За усадьбой Лаптевых

Туманное, пасмурное утро.
Издали с небольшого пригорка открылась усадьба Лаптевых, с высокими соснами и берёзами.
Возле одичавшего буерака, буйно заросшего летом малиной, крапивой, орешниками и ольховыми кустами, перепутанных хмелем зарослях что - то всполошно трепыхалось: то ли птица слетела с гнезда, то ли село на гнездо. На склонах буерака мягко светились жёлто - золотой листвой берёзы.
За усадьбой Лаптевых, наскоро пересёк луговину и вошёл в лес. Какой - то незнакомый, загадочный, таинственный, наполненный до самых краёв глубокой осенней тишиной.
Вот и речка Пахорка, где лес какой - то безмолвный, густо обсыпанный лохмотьями почерневшей листвы. В речной излучине из кустов вышла длинноногая серая лосиха с двумя лосятами. Лоси вошли в русло, попили чистой воды. 
Лось здоровенный и могучий, вышел из чащобы и побрёл к берегу речушки, ищет своих.
Вдали гулко слышался голос переката. Тихие шелесты в береговом березняке.
 С узкой тропы нечаянно спугнул я ёжика- он, худой, нехотя ковылял, не боясь меня.
Прошелестел берёзовыми листьями другой ёжик, грибы ищет.
Высоко в поднебесье мерно махал крыльями ворон, всё видя, всё замечая. В шумном сорочьем базаре принимают участие и крошечные желтоголовые корольки. В густой хвое шатровой ели, со смыкающимися ветками попискивают длиннохвостые синицы. Звонко раздаётся постукиванье дятла - молотобойца. Весело тенькала синица, ни шелеста листьев, ни шорохов тростников. 
Под шатровой елью послышался кабана визг, нарушив тишину. Вслед за этим из ельника раздалось похрюкивание взрослых кабанов. Они спокойно, дружно вышли на округлую полянку и стали рыться в листве, под берёзами.
Подступал к берегам речки Пахорки осенний вечер, смеркалось. Речная вода в омутах стала тяжёлой, как загустевшая нефть. Дважды пролетели утки к заводи. И каждый раз отворачивали в сторону. Над берегом просвистел селезень, шлёпнулся в заводь. В воздухе слышался свист и шелест крыльев, утки летели кормиться.
Ни шороха, ни дуновенья ветерка, тишь.