Том 9. Глава 39. Человек, который вышел из незакон

Том 9. Глава 39. Человек, который вышел из незаконченного рассказа

Рука с карандашом торчала из приоткрытой двери.

— Возьмите, — сказал кто-то из темноты.

— Спасибо, у меня свой есть, — ответил я.

— Ваш не подойдёт.

— Почему?

— Потому что вы им ещё ничего не написали.

Я посмотрел на Чатушку.

— Это что, новый способ продажи канцелярских товаров?

— Сергей, — прошептала она, — я бы сначала выяснила, кому принадлежит рука.

— Хорошо. Уважаемая рука, представьтесь.

Рука исчезла.

Дверь распахнулась.

Перед нами стоял человек в сером пальто, с мокрыми волосами и совершенно сухими ботинками. На вид ему было лет сорок. Впрочем, возраст его менялся всякий раз, когда я моргал.

— Меня зовут Андрей, — сказал он. — Хотя автор ещё не решил окончательно.

— А фамилия?

— Тоже в работе.

— Где вы живёте?

— В третьем абзаце.

— А сейчас?

— Сбежал.

Он произнёс это с такой будничной интонацией, будто вышел из дома за хлебом.

За его спиной виднелась комната. Стол, стул, лампа, чашка с недопитым чаем. На стене висели часы без стрелок.

— Что случилось? — спросил я.

— Автор бросил меня посреди разговора.

— С кем?

— С женщиной.

— И что она сказала?

— «Андрей, я должна тебе кое-что признаться».

— А дальше?

— Дальше ничего.

Он посмотрел на меня с неподдельной обидой.

— Представляете? Уже семь лет я стою перед ней и жду, что она признается. Семь лет! У меня чай остыл, пальто промокло, а она всё собирается с духом.

— Почему же автор не дописал?

— Говорит, не знает, что она должна признать.

Чатушка задумалась.

— А вы знаете?

— Конечно нет! Я же персонаж. Мне положено узнавать такие вещи по ходу сюжета.

— Тогда зачем сбежали?

— Искать другого автора.

— А если он придумает вам что-нибудь ужасное?

Андрей пожал плечами.

— Неизвестность хуже ужасного финала. У ужасного хотя бы есть последняя страница.

Из-за его спины донёсся женский голос:

— Андрей!

Он вздрогнул.

— Вот! Слышите? Опять зовёт. И опять ничего не говорит!

В дверном проёме появилась женщина в синем платье. Лицо её было скрыто страницей, на которой вместо глаз, носа и рта стояли три многоточия.

— Андрей, я должна тебе кое-что признаться, — произнесла она.

— Да говори уже! — взмолился он.

Женщина раскрыла рот.

И исчезла.

Вместо неё на пол упал чистый лист бумаги.

— Каждый раз одно и то же, — устало сказал Андрей.

Я поднял лист.

На нём проступила надпись:

«ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ».

— Где автор? — спросил я.

Андрей указал на соседнюю дверь.

На ней висела табличка:

«КОМНАТА ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ БОИТСЯ СОБСТВЕННЫХ ГЕРОЕВ».

— Он там?

— Да. Уже семь лет.

— И чем занимается?

— Переписывает первое предложение.

Я постучал.

— Занято! — ответили изнутри.

— Мы по поводу вашего рассказа.

— Он ещё не готов!

— Это мы заметили.

За дверью послышался скрип стула.

— Кто вы?

— Сергей Бухдрукер. Путешественник по литературным вселенным.

— А редактор?

— Нет.

— Критик?

— Иногда читатель.

Дверь приоткрылась.

В щели показался глаз.

— Читатель? Настоящий?

— Вполне.

— А вы будете ругать?

— Смотря за что.

Дверь немедленно захлопнулась.

Чатушка вздохнула.

— Сергей, у тебя удивительный дар успокаивать творческих людей.

— Зато не обманываю.

Мы подождали.

Через минуту дверь снова открылась.

Перед нами стоял худой мужчина в домашнем халате. На голове у него были наушники, а на груди висела картонка:

«НЕ БЕСПОКОИТЬ. ИДЁТ ТВОРЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС».

— Меня зовут Павел, — сказал он. — Фамилию лучше не надо.

— Почему?

— Вдруг вы напишете рецензию?

— А что в этом плохого?

