Неутихающая боль

Иван проснулся за пару секунд до срабатывания будильника. Сегодня спал хорошо. Снов не помнил. Да и это, скорей всего, к лучшему. Отключив назойливое пиликанье, поднялся с кровати и, попив воды из стоящей с кроватью бутылки, прошёл на кухню. Включив ночник, стал готовить завтрак. Скромный и привычный. Три жареный яйца, чёрный чай без сахара, налитый в стальную кружку и два ломтика белого хлеба. Сразу помыл сковороду и поставил на печку сушиться. Водрузив завтрак на деревянную разделочную доску, перешёл в зал. Там так же включив только ночник, запустил телевизор. По «ящику» крутили новости. Молодая дикторша весело рассказывала об боевых действиях. Не дрогнув нервом лица, переключил на музыкальный канал. На неё какие-то девушки скакали в откровенной одежде и корчились в замысловатых, явно эротических, позах. А в центре их неприятно голосил какой-то тощий парень похожий на представителя нетрадиционной сексуальной ориентации и одетый как с помойки. Сделав тише – так чтобы было слышно только лёгкое попискивание – стал завтракать. Не смотря на свои не полных тридцать лет, Иван не понимал современную музыку. Но это лучше, чем смотреть новости.
Приговорив скромную трапезу и помыв посуду, стал собираться на работу. Спешно ходя по своему скромному жилищу, лишённому всякого излишества, он через пять минут был готов. Одевшись в чёрную форму, он вынес к порогу небольшой тёмный рюкзак и ещё раз прогулялся по квартире, проверив везде ли погасил ночники. Везде. Вернувшись в коридор, стал обуваться. Этому делу он уделял особое внимание. Крепко подтягивал шнурки и в отличии от других действий – не торопился. Словно выполнял некий ритуал обувая чёрные облегчённые берцы, начищенные до зеркального блеска. Взяв с полки шкафа телефон, портмоне и ключи, накинул на плечи рюкзак и переступил порог дома.
Выйдя из подъезда, закурил. Проклятая привычка, от которой давно надо избавиться. Но он не хотел. Ему нравилось дымить. Это напоминало ему о старых временах. Когда перекур расслаблял и давал временную передышку. Смолил, как обычно, на ходу. Он привык приходить на работу на час раньше. Но идя мимо двух старушек, слегка замедлил шаг. Они старались говорить тихо, но как обычно бывает на эмоциях, их слышал весь двор.
-…Да я тебе говорю вчера пропал. После работы. Он же допоздна в своём магазине. - трясся щеками, эмоционально тараторила та, что пополнее.
- Да ты чё? - наиграно удивилась худая подруга, театрально прикрыв рот рукой.
-Да. Да. Должен был прейди, но его нет. Всего 27 лет отроду было.
-Ну в смысле было? Ты что его раньше времени хоронишь? Может он где-то за;пил. – возмутилась тощая бабулька.
-Так в том-то и дело, что он не пьёт. Он же спортсмен. Всё мышцы качает…ну или скорей всего качал. – поправила себя на последней фразе полная старушка. - Да ты сама посуди. Куда он мог деться? Он же только работал и тренировался. Вспомни, ходил надутый, как петух бройлерский. Ни здрасьте, ни до свидания. Морду завернёт…
Дальнейшие пересуды Ивану стали не интересны, и он ускорил шаг. А вот то, что кто-то пропал в их районе его огорчило. И без того хмурый парень, стал ещё смурнее. Умер парень. Как тогда. Как Там.
Иван прошёл КПП и поставив рюкзак в личный шкафчик, принял пост. Как обычно. Поздоровался и сразу перешёл к делу. Он не общался с коллегами, хотя и ссоры между не было. Просто был нелюдим и малоразговорчив. Приходил на работу исключительно работать. Иван вообще держался от людей подальше. При этом среди коллег и начальства зарекомендовал себя исключительно с лучше стороны. Выполнял обязанности чётко. Никогда не опаздывал. И ни разу не приходил с похмелья. Ему пару раз предлагали стать старшим смены, но он отказывался. Причин не объяснял. Складывалось впечатление, что он или боялся ответственности, или не хотел лишний раз общаться с людьми. При этом всю работу выполнял чётко и быстро. Словно как единый слаженный механизм. И не проявляя никаких эмоций. И это слегка пугало. Складывалось впечатление, будто что-то убило в нём всё привычное для всех людей. Улыбку. Общение. Какие-либо интересы. С другой стороны, он являлся идеальным досмотровым охранником.
Отработав смену, сдал пост и, еле слышно попрощавшись, пошёл домой. Так же быстро и сразу закурив за воротами КПП. По пути зашёл в магазин и купил скромный и привычный ужин. Банку говяжьей тушёнки среднего ценового сегмента и булку белого хлеба. Когда переступил порог родного дома, выложил на стол покупки и переодевшись в домашнее, сразу принялся за готовку ужина. Хотя это было сложно назвать готовкой. Иван просто разогрел в сковороде тушёнку и, нарезав хлеб, пошёл в зал. По телевизору крутили какую-то американскую комедию, не вызывающую у него ни малейшей эмоции. Он спешно поглощал жирное мясо вприкуску с хлебом, запивая всё некрепким чёрным чаем без сахара. И делал он это при минимальном свете и тихой работе телевизора. Поев и убрав за собой, стал готовиться к завтрашней смене. Затем сидел за телевизором и смотрел какую-то чушь про моду и женские аксессуары. Главное не новости. А после, словно как по сигналу, лёг в постель ровно в 23:00.
