барашки

Пылает вечер в нежной чаше
И будто даже нет и краше
Его такого огонька
Считают с неба облака
Себя в барашков превращая
и к лунной вазе вопрошая
Одев леса издалека.

Не гляди, я листик, чур
Клён сегодня от Кутю;р!
кисой я иду, иду
смотришь, а уже в саду!

листик лапкой подниму,
будто небо догоню!
дуну с ветром я слегка,
А услышат облака!

Скажут: снег почти как рис,
А она из рыжих кис!
Вот — березовый листочек,
пишет свой по ветру росчерк!

Облакам дано так плыть
Как нам с листиками быть!
Нос прикроешь — листик с липки,
а услышишь сказки скрипки.

Мыло жемчужного цвета и пахнет фруктово. мне нравится когда так. Оно окутывает прямо из сумочки. не хватает только коробочки. хм. это была бы устойчивая округлая коробочка как для духов непременно розоватая, блеклая сепия с дынными крапинками и чем-то зеленоватым. Не огурцовым. Не крыжовенным. луговым.

еще крыло бабочки, будто она спряталась, а крыло видно.

Красота небес смотрит через лес
В кролика, лису, тортик что несу.
Рядом — тишина и травинок кров,
Берега, луна, шляпки облаков.
Так бежит мечта по дорожке в край,
Видит и река окрылённость стай
Свиристелей тишь, свиристелей звук
Говорит: бежишь, человечек, друг?

Маленькая история обо мне никогда не закончится. это про каждого из нас. все — истории. маленькие истории, которые бесконечны.

Анна Туисова, из дневника.

с ним я отвлекаюсь и забываю про свои заботы, а потом заботы находят меня. И вроде бы забота старается быть другом хотя это невозможно с моей стороны на все сто процентов.
Когда-то я сделала выводы, и они никогда не изменятся.
странные заботы. совсем их не понимаю. зачем я им? я не из них. другая.

Анна Туисова, из дневника.
Спокойной ночи.

Не зовите меня, Грозы,
я как солнечные сны,
все подруги мои — звезды
Есть и белочки с сосны.

Океаны и кораллы
И бурьяны и ветра;
я иду немножко талой
и чуть сонная с утра.

Не зовите меня, Громы
у вас столько грубых туч,
что как будто я не дома
хоть мой домик не могуч,

но ему порою сладко
когда я и на луга
с книжным ворохом, тетрадкой,
как в ракушки — жемчуга.

Не ищите меня, Громы,
Вы как гномы — в сказке лишь,
Усыпляет меня Дрёма
говорит: "чего творишь,

непослушная такая?
Как тебя спать уложить?"
я немножечко зеваю,
карандашик дребезжит.

спите тоже, — Громы, Грозы,
Ливни, Молнии, Ветра!
через окна смотрят звёзды,
пусть не страшно до утра.


Так красиво, а я и не знаю,
почему как тарелка луна,
Просто вдруг иногда так сияю,
Как лазоревым бликом весна.

Ты мне друг, да ты друг и этажный,
А улыбка сквозь твой ясный взор
так сердечна и не эпатажна,
как тот отблеск далёких озёр

что мелькает в глазах моих чудом
стоит только глаза мне закрыть
как я сразу танцую повсюду,
ты мне друг, а я склонна парить.

Словно крылья даны где лопатки,
Среди фей может бабочка я,
у меня есть листы и тетрадки,
Где пишу я пером хрусталя.

Неизвестному солдату

Найди в себе силы,
Сражаться за небо,
Сражаться за землю,
За каждый поре;й!

Гляди в эти стаи,
они так спесивы,
но всё же пернатыми
в снах кораблей.

Найди в себе силы
поверить и в чудо,
И в то что свет лунный
так светит земным!

И так защищайся
в воде, через дюны,
но оберегай своего
ты своим!

Ты знаешь, что тело
умнее чем ветры,
и ты так отважен —
молитвой, душой.

За Родину смело,
сквозь страх этот терпкий,
Ты, воин могучий!
Ты, сердцем большой!

Шишки будто шоколадные в траве выглядят сладко. диковатые зяблики перелетают звонкими и бархатными. тропы в инее. многое исчезает в морозной дымке. кора хвойных удивительна черточками и загогулинами. в стихотворении где "день" как то особо ко мне относится это наверно прозвучало эгоистично для тех кто думает что про слово "день" как про время суток. а я совсем не об этом. про метафоричное, красивое, образное — то что выбирает меня, что голодное по мне. оч нравятся сказки. Особенно с точки зрения Юнга. Они делают нас лучше и добрее. это тоже мой мир.