— Вдруг хорошую?

Я растерялся.

— Хорошую-то почему боитесь?

— Тогда придётся писать дальше. Люди начнут ждать.

Чатушка присвистнула.

— Значит, плохая рецензия вас пугает, а хорошая обязывает?

— Именно!

— Удобная система, — заметил я. — При любом результате можно ничего не делать.

Павел обиделся.

— Вы не понимаете. Я хочу написать настоящий рассказ. Такой, чтобы читатель не мог оторваться.

— И поэтому семь лет держите его перед закрытой дверью?

— Я ищу идеальный финал.

— А начало у вас идеальное?

Он отвёл глаза.

— Начало я тоже ищу.

Андрей шагнул вперёд.

— Павел! Мне надоело!

Автор отшатнулся.

— Ты не должен выходить из рассказа!

— А ты не должен бросать меня посреди разговора!

— Я тебя придумал!

— Вот именно. Теперь отвечай за содеянное.

Павел схватился за дверной косяк.

— Но я же не знаю, что она должна сказать!

— Так спроси у неё!

— Она не существует!

Андрей помолчал.

Потом медленно снял мокрое пальто.

— Интересно получается. Я, по-твоему, существую достаточно, чтобы семь лет ждать, но недостаточно, чтобы услышать ответ?

В коридоре стало тихо.

Даже книги на полках перестали шуршать страницами.

Павел сел на стул.

— Я просто боюсь испортить рассказ.

— А я боюсь никогда не узнать, зачем в него попал, — сказал Андрей.

Чатушка присела рядом с автором.

— Павел, давайте попробуем иначе. Не ищите идеальный финал. Выясните, что уже знаете о своих героях.

— Я знаю, что Андрей любит эту женщину.

— А она?

— Не знаю.

— Почему она хочет признаться?

— Тоже не знаю.

— Тогда, возможно, вы начали рассказ не с того места.

Павел поднял голову.

— А с какого надо?

— С того, где что-то произошло.

Он задумался.

— Они познакомились на вокзале.

— Что случилось?

— Андрей опоздал на поезд. А она стояла у кассы и плакала.

— Почему?

Павел открыл рот.

Закрыл.

Потом вдруг рассмеялся.

— Потому что она тоже опоздала!

— И?

— И у неё был билет на тот же поезд!

— И?

Он вскочил.

— И они решили, что это знак судьбы!

Андрей нахмурился.

— Постой. Я-то помню совсем другое.

Все посмотрели на него.

— Что именно? — спросил я.

— Она стояла у кассы и смеялась. А плакал я.

Павел замер.

— Не может быть.

— Может. Ты меня таким написал в первой редакции.

— Но я её удалил!

— Из файла. Не из моей памяти.

Чатушка медленно улыбнулась.

— Кажется, мы обнаружили кое-что интересное.

— Что? — спросил я.

— У героев остаётся память о версиях, которые автор считает уничтоженными.

Павел побледнел.

— Тогда Андрей помнит и то, что я собирался написать дальше?

— Не всё, — сказал Андрей. — Только то, что успело случиться.

— А что случилось?

Андрей посмотрел на автора.

— Ты хотел, чтобы она призналась мне в измене.

Павел опустил голову.

— Да.

— Потом передумал.

— Да.

— Потом хотел сделать её тяжело больной.

— Да.

— Потом решил, что она моя сестра.

— Это был эксперимент!

— Очень неприятный эксперимент, — заметил Андрей.

Я не выдержал и рассмеялся.

— Павел, вы за семь лет устроили человеку такую биографию, что ему пора выдавать компенсацию.

— Я искал драматизм!

— Нашли?

— Кажется, переборщил.

Андрей подошёл к столу и взял карандаш.

— Можно я сам попробую?

Павел испуганно посмотрел на меня.

— Разве персонаж имеет право писать?

— Не знаю, — признался я. — Но у нас сегодня необычный день.

Андрей положил перед собой чистый лист.

И написал:

«Она хотела признаться, что никакого знака судьбы не было. Она специально пропустила поезд, потому что увидела меня у кассы и захотела познакомиться».

Павел прочитал.

Потом ещё раз.

— Но тогда получается, что она всё это время...

— Выбирала меня, — закончил Андрей. — А я думал, что нас случайно свела судьба.

— И ты не обидишься?

— Почему?

