Леонид Яскович. Человек, измерявший свет и строивш

 Леонид Яскович. Человек, измерявший свет и строивший жизнь

 Научно-семейный портрет к 75-летию Леонида Григорьевича Ясковича

Есть человеческие судьбы, которые сопротивляются краткой биографии, потому что несколько официальных строк — образование, учёная степень, место работы — способны обозначить координаты, но почти никогда не объясняют самого человека. Можно написать: «кандидат физико-математических наук», — и потерять мальчика, который в шесть лет уже читал «Трёх мушкетёров»; можно назвать его разработчиком приборов — и ничего не сказать о мебели, которую он делал для семьи, о платье, сшитом дочери к выпускному вечеру, о палатках, спальниках и даже резиновой лодке, изготовленных собственными руками; можно перечислить научные статьи — и не услышать запах его аджики, печёночного паштета, блинов и домашних супов.

Жизнь Леонида Григорьевича Ясковича словно всё время расширяла пространство эксперимента. Сначала в него входили лес, книга и охота, потом — физика, атмосфера и свет, затем — сложная аппаратура и слабые сигналы, а спустя десятилетия лаборатория вдруг стала размером с Дом, озеро, пасеку, огород и целую человеческую жизнь.

Однако внутренний принцип почти не менялся.

Если перед ним возникала задача, её следовало понять.

Если готового решения не существовало — придумать.

Если вещи не было — сделать.

Если что-то сломалось — разобраться, почему, и починить.

Наверное, поэтому одна из его собственных фраз звучит не просто как воспоминание, а почти как формула характера:

 «Я задумал, значит сделал! Я профессионал!»

 Откуда начинается характер

Леонид Григорьевич родился 7 апреля 1951 года в посёлке Жёлудок, ныне Щучинского района Гродненской области Беларуси.

Он был младшим из четырёх детей Григория Дмитриевича Ясковича и Ирины Романовны Медведевой, в браке Яскович, родившейся 29 мая 1917 года. До него в семье появились Александр, Анатолий и Тамара.

После войны в доме жили ещё двое приёмных детей.

Уже в этой одной детали чувствуется время: собственных детей четверо, страна ещё не оправилась после катастрофы, работа не заканчивается никогда, но дом всё равно способен вместить ещё тех, кому он нужен.

Григорий Дмитриевич получил всего около трёх классов школьного образования, однако природный ум редко интересуется количеством оконченных классов. Он работал директором спиртового завода и, по семейной истории, сумел настолько глубоко разобраться в одном из производственных процессов, что практически математически пересчитал его и предложил улучшение.

Это очень важная семейная черта.

Человек без инженерного диплома мыслит как инженер.

Он не просто выполняет порядок действий, а рассматривает производство как систему: где теряется время, где возникает лишнее движение, где процесс можно перестроить.

Ирина Романовна в своём дневнике называла мужа «ревизором», и это домашнее слово неожиданно оказывается чрезвычайно точным: смотреть внимательно, проверять, замечать то, мимо чего другой пройдёт, не удовлетворяться первым объяснением.

Григорий Дмитриевич сам построил дом для семьи. Вокруг был большой сад, хозяйство, бесконечная работа, которая шла своим природным кругом — от весны к зиме и снова к весне.

Ирина Романовна работала бухгалтером в совхозах, но её способность к расчёту проявлялась далеко за пределами бухгалтерских книг.

Она прекрасно вышивала крестом и сама составляла расчёты для своих вышивок, превращая задуманный образ в сетку, число крестиков, пропорции и сочетания цветов.

Отец Леонида рассчитывает производственный процесс.

Мать рассчитывает рисунок на ткани.

А их младший сын спустя годы будет рассчитывать оптическую систему научного прибора.

Будто одна и та же способность проходит через семью, только каждый раз выбирает новый материал.