Но ночью проснулся и сперва не понял от чего. Парень резко открыл глаза и глубоко вздохнул. Опять кошмары. Он слышал крики и призывы на помощь. Эти чёртовы сны его не покинут никогда. А возможно кричал он сам. Перевалившись через край кровать, нащупал в темноте пластиковую бутылку с водой и жадно присосался к горлышку. И через тройку глубоких глотков, перестал пить, застыв в той позе в которой был мгновение назад. Сидя на кровати с горлышком бутылки во рту. Его глаза расширились, и он отставил бутылку в сторону. Нет. Крики ему не приснились. И это не он кричал. Крики шли с улицы. Кто-то глухо и протяжно звал на помощь. Не включая ночника, Иван сполз с кровати и бесшумно подошёл к окну, со стороны приоткрытой форточки. Он занял позицию с правого края, словно прячась от вражеского снайпера. Ещё раз прислушался. И от неожиданности вздрогнул. Первая эмоция за столько месяцев. Приглушённый крик, зовущий на помощь вновь разрезал ночную тьму города. Он слегка отодвинул край шторки и посмотрел на улицу через тюль. Так его увидеть не должны. Крик опять повторился и от этого у парня сердце застучало быстрей. Но ровно на десять секунд. Он глубоко несколько раз вздохнул и сердцебиение стало прежним. Крик был тонкий. Притом глухой и еле различимый. Такой голос мог принадлежать или молодой девушке, или ребёнку. Кто-то в ночи звал на помощь.
Иван отошёл от штор и сел у окна под батареей. Словно спрятался от шальной пули. И стал внимательно слушать. При этом он почти не дышал, а его глаза были широко раскрыты. Крик повторился, а после послышались тихие и еле достигаемые его слуха слова:
-Помог…мн…-они прерывались.
Кто-то просил о помощи и это волновало Ивана. Он встал, уже было пошёл к телефону, но после нескольких шагов остановился и сел на пол. Хотел позвонить в полицию, но передумал. Ему не поверят. Сочтут, что опять словил приступ. Хотя его не было давно. Парень прикоснулся к своей грудине. Сердцебиение нормальное. Это при первых криках она так участило ход, что отдавало в гланды. Провёл пальцами по лбу. Сухой. Пота нет. Нет. Это не ПТСР. Да и посчитать волнения особа нет, если не думать о первых минутах. Значит крики ему не показались. Он не словил «паничку». Иван вновь прислушался. Эти странные призывы на помощь, стихли. Вырвав его из сна, они куда-то ушли.
Парень, тяжело поднявшись, лёг в постель. Но из-за резкого выброса адреналина и навязчивых мыслей, уснуть не смог. Он проваливался в хрупкую дрёму и то и дело просыпался. И вновь прислушивался, не тянутся ли с улицы крики. Но их не было. Хотя если быть честным перед собой, Иван и сам не верил, что это не галлюцинация.
И когда его наконец начало полноценно отключать, в ту же минуту зазвонил будильник. Не выспавшейся парень тяжело поднялся с кровати. Потряс головой, стараясь собрать мысли в кучу. Не получилось. Нужно прибегнуть к старому проверенному методу.
Завтрак происходил как обычно. Яичница из трёх яиц, пару ломтей белого хлеба, но только в стальной кружке дышал паром не чай, а крепкий и сладкий кофе. Да. Такое ему пить не желательно. Нельзя возбуждать нервную систему. Но без этого сегодня не обойтись. Ему нужно выходить на смену, а на нём ответственность. А в остальном всё было почти как обычно. Приглушённая работа телевизора. Тусклый свет ночников. Механическая подготовка к смене и к выходу из дома. Но теми самым «почти» являлись мысли пришедшие на место будничной отрешённости. Теперь он думал о ночном крике. Он его реально слышал или это были первые звоночки приближающегося приступа. Понятно, что он об этом никому не скажет.
Позавтракав и собравшись, Иван вышел из дома, не забыв уделить изрядное внимание берцам. Спустившись во двор, парень закурил и не пошёл спешно на работу, а стал внимательно оглядывать двор. Он глубоко затягивался и шарил взглядом по окрестностям. Крики прилетали со стороны торца дома. Может немного правее. Взгляд бегал по осеннему пейзажу стараясь зацепиться за ориентиры. Ничего примечательного. Привычные для многих городов посадки деревьев и кустарников. Уже лысых по причине октября. Несколько засыпанных листвой старых погребов. Листва, что на них, что вокруг - не примята и не разворошена. Осыпавшееся осеннее золото уже начала преть, и тренированному взгляду не составило бы труда заметить ходили тут ночью или нет. Значит в этих погребах явно никого нет. А ещё канализационный люк, еле заметно торчащий из земли и так же засыпанный золотыми листьями. По факту – ничего. Не мог же кто-то ходить по их двору и звать на помощь, не разворошив и не помяв листвы. Хотя, если крики повторяться, следует подойти ближе и поподробней поискать следы. А так. Возможно это действительно первые звоночки приступа.
