КиД 8 Аномалия

Дед слушал очень внимательно, не перебивая. Старенькая Nokia 3310 — машина надёжная, безотказная: хоть и с хрипом, но свою задачу выполняла отлично. Это был самый безопасный способ связи с Изнанкой. На другом конце провода Хранитель рассказывал о проявлениях хаоса: о текстурах, распадавшихся на пиксели, о холоде и о самом непонятном — о том, что начала меняться сама структура Изнанки. Выслушав Хранителя, Дед погрузился в раздумья. Изменений было несколько, и это только начало.

Его вселенная, выстроенная блоком и казавшаяся безупречной, трещала по швам. Сам Дед этого не планировал, и вот тут возникал выбор: если это не сама система начала менять себя (для этого она должна стать разумной), значит, существует какой-то третий фактор, который раньше не был учтён.

Третий фактор?
Третий!
Вот теперь понятно, что это и откуда. Дед откинулся на спинку кресла. Он долго сидел в раздумьях, потом взял в руки телефон, нажал кнопку вызова и сказал всего одно слово: «Купируйте».

Алекс с Эрикой подошли к дверям, которых ещё вчера не было. Дверь была покрыта инеем, из-за неё доносились невнятные, глухие звуки.
— Готова?
— Открывай, ждать некого. Мы должны сделать это сами.

Алекс толкнул дверь и вошёл в помещение. Ни стен, ни потолка. Сплошной поток света, который местами расползался и просвечивал темнотой.

То, что Алекс видел как непрерывный поток света, Эрика видела как неупорядоченное движение световых линий; там, где энтропия была сильнее всего, поле выглядело воронкой, в которую вытягивало свет.

Эрика закрыла глаза и попыталась стянуть края пробоя, находившегося ближе всего к ней. Ткань дрогнула, и воронка стала сжиматься.

На девушку было больно смотреть: она побледнела, её трясло, но она продолжала стягивать края прорехи.

Ещё одно усилие — и ткань полностью восстановилась; от воронки не осталось следа.

Эрика обессиленно села на пол; из носа капала кровь, разлетаясь брызгами по полу.

— Сейчас посижу и начнём чинить вторую, — даже голос её звучал так тихо, что Алекс едва разобрал слова.

— Если ты сейчас начнёшь чинить вторую прореху, ты не выживешь, — сказал он. — Нужно выходить.

Эрика попыталась встать, но сил не было: она оперлась ладонями на пол и тут же отдёрнула руки.

Всё тело прошило током. Она готова была разрыдаться; закусив губу, она поставила одну ладонь на пол, а второй оперлась на колено. Ничего не происходило. Она осторожно дотронулась до пола пальцем и почувствовала, как мощный поток наполняет её. Этот поток выгонял из её тела боль и усталость, нерешительность и страх. Она сидела так, пока голова не закружилась, а потом решительно встала и пошла ко второй прорехе. Никогда в жизни она не чувствовала себя такой могущественной, как сейчас. Никаких преград для неё не существовало. Вторую пробоину она закрыла гораздо быстрее, чем первую, а когда протянула руку к третьей, та схлопнулась беззвучно за секунду.

Алекс смотрел на неё как на богиню.

— Валькирия! — Эрика засмеялась и шутливо толкнула Алекса в плечо.
— Бойся меня.

Она закашлялась, ноги подкосились; Алекс успел подхватить девушку за талию. Голова Эрики беспомощно упала ему на грудь, кашель перешёл в спазмы, и на рубашку Хранителя тонкой струйкой потекла кровь представительницы рода Маклаудов. Кровь была алой. Кровь была благородной.

Алекс взял девушку на руки и бросился к выходу. Он спешил: внутреннее кровотечение — это не шутки, и счёт шёл на минуты. Только вот дверей уже не было. Были ровные стены, покрытые мрамором, — и ни одной двери.

Как только Эрика залатала пробоину, структура восстановилась, и расположение вещей в баре приняло привычный вид. Алекс аккуратно положил девушку возле стены и трижды обошёл весь периметр комнаты — ничего. В груди закипала такая злоба, что в глазах потемнело, а сам он начал излучать алую ауру. Алекс был в бешенстве. Потом сознание отключилось.

Когда он снова пришёл в себя, вокруг лежали куски мрамора, пыль стояла до потолка, на костяшках кулаков была кровь.

«Это что, я, что ли, наворотил?»

— Конечно, ты, — услышал он ясно чей-то голос, причём произношение больше напоминало то ли мурчание, то ли мяукание. Он огляделся — прямо перед ним сидела кошка. Такая, без шерсти, в складочку, глазища зелёные.

— Ну, ты чего встал-то? Ты девочку спасать собираешься?

— Что нужно делать? — Удивляться Алекс решил потом, позже.

— Просто положи её на спину и не мешай.

Кошка запрыгнула Эрике на грудь, обнюхала лицо, шею, потом улеглась там и начала передними лапами нажимать на какие-то точки на теле девушки и что-то мурлыкать прямо ей в лицо.

Сначала Эрика пошевелила пальцами, потом рукой, потом обняла кошку. Дыхание, прерывистое и лихорадочное, успокоилось, лицо порозовело, и стало понятно, что она просто спит — глубоко и спокойно.

Позже, уже сидя в баре, Хранитель и кошка разговаривали. Говорили почти до полуночи, до самого обновления, когда часы в баре останавливались на мгновение, стрелки замирали и начинали двигаться в обратном направлении: один день, 13 августа, заканчивался и начинался следующий — 13 августа.