Том 9. Глава 37. Книга, которая отказалась от авто

Том 9. Глава 37. Книга, которая отказалась от автора

— Я не собираюсь прекращать путешествие, — сказал я.

Незнакомец в сюртуке осторожно закрыл книгу.

— Именно так вы сказали и в прошлый раз.

— В какой прошлый?

— В тот, которого ещё не было.

Чатушка подошла ближе.

— Сергей, не отвечай ему сразу. У человека подозрительно хорошая память на будущее.

Мы всё ещё стояли на площади города, где никто не умел отказывать. Вокруг нас жители упражнялись в новом для них искусстве.

— Не желаете ли приобрести тридцать семь пар одинаковых носков? — спрашивал торговец.

— Нет, благодарю, — отвечала покупательница.

— Великолепно! — радовался торговец. — А теперь попробуйте сказать это без извинений.

— Нет.

— Прекрасно! У вас настоящий талант!

На балконе ратуши бывший распорядитель общественного согласия пытался организовать собрание.

— Граждане, предлагаю всем немедленно согласиться с необходимостью обсуждения!

— Нет! — дружно отвечали граждане.

— Но почему?

— А вот это и обсудим!

Город постепенно приходил в себя.

А у меня возникла другая проблема: неизвестный человек утверждал, что я уже написал конец романа, которого ещё не написал.

— Представьтесь, пожалуйста, — попросил я.

— Савелий Переплётчиков. Хранитель библиотеки ненаписанных книг.

— Такой библиотеки не существует.

— Поэтому меня и сократили.

Он вздохнул и показал удостоверение.

На фотографии был изображён пустой стул.

Под фотографией значилось:

«С. ПЕРЕПЛЁТЧИКОВ. ДОЛЖНОСТЬ: ОЖИДАЕТСЯ».

— Где находится ваша библиотека?

— В последнем вагоне вашего поезда.

Я посмотрел на Чатушку.

— У нас есть библиотека?

— До сегодняшнего утра не было.

— А теперь?

— Судя по всему, появилась задним числом.

Мы поспешили на вокзал.

Поезд стоял у платформы, но выглядел необычно. К привычным вагонам прибавился ещё один — длинный, тёмно-зелёный, с латунными ручками и узкими окнами.

На двери висела табличка:

«БИБЛИОТЕКА. КНИГИ НЕ ВЫДАЮТСЯ, ПОКА НЕ НАПИСАНЫ».

Под ней кто-то карандашом приписал:

«А написанные возвращать необязательно».

— Вот из-за этой приписки, — заметил Переплётчиков, — у нас и начались неприятности.

Внутри пахло старой бумагой, яблоками и немного грозой.

Полки уходили вверх, исчезая в темноте. Между ними двигались лестницы. На столах лежали раскрытые книги, и страницы в них переворачивались сами собой.

За конторкой сидел кот в круглых очках.

— Опять вы, Савелий? — спросил он. — Я же предупреждал: после сокращения пользоваться служебным входом запрещено.

— Кот разговаривает! — воскликнул я.

Кот снял очки.

— А писатель удивляется. Какой насыщенный день.

Чатушка присела перед ним.

— Как вас зовут?

— По документам — Архивариус. Для близких — Федот.

— А фамилия?

— У котов фамилии появляются только после публикации.

Он достал карточку.

— Сергей Бухдрукер. Том девятый. Тридцать семь глав в работе, двадцать три ещё ожидаются.

— Вообще-то, — заметил я, — всего должно быть шестьдесят.

— Я и говорю: двадцать три ожидаются.

— А где остальные?

Федот посмотрел на меня поверх очков.

— Вот это мы и пытаемся выяснить.

Он повёл нас к полке с надписью «АВТОРЫ, КОТОРЫЕ НЕ ДОПИСАЛИ».

На ней стояли тысячи книг.

У одних отсутствовали последние страницы.

У других — первые.

У третьих вместо текста были одни благодарности.