В поздний период семья жила в Ждановичах, и у Ирины Леонидовны сохранилось замечательное воспоминание: их там называли «коммунистами», потому что даже в праздники и выходные все продолжали работать.

И это слово в семейном контексте звучало скорее шутливо, чем политически.

Просто в доме существовало внутреннее убеждение: если рядом есть дело, которое можно закончить, улучшить, починить или построить, сидеть сложа руки как-то странно.

 Война, оставшаяся внутри семьи

Великая Отечественная война в этой семье никогда не была далёкой историей.

Григорий Дмитриевич воевал и был контужен. Его братья, по семейной памяти, погибли.

Сохранился и особенно тяжёлый рассказ о том, как он спасал людей, получил ранение и оказался перед вооружённым человеком, который направил пистолет ему прямо в область сердца.

Такие истории редко пересказываются с академической точностью, потому что живут иначе: в интонации старших, в нескольких фразах, которые ребёнок слышит за столом, в неожиданном молчании посреди рассказа.

Но именно они формируют ощущение меры.

Когда отец однажды находился между жизнью и смертью, бытовая трудность уже не выглядит концом света.

Возможно, отсюда шла та выдержка, которую позднее так хорошо знали в Леониде.

 Медведевы: Неман, ветеринар и женщина, которая лечила людей

Материнская линия Леонида — Медведевы — несла свою традицию отношения к природе.

Отец Ирины Романовны, Роман Медведев, был ветеринаром.

Бабушка Леонида по материнской линии лечила людей, и семья помнила случаи, когда к ней обращались с тяжёлыми болезнями. Она оказала на мальчика глубокое влияние.

Ещё более ранний предок этой линии был рыбаком на Немане.

В этой последовательности есть почти литературная красота, хотя выдумывать её совершенно не требуется.

Один человек должен знать реку.

Другой — животное.

Женщина рядом — человеческое тело и болезнь.

Следующее поколение считает цифры и превращает нить в точный рисунок.

А потом рождается физик, который всю профессиональную жизнь исследует мир, невидимый обычному человеческому глазу.

Иногда из поколения в поколение передаётся не конкретная профессия, а нечто значительно более устойчивое — привычка наблюдать.

 Четверо детей — четыре дороги

Все четверо детей Григория Дмитриевича и Ирины Романовны получили высшее образование.

Александр Григорьевич Яскович стал научным сотрудником и работал в Минске. С его именем связаны инженерные разработки в области магнитно-импульсной обработки материалов и металлов.

То есть снова возникает семейная тема: невидимое физическое воздействие превращается в конкретный материальный результат.

Анатолий Григорьевич Яскович связал значительную часть жизни с Сахалином, геофизикой и бурением.

В семье сохранилась его история о необычной «жёлтой нефти», обнаруженной в процессе работ.

Сахалин сам по себе словно создан для людей подобного склада: огромная земля, нефть, океан, геология, техника, суровый климат — здесь невозможно долго жить одной теорией, не проверяя её реальностью.

Тамара Григорьевна Яскович, в браке Терещенко, стала гидрометеорологом и занимала ответственную должность в системе Белгидромета и Республиканского гидрометеорологического центра в Минске.

И, наконец, младший ребёнок — Леонид — выбрал физику.

Один ребёнок работает с металлом и магнитным полем.

Другой — с недрами и бурением.

Третья — с погодой и атмосферой.

Четвёртый — со светом, аэрозолем и приборами.

Предметы исследования различаются, однако семейный глагол остаётся одним:

разобраться.

 Мальчик, который рано решил быть самостоятельным

Леонид начал читать очень рано.

По семейной истории, уже в шесть лет он прочёл «Трёх мушкетёров» Александра Дюма, и к началу школьного обучения оказался подготовлен значительно дальше обычной программы.

Сельскую школу он закончил хорошо.

Но ещё важнее другое: подготовку к дальнейшему поступлению он во многом организовывал сам.

Жизнь словно довольно рано решила не выдавать ему подробных инструкций.

