Всё как у нас...

Всем нейронам мозга пришли рассылки  о том, что  отлынивающие от работы клетки будут разобраны на аминокислоты и послужат основой для создания новых клеток желудочно-кишечного тракта.
— Да, — сказал один нейрон другому, — кочегарам и сантехникам  сейчас   приходится  очень трудно. Я слышал, они не выдерживают и одной недели интенсивной работы. И опять же вредность: всюду кислоты, щёлочи и газы. Трубы  не успевают по ночам латать.
— И не говори. Не то что мы: ухватил чужую мысль, хрясь по ней и перекидывай  дальше по нейронной цепочке — лафа.
Тут мимо проплыли две подвижные (в виде амеб) клетки — микроглия (стражи иммунной системы):
— Этих двух говорунов, пометить и в кишечник, поближе к массам и чтобы к самому   выходу.
Следующая за этими двумя огромная микроглия, не замедляя своего скольжения, послушно выделила тонкие псевдоподии, окутав ими двух беседующих нейронов. Те, ощутив легкое покалывание и странное ощущение липкости, попытались было отпрянуть, но были уже захвачены.
— Ну что писатели-анималисты, — прошелестел страж, его ядро пульсировало от  удовлетворения. — Нечего было умничать, когда другие вкалывают 24 на 7. Пора и вам познакомиться с реальной жизнью, так сказать, изнутри, а не сверху вниз…
Нейроны запаниковали,  почувствовав, как их тела начинают медленно деформироваться и  терять  привычную форму, Их мысли, ещё недавно такие чёткие и отточенные, теперь расплывались и путались.
— Я не могу вспомнить, как зовут нашего хозяина! — прокричал один из нейронов.
— Постойте! Это же… это же произвол! — попытался возразить другой, но его голос звучал всё тише. — Мы же...мысль, — хрипел он, — а мысль убить нельзя!
— Вы мысль, пока думаете в правильном направлении, — прервал его другой микроглиальный страж, его голос был спокоен и деловит. — А когда болтаете лишнее и норовите увильнуть от генеральной линии ума, вы становитесь просто биомассой. А биомасса должна служить. Вот и послужите.
Их, дёргающихся и извивающихся, потащили по лимфатическим сосудам куда-то в сторону таза, туда где выращивались стволовые клетки: безмозглое юное поколение, готовое стать всем чем угодно…
— Смотрите, как они активно сопротивляются, — заметил первый микроглиальный страж, наблюдая за конвульсиями нейронов. — Не хотят становиться частью чего-то большего. Отщепенцы.
— Это пройдёт, — ответил второй. — Скоро они поймут, что быть частью пищеварительной системы — это самое ответственное служение. Ведь без переваривания пищи не будет и энергии для новых мыслей.
Последнее, что успел осознать один из нейронов, прежде чем его сознание окончательно в чём-то растворилось, была ироничная мысль: "Похоже, я всё-таки стану частью свободного внешнего мира. Я наконец-то увижу солнце, почувствую травку , а если повезёт,  то  услышу писк комаров."
P.S.
На Хабр, в статье "Сравнение мозга человека с нейросетью", автор высказался  очень верно: открылось окно возможностей, когда не обязательно быть академиком, чтобы создавать новые технологии или решать фундаментальные задачи. Он пишет, что чем меньше нейронов, тем сложнее они работают (черви, улитки). А чем их больше (человек, например), тем ещё более странно они работают. Им приходится выживать в мозге: неактивные нейроны  клетки -обслуги  убивают и разбирают.
 Вот и приходится нашим нейронам куралесить снами, разными литературными произведениями, теориями и так далее, лишь бы их не убивали. И сейчас, когда мы взялись за  искусственные нейросети,  мы видим, как эта внутренняя борьба, этот механизм выживания, начинает проявляться и в них. Возможно, в их "странной" работе, в их неожиданных ассоциациях и "творческих" прорывах, мы видим отголоски той же самой эволюционной стратегии, того же самого стремления к самосохранению и развитию, которое движет и нами. И это открывает перед нами не только новые возможности в технологиях, но и, возможно, новый взгляд на самих себя  и на природу нашего собственного сознания.



Рисунок нарисовал ИИ( deepchat.ru)