Иван вздрогнул и, выронив окурок, дёрнул рукой. Погрузившись в мысли, забыл, что курил и тянул огонь машинально, пока тот не дополз до фильтра и не обжёг пальцы. Постояв ещё пару секунд, резко развернулся на месте, и пошёл на работу.
А на КПП было всё, как всегда. Механическая отточенная работа. Пропуск и досмотр работников оборонного завода. Весёлое общение коллег и молчание Ивана. Ничем не примечательная смена, если не считать, того, что парень порой вспоминал об этом крике. И всё больше склонялся к версии о приближающемся приступе ПТСР. Это пугало. Если это произойдёт и его упекут в «дурничку», то попросят с работы. А ветеранской пенсии не хватит даже оплатить коммуналку. Нужно молчать и бороться с этим во чтобы не стало.
Отработав смену, он вернулся домой. По пути купил тушёнку и хлеб. Он ел много хлеба. Самые доступные калории, чтобы не возбуждать нервную систему. Спешно поужинав, рано лёг спать, заведя будильник на 2 часа ночи. Он работал по графику 2-2 и завтра у него дел не имелось.
Иван проснулся до будильника за пару минут и заранее его отключил. Лёжа в полной темноте с открытыми глазами, прислушался. Ничего. Тогда медленно встал с постели и перешёл под окно, сев спиной к батарее. Форточка как всегда была приоткрыта. Иван любил спать в прохладном помещении под тёплыми одеялами. Так лучше высыпаешься. Сидя под подоконником, он дышал через рот и прислушивался к каждому шороху. К малейшему звуку. Там, откуда он вернулся совсем другим, слух был его главным плюсом. Сейчас - наказанием. Он очень многого не хотел слышать, то, что сейчас слышал каждый день. И в первую очередь, разговоры о политике.
Внизу кто-то из соседей встал и прошлёпал куда-то вглубь квартиры. Затем вернулся. Шаг тяжёлый. Наверное, сосед ходил пить. Смыва в туалете Иван не слышал. Вот у других соседей еле слышно что-то бурчит. Или аудиорассказы, или тихо работающий телевизор. Но судя по монотонности- рассказы. Притом ужасов. Иван такое не слушал. Ему и так снились кошмары. Резкий порыв ветра побежал по их крыши с воем вливаясь в шиферные щели. А вот с торца их дома протянулся еле различимый тонкий крик.
Иван, вздрогнув, чуть не вскочил на ноги. Но тут же взял себя в руки. Он хоть и готов был это услышать, но сколько не готовься такие моменты всегда приходят неожиданно. Это как с атакой дронов. Сколько их не жди, всё равно одна из этих мерзкожужжащих падл куда-нибудь да прилетит.
Послышался очередной крик, но Иван был готов. Звук стал ближе. Такой же глухой и тонкий, как у ребёнка или девушки. И если бы кому-то действительно нужна была помощь, то это не продлилось на пару ночей. Что-то тут было не то. Или во дворе действительно происходит какая-та ересь. Или у него «свистит фляга». Но фляга свистеть не может. Алкоголь не употребляет. От всего нервирующего он себя ограничил. И даже кофе, мощный психостимулятор, пьёт редко, чтобы не вызвать возбуждение нервной системы. А когда пил энергетики вообще забыл. Он почти всегда без эмоционален и спокоен. Так что скорей всего крик ему не кажется. Но сколько не гадай - истины не узнаешь. Нужно выходить.
Иван поднялся с пола и стал одеваться. За это время прозвучало ещё пару криков и один призыв о помощи. На всякий случай решил с собой взять нож. Зашёл на кухню и выдвинул стол. Нет. Если его с таким тесаком задержит полиция- возникнут вопросы. И тогда привет «дурка». Вспомнил о небольшой «выкидушке». Взяв её и фонарь, спешно обулся и вышел из квартиры. В этот раз он не уделял внимание берцам.
По подъезду шёл максимально тихо. Выйдя во двор, сразу отошёл в сторону от входа. Там, куда не достаёт свет. Лучше держаться подальше от фонарей. Постоял с десяток секунд, чтобы глаза привыкли к темноте. И только когда стал нормально различать тёмно-фиолетовые очертания от чёрных, пошёл на звук, стараясь использовать складки местности.
В ночи, привычные кусты и голые деревья обретали совсем иные формы. Казалось, что в густых зарослях сирени прятались инфернальные твари, а берёзы, слегка покачиваясь от слабого ветра, тянули свои мёртвые ветви к крадущемуся Ивану. Но он старался не думать об этом. Он крался от дерева к дереву и, присев на корточки, слушал. Пугающий и манящий крик становился ближе. Но всё такой же был приглушённый. Передвигаясь от места к месту, стал различать слова.