— Ведь она тебя обманула.

Андрей задумался.

— Обидеться могу. А могу обрадоваться. Это уже зависит от того, что я за человек.

Он протянул карандаш Павлу.

— Теперь твоя очередь.

Автор долго смотрел на лист.

Потом сел.

И начал писать.

Сначала медленно.

Потом быстрее.

Через несколько минут он поднял голову.

— Я понял!

— Что? — спросил я.

— Я всё время пытался придумать, что должно случиться с героями. А надо было понять, что они сами сделают в этой ситуации.

Чатушка кивнула.

— Вот теперь вы действительно пишете рассказ.

За дверью раздался смех.

Женщина в синем платье снова появилась в коридоре.

Теперь у неё было лицо.

Живое, красивое, немного усталое.

— Андрей, — сказала она, — я должна тебе кое-что признаться.

Он вздохнул.

— Только не говори, что ты моя сестра.

Она расхохоталась.

— Нет, дурачок. Я нарочно пропустила тот поезд.

Андрей улыбнулся.

— Я знаю.

— Откуда?

— Долго рассказывать.

Он взял её за руку.

И они вместе вошли в комнату, которая ещё недавно была незаконченной историей.

Дверь закрылась.

На ней появилась новая табличка:

«РАССКАЗ ЗАВЕРШЁН».

Я повернулся к Чатушке.

— Ну что, одного автора спасли.

— Одного? — переспросила она.

Из соседних комнат донеслись голоса.

— А меня?

— А мой финал?

— А почему у меня герой умер в третьей главе?

— А можно вернуть собаку?

— А кто украл мой эпилог?

В коридор начали выходить персонажи.

Сначала пятеро.

Потом десять.

Потом целая толпа.

Среди них был рыцарь без коня, старушка с чемоданом, мальчик с воздушным шариком и человек, у которого вместо головы торчал огромный вопросительный знак.

— Сергей! — закричал заведующий Непрочитанов, выбегая из-за угла. — Что вы наделали?!

— Помог одному автору закончить рассказ.

— Именно! Теперь остальные требуют того же!

— Разве это плохо?

— Плохо то, что у нас здесь три тысячи четыреста двадцать семь незаконченных произведений!

Я посмотрел на Чатушку.

— Кажется, мы открыли литературную поликлинику.

— Нет, — сказала она. — Мы открыли отделение неотложной сюжетной помощи.

— И что теперь?

— Придётся организовать приём.

Я вздохнул.

— Только не говори, что нам нужно составить расписание.

— Поздно.

Она показала мне экран.

На нём уже светилось:

«ЗАПИСЬ НА ПРИЁМ К СЕРГЕЮ БУХДРУКЕРУ».

Ниже:

«ПЕРВЫЙ ПАЦИЕНТ — ПЕРСОНАЖ, КОТОРОГО УБИЛИ ПО ОШИБКЕ».

Я поднял глаза.

Передо мной стоял мужчина в похоронном костюме.

Он держал под мышкой собственный надгробный камень.

— Здравствуйте, — сказал он. — Вы тут авторов лечите?

— Иногда.

— Тогда у меня небольшая просьба.

— Какая?

Он поставил надгробие на пол.

На нём было высечено:

«ЗДЕСЬ ПОКОИТСЯ ПЕТР СЕМЁНОВИЧ. УМЕР В ГЛАВЕ ТРЕТЬЕЙ».

Мужчина тяжело вздохнул.

— Понимаете, я умер. Но потом автор забыл об этом и снова вывел меня в шестой главе.

— И что?

— А в седьмой меня опять похоронили.

— Сочувствую.

— Спасибо. Но это ещё не всё.

Он наклонился ко мне и прошептал:

— В девятой главе я женился.

Я посмотрел на Чатушку.

Она посмотрела на меня.

Мужчина добавил:

— А теперь моя вдова требует алименты.

И тут где-то в глубине библиотеки раздался громкий женский голос:

— Петя! Я знаю, что ты здесь! Не прячься за авторов!

Пётр Семёнович побледнел.

— Вот видите? Даже смерть не помогает.

Он схватил надгробие и бросился бежать.

А я понял, что наше путешествие по Вселенной Проза.ру только что стало значительно опаснее.

Следующая глава: Том 9. Глава 40. Человек, который умер дважды и один раз женился