Плывущим утро пароходик
для всех особое находит
Перебирая бус горошки
Как черпаком, а может ложкой
распределяет в кутерьме
над чьей-то явью, в чьем-то сне
туманным духом, как награды
желая оказаться рядом,
пугая всем что было, есть,
его даров порой несчесть.

посвящено из нас любому
рассвет, закат, звезда и омут
воды коснётся — рябь и зыбь
Оно колышет реки рыб,
Вступает и с лесами в споры,
Идет по полю и за горы,
Качает на качелях в звон
над чьей-то явью рвётся в сон,
и держит платье за края,
как будто платье это я.

а берега его проворны,
летают во;роны, вороны
Вот закрываю я окно,
чтобы как в ларчике тепло,
Но утро пробираясь в щели
Поёт что ели свет надели
и точит когти об стекло.

Здесь, хлебный мякиш освещая,
оно ныряет в омут чая
и даже в чае вижу я,
что небо там, где есть земля.

всё правдой дикою объято,
всё не девается куда-то
перехитрить? Едва ли! нет.
И пароходиком рассвет
над тем, что любит переходит,
дорожки разные находит
теряя след мой в дымке дня,
ведь день, он чувствует меня.

вдруг у меня в комнате есть необычная ракушка и она может превращаться в ракушкину комнатку? Получается комнатка в комнатке. Тогда стоит подумать что я жемчужинка, зайти в ракушку, как начинают тотчас же происходить великие сказочные чудеса. и это больше чем волшебство. когда в такое веришь сказка будто оживает. путешествуя в сказке через ракушку легко можно оказаться на берегах океана, превратиться из жемчужинки снова в себя и пусть это сказка но ведь удивительная.
А можно просто спать в ракушке а потом под звон будильника просыпаться и становиться собой.
Вы скажете — вот напридумывала, а мне так нравится. я выбираю что мне нравится.


Мне нравится так печатать. Будто за занавесками. Иногда их словно сдувает ветер и это очень нежно.

Верь в то что зарождается внутри! люби, а не ищи любовь во вне. Но у меня не так. ты посмотри, меня толкнули как-то вдруг в весне, и крылья так болели всякий раз, как вспоминала тот немой полет! теперь пишу с улыбкой я сейчас, лишь опасаясь — вновь произойдёт. Презрела то наверное сполна,
скиталась по стихам, по про;зам дней, перебирая с ужасом слова, чтобы укрыться в них мне поскорей. Ах, сколько боли может принести, — в кого так веря верила и зря. тогда? любила. это не спасти. меня любить, прости, совсем нельзя.

Когда играешь на пианино пальцы запоминают.

Ранее статуи так много значили для меня. Они точно являлись признаниями, красивой правдой, вечным нужным обещанием любви и чего-то такого что больше любви. сейчас я их, этих статуй, немного боюсь. то, что наделяем сверхлучшим так быстро утрачивается.... мы разачаровываемся и становимся несчастными быстрее чем наоборотно. от каких - то не доблестных мгновений других сильное превращается в слабое, воля в безволие, то что делало людей счастливыми может испортить один из них. потому что для него это не имеет значения.
Увы, это зависит от желаний, чьих - то манипуляций и разного другого. наверно это гневит богов и печалит людей. А ведь от людей столько зависит, если бы они не считали себя богами.
сегодня в автобусе один мужчина купил два билета на два сиденья. он ехал один, а рядом около окна сиденье было свободным, но купленным им на время поездки. он так никого туда и не пустил. Это любовь? Верность? лебеди так не делают. и гуси тоже. у них свое.
есть слова и ты им веришь а потом они как пепел. А есть то что больше слов — что сильнее всего. А бывает что и слова и правда в них и поступки? у меня такого не было.

я ехала за ним и меня это так всколыхнуло. разом вспомнилось и самое счастливое и потом несчастное.

Если бы сейчас меня спросили чем я горжусь, я бы сказала — тем, что не поддаюсь на провокации и пишу то что думаю.

Анна Туисова, из дневника 26 о 26.

утро с зелеными листьями. Нежная осень. дубковые эльфы играют на дудочках. на берёзках им вторят тонкокрылые. я из таких.

Поправила "зеленое одеяло" и принялась писать строчки. На утренней арфе кто- то перебирал. Маленькие остановки то и дело волновались. Но это просто так кажется. всегда боишься за маленьких. Поэтому они не очень растут.
Облака наполненные кактусами причем моими кактусами закружились с ветром. я закрыла глаза и открыла. Снова закрыла, чуть подождала и только потом вновь открыла, посмотрела на небо. Вот теперь небо такое же. тоже как я.

Анна Туисова, 26 о 26 утро с зелеными листьями. Нежность.

30 о 26