с востока

солнце сбежало с востока,
туго тянув пуповину.
что же тебе неймётся
спать на великом море
да сушить рыбьи шкурки,
сброшенные богами?
нет же, оно торопилось
всюду и всем показаться:
и рефаимам, печальным
созданиям ночи,
в каменный вал дикой кошки —
их угасающим жёнам,
и финикийцам в Губле
(недоумённо сновали —
ах, каков брошенный город!),
в пурпур раскрасивши плечи,
и поселениям оленей,
добрым и побелённым,
и на холме желаний
до того, как насыпали холм,
и дискам гробниц,
и духам, удержанным
ладанным дымом
(согрей меня!),
и янтарям, и смолам,
и соляным карьерам,
и олову тартессийцев
подмигнуть не излишне,
казням напротив храма
(кто-то из каравана
отклонился на шаг),
первым башням и стенам Урука,
краю кошмарных ворон
львиноголовых князей,
и отразиться в ручке
— ручки, вы мои ручки —
и потянуть на себя бы,
разом чтоб очутиться
в спальне царицы Сабы.
приобнять тростник Тигра,
всех погибающих в битвах,
затормозить острова —
не уплывайте, друзья!
здесь приживутся герои
и соберётся луна,
когда ничего не останется.
верьте кумской сивилле,
верьте гласу в сосуде
и письменам на дубе!
верьте священной весне!
слушай сюда, Сокотра!
ведьма драцен, ты слышишь?
стынет сердце драконов,
с ним ухожу понемногу
и моток пуповины
с песком вперемешку
в дар приношу
младенцам, пусть
они будут править
тысячи тысяч лет
и не скучать, словно месяц.