И он привык к этому.

Нужно поступить — значит, следует понять, чего не хватает, достать учебник, подготовиться.

Он много бегал, почти ежедневно проходя или пробегая большие расстояния — по семейным воспоминаниям, иногда около десяти километров.

Рано вошла в жизнь и охота.

Григорий Дмитриевич, Анатолий и Леонид могли бесконечно рассказывать охотничьи истории, и в этих рассказах лес почти всегда был не фоном, а действующим лицом.

Нужно понимать направление ветра.

Читать след.

Ждать.

Не шуметь.

Не торопиться.

Правильно оценить расстояние.

По семейной памяти, уже примерно в пять-шесть лет Леониду доверяли ружьё.

Сегодня это кажется почти невозможным, однако тогда ранняя свобода сопровождалась столь же ранней ответственностью.

 Из Жёлудка в МФТИ

Леонид Григорьевич окончил Московский физико-технический институт.

Между сельской школой и МФТИ лежит расстояние, которое невозможно выразить километрами.

Один из сильнейших физических институтов страны не был естественным продолжением биографии мальчика из белорусского посёлка.

Но, пожалуй, к этому моменту Леонид уже владел главным инструментом, который понадобился ему для всей дальнейшей жизни:

если мост отсутствует — его можно построить.

 Розенберг: научная школа

В Институте физики атмосферы АН СССР Леонид оказался внутри большой научной традиции, связанной с именем Георгия Владимировича Розенберга, профессора, доктора физико-математических наук и одного из основоположников советской атмосферной оптики.

Розенберг сам прошёл войну: был бойцом, разведчиком, после ранения — радиомастером и радиотехником, был награждён орденами и боевыми медалями.

После войны он создал мощную школу атмосферной оптики.

И здесь возникает удивительная встреча двух жизненных линий.

Леонид приходит в большую науку к людям, для которых физика не существовала отдельно от пережитой реальности.

По семейной памяти, его ранняя работа была связана непосредственно со школой Розенберга.

Позднее научным руководителем Леонида становится Юлия Сергеевна Любовцева.

Так рядом с кровной родословной появляется другая — научная.

Розенберг.

Любовцева.

Яскович.

Хороший учитель передаёт не готовый ответ.

Он передаёт способ задавать вопрос.

 Воздух, который только кажется пустым

Человеческий глаз смотрит сквозь воздух и потому склонен считать его пустотой.

Физик видит иначе.

Атмосфера наполнена мельчайшими частицами: сажей, органическими соединениями, пылью, солями, продуктами горения.

Каждая из них взаимодействует со светом по-своему.

Одна рассеивает.

Другая пропускает.

Третья поглощает.

Именно поглощение света атмосферным аэрозолем стало центральной научной темой Леонида Ясковича.

Его публикации по этой области появляются уже в конце 1970-х.

В 1982 году вместе с Юлией Сергеевной Любовцевой он публикует в журнале «Известия АН СССР. Физика атмосферы и океана» статью:

«Аэрозольное поглощение в области спектра 0,25–0,8 мкм».

В 1983 году выходит исследование поглощения природным органическим аэрозолем в инфракрасной области.

Изучаются сажа, органическая составляющая, субмикронные частицы, инфракрасный, видимый и ультрафиолетовый диапазоны.

Но наиболее характерная черта Леонида раскрывается там, где готового прибора уже недостаточно.

 Человек, который создавал инструмент вопроса

Чтобы правильно измерить поглощение света атмосферным аэрозолем, мало просто поместить пробу перед источником излучения.

Нужно собрать частицы.

Разделить их по размеру.

Понять, какую ошибку создаёт подложка.

Отличить свет, который действительно поглотился, от света, который просто изменил направление.

Уловить чрезвычайно слабый сигнал.

