском городке Foster City, в котором живу 30 лет и о котором написал немало.
Что породило мое воспоминание? Очевидно, не архитектура и не изредка проходившие мимо меня люди. Скорее – сумеречный свет ламп дневного света, просачивавшийся сквозь витрины магазина, и мое внутреннее состояние. И конечно же, мой многолетний настрой на воспоминание.


Думаю, что мои походы в «Искру» продолжались до 1959 года, когда я заканчивал школу, позже я в той части города не оказывался, выбирал кинотеатры покрупнее. А начиналось все, когда меня и мою сестру в кино водила мама. Это были 1949-1951 годы. Мне не составило труда вспомнить названия первых виденных фильмов, по разным поводам на протяжении прошедших семи с половиной десятилетий я вспоминал их. Это были: «Падение Берлина», «Счастливого плавания» и «Прелюдия славы».
«Падение Берлина» - первый виденный мною фильм и первый – о войне. Это были 1949 или 1950 годы, мне – восемь-девять лет, ничего о Сталине, о культе личности я не знаю, да и о недавно закончившейся войне знаю крайне мало. Недавние бойцы по школам не ходили, они постепенно осваивали мирную жизнь: трудную и нищую. Брат мамы, сержант-связист, с ценной солдатской медалью «За отвагу», был почти глухим после контузии, ничего он нам с сестрой о войне не рассказывал. Не помню, говорили ли мы с ребятами в школе или во дворе о войне, но в войну не играли. С войной встречался в бане: инвалиды, протезы рук и ног, в классе – раненные и контуженные ребята. После XX съезда КПСС фильм был признан ярчайшим примером соцреализма и классикой времен культа личности, но когда я этот фильм смотрел, я и слов-то таких не мог знать.


«Счастливого плавания» - о послевоенных нахимовцах, возможно, фильм до сих пор известен немолодым людям по песне с запевными словами:
Солнышко светит ясное
Здравствуй страна прекрасная
Юные нахимовцы тебе шлют привет
В мире нет другой Родины такой
Путь нам озаряет точно утренний свет
Знамя твоих побед.
На уроках пения в младших классах припев песни содержал слова: «Потому, что мы Сталина имя в сердцах своих несём!», после 1956 года припев звучал: «Потому, что мы Ленина имя в сердцах своих несём!», позже в радио-передачах пели: «Потому, что мы Родины имя в сердцах своих несём!». Так что фильм не забывался.


«Прелюдия славы» - французская лента 1950 года о феноменально одаренном мальчике-музыканте. Фильм – биографический, и главную роль в нем исполняет сам герой фильма.  Кульминационный момент картины – большой симфонический оркестр под руководством юного дирижера исполняет «Прелюдию» Ференца Листа. И кино, и музыка мне понравились, я до сих иногда возвращаюсь к ней.
Фильмы я сам сразу заставил себя вспомнить, и сейчас, посмотрев их на youtube, убедился, что через три четверти века вспомнил их в целом верно, а некоторые кадры – абсолютно точно. Но почему, стоя в калифорнийских сумерках у витрины японского магазина, я вдруг подумал о ничем не примечательном ленинградском кинотеатре «Искра», который десятилетиями не вспоминал.


И совсем удивительно, что это видение повторило годовой давности ситуацию, описанную в рассказе «Шербурские зонтики. Ленинград-Foster City» <http://proza.ru/2025/12/01/1949>. Процитирую его начало: «Эта простая история на протяжении многих десятилетий казалась мне малозаметной точкой на моем жизненном пути, но неожиданно обнаружилась ее глубокая процессуальность. Описываемое возвращает меня на 60 лет назад, и все это вдруг предстало передо мной холодным октябрьским вечером 2025 года. Прошлое происходило в Ленинграде, когда никто не думал о том, что город снова будет называться Петербургом. А настоящее — в небольшом калифорнийском городке Фостер-Сити, родившемся благодаря замыслу и активности финансиста Т. Джека Фостера в 1962 году. […] Было холодно, но, конечно, без снега, тем не менее освещенные окна небольшого кафе сети фастфуд Five Guys вдруг напомнили мне центральную сцену фильма-оперы «Шербурские зонтики»».


Далее я вспомнил, что в середине 60-х вместе с мамой смотрел этот фильм на неделе французского кино в Ленинграде. И завершил рассказ: «Всё это шесть десятилетий в какой-то полустертой, скрученной форме присутствовало в моей памяти и почему-то вмиг обрело краски, развернулось, предстало передо мной при взгляде на освещенные окна Five Guys. И теперь это многослойное событие будет каждый раз оживать при виде кафе».
Ошибся я в своих ожиданиях, и это не мое сейчашнее признание, но факт, несколько месяцев назад засвидетельствованный в рассказе «Моя ворона в Foster City и разговор с ИИ»: «К сожалению, этого не будет. Вскоре после Нового года наше кафе Five Guys закрылось. Ближайшие — в городах Burlingame и Redwood City. Не знаю, как закрытие кафе на нашей плазе повлияет на мою память…» <http://proza.ru/2026/08/08/1700>.


Daison и опустевшее помещение кафе Five Guys расположены друг против друга под высокой аркой, здесь даже нельзя сказать, что они разделены улицей. Воспоминание о вороне тоже возникло в этой части «круга», так мы называем небольшое овальной формы рекреационное пространство возле нашего дома: несколько клумб, деревья, возможно, со временем они образуют короткую аллею.  Днем здесь играют дети из китайского детского сада “Dreamers and Thinkers” («Мечтатели и Мыслители»), ходят на ланч и обратно сотрудники фирм, расположенных в высотном офисном билдинге, в конце прошлого века я четыре года работал в нем в качестве секьюрити. Так что пространство «круга» мне давно и хорошо известно. К 6 часам вечера высотное здание пустеет, детей родители увозят домой, на «круге» никого нет. 


В философии обретения времени говорят об «особых точках» встреч с прошлым, в них такие встречи происходят достаточно часто. Это – внутренние «точки тишины», в них ослабевает фокус на текущих проблемах. В повседневной суете наш мозг занят выживанием и планированием. Прошлое возвращается, обретается в «особых точках» покоя, например, во время долгой дороги, в период бессонницы или в момент засыпания.
Важнейшая особая точка покоя – время одиноких прогулок. Наше сознание переходит в так называемый дефолт-режим. Внешний мир замолкает, и прошлое выходит на первый план, обостряется автобиографическая память и саморефлексия.
Такая философия много объясняет в моих встречах с прошлым. Но здесь нельзя останавливаться, прошлое входит в нас и не остается лишь прошлым, оно обогащает наше настоящее. Утолщает его, делает его не тонким, сиюминутным, а «толстым». И таким это обретенное время остается в нас.


И хотя теперь нет не только кинотеатра «Искры», но и дома, в котором он размещался, он вернулся ко мне вместе с теми кинофильмами. Как не привести слова Фолкнера: «Прошлое никогда не умирает. Оно даже не прошло».