-Помогите мне. Я тут. – звучало тонко и глухо.
Да. Этот голос мог принадлежать только ребёнку. Не девушке. Странно. Как этот крик не слышат другие жильцы двора? Или слышат, но ничего не предпринимают. Не желают идти на помощь. В голову ударили воспоминания и к горлу поднялся ком. Нужно держать себя в руках и двигаться дальше.
- Помогите. Помогите мне. – детский голос, звучащий в ночи, оставлял смешанные чувства. Хотелось бежать на выручку, но и при этом в нём было что-то неестественное. Пугающее. Притом произносился он в одной интонации от чего походил за воспроизводившуюся запись.
Сев у ближайшего куста, он на секунду включил фонарик и тут же отключил. Там, где кто-то должен быть - никого не было. Может какой-нибудь тупой шутник прицепил колонку с записью к радиомашинке и так шутит? Хотя нет. Шутника бы он увидел. Вернее, его силуэт. Крик вновь повторился. Значит вспышку света скорей всего не заметили.
-Помогите. Я тут. - глухо послышалось впереди.
Иван встал и, ступая с пятки на носочек, пошёл вперёд, держа в одной руке фонарик, а во второй нож-выкидушку. И чем ближе приближался к звуку, тем сильней удивлялся. Источник был под землёй. Он тянулся от канализационного люка. Теперь стало ясно почему звук такой приглушённый. Но самое интересное, что звук был явно не из-под этого люка. Он просто работал выходным отверстием. Источник звука был где-то дальше. И Иван дальше пошёл на крик, идущий по коммуникациям.
Спустя пару минут, его вывело к канализационному коллектору. Тут крик слышался лучше всего. Сердце участило ход. Чутьё подсказывало, что тут что-то было ни так. Хотя, может маленькая девочка каким-то образом упала в коллектор и теперь зовёт на помощь? А днём не слышно, потому что выбилась из сил и спит. Присев на корточки, Иван, сглотнув слюну, громко крикнул:
-Что случилось? Ты где?
Повисла тишина. То самое мёртвое безмолвие, которое должно разорваться чем-то пугающим и противоестественным. А через мгновение от услышанного, парень вскочил на ноги и отпрыгнул на пару метров. Затем вновь присел, крепче сжав фонарь и нож.  И затаился.
То, что было в коллекторе никак не могло являться маленькой девочкой. Такие тяжелые шаги не могут принадлежать ребёнку. И они приближались.
Люк коллектора металлически брякнул и с характерным звуком стал отползать в сторону. В темноте казалось, что он это делает сам. И открывшись на половину, прозвучал детский голос. Чёткий и совсем близкий.
-Дядя ты где?
Послышалось странное шуршание листвы вокруг люка. Словно кто-то шарил по ней или сметал в кучу. Иван молча наблюдал за происходящем. Он не мог понять, что видит. Что-то тёмное извивалось из стороны в сторону. Словно хвост огромной змеи.
Дрожащей рукой, парень направил перед собой фонарик и онемевшим пальцем нажал на кнопку. Тьму озарил искусственный свет. И у Ивана от ужаса перехватило дыхание, а фонарик в его руках задрожал. От этого то, что они видел становилось ещё страшней. Оно обретало новые, ещё более пугающие очертания в лучах вздрагивающего света. В поисках Ивана, высунувшись из коллектора, огромное серое щупальце шарило вокруг люка, вороша золотую опавшую листву.
Иван, вскрикнув, сработал на инстинктах. Откатился назад на пару метров и вновь сел на четвереньки. Посветил туда, где секунду пару назад видел щупальце. И только успел захватить как то, что было в коллекторе закрыло обратно крышку. То, что находилось там поняло, что его раскусили и ретировалось, прикрыв вход.
Иван поднялся на ноги, не спуская луча света с коллекторного люка. Он не моргая смотрел и прислушивался к звукам в коммуникациях, готовый в любую секунду спастись бегством. Но ночную тьму не тревожили ни крики, ни просьбы о помощи. Только слышались еле различимые удаляющееся шаги. Это ушло. Простояв ещё минуту, парень поспешил домой.
Больше он уснуть не мог. Жернова в голове перемалывали варианты в одну общую картину. То, что находилось в коллекторе и убило этого парня. Почему-то Иван в этом не сомневался. Парень пропал ночью. Скорей всего так же привлёкся на звук, а затем был сбит с ног и утащен в коммуникации. Зачем? Да кто ж его знает. Съесть. Просто убить. Или какие иные цели. Стоп. Буквально неделю назад соседи обсуждали пропажу ещё одного мужчины. И так же поздно ночью. Или вечером. Того двое мужчин. Это заманивает именно мужчин, прикидываюсь ребёнком или используя какую-нибудь электронную приблуду с записанным голосом. Нет. Последний вариант - не вариант. Как Оно щупальцем будет нажимать на кнопку. Хотя может у Него есть ещё что-нибудь кроме щупалец. Если люди пропадали и раньше, то почему он крики слышал только в эти ночи…
До утра Иван терзался подобными размышлениями, но лишь на горизонте пробудился рассвет пришли тени сомнения. Ночь постепенно уходила, развивая мрак, и уволакивая с собой прирождённый людской страх перед темнотой. Парень стал не верить в то, что видел. Может это реально игра его воображения? Последствия сломанной психики? Ведь он так и не прошёл полный курс реабилитации.