И для решения этой задачи Леонид Григорьевич разработал собственную экспериментальную аппаратуру, в том числе двухлучевой интегральный спектрофотометр с фотометрическим шаром, работавший приблизительно в диапазоне 0,22–0,8 мкм.

Он создавал и импакторы для пофракционного отбора аэрозольных частиц.

В научной статье подобный путь занимает одну строчку:

«разработан прибор».

В реальной жизни между словами «нет прибора» и «прибор работает» могут лежать месяцы и годы.

Схема.

Оптика.

Металл.

Провод.

Пайка.

Настройка.

Ошибка.

Шум.

Новая настройка.

Снова ошибка.

И вдруг однажды сигнал начинает повторяться.

Только тогда учёный получает право ему поверить.

Поэтому Леонид Яскович был не просто исследователем атмосферного аэрозоля.

Он был физиком-экспериментатором, который создавал новые глаза для науки.

В 1986 году выходит его самостоятельная статья:

«Определение коэффициентов поглощения атмосферного аэрозоля по поглощению излучения аэрозольными пробами».

В 1989 году — работа о спектральном определении концентрации сажи, где прямо звучат два слова:

«аппаратура и методика».

То есть результатом становится не только число.

Возникает способ получать числа.

 Диссертация

В 1990 году Леонид Григорьевич представил кандидатскую диссертацию:

«Исследование аэрозольного поглощения в видимой и ультрафиолетовой областях спектра».

Специальность — геофизика.

Работа выполнена в Институте физики атмосферы АН СССР.

Научный руководитель — Юлия Сергеевна Любовцева.

Около 140 машинописных страниц.

34 рисунка.

6 таблиц.

138 библиографических источников.

К моменту завершения исследования по теме диссертации было опубликовано 13 работ, а семейная биография Леонида говорит уже о более чем двадцати научных публикациях в целом, включая работы, материалы научных форумов и конференций.

 От Абастумани до Арктики

Наука выводила его далеко за пределы одной лаборатории.

Москва.

Обнинск.

Томск.

Вильнюс.

Кисловодск.

Абастумани.

Таджикистан.

Гиссарская долина.

Диксон.

Материалы океанических исследований.

Особой страницей стали советско-американские программы исследования атмосферного аэрозоля.

В эпоху, когда политический мир делился на противостоящие системы, атмосфера продолжала жить совершенно по другим законам.

Воздушные массы пересекали границы.

Свет не спрашивал гражданства.

Аэрозоль не интересовался идеологией.

И учёным всё равно приходилось говорить друг с другом.

 Земля с высоты

Есть ещё одна сторона жизни Леонида Григорьевича, которая особенно красиво соединяется с его профессией.

За его плечами — около двух тысяч часов, проведённых в самолётах, и кругосветное путешествие.

Для человека, изучавшего атмосферу, это почти символический подарок судьбы.

Он знал воздух как физик — через спектр, коэффициент поглощения, частицу, формулу.

И одновременно тысячи часов видел его иначе — из самолёта, над облаками, над землёй, которая с высоты вдруг перестаёт быть набором отдельных городов и становится единым пространством.

Кругосветное путешествие добавляет к биографии ещё одну окружность.

Мальчик из Жёлудка однажды буквально обогнул планету.

Человек, исследовавший атмосферу, сам прошёл через её огромное пространство.

 Работа, которая продолжила жить

Научная работа обладает своей странной формой времени.

В 2004 году, через двадцать два года после статьи Любовцевой и Ясковича 1982 года, зарубежные исследователи Томас Кирхштеттер, Тихомир Новаков и Питер Хоббс вновь обратились к её данным в исследовании спектрального поглощения аэрозолей.

Это, пожалуй, одна из самых тихих форм профессионального признания.

Никто не произносит торжественной речи.

Просто спустя десятилетия другому учёному всё ещё нужна твоя работа.

 ИРЭ. Годик. «Момоскоп»

Вторая большая глава научной жизни Леонида связана с Институтом радиотехники и электроники АН СССР и Эдуардом Эммануиловичем Годиком.