— Здесь хранятся произведения, которые могли появиться, — объяснил кот. — Но авторы испугались, устали, обиделись, отвлеклись или решили, что всё равно никто не прочитает.

— И что с ними происходит?

— Иногда их дописывают другие.

— Как это?

— Очень просто. Читатель прочёл начало, придумал продолжение и стал писателем.

Федот достал с полки тоненькую книжку.

На обложке значилось:

«САМЫЙ СТРАШНЫЙ ДЕНЬ МОЕЙ ЖИЗНИ».

Он раскрыл её.

На первой странице было написано:

«В тот день я решил никому больше не доверять».

На второй — пусто.

— Автор остановился здесь, — сказал Федот. — Двадцать лет назад.

— Почему?

— Кто-то написал ему неприятную рецензию.

— Одну?

— Одну.

— И всё?

— А сколько нужно, чтобы человек поверил в собственную бесполезность?

Я задумался.

Ведь рецензия — странная вещь. Несколько строк, написанных одним человеком, иногда способны изменить жизнь другого. В хорошую сторону или в плохую.

— А хорошие рецензии здесь есть? — спросил я.

Федот улыбнулся.

— Пройдёмте.

Следующий зал оказался похож на железнодорожный вокзал.

Вместо поездов вдоль стен стояли книги. Перед каждой — маленькая скамейка, на которой сидел человек с карандашом.

— Это читатели, — пояснил кот. — Они ждут, когда их слова понадобятся.

Я увидел знакомую фигуру.

У одной из скамеек стоял человек с книгой под мышкой.

— Александр Георгиевич? — позвал я.

Человек обернулся.

Это был Фёдоров.

— Сергей! — обрадовался он. — А я вас жду.

— Здесь?

— А где же ещё? Вы меня однажды высадили на станции «Взаимность», заставили написать рецензию незнакомцу с книжкой и уехали. Теперь мне приходится разбираться с последствиями.

— Какими?

Фёдоров раскрыл книгу.

— Тот человек прочитал мою рецензию и дописал рассказ.

— Прекрасно!

— А потом его рассказ прочитал другой человек и написал свой.

— Ещё лучше!

— А потом третий.

— И что плохого?

— Ничего. Только теперь они требуют, чтобы я прочитал всё.

Чатушка засмеялась.

— Александр Георгиевич, это называется литературная ответственность.

— Вот именно! — сказал Фёдоров. — Раньше я думал, что написал рецензию — и свободен. А теперь выясняется, что я запустил целую цепь событий.

Он протянул мне тонкую тетрадь.

На обложке стояло:

«ОТВЕТ НА ОТВЕТ НА РЕЦЕНЗИЮ».

— Это что?

— Начало нового романа. Только я пока не знаю, кто его автор.

— Почему?

— Потому что каждую следующую страницу пишет тот, кто прочитал предыдущую.

Я раскрыл тетрадь.

На первой странице было написано:

«Однажды человек с книжкой стоял на перроне и ждал, когда кто-нибудь заметит его».

На второй:

«К нему подошёл незнакомец и сказал, что прочитал его произведение».

На третьей:

«После этого перрон перестал быть пустым».

Я посмотрел на Фёдорова.

— Александр Георгиевич, это замечательно.

— Вот и я так подумал. Но дальше начинается странное.

Он перевернул страницу.

Там стояло:

«На следующий день автор романа исчез».

Я почувствовал неприятный холодок.

— Какого автора?

— Вашего, Сергей.

— Моего?

— Вас.

Чатушка выхватила тетрадь.

— Дайте сюда.

Она быстро пролистала страницы.

— Здесь описана наша библиотека.

— Разумеется, — сказал Федот. — Все ненаписанные книги знают друг о друге.

— Но здесь есть разговор, который мы ещё не вели!

— Не удивляйтесь. Некоторые книги торопятся.

Я взял тетрадь обратно.

На следующей странице было написано:

«Сергей решил, что лучший способ не исчезнуть — немедленно написать продолжение».