Утро уныло и монотонно повторилось. Завтрак из трёх яиц. Два ломтя хлеба. Приглушённый свет и еле слышимое бурчание телевизора. Но только он вновь разрешил себя крепкого кофе. А после завтрака, решил прогуляться.
Он вышел на улицу и стал ходить по району. Делал вид, что наслаждается осенью. Курил, демонстративно глядя в небо. Взяв в супермаркете стаканчик чёрного чая и, смакуя, медленно бродил кругами вокруг домов. На деле, он не просто дышал свежим воздухом, а собирал информацию. Слушал, что говорят люди. Но большинство вели обычные разговоры: работа, политика, цены, здоровье и излюбленная всеми тема - бытовые сплетни. Ничего важного. А когда уже собрался домой, краем уха уловил пересуд двух старушек. Притом тех самых, от которых слышал про пропавшего парня. Они сетовали на ночные крики. Обычное старческое бурчание. Ничего важного, если не считать, что эти крики он слышит не один. Решил дойти до коллектора. Да. Опавшая листва разворошена. Сдвинута в тройку-другую хаотичных золотистых бугров. Значит это не «поехавшая крыша». Всё было реально. И надо что-то предпринять. После минутного созерцания оголившейся ещё зелёной травы и нескольких, еле заметных, черных бороздок на земле, пошёл домой. По пути думал взять водки, но тут же недовольно скривился. Он уже давно оставил эту привычку. Да и спиртное только помешает.
Сидя в тишине и при закрытых шторах, Иван думал. Тяжёлые мысли почти пульсировали в голове, наполняя виски тяжестью. Из подсознания начали всплывать картины прошлого. Того прошлого, в котором он мог что-нибудь предпринять, но испугался. И всё закончилось трагично. Воспоминания начали оживать пугающими картинками годичной давности…
…Это было Там. На войне. Они крайне неудачно вышли в разведку. И всего втроём. Сперва всё шло гладко. И стояла такая же осень, что и сейчас. Только Там листва ещё не окончательно опала и было на порядок теплее. Да и словно заросли в джунглях пушились густые кусты. Продвинулись вглубь. И когда думали сворачивать, чтобы, запутав следы, возвращаться обратно, наткнулись на превосходящие силы врага. Притом изрядно превосходящие. Тут же попытались выйти на связь со своими. Но черный динамик отвечал протяжное непрерывное щипаньем. Словно кто-то включил старый телевизор на незанятую волну. От этого по телу у всех пошёл холод. Но никто виду не подал. Их начали глушить. Целенаправленно. Их засекли. Но об этом стало известно только спустя двадцать минут. Сперва разведчики подумали, что это просто типичная работа РЭБ при передвижении. Будь-то на возможность «птичек», или для глушения вероятных чужих частот. Оказалось, всё не так.
Разведчики решили схорониться и переждать. К тому же узнать сколько противника вообще. Иван сам вызвался оттянуться подальше, чтобы постараться выйти на своих. «Глушилки» там не должны были достать. И когда он ушёл от ребят метров на 200, рация будто взорвалась. Он тут же сделал звук на минимум. Сквозь шум, он слышал, как кричали его друзья. Там начался бой. Скоротечный. Иван хотел рвануть на подмогу, но в тот проклятый день ноги словно пристыли к земле. Впервые за многие года – они не слушались, став ватными. В груди поднялся такой холод, что руки начало бить ознобом. Они дрожали. За столько лет, он впервые по-настоящему испугался. Ему так не было страшно даже в первом бою. В этот раз над ним словно нависла тень Смерти и обволокла своим обжигающим холодом. Иван отлично осознавал, что если вернётся к друзьям, то умрёт. А они звали на помощь. Вызывали подкрепление. И его.
Спустя минуту рация замолчала. Стало всё ясно. Друзей больше нет. Прижавшись к дереву, Иван часто-часто дышал через рот и не шевелился. Он думал, что враг ищет его. Но просидев так порядка десяти минут, вышел на связь со своими. Ответили сразу. Доложил, что попали в засаду и двое скорей всего «двести». Приказали возвращаться.