Здесь объект исследования изменился.

Вместо атмосферных частиц появились чрезвычайно слабые физические сигналы живого организма: инфракрасное и радиотепловое излучение, электрические, магнитные и акустические поля.

Но для Леонида это была всё та же фундаментальная задача.

Есть явление.

Человек его непосредственно не видит.

Следовательно, нужно создать прибор.

Одним из приборов, созданных Леонидом Григорьевичем в этой линии работы, был «Момоскоп».

Снова повторяется главный мотив его профессиональной судьбы:

увидеть невидимое и сделать его измеряемым.

 Ленинская премия

С научной работой Леонида связан ещё один важнейший эпизод.

По его собственному рассказу, работа, к которой он имел непосредственное отношение, была представлена на Ленинскую премию СССР, прошла до финального этапа рассмотрения и заняла там третье место.

Леонид никогда не называл себя лауреатом.

Он говорил именно о судьбе работы.

Для человеческой биографии этого достаточно, чтобы понимать масштаб: исследование оказалось среди тех, которые рассматривались на одном из высших научно-технических уровней страны.

 Мастерская начиналась дома

Научная работа никогда не исчерпывала Леонида.

Он был радиолюбителем и много паял.

Получил подготовку плотника и столяра.

Работал с деревом.

Умел ремонтировать вещи так, что слово «сломалось» рядом с ним редко означало конец предмета.

Но особенно тепло профессиональная изобретательность раскрывалась дома.

Папа делал мебель.

Для себя.

Для семьи.

Для комнаты дочери.

Он не просто чинил окружающий мир, а буквально достраивал его собственными руками.

Для выпускного вечера Ирины он сам сшил ей платье.

Он шил палатки и спальные мешки.

Изготовил даже резиновую лодку.

И здесь уже окончательно стирается граница между учёным, инженером и мастером.

Для большинства людей платье, палатка, мебель, лодка и спектрофотометр принадлежат к совершенно разным областям.

Для Леонида это всё разновидности одной задачи.

Есть материал.

Есть функция.

Есть конструкция.

Есть руки.

Нужно понять, как сделать.

Возможно, именно поэтому дома он создавал особенное чувство защищённости: если чего-то нет, папа сделает; если что-то сломалось, папа разберётся.

 И ещё он готовил

Существует другая память о человеке — не документальная и даже не зрительная.

Запах.

Вкус.

Кухня.

Леонид Григорьевич очень вкусно готовил.

У него были свои фирменные блюда.

Аджика.

Печёночный паштет.

Блинчики.

Супы.

Мясо.

И кухня вовсе не случайно оказывается рядом с лабораторией и мастерской.

Хороший повар тоже экспериментатор.

Он понимает пропорцию.

Температуру.

Время.

Знает, когда рецепт уже можно отложить в сторону, потому что опыт начинает говорить точнее инструкции.

Так Дом наполнялся не только созданными его руками вещами.

Он наполнялся вкусом.

И иногда спустя десятилетия именно запах знакомого супа способен вернуть человека в детство быстрее любой фотографии.

 Софья

Рядом с Леонидом десятилетиями идёт Софья Алексеевна Павлова, родившаяся 21 марта 1951 года.

Она тоже окончила МФТИ и аспирантуру, стала инженером авиационной промышленности, более двадцати лет работала в КБ Сухого и участвовала в разработке спортивного самолёта Су-26М.

Их свадьба состоялась в Москве 28 ноября 1975 года.

Два человека технической культуры создали семью, в которой образование было не украшением биографии, а инструментом действия.

У них выросли трое детей:

Ирина, Алексей и Татьяна.

А затем появились внуки.

Сегодня у Леонида Григорьевича три внука и три внучки.

Своя футбольная команда.

И это, конечно, не конец родового дерева.

