13

Огонёк едва выглядывал из узкого горлышка масляной лампы, но и он был дорог.
Это потом Сат-Ра сообразила и принесла несколько других ламп, поставила вокруг Тирцы, и мрак немного отступил.
В комнате собралась вся семья.
Внесли кровать с больным хозяином, поставили в дальний угол. Оттуда до Тирцы изредка доносились глухие стоны и вздохи. Оттуда же веял горьковатый аромат каких-то трав и неприятный запах болезни. Девочка в ту сторону старалась не смотреть – страшно.
Сама госпожа Сат-Ра сидела за квадратным столиком, задумчиво перебирала красивые штучки. Своими бликами эти штуки добавляли новые краски в комнату. Тирце нравилось. Она решила, что, когда вырастет, обязательно обзаведётся такими же. Ещё и бабушке подарит. У Шифры почти не было украшений. Лишь простенькое колечко вертелось на узловатом среднем пальце.
По комнате без конца бегала и пищала что-то своё маленькая девочка. За ней ходила нянька. Девочка временами заглядывала в лицо Тирце, и тогда обе на некоторое время замирали, всматриваясь в глаза друг друга.
Тирце казалось, что она знает её… Где-то видела, но где? Может, та ей приснилась?
А в кресле сидел мальчик постарше. На его коленях лежали костяные игрушки, он их перебирал и временами бурчал недовольное. Не сразу Тирца догадалась, что про неё.
- Почему я должен находиться в одной комнате с жалкой еврейкой?
- Потерпи, Камасе, дорогой… Это не должно быть надолго… Представь, каково сейчас твоему другу Джеду? Я посылала слуг на улицу - в городе ни одного огонька… А у нас хоть какой-то свет.
И Тирца в полумраке комнаты видела, как мальчик недовольно морщился.
Однажды она и с ним встретилась взглядом. Тирца не выдержала и показала язык. И тот сразу нажаловался матери.
- Она ещё и кривляется.
- Вот обезьянка, - рассердилась госпожа. – Ты можешь сидеть спокойно?
Но Тирца с трудом сидела.
Она не понимала, для чего её сюда привели. Тётя сказала, что здесь её бабушка, но бабушки не было. Тётя её обманула.
Она не понимала, для чего ей смотреть без конца на огонёк. И ещё не понимала, почему такая длинная ночь. Она тянулась, тянулась. И Тирца начинала клевать носом, не замечая, что и огоньки в то же мгновение начинали угасать. И тогда тётка, которая её привела сюда, пребольно ткала в бок острым пальцем, и Тирца снова хмуро глядела в огонь.
А тот плясал, создавая вокруг себя маленькую жизнь, и Тирца тогда решила рассмотреть её повнимательней. Она прищурилась, вглядываясь, а огонёк, словно приглашая к себе, расширился, разросся и стал неясно показывать.
Сначала совсем-совсем непонятно, потом Тирца стала угадывать… Песок… Много-много песка, целое море. Кругом песок - под ногами, впереди, по сторонам. Горы высятся из песка… А сверху жаркое солнце. Жаркое и одинокое. Плывёт в лазоревом небе, посылает горячие лучи…
А она птицей летит между песком и небом, вглядывается в белые дали. И не страшно ей быть так высоко, а очень приятно. Дух захватывает от красоты.
И вот уже по белому полю внизу брызнули тёмные точки. Много-много, наверное, тысячи целые этих точек.
Тирца нырнула вниз, чтобы ближе рассмотреть.
И точки послушно выросли и приблизились. Вскоре стало ясно, что это люди. А потом она узнала – да это же знакомые люди! И незнакомые тоже. И… среди них одна маленькая девочка, при виде которой у Тирцы сжалось сердечко. Эта девочка крепко держалась за руку её бабушки Шифры. Тирца смотрела, как ножки этой девочки торопливо вышагивали по песчаной горячей поверхности, как вертела она головой, с любопытством оглядывая бескрайние просторы…
А потом Тирца стала летать между знакомыми и незнакомцами, заглядывая в лица, прислушиваясь к разговорам, угадывая мысли…