Ему повезло. Враг решил, что разведчиков было всего двое и, отключив «глушилку», занялся трупами ребят. А Иван добрался до своих без приключений. Сразу обо всём доложил командиру. Тот его выслушал и сказал, что разведчик «всё сдал правильно». Но сколько командир его не поддерживал, Иван так не считал. Он считал себя виноватом в смерти друзей. Он струсил и не пошёл им на подмогу. Масло в огонь добавило и то, что, когда трупы разведчиков нашли, те были изуродованы. Врагу было мало убить ребят. Им нужно было измываться даже над мёртвыми. Им вырезали языки. Выкололи глаза. Вспороли животы и набили их опавшей осенней листвой. Такой же листвой, что сейчас лежала золотым покрывалом рядом с коллектором…
…Иван глубоко вздохнул и от воспоминаний потекли слёзы. А теперь в его дворе завелась какая-та неведомая хера-бора. И пропало уже два человека. В полицию или не звонят, или она бездействует. Никто ничего не делает. И если он один раз бросил друзей - позволил им умереть- то хотя бы в этом случаи что-нибудь обязан предпринять. Чтобы хоть в этот раз больше никто не умер. Он погрузился в тяжёлые думы, что может для этого сделать. И решил.
Первым делом позвонил начальнику и попросил выдать накопившееся отгулы. Это конечно удивило руководителя, но тот согласился. Поинтересовался «что произошло», но Иван ничего определённого не ответил, сославшись на резко возникшие проблемы. И пообещал через неделю вернуться на работу. Начальник понял и попросил, что, если понадобиться помощь – сообщить ему. Но Иван сообщать не хотел. Это его личный не закрытый гештальт. Это он тогда не смог защитить друзей. Хоть теперь сделает что-нибудь чтобы защитить чужих людей.
Ровно в шесть вечера лёг спать, а проснулся в первом часу. Слушал всю ночь. Но криков не было. То, что было в коллекторе затаилось. Осознало свой промах. Но надолго ли? Или ещё хуже. Ушло в другую часть города. И тогда там продолжаться убийства. Нужно бить первым. Это хоть как-то ослабит его душевную боль.
Спать лёг с рассветом и поднявшись в полдень, впервые выспался за несколько дней. Надо начинать подготовку. В первую очередь стал думать об оружие. К сожалению, огнестрела у него нет. Да и если его поймают со «стволом» -даже охотничьим- всё спишут на приступ ПТСР и отравят в «дурку». Придётся обходиться подручными средствами. Благо он умеет.
Следующие два дня потратил на изготовление взрывчатки. Знающий человек вполне понимает, как её собрать. Колесил по городу в поисках ингредиентов. Рубил кусачками гвозди. Собирал в картонные футляры начинку. А после долго и нудно обматывал изолентой каждую гранату. Купил ещё дополнительный фонарь и зарядил имеющийся. Лучше бы конечно ПНВ. Хотя бы страйбольный. Но оно будет идти долго, а в местных специализированных магазинах их или не продавали, или они стоили как крыло от вертолёта. «Брони» не было. Да и это к лучшему. Будет только сковывать. Так что будем танцевать с тем что есть.
Третий день изучал по старым картам и схемам доступным в интернете устройство коллектора и канализационной системы. Был сильно удивлён насколько опутан город этой подземной сетью. Не зря же говорят, что города только жрут и срут, всё сливая через канализацию. Изучая подробно карты, он чуял, что тварь – как он впервые её для себя назвал, в аналогии с теми, кто издевался над трупами его друзей – будет именно в их районе. Если правильно понимал, то самая высокая часть коллектора именно тут. А он слышал шаги. Тяжелые и уверенные. Значит тварь шла прямо. В узкие лазы не пройдёт. Будет крутиться где-то тут и ждать. Притом несколько ночей, она себя никак не проявляла. Родной двор спал спокойно, не тревожимый криками и призывами к спасению. Однозначно эта сволочь затаилась. Нужно бить первым, пока она не начала свою пугающую вакханалию. Пока опять приглушённый, но при всём звонкий детский голос не позвал на помощь, маня к коллектору. Выдвигаться Иван решил на следующую ночь.
Когда пришло время, парень долго сидел в темноте. Настраивался. Сердце почти ломало грудную клетку, вышибая пульсом чечётку. Руки, по-сволочно;му, подло дрожали. Страх поглотил его, и он уже начал придумывать себе оправдания, чтобы не спускаться в коллектор. Информации катастрофически мало. Оружия путём нет. И если он умрёт в этой канализации станет ли его погибшим друзьям от этого легче? Нет. Сворачивать нельзя. Решил –так решил. Если спуститься и ничего не найдёт, то попросту поднимется обратно и всё постарается забыть, как страшный сон. Взрывчатку разберёт и смоет в унитаз. Конечно, кроме рубленых гвоздей. А если крики повторяться, позвонит в полицию. Пусть всё спишут на приступ. Даже если попадёт в «дурку», то хотя бы поможет людям. А сегодня, всё-таки, попробует сам.
Уговорив себя, стал собираться и вскоре стоял перед зеркалом в прихожей. Впервые за долгое время, его губы посетила улыбка. Хоть и скептическая. Прям тупой Рэмба из американских боевиков. На груди в карманах самодельной разгрузки – четыре самопальные гранаты. В сумке ещё с десяток. Так же в ней ждали своего часа два мотка изоленты, колышки и леска. Конечно лучше бы взять тонкую стальную проволоку, но это всё-таки выход в коллектор, на не в поля. Тут можно обойтись и рыболовной леской. Так же прихватил с собой оба фонаря, мясной топорик и поясной нож. Больше ничего брать не стал. И так достаточно веса. Теперь осталось только обуться и выйти. Когда натягивал берцы, привычно уделил им пристальное внимание. Плотно обхватив ногу, крепко перетянул шнурками. Это была их с ребятами традиция. Даже можно сказать - ритуал. Даже если ты уже в них, нужно было крепче перемотать шнурки. Последние действие перед выходом. Если ты надел берцы - назад пути нет. Выпрямившись, шумно выдохнул и, взяв сумку, покинул дом. На часах была полночь.