 Деревня Крест

Вот уже семнадцать лет Леонид Григорьевич живёт на Валдайской возвышенности, в деревне Крест Андреапольского района Тверской области, в доме между озёрами Круглое и Долгое.

Не абстрактно «на озёрах».

Именно здесь.

Деревня Крест.

Круглое.

Долгое.

Лес.

Дом.

Вода.

И здесь научный эксперимент словно вышел из стен института наружу.

Леонид занимался пчёлами.

Разводил кроликов.

Держал коз.

Перепёлок.

Занимался огородом.

Ловил рыбу.

Строил большой Дом.

Многие детали делал самостоятельно на деревообрабатывающих станках.

И снова использовал тот же принцип, который когда-то действовал в лаборатории.

Наблюдать.

Менять условия.

Сравнивать.

Исправлять ошибку.

Повторять опыт.

Пчеле совершенно всё равно, что перед ней кандидат наук.

Огород не читает диссертаций.

Дерево не делает скидку за количество публикаций.

Озеро не обязано отдавать рыбу человеку, который когда-то разработал спектрофотометр.

Природа невероятно честна.

Она принимает только то, что действительно работает.

## Дом как самая большая конструкция

Большой Дом на Валдайской возвышенности — особенная часть этой истории.

Когда-то Леонид рос рядом с отцом, который сам построил семейный дом.

Теперь строителем становится он.

Григорий Дмитриевич строил для своих детей.

Леонид — уже для пространства, куда смогут возвращаться следующие поколения.

Многие детали проходят через его руки и станки.

И возникает красивая мысль: возможно, этот Дом — самый большой прибор из всех, когда-либо созданных Леонидом Ясковичем.

Только измеряет он уже не поглощение света.

Он измеряет силу притяжения семьи.

К нему приезжают дети.

Внуки.

Внучки.

Дом наполняется голосами.

И материал наконец превращается в то, ради чего его вообще стоило соединять.

 Когда прибор повернулся внутрь

В какой-то момент Леонид начал писать.

На его странице на Проза.ру опубликованы 34 произведения, главным образом 2016–2018 годов.

Их названия сами создают литературный портрет:

«Мой путь...»

«Дороги».

«Когда идёшь по острию».

«Пока я жив».

«Поверь».

«Сомненья нет».

«Мне поверить невозможно».

«Уходя уходи!»

«Я правда дошёл до порога».

«Я прошёл свой путь неоднозначно...»

Человек, который десятилетиями исследовал прохождение света через вещество, словно направил свой экспериментальный прибор внутрь самого себя.

Теперь предметом исследования стало время.

Что осталось?

Что рассеялось?

Что было собственным выбором?

Где ошибся?

Что понял слишком поздно?

Что оказался способен принять?

В одной из старых переписок он написал:

> «Осталась самая ведь малость — себя найти... И не потерять».

Какая удивительная «малость».

Получить сложное образование оказалось возможным.

Создать прибор — возможно.

Защитить диссертацию — возможно.

Облететь земной шар — возможно.

Построить Дом — тоже возможно.

А после всего этого остаётся задача, которой не учит ни один институт:

себя найти — и не потерять.

Есть и другая его фраза:

> «Я свой путь прошёл, Вам судить как. Нет ни боли ни сожаления. Сделай лучше, буду рад!»

В ней слышится вся его требовательность.

Не объясняй бесконечно, почему другой сделал неправильно.

Сделай лучше.

Покажи результат.

И ещё:

> «Мы должны быть достойны тех, кто был до нас».

После восстановления семейной истории эта фраза становится особенно объёмной.

За Леонидом стоят Григорий Дмитриевич и Ирина Романовна.

Роман Медведев.

Бабушка, лечившая людей.

Рыбак на Немане.

Погибшие на войне родственники.

Александр.

Анатолий.

Тамара.

А теперь уже за самим Леонидом стоят Ирина, Алексей, Татьяна и шестеро внуков.