— Вот! — сказал я. — Отличная мысль.

— Не торопитесь, — предупредил Фёдоров.

Но я уже достал ручку.

И тут произошло невероятное.

Все книги в библиотеке захлопнулись одновременно.

Пол задрожал.

По полкам пробежал ветер.

Федот вскочил на конторку.

— Не пишите!

— Почему?

— Потому что вы пытаетесь исполнить предсказание!

Ручка застыла у меня в пальцах.

— И что?

— А то, что книга теперь будет управлять вами, а не вы книгой.

Я посмотрел на чистую страницу.

Впервые мне стало страшно написать даже одно слово.

Чатушка осторожно забрала ручку.

— Сергей, вспомни станцию несостоявшихся завтра.

— Помню.

— Там женщина освободилась, когда написала не то, что ей предсказали.

— И что ты предлагаешь?

— Сделать что-нибудь, чего эта книга не ждёт.

— Например?

Она оглянулась на Фёдорова.

— Александр Георгиевич, а вы готовы написать рецензию на книгу, которая ещё не написана?

Фёдоров прищурился.

— А что там рецензировать?

— Именно!

Он задумался.

Потом медленно улыбнулся.

— Пожалуй, это будет самая честная рецензия в моей жизни.

Он сел за стол, достал лист бумаги и написал:

«Уважаемый автор! Ваше произведение пока не существует. Поэтому я не могу ни похвалить его, ни раскритиковать. Но у него есть одно несомненное достоинство: оно ещё способно стать чем угодно».

Федот замурлыкал.

Чатушка хлопнула в ладоши.

А я вдруг понял, что смеюсь.

Не над книгой.

Над собственным страхом.

— Александр Георгиевич, — сказал я, — вы только что написали рецензию на возможность.

— А что? — ответил он. — Возможности тоже иногда нуждаются в поддержке.

В библиотеке послышался тихий треск.

Книга с моим именем открылась сама собой.

Последняя страница, на которой было написано «Автор отказался продолжать путешествие», пожелтела, свернулась трубочкой и вылетела в окно.

На её месте появилась новая:

«Автор отказался подчиняться написанному будущему».

— Вот теперь правильно, — удовлетворённо сказал Федот.

Но Савелий Переплётчиков выглядел встревоженным.

— Боюсь, вы ещё не понимаете, что произошло.

— Что же?

Он указал на дальнюю стену.

Там, где прежде стоял шкаф, появилась дверь.

Чёрная.

Без ручки.

На ней мелом было написано:

«ОТДЕЛ НЕПРОЧИТАННЫХ АВТОРОВ».

— Что это за отдел? — спросил я.

Федот опустил уши.

— Самый большой.

— А что там?

— Люди, чьи произведения никто не открыл.

— И что они делают?

— Ждут.

— Чего?

— Иногда годами ждут одного-единственного читателя.

Из-за двери донёсся стук.

Потом ещё один.

И чей-то голос произнёс:

— Сергей Бухдрукер, вы ведь обещали читать новых авторов?

Я переглянулся с Чатушкой.

— Обещал.

— Тогда почему вы всё ещё снаружи?

Дверь приоткрылась.

Из темноты вылетела бумажная птица.

Она опустилась мне на плечо и развернулась в записку.

В записке было всего три слова:

«НАС ЗДЕСЬ ТЫСЯЧИ».

А ниже — десять имён.

Первое имя было зачёркнуто.

Второе только что появилось.

Третье я узнал.

И тут из-за двери раздался голос человека, которого я уже встречал в своём путешествии:

— Сергей, прежде чем войти, решите одну вещь. Вы хотите найти хороших авторов или хотите, чтобы авторы нашли хорошего читателя?

Я посмотрел на Фёдорова.

Он пожал плечами.

— А почему нельзя и то и другое?

И дверь распахнулась.

Следующая глава: Том 9. Глава 38. Отдел непрочитанных авторов