 Выйдя на улицу, спешно пошёл до коллектора. Теперь он не прислушивался к крикам и другим звукам. Он был полон решимости, несмотря на то, что холодные руки дрожали, а по спине скакала кавалькада мурашек. Дойдя до места, поставил сумку на землю и отодвинул люк. Чуть не прихватило спину. Эта дрянь весила не меньше 60 килограмм. А ведь тварь сама открыла и закрыла его. Притом довольно ловко. Иван сглотнул слюну. Противник был явно сильнее его. Перекрестившись впервые за долгое время, парень спустился в коллектор.
Сразу в нос ударил характерный запах. Если выберется наружу – будет отмываться неделю, а одежду вообще придётся выбросить. Хлюпая по экскрементам, он стал бродить по канализации, освещая себе дорогу фонарём. Хоть он старался и идти как можно тише, эхо разлеталось по всем коммуникациям. Как не странно можно было идти в полный рост. Внутри коллектор напоминал какой-то тоннель из серого кирпича, покрытой непонятной чёрной слизь. Что это за слизь, Иван даже знать не хотел. Он всё больше и больше удивлялся размерам коллектора.
Не прошло и пяти минут, как Иван услышал протяжный детский голос.
-Помогите мне. Я тут.
Холод ударил по спине ещё сильнее, на обратном пути отразившись в диафрагме. Сразу стало мало воздуха. Он глубоко задышал, стараясь взять себя в руки. Звук шёл откуда-то спереди. Фонарь туда не доставал. И откуда в их сравнительно небольшом городе, такие подземные тоннели?
-Помогите. Я тут –жутко тянулся тонкий детский голос, отражаясь эхом в серых тоннелях коллектора.
Через секунду промедления, Иван стал быстро устанавливать растяжки. Но всё вышло из-под контроля. То некуда было воткнуть, то дрожали пальцы, то попросту, а это в большинстве случаев, соскальзывала изолента. Долбаная сырость. Иван всё предусмотрел насколько возможно, но об влажности не подумал. Получилось закрепить только одну. Придётся выруливать так. Времени не было. Шаги приближались. Так же, как и детский голос
-Помогите мне. Я тут.
Отойдя на метров семь и придавшись к стене, Иван громко крикнул:
-Ты где? Что случилось? - при этом начал хлюпать на месте ногами, делая вид будто идёт навстречу. Сам же светил перед собой фонарём.
И вскоре его свет вырвал из темноты идущего худого «человека» в рваной одежде. Парень уже подумал, что так развлекается бомж и у него есть колонка с записанным детским голосом. А всё остальное – это просто преддверия приступа. Но робкие зачатки фальшивой логики умерли на корню.
Когда Иван открыл рот, чтобы крикнуть бомжу «встать на месте», тот остановился и без его подсказки. А затем широко растянул рот и не двигая им, произнёс:
- Дядя. Помоги мне. – притом двумя голосами одновременно: девичьим и мальчишеским. А затем началось то, от чего Ивана захлестнула холодная волна ужаса и он впал в ступор.
Лицо твари, освещаемое фонарём, мгновенно приобрело серый цвет. Такое же серый как кирпичи в этом вонючем канализационном коллекторе. Глаза принялись моргать по очереди, а после, выдавшись вперёд, разъехались в разные стороны зрачками и стали вращаться вокруг своей оси. А через мгновение, тварь несколько раз вздрогнув, выпустила из-за спины четыре серых щупальца. И тварь, гулко проревев, рванула на Ивана.
Оглушительный хлопок пронёсся гулким эхом по тоннелям коллектора. Хоть парень и на время потерял слух, но это вернуло его в реальность. Он схватился за одну из гранат на груди, отдёрнул клапан, но тут же оказался сбит с ног. Серое тяжёлое щупальце снесло его как пушинку. Миг и тварь уже сидела на нём, обхватив несчастного словно осьминог всем четырьмя склизкими конечностями. Дыхание тут же было перекрыто, а шею обвила эта серая змея. Притом не смотря на внешне тщедушный вид, тварь оказалось довольно увесистой и сильной. Она прижала парня к земле и сжимала с такой силой, что казалось пройдёт мгновение и его просто раздавит. Мышцы с костями хрустели, пронзая тело тупой болью. Внутренности обещали вот-вот выдавиться через выходное отверстие пятой точки. А серые щупальца, обвивая несчастного, стремились его одновременно и обездвижить, и задушить, выдавив из лёгких последний глоток воздуха. Иван понял, что ощущают люди перед смерть, когда их обвивает удав.