Родовое дерево не копирует предыдущую ветку.

Оно продолжает принцип роста.

 Семьдесят пять

Леониду Григорьевичу Ясковичу — 75 лет.

Уже несколько лет он почти не появляется в интернете.

Цифровой мир устроен странно: если человек перестал обновлять страницу, поисковая система постепенно начинает вести себя так, будто его жизнь тоже остановилась.

Но жизнь существует вне алгоритма.

Она продолжается в деревне Крест.

На Валдайской возвышенности.

Между Круглым и Долгим озёрами.

В большом Доме.

В мастерской.

На кухне.

У воды.

В разговорах с Софьей.

В приездах Ирины, Лёши и Тани.

В голосах трёх внуков и трёх внучек.

В какой-нибудь детали, которую снова проще сделать самому, чем долго объяснять другому, какой она должна быть.

Если оглянуться назад, дорога кажется почти невероятной.

Жёлудок.

Белорусский дом.

«Три мушкетёра» в шесть лет.

Охота.

Сельская школа.

Самостоятельная подготовка.

МФТИ.

Розенберг.

Любовцева.

Институт физики атмосферы.

Спектрофотометр.

Аэрозоль.

Научные экспедиции.

Около двух тысяч часов в самолётах.

Кругосветное путешествие.

Советско-американские исследования.

Кандидатская диссертация.

Годик.

ИРЭ.

«Момоскоп».

Финальный этап рассмотрения работы на Ленинскую премию.

А дома в это же время — мебель, пайка, палатки, спальники, выпускное платье дочери, резиновая лодка, паштет, блинчики и суп.

Потом — деревня Крест.

Пчёлы.

Кролики.

Козы.

Перепёлки.

Огород.

Рыбалка.

Дом.

На поверхности это десятки совершенно разных историй.

Внутри — одна.

Леонид Яскович всю жизнь пытался понять, как устроена вещь, явление или система, а затем сделать следующий шаг собственными руками.

Когда-то он исследовал, что происходит со светом, когда тот проходит через материю.

Часть отражается.

Часть рассеивается.

Часть проходит дальше.

А часть поглощается и становится частью уже другой системы.

Наверное, человеческая жизнь устроена похожим образом.

Что-то из полученного от родителей мы теряем.

Что-то меняем.

Что-то отвергаем.

А что-то впитываем настолько глубоко, что однажды передаём детям уже как собственный характер.

От Григория Дмитриевича — способность строить и выдерживать.

От Ирины Романовны — точность, терпение и расчёт.

От Медведевых — внимательное отношение к живому миру.

От Розенберга — научная школа.

От Любовцевой — направление исследования.

От собственного характера — прибор, эксперимент и требование результата.

От Годика и ИРЭ — ещё один путь в область невидимого.

От Софьи — семейная дорога длиной в десятилетия.

От детей — продолжение.

От внуков — будущее.

Поэтому семьдесят пять лет здесь невозможно назвать итогом.

Итог — это закрытая система.

А жизнь Леонида Григорьевича по-прежнему открыта.

Дом стоит.

Дети приезжают.

Внуки растут.

Родовое дерево выпускает новые ветви.

И остаётся только вопрос, для которого Леонид пока не создал прибора:

сколько света одного человека остаётся в тех, кто идёт после него?

Наверное, гораздо больше, чем способна измерить физика.

И потому здесь не нужна точка.

Есть Валдайская возвышенность.

Деревня Крест.

Озёра Круглое и Долгое.

Большой Дом.

Семья.

Шесть внуков.

И дерево, которое продолжает расти.

А значит, путь продолжается.

Источники

1. Яскович Л. Г. «Исследование аэрозольного поглощения в видимой и ультрафиолетовой областях спектра». Автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата физико-математических наук. Институт физики атмосферы АН СССР, Москва, 1990.

2. Любовцева Ю. С., Яскович Л. Г. «Аэрозольное поглощение в области спектра 0,25–0,8 мкм» // *Известия АН СССР. Физика атмосферы и океана*. 1982. Т. 18. № 9. С. 922–932.

3. Галкина Л. Б., Любовцева Ю. С., Шишкина М. В., Яскович Л. Г. «Поглощение природным органическим аэрозолем в инфракрасной области спектра» // *Известия АН СССР. Физика атмосферы и океана*. 1983. Т. 19. № 7.

4. Яскович Л. Г. «Определение коэффициентов поглощения атмосферного аэрозоля по поглощению излучения аэрозольными пробами» // *Известия АН СССР. Физика атмосферы и океана*. 1986. Т. 22. № 8. С. 823–830.

5. Материалы Института физики атмосферы им. А. М. Обухова РАН по истории Лаборатории оптики и микрофизики аэрозоля, научной школе Г. В. Розенберга, АФАЭКС-79 и АРАЭКС-81.

6. Биографические материалы **Института физики атмосферы им. А. М. Обухова РАН** о Георгии Владимировиче Розенберге.

7. Kirchstetter T. W., Novakov T., Hobbs P. V. *Evidence that the spectral dependence of light absorption by aerosols is affected by organic carbon* // *Journal of Geophysical Research: Atmospheres*. 2004. Vol. 109. D21208. DOI: 10.1029/2004JD004999.

8. Гуляев Ю. В., Годик Э. Э., Козлова А. И. Материалы об исследовании физических полей биологических объектов и работе лаборатории радиоэлектронных методов исследования биологических объектов ИРЭ АН СССР // *Химия и жизнь*. 1984. № 1.

9. Российский государственный архив экономики. Фонд № 180. Комитет по Ленинским и Государственным премиям СССР в области науки и техники.

10. Авторские свидетельства и патентные материалы СССР по разработкам Александра Григорьевича Ясковича в области магнитно-импульсной обработки материалов.

11. Росгеолфонд. Материалы геофизических исследований Северного Сахалина, включая отчёт по Мало-Эхабинской площади, 1991.

12. Документы Белгидромета и совместной российско-белорусской коллегии по гидрометеорологии, содержащие сведения о профессиональной деятельности Тамары Григорьевны Терещенко.

13. Исторические и краеведческие материалы о посёлке Жёлудок Щучинского района Гродненской области Беларуси.

14. Ирина Яскович. «Путь Возвращения с продолжением. К 200-летию восстания декабристов». Семейно-генеалогическое издание, 2026.

15. Ирина Яскович. «Переписка из контакта. Трудно быть». Стихи.ру, 2012.

16. Авторская страница Леонида Ясковича на Проза.ру. Литературные публикации 2016–2018 годов.

17. Семейный архив Ясковичей — Медведевых и воспоминания Леонида Григорьевича, Ирины Леонидовны Яскович и членов семьи. Семейная история детства и рода; сведения о Григории Дмитриевиче и Ирине Романовне Яскович, Романе Медведеве и бабушке-целительнице; охоте, МФТИ, работе с Э. Э. Годиком и создании «Момоскопа», финальном этапе рассмотрения научной работы на Ленинскую премию СССР, кругосветном путешествии и примерно двух тысячах часов в самолётах; плотницком и столярном мастерстве, радиолюбительстве, изготовлении мебели, одежды, палаток, спальников и резиновой лодки, семейной кухне; жизни в деревне Крест, строительстве Дома, пчеловодстве, животноводстве, огороде, рыбалке, детях и внуках.

18 Примечание : Работа 1974- 1982 с Розенбергом, 1088-1992 с Годикоим приборы момоскоп и плезмограф. Бабушка Наталья Герасимова, 5-6 лет прочел "20 лет спустя" А. Дюма, всего огромный том. Оружие охотничие в 5 лет, и более 2 тыс часов на сомолетах,и почти кругосветка