Нож. У него же есть нож. Чувствуя, как жизнь покидает его, а мышцы шеи трещат, парень вынул оружие и трижды ударил тварь в бок. Она явно этого не ожидала. Громко и тонко вскрикнув, она ещё сильней сжала свою жертву. Следующий удар пришёлся твари по щупальцу. Холодное лезвие пронзило плотную серую шкуру и хватка слегка ослабла. Пальцы разведчика окропила липкая и вонючая кровь твари. У Ивана уже пульсировало в висках от нехватки кислорода. И последних сил, он вывернул руку и ударил ножом, метя твари в шею или затылок. На лицо парня потекло что-то липкое и воняющее тухлятиной. Тварь завопила и, бросив не создающуюся жертву, устремилось в логово, держась левой рукой за морду. Парень выколол её глаз, вонзив нож почти по рукоять. Просто, когда тварь начала получать удары, то машинально обернулось на руку Ивана. И последний выпад, которым парень намеривался пробить шею, угодил точно в левый постоянно вращающейся глаз. И это дикая боль напугала тварь. Теперь она почувствовала себя жертвой.
Не вставая, почти по ноздри в экскрементах, Иван вынул гранату, с расчётом на трёхсекундную задержку, кинул её вперёд перед убегающей тварью. Не взорвалась и первая граната, как вслед ей полетела вторая. Затем ещё одна. И ещё. Благо метать гранаты Иван умел. Коллектор оглушила канонада взрывов. Рубленые гвозди долетели и до парня, изранив ему ноги. Бой кончился так же стремительно, как и начался. Как тогда, когда убили его друзей.
На всякий случай, Иван швырнул ещё парочку в темноту, но только теперь широко открыл рот и прижался к стене. На этот раз гвозди до него не долетели. «Гренки» легли далеко.
Понявшись на ноги, оглушённый парень нащупал второй фонарь. Первый утонул где-то в зловонном потоке. Осветив место, тварь не увидел. Видимо ушла. Да и грохот скорей всего слышал весь район. Пора уходить. Тварь получила отпор и даже если Ивану не удалось её убить, то она явно поменяет своё логово. Он защитил беззащитных людей. Взяв сумку, он побрёл на выход.
Боль пришла, когда Иван переступил порог квартиры. Зато вернулся слух. Ноги, чуть выше колена, покрывали мелкие порезы от рубленных гвоздей. Местами торчали осколки. Но этим он займётся завтра. Главное нет серьёзного кровотечения. Подошёл к зеркалу. На шее темнели огромные синяки от щупальца. Ещё пару секунд и эта мощная тварь или бы его придушила, или переломила бы ему шею. Скинув одежду в ванну, Иван сел на пол в зале и оперившись на стену, вырубился.
Он проснулся от настойчивых громких стуков в дверь. Отлипнув от своей крови, что натекла с мелких ранок, пошлёпал в коридор. За порогом его ждала полиция. Оглядев Ивана, вежливо попросил собраться и поехать с ними. При этом не забыть сумку с самодельной взрывчаткой. Разведчик кивнул и впустил их в дом. Быстро смыв кровь, оделся в чистое и, прихватив улики против себя, поехал с сотрудниками. 
Он ожидал многого, но не такого. Его ввели в кабинет и посадив напротив человека в чёрном костюме, вышли. Мужчина в первую очередь предложил медицинскую помощь, а когда получил отрицательный ответ – поинтересовался, «не хочет ли он кофе». Кофе Иван не хотел. Мужчина постучал ручкой по столу и без лишних эмоций заговорил:
-Да. Вот это поворот. А ведь никто и не знал. А кто слышал крики- молчали. Не буду долго томить. Перейду к сути. То, что вы убили, нам не известно. Мы это нашли в его логове. Оно там истекло кровью. Там же нашли трупы двух мужчин. Оно их будто высасывало потихоньку. Я так понимаю через присоски в щупальцах. Видимо сперва ломало шею, а потом питалась их посмертными жидкостями. Омерзительная тварь. У нас есть одна версия. По факту эта тварь обитала тут давно. И именно в коллекторе. Сами видели какие там под землёй тоннели. Они построены давно. Как раз, когда начали возводить этот район города. Видимо тварь была в анабиозе и что-то её разбудило.  Городской шум. Ремонт. Мы не знаем. Но что-то послужило толчком, что она проснулась. И начала убивать… Вы оказали услугу городу. Только надо было звонить нам, а не действовать самому. Так и погибнуть можно. Полиция то и приехала к вам, потому что всё-таки кто-то позвонил по поводу взрывов в коллекторе. И то на утро. А до этого просто слушали как грохочут взрывы и слышаться крики. Вот такая гражданская сознательность. Сами молчат, а потом во всём винят государство. Так что. Скоро вы будете свободны. Только заполним определённые бумаги.
Парню ни каких обвинений не предъявили. Сумку с самодельными гранатами попросту изъяли. А также настоятельно посоветовали пройти полный курс реабилитации. И Иван согласился. Ведь он закрыл свой гештальт и нужно продолжать жить.